Иловайский Дмитрий Иванович
Гродненский сейм 1793 года

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ГРОДНЕНСКІЙ СЕЙМЪ 1793 ГОДА*

* Окончаніе. См. Русскій Вѣстникъ 1, 3, 4, 6 и 7.

XIII.
Проектъ вѣчнаго союза Польши съ Россіей.-- Его содержаніе.-- Онъ принятъ сеймомъ.-- Награды главнымъ лицамъ.

   Слѣдующія два или три сеймовыя засѣданія не обошлись безъ нѣкоторыхъ возгласовъ противъ ихъ законности, все по тому же поводу, то-есть по поводу ареста четырехъ пословъ. Даже отправили еще разъ ноту къ русскому посланнику съ просьбой объ ихъ освобожденіи. Но получили вѣжливый отказъ. Затѣмъ вопросъ о четырехъ послахъ оставленъ въ сторонѣ, и перешли къ текущимъ дѣламъ. Въ засѣданіи 16го (27го) сентября утвержденъ сеймомъ проектъ о несостоятельныхъ банкирахъ. {Для суда и разбора дѣлъ между банкирами и ихъ довѣрителями, какъ туземными, такъ и заграничными, назначается новая коммиссія изъ девяти членовъ отъ рыцарскаго сословія cum voce deci tira, и трехъ отъ городскаго сословія cum voce со nevi Liva; назначеніе коммиссаровъ предоставлено королю. Кромѣ того въ коммиссіи принимаютъ участіе девять депутатовъ отъ трехъ сосѣднихъ дворовъ, то-есть: Петербургскаго, Берлинскаго и Вѣнскаго, по три отъ каждаго.} А на слѣдующій день сеймъ перешелъ къ весьма важному вопросу -- о тѣсномъ союзѣ Рѣчи Посполитой съ Россійскою Имперіей.
   Когда уступка провинцій Прусскому королю была подписана, ближайшею и главною задачей Сиверса, какъ мы уже знаемъ, было заключеніе союзнаго и торговаго договора съ Россіей. Полученные около того времени изъ Петербурга рескрипты, отъ 7го (18го) сентября, предписывали слѣдующее: "Надобно дѣйствовать очень деликатно и привести умы къ тому чтобы Поляки смотрѣли, да этотъ договоръ какъ на милость съ моей стороны и видѣли бы въ немъ палладіумъ политическаго существованія Польши въ будущемъ. Надобно чтобъ этотъ договоръ былъ принятъ сеймомъ единодушно и никакъ не казался бы навязаннымъ насильно. Настройте такъ чтобы сеймъ принялъ его съ энтузіазмомъ и единодушіемъ: а когда дойдетъ до ратификаціи, чтобы торжественная депутація была назначена отъ сейма въ Петербургъ." -- "Чтобъ избѣжать зависти Вѣнскаго двора относительно нашего союзнаго договора съ Полыней," говорилось въ другомъ предписаніи отъ того же числа, "надобно сдѣлать ему нѣкоторыя дружественныя представленья да этотъ счетъ, и я поручила Разумовскому войти въ конфиденціальныя объясненія съ австрійскими министрами о мотивѣ и цѣли моей настоящей системы относительно Польши. Вы прочтете копію съ инструкціи Разумовскому; тотъ же курьеръ проѣдетъ въ Вѣну. Подождите отвѣта отъ Разумовскаго и пока не начинайте рѣшительнаго дѣйствія; въ случаѣ сильной оппозиціи Австріи, подождите отъ меня инструкцій."
   Къ этимъ инструкціямъ приложенъ былъ составленный въ Петербургѣ проектъ союзнаго договора. "Вижу," говорилось въ томъ же рескриптѣ, "настоящее истощеніе Польши и безпокойства которыя возникнутъ тамъ по выходѣ моихъ войскъ; опасаюсь чтобы Польша не сдѣлалась добычею сосѣдей. Въ этихъ видахъ даю мое одобреніе проекту договора, копію котораго вы здѣсь найдете. Въ случаѣ нужды уполномочиваю васъ сдѣлать кое-какія легкія измѣненія въ неважныхъ пунктахъ; но главные должны остаться безъ перемѣны." "Ничего не предписываю вамъ относительно короля, зная его измѣнчивость," прибавлялъ рескриптъ.
   Сиверсъ не замедлилъ привести въ исполненіе волю императрицы, и, по обыкновенію, условился на этотъ счетъ со своими друзьями. Иниціатива по данному вопросу на сеймѣ была предоставлена самому краснорѣчивому изъ вождей русской партіи, графу Анквичу, и онъ блистательна выполнилъ свою роль. Въ засѣданій Иго (28го) сентября, Анквичъ въ энергической рѣчи представалъ собранію что для Польши нѣтъ другаго спасенія какъ тѣсныя связи съ Русскою Имперіей и ея могущественная помощь. Онъ предложилъ искать вѣчнаго союза съ Россіей и въ этомъ смыслѣ подать ноту Сиверсу. Затѣмъ секретарь прочелъ поданный Анквичемъ проектъ сеймоваго постановленія, которое поручало канцлерамъ войти немедленно въ переговоры съ русскимъ посланникомъ, вопервыхъ, о вѣчномъ союзѣ, вовторыхъ, о торговомъ трактатѣ, и втретьихъ, о его посредничествѣ для побужденія Пруссіи исполнить ея обѣщанія также относительно торговаго договора.
   Два посла показали намѣреніе принять проектъ ad deliberandum. Король поспѣшилъ къ нему на помощь, и сказалъ нѣсколько словъ о настоятельной необходимости принять этотъ проектъ немедленно и единогласно. Тогда маршалъ сеймовый три раза обращается съ вопросомъ къ палатѣ, и получаетъ троекратную згоду. Увлекаясь подготовленнымъ успѣхомъ или просто желая вторить словамъ рескрипта, Сиверсъ увѣряетъ въ своей депешѣ (отъ 19го сентября) что проектъ былъ принятъ съ восторгомъ. Но одинъ литовскій посолъ "испортилъ вечеръ" Едва проектъ Анквича былъ утвержденъ какъ Нарбутъ предложилъ адресовать русскому посланнику другую ноту; объ очищеніи Рѣчи Посполитой отъ русскихъ войскъ. Онъ указалъ на дурную Жатву, которая заставляетъ опасаться голода, и кромѣ того предложилъ назначить делегацію для разбора жалобъ на обиды причиненныя русскими войсками жителямъ. Секретарь прочелъ и его проектъ; но Міончинскій поспѣшилъ взять его ad deliberandum. "Дѣйствительно", замѣчаетъ Сиверсъ, "въ Вильнѣ стоятъ тройныя цѣны." -- "Я все еще лежу въ постели," прибавляетъ онъ. "Не знаю должно ли заключить договоръ, о союзѣ до устройства новой формы правленія, или послѣ. Думаю что прежде." Въ то же время онъ писалъ въ особомъ письмѣ къ императрицѣ: "Въ ожиданіи извѣстій изъ Вѣны, моя. болѣзнь доставляетъ мнѣ видимый предлогъ къ замедленію, хотя депутація готова была бы отправлять свои засѣданія у меня и даже предъ моею постелью, еслибъ я того пожелалъ, то-есть, такимъ же образомъ какимъ происходятъ конференціи съ моими друзьями о ходѣ сейма."
   Итакъ, въ ожиданіи извѣстій изъ Вѣны, нашъ посланникъ пока не спѣшилъ, своимъ отвѣтомъ на ноту о союзѣ, поданную ему канцлерами. Кромѣ болѣзни, въ это время его не мало озабочивали свои личныя и семейныя обстоятельства. Коссаковскіе, конечно, не могли простить ему распущенія Тарговицкой конфедераціи, и въ особенности не могли простить назначенія особой коммиссіи для пересмотра ея судебныхъ приговоровъ. Интриги и недоброжелательство этой фамиліи снова начали выводить посланника изъ терпѣнія. Въ письмѣ къ Зубову, отъ 14го (25го) сентября, онъ предупреждаетъ что если не встрѣтитъ со стороны Коссаковскихъ содѣйствія при заключеніи союзнаго договора, то не пощадитъ ихъ, и начнетъ съ того что отниметъ у нихъ доходы Краковскаго епископства, которыя простираются до 130.000 серебряныхъ рублей. "Графъ, вашъ братъ", пишетъ онъ, "очень близокъ съ Коссаковскими. Они дѣлаютъ парадъ изъ этой связи, и распускаютъ слухи что я не въ благоволеніи при дворѣ и не въ хорошихъ отношеніяхъ съ вами; что я буду отозванъ, и для нихъ обстоятельства скоро перемѣнятся; въ доказательство приводятъ то что я обойденъ при раздачѣ милостей, разсыпаемыхъ полною рукой на всю Имперію (по поводу празднованія Ясскаго мира?) Они говорятъ что поэтому и зять мой, выборгскій губернаторъ, ничего не получилъ. Но имъ не удастся отклонить меня отъ моего пути. То что мнѣ назначено за мои слабыя услуги не уйдетъ отъ меня. Я знаю мою государыню. Она оцѣнить стараго и вѣрнаго слугу за его добровольную жертву своими послѣдними днями. Она хотѣла чтобъ я еще разъ былъ исполнителемъ ея благодѣяній. Я буду имъ съ тою же ревностью какъ прежде и, надѣюсь, съ тѣмъ же успѣхомъ."
   "О своемъ здоровьѣ скажу что я начинаю покидать постель на нѣсколько часовъ въ день", говоритъ Яковъ Еѳимовичъ въ письмѣ къ старшей дочери (отъ 1го окгября н. ст.). "Вчера и сегодня я ѣздилъ гулять. Меня ослабилъ недостатокъ движенія въ эту недѣлю, которую я пролежалъ въ постели. Медикъ мой, родомъ изъ Лотарингіи, хорошій человѣкъ. Онъ живетъ подлѣ меня и посѣщаетъ меня три раза ежедневно." Въ то же время онъ пишетъ младшей дочери: "Что скажешь ты когда узнаешь что даже въ эту минуту, какъ и въ теченіе цѣлаго дня до полуночи, я мучаюсь съ дѣлами. Региментарій Ожаровскій, подъ начальствомъ котораго состоитъ все польское войско, пустилъ кровь изъ ноги, и будучи не въ состояніи всходитъ на лѣстницу, предложилъ мнѣ общую прогулку чтобы переговорить о нашихъ дѣлахъ. По счастію, такъ какъ разговоръ не былъ пріятенъ, встрѣтилась намъ графиня Камелли. Мы пригласили ее сѣсть съ вами въ экипажъ, и она васъ развеселила. Я взялъ ее вмѣстѣ съ ея братомъ къ себѣ обѣдать. Еще двѣ трети дня я остаюсь въ постели." Потомъ въ слѣдующемъ письмѣ (отъ 4го октября) "У меня едва есть время сказать тебѣ что я чувствую себя довольно хорошо; только осталась слабость. Для вчерашняго праздника (коронаціи императрицы) я долженъ былъ собрать общество и датъ ужинъ, слѣдствіемъ чего была порядочная головная боль; но она уже прошла. Графиня Камелли никогда не пѣла лучше."
   25го сентября (его октября) Яковъ Ефимовичъ давалъ балъ, и въ 12 часовъ, послѣ бала, пишетъ младшей дочери: "Я не танцовалъ. Между тѣмъ какъ диктую тебѣ эти строки, ложусь въ постель. Но не о балѣ я хочу тебѣ разказать, а объ одномъ импровизаторѣ, маркизѣ Гизильери изъ Болоньи, котораго тестя я хорошо зналъ. У него необыкновенный талантъ. Третьяго дня вечеромъ я сдѣлалъ первый свой визитъ послѣ выздоровленія епископу ливонскому. Къ маркизу обратились съ просьбой объ импровизаціи. Онъ попросилъ дать ему тему. Я указалъ на предыдущій день, то-есть на коронацію императрицы. Онъ нараспѣвъ произнесъ стихи, и они были хорошо составлены; въ заключеніе сдѣлалъ нѣсколько комплиментовъ присутствующимъ генераламъ и посланнику какъ миротворцу. Онъ говорилъ около получаса, и чѣмъ далѣе тѣмъ болѣе оживлялся; голосъ его становился все пріятнѣе, но онъ дѣлалъ много жестовъ, опершись на спинку стула. Вчера вечеромъ я встрѣтилъ его у графини Огинской, гдѣ Камелли пропѣла какъ ангелъ двѣ аріи. При концѣ второй маркизъ вдругъ воспламенился, и обратился къ ней съ прекрасными стихами. Но это не все. Папскій нунцій сказалъ мнѣ что маркизъ былъ Жевать и сочинилъ 24 сонета чтобы помѣстить ихъ на гробѣ своей жены. Его попросили сказать первый и послѣдній сонетъ. Онъ исполнилъ просьбу съ очень печальнымъ лицомъ. У насъ на глазахъ выступили слезы; Камелли плакала какъ ребенокъ. Всѣ они сегодня танцовали, между тѣмъ какъ я совѣщался съ министрами."
   Въ письмахъ къ дочерямъ, Сиверсъ по-прежнему обнаруживаетъ свое сентиментальное настроеніе по отношенію къ Полякамъ. Онъ безпрерывно жалуется на ихъ моральную несостоятельность и все еще выражаетъ надежду ихъ облагодѣтельствовать. "Они легкомысленны, неразумны, корыстолюбивы", пишетъ онъ 30го сентября (11го октября) "было бы подвигомъ упрочить ихъ счастіе вопреки имъ самимъ, и я не отступлюсь отъ этой задачи. Черезъ недѣлю ты должна получить отъ меня извѣстія посредствомъ моего курьера; {Курьеры изъ Гродна въ Петербургъ скакали тогда чрезъ Балтійскія провинціи; это обстоятельство и помогало дѣятельной корреспонденціи Сиверса съ дочерями.} онъ повезетъ трактатъ, переговоры о которомъ я началъ, и которымъ, надѣюсь, останутся довольны обѣ стороны. Но это не единственная моя задача. Надобно наблюдать за обработкой новой конституціи, за уменьшеніемъ войска и назначеніемъ высшихъ сановниковъ. Безъ сомнѣнія, этотъ бѣдный король достоинъ сожалѣнія, но онъ также виноватъ и самъ. Онъ былъ неблагодаренъ въ отношеніи къ своей благодѣтельницѣ, впрочемъ, болѣе по непонятному легкомыслію чѣмъ вслѣдствіе дурнаго сердца. Сюда примѣшалось и властолюбіе. Его обманули низкіе якобинцы такъ же какъ короля Франціи; но, кажется, онъ прозрѣлъ. Еще вчера, во время двухчасовой бесѣды которую я имѣлъ съ нимъ, онъ обнималъ меня въ умиленіи, сказалъ мнѣ много лестнаго и обѣщалъ во всемъ меня слушаться. Если онъ сдержитъ слово, то я обезпечу ему счастливую будущность." Вотъ какъ далеко заходила въ это время увѣренность русскаго посланника въ своихъ средствахъ и своемъ вліяніи на дальнѣйшую судьбу Польши.
   Между тѣмъ въ сеймовомъ засѣданіи 27го сентября (7го октября) представленъ былъ отвѣтъ Сиверса на ноту канцлеровъ о союзѣ. Онъ не замедлитъ, говорилось въ отвѣтѣ, донести объ этой нотѣ своей государынѣ. Восхищенный такимъ довѣріемъ со стороны сословій, онъ вдвойнѣ счастливъ, потому что и съ своей стороны можетъ завѣрить канцлеровъ что уже получилъ отъ своего двора приказанія войти въ переговоры о столь важномъ предметѣ, который обѣщаетъ Рѣчи Посподитой счастливую будущность. Торговыя сношенія сдѣлаются еще болѣе выгодными, такъ какъ будутъ основаны на полной взаимности, и облегчится вывозъ польскихъ произведеній въ русскія гавани на Балтійскомъ и Черномъ моряхъ. Онъ надѣется что депутація уполномоченная для трактованія съ нимъ приготовитъ съ этою цѣлью проектъ, на основаніи котораго сословія сдѣлаютъ свои постановленія, и что. она назначитъ день для первой конференціи. Не менѣе ревности докажетъ онъ и въ своемъ посредничествѣ при заключеніи торговаго договора съ Пруссіей, относительно чего получилъ уже потребныя полномочія отъ своей монархини. Онъ льститъ себя надеждой что желанія націи будутъ выполнены вскорѣ послѣ заключенія союзнаго и торговаго договора между Польшей и Россіей.
   Въ этомъ отвѣтѣ, какъ видимъ, починъ въ дѣлѣ проекта союзнаго договора предоставляется, депутаціи. Но то была только вѣжливая форма. Всѣ существенныя основанія проекта были уже выработаны въ Петербургѣ и давно сообщены русскому посланнику. Основанія эти конечно клонились къ тому чтобы торжественнымъ актомъ установить подчиненныя отношенія Полыни къ Россіи и дать русскому правительству законные поводы вмѣшиваться во внутреннія дѣла Рѣчи Посполитой.
   Въ тотъ день когда подана была отвѣтная нота, Сиверсъ посѣтилъ короля и сообщилъ ему канву для договора. Король сдѣлалъ на нее нѣкоторыя замѣчанія. Яковъ Еѳимовичъ попросилъ его передать эту канву отъ своего имени канцлерамъ съ тѣмъ чтобъ она послужила исходнымъ пунктомъ для первой конференціи. Но когда началась эта конференція, къ удивленію Сиверса, сообщенный имъ документъ не былъ представленъ отъ имени короля, и депутація поручила канцлерамъ составить исходные пункты для договора. Тогда посланникъ оставилъ въ сторонѣ церемоніи. На слѣдующій день онъ препроводилъ къ королю въ копіи свой проектъ договора вполнѣ и приложилъ внушительное письмо. Въ этомъ письмѣ онъ напомнилъ Станиславу Августу что не задолго до сейма 1788 года послѣдній самъ подалъ императрицѣ записку о тѣсномъ союзѣ Польши съ Россіей, и что основные пункты его записки остаются въ новомъ проектѣ почти тѣ же, только сдѣланы измѣненія сообразно съ новыми обстоятельствами. Польша, при своей настоящей слабости, не можетъ имѣть вліянія на европейскую политику; по крайней мѣрѣ она займетъ такое же мѣсто какое имѣютъ Данія, Швеція и Сардинія. Но безъ рѣшительной и могущественной поддержки Россіи она снова сдѣлается поприщемъ внутреннихъ распрей и внѣшнихъ интригъ и въ заключеніе будетъ окончательно раздѣлена своими сосѣдями. Сиверсъ увѣщеваетъ короля положиться вполнѣ на великодушіе императрицы и сообщить депутаціи пункты договора какъ бы исходящіе отъ него самого.
   Получивъ письмо, король пригласилъ къ себѣ посланника и пробесѣдовалъ съ нимъ болѣе двухъ часовъ о проектѣ договора. Онъ согласился наконецъ чтобы тринадцать пунктовъ этого проекта были предложены русскому посланнику самой депутаціей; а лотомъ посланникъ съ своей стороны предложитъ остальные четыре пункта. Бесѣда окончилась увѣреніями посланника въ дружбѣ и покровительствѣ его императрицы по отношенію къ польской націи. "Король казался умиленнымъ, доноситъ Сиверсъ,-- всталъ, обнялъ меня и увѣрялъ что онъ сдѣлаетъ все что можно отъ него требовать. Потомъ онъ началъ говоритъ о судьбѣ своей фамиліи и особенно о братѣ примасѣ, которому просилъ дать администрацію Варшавскаго епископства. Я сказалъ ему что разчитывалъ перевести туда холмскаго епископа; однако подалъ надежду что желаніе его можетъ исполниться вслѣдствіе дружественныхъ чувствъ ея величества. Потомъ онъ съ большою живостію говорилъ мнѣ объ опалѣ своего племянника. Я отвѣчалъ что, зная сердце моей государыни, не сомнѣваюсь въ ея прощеніи прошлымъ проступкамъ, если онъ по желаетъ сдѣлаться мирнымъ гражданиномъ своего отечества."
   Послѣ того переговоры съ депутаціей пошли условленнымъ порядкомъ. Сиверсъ три дня сряду имѣлъ съ нею конференціи (10го, 11го и 12го октября нов. ст.) Нѣкоторыя статьи проекта, по его словамъ, были встрѣчены аплодисментами, а нѣкоторыя возбудили легкія пренія. Обыкновенно предъ засѣданіемъ посланникъ совѣщался съ канцлерами о предстоявшихъ пунктахъ и по ихъ представленіямъ соглашался на неважныя измѣненія въ проектѣ; также и во время конференцій онъ уступилъ Полякамъ нѣсколько выраженій. Эти уступки, судя по его донесенію, касались тѣхъ мѣстъ въ которыхъ надобно было щадить національное тщеславіе Поляковъ. На послѣднемъ засѣданіи, въ субботу 1го (12го) октября, президентъ депутаціи, епископъ Масальскій, произнесъ очень патетическую рѣчь о положеніи Польши и о безграничномъ довѣріи націи къ великодушію ея величества. Русскій посланникъ отвѣчалъ въ томъ же тонѣ. Въ это засѣданіе окончили обсужденіе всѣхъ тринадцати пунктовъ. Было уже 3 1/2 часа пополудни. Сиверсъ объявилъ что онъ съ своей стороны имѣетъ предложить еще четыре пункта, которые отлагаетъ до понедѣльника. Но члены депутаціи просали его лучше назначитъ другую конференцію въ шесть часовъ того же дня, потому что въ понедѣльникъ они желаютъ весь проектъ представитъ на утвержденіе сейма. Сиверсъ согласился.
   Недаромъ приберегалъ онъ къ концу свои четыре пункта. Это именно были тѣ положенія которыя допускали свободное вступленіе и пребываніе русскихъ войскъ во владѣніяхъ Рѣчи Посполитой.
   Предъ вторичнымъ засѣданіемъ того же дня, посланникъ потребовалъ отъ короля чтобъ онъ предупредилъ преданную себѣ чаетъ депутаціи о содержаніи этихъ пунктовъ, такъ же какъ посланникъ предупредилъ о нихъ другую частъ. Когда началось засѣданіе и четыре пункта были прочитаны, сначала на французскомъ языкѣ, потомъ на польскомъ, Сиверсъ на часъ покинулъ депутацію, подъ предлогомъ дать ей время посовѣтоваться о такихъ важныхъ статьяхъ. Онъ отправился къ лани Краковской, куда пришелъ и король, по заранѣе условленному плану. Три или четыре раза являлся сюда королевскій секретарь съ проектомъ измѣненій которыя желала сдѣлать депутація. Одни изъ нихъ посланникъ принялъ, въ другихъ отказалъ. Часа черезъ полтора все было кончено. Часть этого времени была употреблена на согласованіе означенныхъ пунктовъ съ основными законами Рѣчи Посполитой, то-есть собственно съ тою конституціей надъ которой работала тогда особая депутація подъ руководствомъ русскаго посланника. Король однако упросилъ Сиверса исключить изъ договора слова прямо указывающія на это согласованіе.
   На слѣдующій день, то-есть въ воскресенье, король пригласилъ Сиверса къ обѣду. Предъ обѣдомъ онъ повелъ его къ себѣ въ кабинетъ, и здѣсь распространился объ основныхъ законахъ республики въ ихъ новомъ проектированномъ видѣ. Особенно сильно жаловался онъ на ту неподвижность которую хотѣли имъ придать, напримѣръ, такимъ постановленіемъ: еслибы сеймъ единогласно согласился на какую-нибудь перемѣну, то король долженъ произнести veto; а если и онъ согласится, то всѣ акты этого сейма сдѣлаются недѣйствительны. Станиславъ-Августъ говорилъ что надобно было бы оставить свободный доступъ русскому вліянію черезъ 50 или 100 лѣтъ можетъ-быть Россія пожелаетъ наслѣдсгвеннаго престола. Второй пунктъ возмущавшій его въ этихъ законахъ относился къ положенію несчастныхъ крестьянъ, которые обрекались на безконечное и безусловное рабство.
   Относительно союзнаго договора король изъявлялъ полное, свое упованіе на волю ея величества, какъ по дачной своей преданности, такъ и по убѣжденію въ томъ что спасеніе Польши зависать отъ нея. Онъ выразилъ только одно опасеніе: чтобы, въ случаѣ какого-либо болѣе важнаго интереса для Россіи, онъ не былъ оставленъ въ жертву Австріи и особенно Пруссіи: тогда Польша погибнетъ. Яковъ Еѳимовичъ возразилъ что при союзѣ съ Россіей существованіе Польши обезпечено; для Русской Имперіи и для славы ея величества оно становится столь важнымъ интересомъ что императрица никогда отъ него не отступится.
   -- Завѣряете ли вы меня въ томъ какъ ея посланникъ? спросилъ король.
   -- Да, государь, завѣряю самымъ торжественнымъ образомъ, отвѣчалъ Сиверсъ.
   Король обнялъ его ч продолжалъ разговоръ о различныхъ предметахъ, въ особенности о способахъ достигнуть единогласія для союзнаго договора.
   За обѣдомъ присутствовали русскіе генералы и нѣсколько полковниковъ. Послѣ стола Станиславъ-Августъ опять попросилъ Сиверса въ свой кабинетъ, на этотъ разъ вмѣстѣ съ тремя сановниками: великимъ маршаломъ Мошинскимъ, епископомъ Масальскимъ и подскарбіемъ Огинскимъ. Тутъ онъ снова заговорилъ о двухъ упомянутыхъ пунктахъ основныхъ законовъ, и выразилъ желаніе помѣстить ихъ въ число тѣхъ государственныхъ вопросовъ которые сеймъ можетъ измѣнить большинствомъ трехъ четвертей голосовъ. Затѣмъ онъ просилъ присутствующихъ сановниковъ сдѣлать все отъ нихъ зависѣвшее чтобы на слѣдующій день получить единогласіе сейма относительно союзнаго договора. Сиверсъ, съ своей стороны, сообщилъ о письмѣ прусскаго посланника, который извѣщалъ его что уже получилъ ратификацію своего трактата, а увѣрялъ что черезъ нѣсколько дней онъ ожидаетъ инструкцію для сепаратныхъ статей и коммерческій трактатъ. Яковъ Еѳимовичъ не преминулъ прибавить что такое измѣненіе въ тонѣ Берлинскаго двора конечно явилось вслѣдствіе проектированнаго союза Польши съ Россіей.
   Въ шесть часовъ вечера русскій посланникъ имѣлъ опять совѣщаніе съ депутаціей, на которомъ просмотрѣли окончательную редакцію договора и условились о томъ какимъ образомъ провести вопросъ въ сеймовомъ засѣданіи слѣдующаго. дня.
   Такъ какъ по желанію императрицы единогласіе должно было непремѣнно увѣнчать союзный договоръ, то Яковъ Еѳимовичъ всѣми средствами старался расположить въ его пользу оппозицію. Вопервыхъ, онъ уполномочилъ короля обѣщать членамъ оппозиціи денежные подарки, которые они получатъ при концѣ сейма. Вовторыхъ, онъ возвратилъ свободу четыремъ посламъ, отправленнымъ въ мѣста ихъ избранія (однако безъ права участвовать на сеймѣ) Одинъ изъ нихъ, Карскій, проѣзжалъ чрезъ Гродно, подучилъ позволеніе видѣться съ русскимъ посланникомъ и просилъ принять его въ русскую службу. Сиверсъ нашелъ что это человѣкъ съ умомъ, обласкалъ его, выразилъ надежду что онъ откажется отъ своихъ прежнихъ принциповъ, и обѣщалъ исполнить его просьбу. Далѣе, русскій посланникъ велѣлъ напечатать маленькую брошюру (въ листъ) въ которой доказывалась польза и необходимость союзнаго договора съ Россіей и печальныя послѣдствія противуположнаго исхода.
   А между тѣмъ изъ Вѣны отъ графа Разумовскаго все еще не получалось никакихъ извѣстій о согласіи Австріи на этотъ договоръ. Но Сиверсъ рѣшился не терять болѣе времени въ ожиданіяхъ. Вотъ какими причинами оправдывалъ онъ потомъ свою рѣшимость въ письмѣ къ императрицѣ:
   "Волненіе умовъ достигло своей высшей степени, когда получили отвѣтъ прусскаго короля относительно дополненій которыя сеймъ хотѣлъ присоединить къ договору объ уступкѣ. Еслибъ я тогда же, не дожидаясь извѣстій изъ Вѣны, предложилъ свой союзный трактатъ, онъ былъ бы принятъ единогласно безъ малѣйшей перемѣны. Но вслѣдствіе замедленія, напротивъ, Жаръ мало-по-малу остылъ. При первомъ же заявленіи о проектѣ союзнаго договора, прусскій министръ обнаружилъ большое безпокойство, и началъ раздавать деньги, подъ предлогомъ еще неоконченной уплаты за свой трактатъ; а я увѣренъ что онъ старался намъ противодѣйствовать. Тогда я не колебался болѣе. Я началъ съ короля, котораго надобно было склонить прежде всего, и это удалось мнѣ безъ большаго труда. Вотъ причина почему мой образъ дѣйствія не вполнѣ согласовался съ тѣмъ что было мнѣ предписано. Я рѣшился поспѣшить,-- и была уже пора. Еслибы прусскій курьеръ съ ратификаціей и обѣщаніями немедленнаго торговаго трактата двумя или тремя днями прибылъ ранѣе чѣмъ договоръ мой прошелъ чрезъ депутацію, то я имѣлъ бы съ нею гораздо болѣе затрудненій, и безконечно болѣе съ самимъ сеймомъ, и можетъ-быть потерпѣлъ бы неудачу. Меня понуждали мои друзья, отъ которыхъ а скрывалъ свои опасенія и которые не подозрѣвали что я Жду курьера изъ Вѣны; даже король просилъ меня не откладывать. Извѣстная медленность Вѣнскаго двора, присутствіе въ Пётрковѣ прусскаго короля, которому могла придти.мысль озадачить Поляковъ какою-нибудь чертою великодушія или гуманности; опасеніе подкуповъ, къ которымъ этотъ народъ такъ склоненъ; необходимость заключить договоръ не дожидаясь извѣстій изъ Вѣны, еслибы Вѣнскій дворъ промедлилъ еще недѣлю; наконецъ, ропотъ на обремененіе войсками вашего императорскаго величества, при боязни голода и при уплатѣ за провіантъ по низкимъ цѣнамъ; а также неизбѣжный безпорядокъ въ странѣ, гдѣ нѣтъ полиціи -- все это заставило меня рѣшиться".
   3го (14го) октября Сиверсъ устроилъ у себя обѣдъ для членовъ депутаціи; а сеймовые послы въ это время обѣдали у своего маршала. Послѣ обильнаго" гощенія, въ обычное время собралось сеймовое засѣданіе. По условленному заранѣе порядку, маршалъ произнесъ рѣчь о необходимости союза слабѣйшихъ государствъ съ сильнѣйшими; а дотомъ пригласилъ великаго канцлера, князя Судковскаго, отдать отчетъ въ томъ что сдѣлала депутація назначенная для переговоровъ съ русскимъ посланникомъ. Канцлеръ въ короткихъ словахъ передалъ ходъ этихъ переговоровъ, а лотомъ секретарь прочелъ выработанный депутаціей проектъ союзнаго трактата
   Во введеніи къ нему говорилось: по заключеніи съ Россіей трактата 11го (22го) іюля, сеймъ, разсудивъ прилежно о настоящемъ состояніи Рѣчи Посполитой, пришелъ къ убѣжденію что для укрѣпленія ея прочности и долговѣчности нѣтъ ничего болѣе пригоднаго какъ заключить тѣсный и вѣчный союзъ съ императрицею Всероссійскою. Движимая своимъ постояннымъ расположеніемъ къ народу Польскому, императрица милостиво приняла сдѣланное ей въ этомъ смыслѣ предложеніе. Ея величество, а также наияснѣйшій король и Рѣчь Посполитая уполномочили тѣ же лица которыя трудились надъ уложеніемъ помянутаго трактата начать и окончить это новое соглашеніе.
   Затѣмъ слѣдовалъ самый договоръ, раздѣленный на 18 пунктовъ. Вотъ содержаніе этого договора:
   Между императрицею Всероссійскою и ея наслѣдниками, съ одной стороны, королемъ Польскимъ, его преемниками и Рѣчью Посполитой, съ другой, заключается навсегда неразрывный, оборонительный союзъ. Подтверждаются всѣ прежніе договоры между обоими государствами, начаная съ Московскаго трактата 1686 года. Обѣ стороны гарантируютъ другъ другу ихъ европейскія владѣнія и обѣщаютъ въ случаѣ нападенія на кого-либо изъ нихъ въ Европѣ взаимно помогать всѣми во, оруженвыми силами. Главное командованіе надъ союзными войсками будетъ на сторонѣ той державы которая выставитъ болѣе многочисленныя силы. Король и Рѣчь Посполитая польская признаютъ полезнымъ чтобы императрица и ея наслѣдники могли, по соглашенію съ Рѣчью Посполитою, принимать военныя или политическія мѣры для ея цѣлости и безопасности. Поэтому Русскіе государи, въ случаѣ надобности, могутъ вводить свои войска въ Границы Рѣчи Посполитой, дружески предваривъ ее напередъ о томъ и получивъ ея согласіе; могутъ устраивать тамъ военные магазины и принимать всѣ нужныя предосторожности для ихъ сохраненія. Съ своей стороны, русскія войска обязаны наблюдать строжайшую дисциплину и осторожность въ отношеніи къ обывателямъ и за все исправно платить по условленнымъ цѣнамъ. Въ случаѣ войны, Рѣчь Посполитая обязывается пополнить недостаточное число своего постояннаго войска чрезвычайными средствами. Такъ какъ Русская императрица беретъ на себя столь обширныя обязанности въ отношеніи ко всему что касается независимости и цѣлости владѣній и вообще существованія наняснѣйшей Рѣчи Посяюли?ой, то послѣдняя, съ своей стороны, обязуется не входить ни въ какія связи и переговоры съ какою-лцбо державой беж