Иванов-Разумник Р. В.
Жизнь и теории

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Что думает "народ"?).

ЛИТЕРАТУРА И ОБЩЕСТВЕННОСТЬ.

ИВАНОВЪ-РАЗУМНИКЪ.

КНВО-ПРОМЕТЕЙ.
Н. Н. МИХАЙЛОВА

   

Жизнь и теоріи.

(Что думаетъ "народъ"?).

   Никогда еще не бывало у насъ столь грандіозной попытки проведенія въ жизнь идеаловъ народничества, какъ въ памятные дни 1905 года; если когда-нибудь историкъ захочетъ охарактеризовать нашу "революцію" однимъ словомъ, то онъ непремѣнно назоветъ ее революціей народнической {См. объ этомъ статью автора: "Характеръ русской революціи", "Критическое Обозрѣніе" 1907 г., No 2.}. Всѣ группы, всѣ партіи -- даже столь враждебные народнической доктринѣ соціалъ-демократы -- всѣ были увлечены вѣрой въ возможность немедленнаго осуществленія старыхъ идеаловъ народничества; казалось, что не сегодня-завтра воплотится въ жизнь основной соціальный идеалъ Герцена, Чернышевскаго. Михайловскаго; казалось, что еще одинъ шагъ, еще одна черта -- и на нашихъ глазахъ осуществится соціализація или націонализація земли, рѣшающая основной вопросъ народнаго благосостоянія...
   Чѣмъ все это кончилось -- слишкомъ хорошо извѣстно и мы еще скажемъ объ этомъ ниже; во всякомъ случаѣ -- все это было, прошло и быльемъ поросло: для непережившихъ всего этого увлеченія и надежды тѣхъ дней имѣютъ теперь интересъ только историческій. Но здѣсь мы хотимъ подчеркнуть другое обстоятельство: та эпоха позволила произвести широкую провѣрку тѣхъ теоретическихъ положеній, которыя съ давнихъ поръ высказывались русской интеллигенціей во имя блага народа и "якобы" отъ имени народа. Говорилъ ли устами русской интеллигенціи XIX вѣка "народъ"? Или дѣйствительно народъ и интеллигенція говорятъ на разныхъ, другъ другу непонятныхъ языкахъ? Или, быть можетъ, само это противопоставленіе "интеллигенціи" и "народа" не имѣетъ никакого внутренняго смысла? {См. объ этомъ противопоставленіи -- книгу автора: "Объ интеллигенціи". изд. 2-ое, а также слѣдующую ниже статью.}
   На все это намъ съ ясностью отвѣтила кратковременная "эпоха свободъ" въ концѣ 1905 года. На нѣсколько мѣсяцевъ исчезла преграда штыковъ, вѣчно стоявшая между "интеллигенціей" и "народомъ". И что же случилось? Неужели правы тѣ, никогда и близко не подходившіе къ народу нынѣшніе "пророки заднимъ числомъ", которые теперь обрушиваютъ свои безвредные громы на голову "интеллигенціи" за несбывшіяся революціонныя надежды и которые смѣло заявляютъ, что "каковы мы есть, намъ не только нельзя мечтать о сліяніи съ народомъ -- бояться его мы должны пуще всѣхъ казней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждаетъ насъ отъ ярости народной..." {"Вѣхи". Сборникъ статей о русской интеллигенціи, стр. 88.}. Неужели же это такъ?
   На это мы имѣемъ фактическій отвѣтъ самой жизни. Въ дни свободъ 1905 года штыки были отняты и "народъ" заговорилъ передъ "интеллигенціей". Что же случилось? Неужели сбылось зловѣщее карканье нашихъ кабинетныхъ пророковъ? Неужели мы -- "каковы мы есть" -- сдѣлались жертвою "ярости народной"? Нѣтъ, мы не стали бояться народа пуще всѣхъ казней власти, мы не взывали къ этой власти, къ штыкамъ и тюрьмамъ; какъ разъ наоборотъ -- на эти штыки опирались тѣ силы, которыя дѣйствовали тогда въ части "народа" противъ интеллигенціи (такъ называемые "черносотенные погромы"). Нѣтъ, мы не стали жертвами "ярости народной", мы не разувѣрились въ своихъ былыхъ идеалахъ; наоборотъ -- яснѣй, чѣмъ когда-либо, мы увидѣли, какъ близки идеалы народа къ тѣмъ теоретическимъ воззрѣніямъ русской общественной мысли, которыя двигали русской интеллигенціей отъ Герцена вплоть до Михайловскаго -- вплоть до 1905 года. Мы узнали отъ широкой крестьянской массы, что думаетъ народъ о томъ соціальномъ вопросѣ, который искони лежалъ во главѣ угла и народныхъ нуждъ и теоретическихъ построеній интеллигенціи. Мы лишній разъ убѣдились въ томъ, что устами русской интеллигенціи XIX вѣка говорилъ самъ народъ, что само это противопоставленіе "интеллигенціи" и "народа" есть чисто внѣшнее, лишенное внутренняго смысла. Мы, "интеллигентный народъ", близко познакомились съ "народной интеллигенціей" -- съ тѣми иногда безграмотными крестьянами, которые силой творческаго духа иной разъ превышаютъ многихъ кабинетныхъ пророковъ... Напомнить теперь обо всемъ этомъ современнѣе, чѣмъ когда-либо.
   Автору настоящей статьи въ теченіе цѣлаго ряда лѣтъ пришлось стоять довольно близко къ русской деревнѣ сѣверовосточнаго района, а во вторую половину 1905 года -- быть частымъ посѣтителемъ и гостемъ многихъ крестьянскихъ бесѣдъ, собраній, митинговъ, особенно частыхъ въ октябрѣ, ноябрѣ и декабрѣ этого года. Предлагаемая статья представляетъ изъ себя общее резюме вынесенныхъ авторомъ за это время впечатлѣній изъ глухой деревни {Все нижеслѣдующее было напечатано въ 1906 году (въ "Русскомъ Богатствѣ").}.
   

I.

   Мѣсто дѣйствія -- сѣверная часть Юрьевскаго уѣзда Владимірской губерніи, глухой медвѣжій уголъ, представляющійся, однако, чрезвычайно удобнымъ для наблюденій, ибо на небольшомъ сравнительно пространствѣ трехъ-четырехъ волостей здѣсь сосредоточены самыя разнообразныя формы экономическихъ отношеній. Сѣверный уголъ Юрьевскаго уѣзда, Аньковская волость, граничитъ съ Ярославской губерніей; населеніе -- типичные "ярославцы", парализующіе малоземелье отхожими промыслами и бойкими промышленными предпріятіями. Въ сосѣдней Мирславльской волости -- иная картина: здѣсь малоземелье вынуждаетъ крестьянъ идти въ фабрику (Иваново-Вознесенскъ) и вліяніе послѣдней уже замѣтно въ этомъ районѣ. Наконецъ, Глумовская волость отдѣлена широкой лѣсной полосой отъ двухъ предыдущихъ и опять-таки представляетъ изъ себя нѣчто совершенно иное: здѣсь типичные "владимірцы"; здѣсь хроническое малоземелье и наибольшее обостреніе аграрнаго вопроса и въ то же время здѣсь же (въ деревняхъ Грибаново, Теряево, Глумово и др.) цѣлый рядъ кулаковъ-крестьянъ, имѣющихъ по нѣсколько сотъ десятинъ, а потому и держащихъ въ рукахъ цѣлую округу. Все это разнообразіе экономическихъ условій дѣлаетъ эту мѣстность какъ нельзя болѣе удобной для знакомства съ тѣмъ, "что думаетъ народъ?", что думаетъ о современномъ положеніи вещей крестьянинъ изъ глухого медвѣжьяго угла.
   "Бесѣды" крестьянъ начались уже съ середины лѣта 1905 года: по тридцати, но сорока человѣкъ собирались они "послушать газету", а кстати и обмѣняться всякими вѣстями, предположеніями, слухами, которыми полна была атмосфера. Когда вмѣстѣ съ осенью пришли въ деревню извѣстія о какихъ-то "митингахъ" въ Москвѣ и Петербургѣ, то сами собой начали организоваться и большія крестьянскія собранія по селамъ и деревнямъ. Именно, сами собою: ничто не можетъ быть ошибочнѣе мнѣнія рептильной прессы, по которому всѣ крестьянскіе митинги устраивались по наущенію крамольной интеллигенціи... Первые митинги въ началѣ октября (въ селѣ Бережкѣ) организовались такъ: по воскресеньямъ къ обѣднѣ народъ собирался изо всей "вотчины", т.-е. церковнаго прихода, изъ б--7 деревень; послѣ обѣдни въ чайной и около нея собиралось 300 -- 400 человѣкъ, обсуждавшихъ новости дня (начало первой всеобщей забастовки въ Москвѣ, перерывъ сообщенія и проч.). Недѣлю-другую спустя крестьяне стали уже устраивать спеціальные "митинги" и собранія.
   Первое спеціальное собраніе, на которомъ пришлось автору быть, происходило 22-го октября и было особенно интересно тѣмъ, что крестьянская молодежь и крестьяне, затронутые вліяніемъ фабрики, были здѣсь въ меньшинствѣ; громадное большинство составляла, сѣрая масса, старики, люда стараго закала, сначала вполнѣ враждебно относившіеся къ самому факту собраній и даже къ манифесту 17-го октября: "какая такая свобода? что за. союзы и собранія? ничего намъ этого не нужно. Намъ прежде всего земли бы побольше... да чтобъ земскихъ начальниковъ всѣхъ отставить"... Въ отвѣтъ на это одинъ "сознательный" крестьянинъ объяснилъ, что всѣ эти требованія осуществимы только на почвѣ началъ манифеста 17-го октября. Его выслушали съ большимъ вниманіемъ и немедленно послѣ этого загорѣлись споры -- конечно, по вопросу о землѣ.
   Прежде всего выступилъ ораторомъ одинъ изъ молодыхъ крестьянъ села Бережка, побывавшій незадолго передъ тѣмъ во Владимірѣ и попавшій тамъ случайно на одно собраніе интеллигенціи и рабочихъ, обсуждавшихъ вопросъ о булыгинской думѣ въ связи съ выясненіемъ партійныхъ программъ. Онъ объяснилъ значеніе выборной системы, пользу "всеобщаго, прямого, равнаго и тайнаго" голосованія и вредъ для широкой массы крестьянства четырехстепенной булыгинской системы; затѣмъ разсказалъ о разныхъ партіяхъ и объ ихъ отношеніи къ крестьянскому вопросу. "Вотъ когда я былъ во Владимірѣ на собраніи, то вышелъ говорить одинъ человѣкъ: я, говоритъ, соціалистъ, и наша партія стоитъ за то-то и за то-то; всю землю, говоритъ, надо отдать всѣмъ трудящимся земледѣльцамъ и подѣлить между ними уравнительно по справедливости; пусть земля будетъ общая, а пользоваться ей будутъ всѣ трудящіеся. А потомъ вышелъ другой человѣкъ: я, говоритъ, тоже соціалистъ, и наша партія думаетъ совсѣмъ иначе; не въ землѣ, говоритъ, дѣло, а въ фабрикѣ... Ну, словомъ сказать, этотъ совсѣмъ противъ нашего брата Говорилъ! Я думаю такъ: не былъ ли онъ отъ партіи помѣщиковъ? А тоже говоритъ -- соціалистъ!".. Тутъ одинъ изъ "интеллигентовъ" разъяснилъ собранію существенную разницу между двумя партіями, соціалъ-демократовъ и соціалъ-народниковъ, послѣ чего собраніе занялось подробной разработкой земельнаго вопроса.
   Интересно, что наиболѣе консервативные "старики" давали на этотъ вопросъ наиболѣе радикальные отвѣты; такъ, напримѣръ, какой бы то ни было выкупъ за землю они отвергали совершенно. Крестьянинъ села Скомова заявилъ, что при общей разверсткѣ всей земли каждый помѣщикъ получитъ свою долю, такъ какъ разверстка будетъ всесословная; старикъ крестьянинъ села Лобцова высказалъ наиболѣе крайнее мнѣніе: "никакой земли при разверсткѣ помѣщикамъ давать нечего -- довольно они насосались! А вотъ какъ надо сдѣлать: землю -- отобрать у помѣщиковъ и дать крестьянамъ, а всѣ налоги-=-съ крестьянъ сложить на помѣщиковъ"... Однако столь радикальный проектъ не встрѣтилъ сочувствія въ собраніи даже среди крайнихъ лѣвыхъ его элементовъ... Какъ бы то ни было, но идея принадлежности всей земли трудящемуся на ней классу -- идея вѣковая, не погасшая даже при апогеѣ крѣпостного права ("мы господскіе, а земля наша" -- характерная крестьянская поговорка тѣхъ временъ, часто приводимая Герценомъ). На томъ собраніи, однако, о которомъ идетъ рѣчь, идея эта не обсуждалась подробно, такъ какъ время заняли дебаты на болѣе практическую тему -- какую землю нужно взять крестьянамъ, на какихъ условіяхъ и сколько этой земли нужно на душу? По заявленію самихъ крестьянъ З 1/2 дес. на душу составляютъ въ нашихъ мѣстахъ тотъ максимумъ, для обработки котораго нужно уже работать сверхъ силъ; при нормальномъ, не сверхсильномъ, "человѣческомъ" трудѣ средняя семья изъ пяти душъ (отецъ, мать, взрослые сынъ и дочь и малолѣтокъ) обработаетъ не болѣе 10-ти десятинъ въ случаѣ посѣва льна и не болѣе 13-ти дес. при посѣвѣ овса. Предлагалось поэтому добиваться надѣленія всѣхъ крестьянъ землей по 3 дес. на душу (пахотной); однако большинство возстало противъ такой нормировки по количеству, указывая на разницу земель по качеству. Поэтому въ томъ пунктѣ приговора, составлявшагося на этомъ собраніи, который относился къ земельному вопросу, было высказано только слѣдующее: "требуемъ безвозмездной передачи намъ, крестьянамъ, и всѣмъ трудящимся на землѣ въ потѣ лица -- всѣхъ казенныхъ, государственныхъ, церковныхъ и имъ подобныхъ земель, а также и помѣщичьихъ, чтобы въ общемъ у каждаго было столько земли, чтобы она давала возможность жить безбѣдно и оправдывать наши семейства". Послѣднее выраженіе означаетъ собою въ нашемъ углу возможность всю зиму питаться своимъ хлѣбомъ и отъ стараго хлѣба до новаго ни у кого его не занимать и не покупать; какъ извѣстно, въ настоящее время "оправдывать свои семейства" даже въ урожайные годы могутъ только зажиточные крестьяне.
   Это собраніе длилось шесть часовъ подъ рядъ; уже поздно вечеромъ народъ разошелся по своимъ деревнямъ, намѣтивъ предварительно мѣсто и время слѣдующаго собранія.
   Слѣдующее собраніе привлекло массу народа изъ дальнихъ деревень, верстъ за 20 -- 25; было больше молодежи фабричнаго района, но не мало и старозавѣтныхъ стариковъ. На этомъ собраніи земельный вопросъ обсуждался крестьянами уже съ чисто теоретической точки зрѣнія, и дебаты были особенно интересны тѣмъ, что "сознательные" крестьяне въ нихъ почти не принимали участія, а высказывала свои наболѣвшія и годами складывавшіяся мысли лишь "сѣрая" масса. Земля -- ничья, земля -- божья: эту идею русскій крестьянинъ всасываетъ въ себя съ молокомъ матери; нарушеніе этого принципа онъ дѣйствительно считаетъ "великимъ грѣхомъ", и потому всякая соціальная революція въ русской крестьянской массѣ всегда будетъ основываться на религіозномъ -- въ широкомъ смыслѣ -- фундаментѣ. Слишкомъ долго было бы приводить всѣ собранные мною по этому вопросу матеріалы -- крестьянскія письма, записи рѣчей, отдѣльныя статьи крестьянъ, написанныя ими же самими. Ограничусь только сообщеніемъ трехъ статей по этому вопросу одного стараго крестьянина, типичнаго русскаго самородка, уже давно (по его словамъ, лѣтъ 10--15 тому назадъ) "своимъ умомъ" пришедшаго къ ниже изложеннымъ мыслямъ. Это -- крестьянинъ Владимірской губерніи, Юрьевскаго уѣзда, Глумовской волости, деревни Зубатова -- Иванъ Максимовичъ Назаровъ; ему теперь за 50-ть лѣтъ; всю жизнь никуда не выѣзжалъ дальше ближайшаго уѣзднаго города; за послѣднее время много читалъ, все безъ разбора, начиная съ исторіи Иловайскаго и кончая исторіей философіи Фулье (!). Это безпорядочное чтеніе, отразившееся на внѣшней формѣ его статей (терминологія и т. п.), натолкнуло его на мысль -- попытаться самому изложить свои давно выношенныя мысли въ связной формѣ. Въ результатѣ появились три статьи по земельному вопросу: первая написана въ октябрѣ, вторая -- въ ноябрѣ и третья -- въ концѣ декабря 1905-го года. Статьи эта были неоднократно читаны мною на крестьянскихъ собраніяхъ и всегда сопровождались шумными одобреніями слушателей и замѣчаніями въ родѣ: "вотъ вѣрно сказалъ Иванъ Максимовъ!.." "Что у насъ на умѣ, то у него на языкѣ!.." и т. п. Намъ кажется, что излагаемыя ниже эти три статьи являются цѣннымъ историческимъ документомъ: въ нихъ ярко и вѣрно отражена коллективная мысль милліоновъ неизвѣстныхъ намъ Назаровыхъ; ихъ можно поэтому считать показателемъ того, какъ настроена и что думаетъ теперь о землѣ "сѣрая" русская деревня.
   

II.

   Первая статья озаглавлена "Остатокъ варварства" и разсматриваетъ вопросъ о частной земельной собственности съ точки зрѣнія, главнымъ образомъ, экономической. "Было время,-- такъ начинаетъ Иванъ Назаровъ эту статью -- когда человѣкъ былъ собственностью другого человѣка. То было время варварства, но это отошло въ исторію прошлаго: теперь человѣкъ не можетъ пріобрѣсть въ собственность другого человѣка. Но остатокъ варварства существуетъ до сихъ поръ: это -- въ частной земельной собственности". Чтобы доказать это основное положеніе своей статьи, Назаровъ разсматриваетъ отношеніе между не имѣющимъ (или имѣющимъ мало) земли земледѣльцемъ и имѣющимъ пахотную землю, покосъ или лѣсное угодье землевладѣльцемъ. Первый изъ нихъ -- лишенъ "благихъ даровъ природы", а потому и принуждень покупать ихъ у второго по очень высокой цѣнѣ, "напримѣръ, пахотную землю покупать по двадцати рублей за. одну десятину" (здѣсь, конечно, "покупать" имѣетъ значеніе арендовать). Допустимъ, что первый арендуетъ у второго одну десятину пашни и предоставимъ продолжать Назарову: "но вотъ владѣлецъ земли и пахарь написали условіе: "цѣна, двадцать рублей, срокъ платежа -- такой-то мѣсяцъ, такой-то день",-- но пахарь съ урожаемъ и рынкомъ или базаромъ договориться не можетъ. Въ концѣ концовъ пахарю приходится собрать все то, что дала ему земля, и продать и отдать землевладѣльцу, да еще прибавить свой трудъ, пашню и сѣмена ему же. Стало быть, пахарь во все то время, въ которое обрабатывалъ эту землю, состоялъ рабомъ землевладѣльца, землевладѣлецъ же въ это время состоялъ рабовладѣльцемъ, злымъ варваромъ".
   Болѣе подробно Назаровъ останавливается на покосѣ, относительно котораго приводитъ слѣдующую небезъинтересную расцѣнку: покосъ заарендовать людьми, не имѣющими своей пашни и покоса, за извѣстную цѣну, на примѣра", такая-то пашня за тридцать рублей; предположимъ, что накошено десять возовъ (надо замѣтить, что всѣ приводимыя далѣе цифры вполнѣ точно соотвѣтствуютъ экономическимъ условіямъ Глумовской волости). "Стоимость воза три рубля -- трава на корню; срѣзать траву, высушить и поднять въ стога -- работа эта будетъ стоить за каждый возъ два. рубля: значитъ, за. возъ три рубля деньгами и два. рубля добавляется работой, итого пять рублей. Разстояніе отъ базара, или рынка двадцать пять верстъ; все равно -- везти ли на рынокъ сѣномъ, или кормить скотину на рынокъ: какъ по тому, такъ и по другому съ базаромъ договоръ заранѣе не сдѣлаешь. А между тѣмъ съ покосовладѣльцемъ уже сдѣланъ договоръ -- ему отдай тридцать рублей за пожню; его цѣна устойчива, а твоя нѣтъ. Въ такомъ случаѣ покосонанимателю придется отправить сѣно на базаръ, продать возъ по пяти рублей, а можетъ быть и дешевле, а можетъ быть и по шесть рублей. Пусть по шесть. Тогда покосонаниматель получитъ обратно три рубля, отданные имъ за траву, и два за уборку и одинъ рубль за провозъ на рынокъ". Тутъ повторяется та же исторія: "покосовладѣлецъ состоитъ рабовладѣльцемъ, покосонаниматель -- рабомъ, такъ какъ онъ получаетъ три рубля отъ воза сѣна за счетъ своего личнаго труда, а покосовладѣлецъ получаетъ три рубля отъ воза сѣна за счетъ чужого труда. Если бы покосонаниматель имѣлъ свое луговое угодье, тогда онъ получилъ бы за свой личный трудъ цѣликомъ по шесть рублей отъ воза сѣна; покосовладѣлецъ тогда принужденъ бы былъ приложить свой личный трудъ или не получитъ ничего за чужой трудъ"...
   Наконецъ, то же самое повторяется и относительно лѣсныхъ угодій; о нихъ, по мнѣнію Назарова, не стоитъ даже и говорить, ибо всякій знаетъ, "какъ владѣльцы лѣсовъ высасываютъ кровь изъ населенія. Лѣсные рабочіе -- это первые рабы лѣсовладѣльцевъ; они тяжело работаютъ и получаютъ небольшую заработную плату, а кромѣ того принуждены брать у хозяина въ счетъ заработка предметы потребленія по очень высокой цѣнѣ, терпѣть штрафы, недополучки и всякій произволъ лѣсовладѣльца; установить законность нѣтъ никакой возможности: всю эту мѣстную бѣдноту матеріальныя условія заставляютъ гнуться передъ жестокой волей лѣсовладѣльца. Все остальное мѣстное населеніе должно ѣхать къ лѣсовладѣльцу за предметами необходимости -- за дровами и лѣсными матеріалами, везти добытыя кровавымъ потомъ денежки, послѣ чего оставаться полубосыми, полунагими, полуголодными. Что же послѣ этого представляютъ изъ себя лѣсовладѣльцы или частные землевладѣльцы, какъ не варваровъ-поработителей, захватывающихъ чужой трудъ? Это все равно, какъ отвратительные пауки съ кровожаднымъ злорадствомъ выжидаютъ неизбѣжныхъ своихъ жертвъ"...
   Вотъ въ чемъ заключается, по мнѣнію Назарова, "остатокъ варварства" въ частной земельной собственности: всякая частная земельная собственность есть, по его выраженію, "замаскированное рабство", превосходящее по своей жестокости открытое рабство недавняго прошлаго. Дѣйствительно, продолжаетъ Назаровъ, прежде "рабъ утрачивалъ свой трудъ на рабовладѣльца, но послѣдній же и содержалъ его, хотя рубищемъ, но все же покрывалъ его тѣло, а также и кормилъ его, хотя бы гнилымъ хлѣбомъ или даже тѣстомъ, но все же содержалъ: да и тѣло человѣка-раба всецѣло принадлежало рабовладѣльцу, который и берегъ его въ силу своихъ экономическихъ интересовъ. Теперь обратимся къ современнымъ замаскированнымъ рабовладѣльцамъ и рабамъ. Теперешній рабъ нанимаетъ землю у собственника, по контракту назначается время платежа безотсрочно, а потомъ пашетъ и сѣетъ. Потомъ приходитъ время уборки: земля ничего не уродила, хоть пахарь и радъ бы убрать въ пользу землевладѣльца -- конечно, на своемъ рубищѣ и хлѣбѣ, котораго у него нѣтъ; ни гнилого хлѣба, ни тѣста, какъ это кормили рабовладѣльцы своихъ рабовъ. Тутъ приходится босоногимъ, полунагимъ мальчуганамъ стрѣлять отъ лачуги къ лачугѣ, выпрашивать милостыню. Но землевладѣлецъ не хочетъ взять обработаннаго пахаремъ съ его земли товара, такъ какъ онъ не отвѣчаетъ стоимостью той цѣнѣ, которая назначена за землю: поэтому пахарю нужно товара" везти домой, дообработать и продать и отдать цѣликомъ землевладѣльцу. Конечно, этой суммы не хватитъ: землевладѣлецъ обращается къ властямъ, по суду требуетъ доплаты; исполнители законности являются, продаютъ овецъ или корову и вручаютъ недоплату землевладѣльцу. Бѣдный замаскированный рабъ! Онъ не только пожертвовалъ своимъ рабскимъ трудомъ на обработку той земли, которую нанималъ у землевладѣльца ira своемъ рубищѣ и милостивныхъ кускахъ, но и еще добавилъ свою корову! Безсердечное бичеваніе! Какъ противно было открытое, такъ же мерзко и прикрытое рабство въ земельной собственности"...
   Итакъ, несмотря на то, что рабство давно уничтожено, осталась во всей силѣ худшая форма "замаскированнаго" рабства. донынѣ тяготѣющаго надъ народомъ. И народъ теперь понялъ это -- такъ заканчиваетъ Назаровъ свою статью:-- "народъ понялъ; онъ пришелъ къ сознанію, что такую жизнь не Богъ создалъ, а чортъ сковалъ. Пора, бы и отцамъ народа придти къ тому сознанію, что народъ понялъ все. Налѣпить паутину на глаза теперь невозможно. Народъ понялъ, что капиталисты, собственники земли и лѣса, владѣютъ его собственнымъ трудомъ, отъ котораго ему не останется ничего. А это и есть варварство рабовладѣльчества"... И къ этимъ "отцамъ народа" Назаровъ обращается съ заключительными словами: "да, подумайте, господствующіе классы, разберитесь въ этомъ вопросѣ!.." "...Братцы! по закону божію мы должны одинаковое имѣть на землю право! Всѣ благіе дары природы должны принадлежать вообще всей человѣческой семьѣ; если признаемъ за собой право на землю, то за остальными нужно признавать такое же право"...
   Послѣднія слова являются логическимъ переходомъ ко второй статьѣ, въ которой вопросъ о частной земельной собственности разсматривается преимущестевнно съ этико-правовой точки зрѣнія. Заглавіе статьи -- "Естественный законъ природы и естественное право"; что понимаетъ Назаровъ подъ такими терминами -- видно съ самаго же начала статьи:
   "Въ силу какого закона дуетъ вѣтеръ, гремитъ громъ, идетъ дождь, течетъ вода, а также бываетъ зима и лѣто, день и ночь?-- въ силу естественнаго закона природы. Естественный законъ природы простирается также и на человѣка: почему человѣкъ спитъ, и ѣстъ, и пьетъ?-- въ силу естественнаго закона природы, который былъ положена" при сотвореніи природы самимъ Богомъ"...
   Въ силу этого "естественнаго закона природы" люди не могутъ существовать безъ ѣды, безъ питья, безъ сна, а также безъ топлива, безъ одежды и обуви: однако -- продолжаетъ далѣе Назаровъ нить своего разсужденія -- человѣкъ, подчиняясь естественному закону природы, неизбѣжно приходитъ въ соприкосновеніе съ интересами другихъ людей; только сонъ и питье изъяты изъ этого ряда, ибо "человѣкъ можетъ спать самъ собой, не затрагивая интересовъ другихъ, а также и пить, такъ какъ воды хватитъ въ изобиліи"... Все остальное -- пища, одежда, топливо -- неизбѣжно сталкиваетъ интересы каждаго съ интересами всѣхъ, при чемъ всѣ люди должны быть удовлетворены: "такъ какъ по естественному закону природы всѣ люди одинаковыя имѣютъ потребности, то отсюда вытекаетъ одинаковое для всѣхъ людей естественное право"... Но пища, одежда, топливо и пр. получаются только какъ продукты труда, а именно "получаются изъ растительнаго царства и изъ царства животныхъ. Чтобы получить необходимыя потребности изъ царства растительнаго для одежды, обуви и пищи, нужно копать и пахать землю; чтобы получить необходимыя потребности изъ царства животныхъ, нужно имѣть домашнихъ животныхъ, для которыхъ необходимо имѣть выгоны и пастбища, а также и укосные луга, съ которыхъ бы получать запасы корма на зиму"... Отсюда вытекаетъ одинаковое для всѣхъ людей естественное право на землю, выгоны, пастбища и укосы; а такъ какъ нельзя существовать безъ жилища, безъ топлива и вообще безъ "деревянныхъ подѣлокъ", то отсюда слѣдуетъ одинаковое для всѣхъ естественное право на лѣсъ.
   Итакъ, право каждаго на всѣ "благіе дары природы" теоретически обосновано; болѣе того, такъ какъ потребности людей въ общемъ одинаковы, то отсюда слѣдуетъ, что "ни одинъ человѣкъ не долженъ имѣть земли, луга, выгона, пастбища или лѣса больше того, чѣмъ всѣ другіе его братья, подобные ему по природѣ и потребностямъ люди"...
   Такова теорія; на практикѣ же мы видимъ другое: небольшая кучка людей захватила огромное количество земли въ частную собственность (какъ представляетъ себѣ этотъ захватъ Назаровъ -- мы увидимъ изъ его третьей статьи); захватъ этотъ лишилъ "благихъ даровъ природы" всѣхъ остальныхъ людей. Справедливо ли это?-- нѣтъ, такъ какъ здѣсь нарушено естественное право, покоящееся на естественномъ законѣ природы, и нарушено при томъ небольшой кучкой на погибель громаднаго большинства. "Но подумайте, господа землевладѣльцы,-- обращается авторъ къ этой группѣ,-- куда же дѣваться этимъ людямъ, несправедливо лишеннымъ дара божія, земли, вопреки естественному закону природы и естественному праву? На это, пожалуй, отвѣтить не затруднятся господа землевладѣльцы; они скажутъ: пусть обрабатываютъ нашу землю "исполу"; т.-е. въ такомъ смыслѣ: владѣлецъ дастъ землю, не имѣющій земли дастъ свой трудъ на обработку земли, а потомъ получившійся урожай подѣлятъ пополамъ. Но подумайте, господа землевладѣльцы: вѣдь не имѣющій земли получитъ половину урожая за свой личный трудъ, ему бы слѣдовало получить и весь урожай, такъ какъ онъ произведенъ его трудомъ, а безъ его труда урожай не былъ бы произведенъ; но вы за что получите половину урожая, господа землевладѣльцы? Вы, пожалуй, скажете, что за землю? Но вѣдь вы землю произвести никогда не могли, создать ее, сдѣлать, увеличить тоже не могли! А, можетъ быть, вы при рожденіи своемъ извлекли землю изъ утробы матери своей?-- въ такомъ случаѣ у васъ и явилась бы своя собственная земля, за которую вы и въ правѣ получать половину урожая... Нѣтъ, господа, нѣтъ! Земля есть даръ Божій всей человѣческой семьѣ! Получка половины урожая за землю -- то же, что получка разбойника, пришедшаго къ мирному жителю и сказавшаго ему: "давай мнѣ хлѣба, овса, сѣна и золота, а не дашь, такъ я приду съ своими молодцами да и самъ возьму!" Приходится давать всего, дрожа за свою жизнь... Нѣтъ, господа землевладѣльцы, нѣтъ! Земля была землей до васъ, тѣмъ же будетъ и послѣ васъ. Въ силу какого закона мирный житель даетъ всего разбойнику, въ силу того же самаго даетъ неимущій земли половину урожая землевладѣльцу".
   "Народы или, лучше сказать, отцы народовъ! посмотрите на животныхъ,-- тѣ и то нравственнѣе васъ: по скольку головъ ходятъ въ одномъ табунѣ -- по сто, по двѣсти, даже по тысячѣ, но всѣ они мирно щиплютъ одну и ту же травку; довольно отогнать одной другую на пять, на десять шаговъ, а потомъ опять продолжаютъ мирно щипать ту же травку. Если животное прогонитъ отъ своего рыла другое на два, три, четыре, пять шаговъ, то тамъ уже признаетъ за нимъ такѣе же право, какъ и за собою: всѣ они получаютъ сколько кому надо. Да посмотрите, отцы народовъ, не только на домашнихъ, но и на дикихъ, не только на травоядныхъ, но и на хищныхъ, даже и на птицъ, напримѣръ, гусей, утокъ: всѣ они живутъ большими обществами, и хотя они твари и немыслящія, но признаютъ другъ за другомъ одинаковое естественное право на всѣ благіе дары природы, и не издаютъ законовъ, но твердо и неуклонно подчиняются естественному закону природы. Но отцы народовъ, и не только свѣтскіе, но и высокопреосвященные златоносцы, не только сумѣли обойти и извратить ученіе Христа: "иже имѣетъ двѣ ризы, да отдастъ неимущему", и другія евангельск