# Басни

Александр Ефимович Измайлов

Кот и крысы

Попугай

Львица и Свинья

Водопад и река

Два осла

Волчья хитрость

Cлезы КащеяПоединок

Два Кота

Священник и крестьянин

Kотъ и крысы.

Басня.


У одного купца котъ очень разжирелъ.

И какъ не разжирѣть? лишь только спалъ да ѣлъ,

A на мышей и крысъ совсѣмъ и не глядѣлъ,

За то онѣ его ни сколько не боялись,

По милости его владѣя чердакомъ,

Неблагодарныя надъ нимъ еще смѣялись,

И Ваську смирнаго считали дуракомъ.

Однажды этотъ котъ, покушавши плотненько,

Пошелъ къ нимъ на чердакъ, чтобъ отдохнуть маленько,

Свернулся въ уголку клубкомъ.

И чтожъ? -- Проклятыя вѣдь не дали покою!

Такую подняли возню между собою,

Что полъ отъ нихъ дрожалъ;

Но котъ смирнехонько лежалъ.

Подумали онѣ, что Васька ихъ боится;

Стучатъ, шумятъ, бранятъ и кошекъ и котовъ,

A онъ не шевелится,

Какъ будто ихъ не слышитъ словъ.

Вдругъ крыса бойкая, съ престрашными усами,

Съ предлиннымъ въ шесть вершковъ хвостомъ,

Кричитъ: "да сдѣлаемъ одинъ конецъ съ котомъ"!

"Съѣдимъ-ка мы его; увидите вы сами,

"Что очень вкусенъ онъ:

"Смотрите какъ жирёнь!

"Вотъ и обѣдъ готовъ! чего же дожидаться?

"Ну! ну! за дѣло приниматься,

"Которая изъ насъ храбрѣй,

"Ta носъ ему откуситъ;

"За мной, за мной скорѣй,

"Ступайте, кто не труситъ!"

Сказала и летитъ впередъ къ коту стрѣлой,

За ней всѣ прочія пустилися въ атаку. --

Чтожъ сдѣлалъ бѣдной Васька мой? --

Вступить рѣшился въ драку:

Вскочивши на ноги, согнулся весь дугой;

Шерсть поднялась на немъ; онъ засверкалъ глазами,

И началъ работать когтями и зубами;

Колонну цѣлую единымъ махомъ смялъ;

Смѣшались крысы, побѣжали;

Иныяже просить себѣ пощады стали;

Но котъ въ сердцахъ никакъ пардона на давалъ,

И въ кучу всѣхъ почти поклалъ.


Шути, да только осторожно,

А обижать совсемъ не должно;

Иной изъ нихъ, молчаливъ, смиренъ

И сноситъ долго оскорбленье;

Но естьли выведутъ его ужъ изъ терпѣнья,

То наглецовъ проучитъ онъ.

А. Измайловъ


"Сынъ отечества", No ХХХ, 1814.


ПОПУГАЙ.

(Басня.)


Изъ клѣтки вылетѣлъ зеленый Попугай

И въ ближней рощѣ поселился,

А роща истинно была эдемской рай:

Кристальный тамъ ручей журча по камнямъ лился;

По берегамъ росла шелковая трава,

Кусты шиповника, сенетны дерева;

Кругомъ же множество большихъ деревъ вѣтвистыхъ

Кленовъ, дубовъ и липъ душистыхъ.

Тутъ жили сотни птицъ: малиновокъ, дроздовъ,

Синичекъ, пѣночекъ, варакушъ, соловьевъ.

Лишь утромъ горизонтъ отъ солнца озлашится,

Огромный хоръ пѣвцовъ пернатыхъ ужъ гремитъ,

Все въ рощѣ веселится;

Одинъ мой Попугай нахохлившись сидитъ,

Съ презрѣньемъ головой качаетъ,

Пѣвцовъ, пѣвицъ пересмѣхаетъ

И что въ немъ мочи есть свиститъ.

Дроздъ, по его словамъ, поетъ со всѣмъ безъ чувства;

А у Малиновки не достаетъ искуства;

У Соловья органъ хорошъ

И онъ въ солисты бы годился,

Когда бы у него съ годъ мѣсто поучился. -- --

"Ты только лишь свистить и пѣтъ намъ не даешь,"

Всѣ птицы вышедъ изъ терпѣнья,

Сказали Критику -- "да какъ ты самъ поешь?

"Дай своего послушать пѣнья!

"Примѣръ понятнѣе бываетъ наставленья;

"Мы постараемся манеръ твой перенять."--

Головку почесавъ и шею,

Свистунъ имъ отвѣчалъ: я мастеръ лишь свистать,

А пѣть такъ не умѣю!

А. Измайловъ.


"Сынъ Отечества", т. 17-18, 1814


Львица и Свинья.

Разхвасталась Свинья однажды передъ Львицей,

Что принесла она вдругъ дюжину дѣтей,

И вотъ какъ говорила ей;

"Ты, кажется, еще слывешь y насъ Царицей,

A одного родишь, и то не каждый годъ.

Ну, что вашъ передъ нашимъ родъ!

И можноль съ нашею сестрой тебѣ сравниться?

Взгляни-ка на моихъ ребятъ!

Двѣнадцать, видишь ли? двѣнадцать!" ... -- Поросятъ!

А у меня одинъ, но Левъ за то родится." --

Георгики писалъ Виргилій десять лѣтъ,

A прямо въ девять дней у нашего Вралева,

Поема можетъ быть готова.

За то Вралевъ рифмачъ, Виргиллій же -- Поетъ.

Водопадъ и рѣка.

Съ ужаснымъ шумомъ низвергался

Ручей кристальною стѣной

Съ горы высокой и крутой,

О камни съ пѣной раздроблялся?

Кипѣлъ, плескалъ, урчалъ, ревѣлъ,

Крутилъ песокъ, стрѣлой летѣлъ;

Ни птица, ниже звѣрь къ нему не приближались

И ноги смертнаго въ него не опускались.--

Нашелся наконецъ

Одинъ отважный молодецъ,

Который на конѣ черезъ него пустился :

Онъ отъ разбойниковъ бѣжалъ

И смѣлымъ отъ боязни сталъ,

Конь только по брюхо, не больше, замочился

И вынесъ на берегъ противный сѣдока.

Разбойники за нимъ. -- Онъ лошадь погоняетъ?

Скакалъ, скакалъ и вдругъ увидѣлъ, что рѣка

Ему дорогу пресѣкаетъ;

Рѣка была тиха, какъ зеркало гладка,

Притомъ не широка:

И такъ онъ смѣло въѣхaлъ въ воду;

Но чтожъ? -- въ мгновеніе одна

Пошелъ съ конемъ на дна

И на съѣденіе нѣмыхъ достался роду.

Иной угрюмъ, суровъ, сердитъ,

Шумитъ, но только не вредитъ;

Другой такъ смиренъ, тихъ и на рѣчахъ прекрасенъ, --

Но онъ - то и опасенъ!

А. Измайловъ


"Вѣстникъ Европы", No 14, 1815


Два Осла.

Ici bas maint talent n'est que pure grimace,

Cabale; et certain art de se faire valoir;

Mieux su des ignorans que des gens de savoir.

La Fontaine.

Шли два Осла дорогою одной,

И разсуждали межъ собой

О политическихъ и о другихъ предметахъ?

(Они ужь оба были въ лѣтахъ).

"Что, братецъ, говоритъ одинъ,

Какъ можетъ мнимой нашъ безхвостой господинъ --

Ну, знаешь -- человѣкъ -- ругаться такъ надъ нами,

Въ насмѣшку онъ зоветъ ослами,

Кого же? самыхъ ужь безмозглыхъ дураковъ!

А право у людей немного есть головъ,

Какія у ословъ!" --

-- И вѣдомо! Да вотъ, безъ лести,

Каковъ ты, на примѣрь, у нихъ такого нѣтъ,

Гордился бы тобой Парламентъ, иль Совѣтъ. --

"Помилуй! много чести!"

-- "Нѣтъ, нѣтъ, что чувствую, то я и говорю.--

"Конечно!... отъ тебя не скрою,

И я инаго Члена стою;

Но что же я передъ тобою?

Совѣтовалъ бы я Льву, нашему Царю,

Чтобъ, воспитать тебѣ наслѣдника для трона;

Ты, безъ пристрастія, умнѣе Фенелона.

Не полѣнись, любезный братъ,

О воспитаніи намъ сочинить трактатъ,

-- То правда, я имѣю знанья,

Пригодныя для воспитанья;

Но не имѣю остроты

И краснорѣчія, какъ ты.--

"Э! шутишь! а твое Похвальное-то слово

Ослицамъ!... Лучше бы я самъ не написалъ."

-- Другое у меня еще теперь готово,

Изволь тебѣ прочту.-- О, чортъ бы ихъ побралъ!

Другъ дружку до того хвалили,

Что послѣ и у всѣхъ ословъ въ почтеньи были.

Нѣтъ легче ничего, какъ нравиться глупцамъ,

Хвали ихъ, и они равно тебя похвалятъ,

Притомъ и въ нуждѣ не оставятъ,

Гдѣ много дураковъ, житье тамъ подлецамъ.

Страсть къ стихотворству! (*).

(*) Ето, кажется, не басня, а сказочка. Рдр.

Какъ пьянство, такъ и страсть кропать стихи бѣда!

Рифмачь и пьяница равно несчастны оба;

Ни страха нѣтъ въ нихъ, ни стыда;

Одинъ все будетъ пить, другой писать до гроба.

Былъ на Руси одинъ Поетъ,

Котораго весь знаетъ свѣтъ,

Но имени ему здѣсь нѣтъ.

Онъ вѣрно за грѣхи на муку намъ родился:

Лишь буквы выучилъ, -- стихи писать пустился,

Да какъ же? -- со всего плеча,

Что день, то новые стихи у рифмача.

Объявленалъ война -- вотъ радость для урода!

Прочелъ реляціи, и ужь готова ода!

Изъ сродниковъ его изъ ближнихъ кто умретъ,

Онъ радъ и етому, тотчасъ перо берегегъ,

И мертвыхъ и живыхъ терзаетъ безъ пощады.

Въ сатирѣли его, какъ шута, осмѣеть,

Онъ плачетъ отъ досады,

Не пьетъ, не ѣстъ, не спитъ; однако же и тутъ,

Въ кропаніи стиховъ находитъ утѣшенье!

Простилъ бы я ему ужь ето согрѣшенье

Пускай бы только онъ писалъ;

А то стихами онъ всѣмъ уши прожужжалъ.

Одну жену до смерти зачиталъ,

Другая, не проживъ съ нимъ году,

За умъ взялась,

И развелась.

Былабъ какъ первая въ могилѣ безъ разводу!

Послѣдняя жена съ нимъ потому жила,

Что на ухо крѣпка была.

И люди у него никакъ не уживались,

Хотя для слушанья стиховъ чередовались,--

Вотъ наказалъ злодѣя Богъ:

Рифмачь опасно занемогъ;

Лежитъ, а бредитъ все стихами!

Призвали доктора. "Что сдѣлалося съ вами?"

Спросилъ тотъ у него: "У васъ конечно жаръ?"

-- Какъ жару и не быть? Я правда ужь и старъ,

Но я Поетъ, притомъ же лирикъ;

И лирикъ первой, вамъ не лгу... --

"Пожалуите-ка пульсъ." -- Еще сказать могу,

Что я и фабулистъ и трагикъ и сатирикъ. --

"Вамъ вредно много говорить."

-- Ну, а стихи читать мнѣ можно? --

"Нельзя." -- Такъ умереть мнѣ должно!

Чтожъ ето, вы меня хотите уморить?

Я напишу на васъ за ето епиграмму.

Постойте, а propos. Я сочиняю драму

И выведу на сцену васъ...--

"А я, вотъ сей же часъ

По власти докторской употреблю и силу,

Покрѣпче ротъ вамъ завяжу

И муху шпанскую къ затылку приложу.

Вамъ вѣрно хочется въ могилу!" --

Со страху прикусилъ языкъ себѣ больной.

Минуты не прошло одной,

Какъ Докторъ, прописалъ лѣкарство, удалился.

Рифмачь опять читать стихи свои пустился;

Читалъ, читалъ, читалъ, и такъ онъ ослабѣлъ,

Что Докторъ, потерявъ надежду, отказался

Да и никто лѣчить его не соглашался.

Вотъ онъ духовника позвать велѣлъ.

Съ сердечнымъ сокрушеньемъ

Покаялся ему въ грѣхахъ

(Не прозою,-а на стихахъ)

И подарилъ его своимъ стихотвореньемъ --

Посланьемъ -- онъ ко всѣмъ посланія писалъ

И каждое въ печать особо отдавалъ. --

Самъ епитафію себѣ продиктовалъ, --

Ужь наконецъ языкъ у бѣднаго отнялся.--

И даже тутъ еще, пока онъ не скончался,

Все стопы пальцами считалъ!

А. Измайловъ.


"Вѣстникъ Европы", No 16, 1815


Волчья хитрость

Басня.

(Подражаніе Лафонтену.)

По нуждѣ волкъ постился:

Собаки стерегли и день и ночь овецъ;

Однако же и волкъ былъ не глупецъ,

Вотъ думалъ, думалъ онъ и ухитрился.

Да какъ же? Пастухомъ проклятой нарядился,

Надѣлъ пастушій балахонъ,

Накрылъ себя широкой шляпой,

И опершись на посохъ лапой,

Подкрался въ полдень къ стаду онъ.

Пастухъ подъ тѣнью спалъ, собаки то же спали

И овцы всѣ почти, закрывъ глаза, лежали:

Любую выбрать могъ.

"A что" волкъ думаетъ: "когда теперь примуся

Душить овецъ, то врядъ отсюда уберуся;

Начнутъ блеять, a я не унесу и ногъ.

Дай лучше отгоню подалѣе все стадо.

Постой, да вѣдь сказать хоть слово дурамъ надо;

Я слышалъ какъ пастухъ съ овцами говорилъ."

И вотъ онъ пастуха какъ разъ передразнилъ, -- Завылъ.

Поднялся вдругъ Барбосъ, за нимъ Тигрей вскочилъ;

Залаяли, бѣгутъ. Мой волкъ ужь прочь отъ стада;

Но въ аммуниціи плохая ретирада:

Запутался онъ въ платьѣ и упалъ.

Барбоска вмигъ его нагналъ,

Зубами острыми за шею ухватился;

Тигрей тутъ подоспѣлъ, за горло уцѣпился,

Пастухъ же балахонъ съ него и шкуру снялъ.

О святкахъ былъ я въ маскарадѣ:

Гляжу, стоитъ въ кружку какой-то Генералъ,

Въ крестахъ весь, вытянутъ какъ будто на парадѣ,

И какъ о тактикѣ онъ вралъ!

Чтожъ вышло? -- Ето былъ капралъ!

А. Измайловъ.

Cлезы Кащея.

Сказка (*).

Не знаю точно кто, a проповѣдникъ славной,

Платонъ, Левандали, иль кто-то съ ними равной,

Однажды въ постъ великой говорилъ

О милостынѣ поученье,

И слушателей всѣхъ привелъ во умиленье.

Кащей у каѳедры стоялъ и слезы лилъ, --

Знакомой у него спросилъ:

,,Да что за удивленье!

Ты плачешь, кажется?" -- Какъ слезъ не проливать!

Я ету проповѣдь во вѣкъ не позабуду.... --

"Чтожъ, станешь ли убогимъ подавать?"

-- Нѣтъ, -- милостыню самъ просить теперь я буду. --

А. Измайловъ.

(*) Изъ Поемы: L'Intérêt par Vigee, См. Almanach des Muses 1800.


"Вѣстникъ Европы", No 9, 1816


Поединокъ.


Басня.


Осла нечаянно толкнулъ, лошакъ,

-- Смотри же ты, дуракъ!--

Оселъ мой закричалъ: -- какъ смѣешь ты толкаться?--

"Ахъ, скотъ! Какъ смѣешь ты ругаться?

Я живъ быть не хочу

Когда тебя не проучу;

Раздѣлайся со мной." -- Изволь.-- На чемъ? -- На, чемъ угодно!-- ~

"Ну, на копытахъ?" -- О! охотно! --

"Мой секундантъ баранъ!". Мой секундантъ козелъ!--

Вотъ черезъ часъ, не болѣ

Съ козломъ оселъ,

Съ бараномъ же лошакъ явились въ чистомъ полѣ.

У обоихъ блистаетъ гнѣвъ въ глазахъ,

Дрожатъ отъ ярости, другъ къ дружкѣ задомъ стали,

И очень близко: въ двухъ шагахъ.

Ужъ кинутъ жеребей -- знакъ секунданты дали.

Сперва лошакъ лягнулъ -- оселъ лягнулъ потомъ.

Откуда ни возмись хозяинъ тутъ съ кнутомъ,

Нѣтъ, съ плетью, виноватъ! не говоря ни слова,

Давай стегать того онъ и другова;

По очереди всю имъ спину изстегалъ.

Проклятые! изъ силъ онъ дыбившись вскричалъ,

За что, вамъ вздумалось лягаться? --

Сквозь слезъ оселъ на ето говоритъ:

-- Когда point d'bonneur велитъ,

Не радъ, а долженъ драться!

Самъ, посуди, онъ сталъ ругаться...--

"А онъ такъ сталъ толкаться!.." --

Д если станете вы у меня лягаться,

Хозяинъ подхватилъ,

То долженъ буду я опять за плетку взяться.

Смотрите же!-- Тутъ онъ имъ плетью погрозилъ.

При взглядѣ на нее герои онѣмѣли;

Подѣйствовала съ жестомъ рѣчь,

И послѣ не было, уже у нихъ дуели.


*


Что если бы велѣли

Мальчишекъ розгами за поединки сѣчь?

А. Измайловъ.


Два кота.


Басня.


(Подражаніе Флоріану.)


Котъ Ванька съ Ваською родные братья были,

Въ одномъ они дому родилися и жили.

Котъ Ванька тощій былъ такой,

Что; страшно и взглянуть, доска совсѣмъ доской!

А Васька толщиной дворецкому равнялся,

Отъ жира онъ едва,-едва передвигался;

Шерсть лоснилась на немъ какъ будто бы атласъ.

"Намъ счастье не одно, хоть мать одна у насъ

Сказалъ ему скелетъ: "вотъ ты заботъ не знаешь,

Безъ мяса никогда и въ будни не бываешь;

Тебѣ все мясоѣдъ, а мнѣ великой постъ!

Ты только спишь, а я и сна почти не знаю,

Домъ цѣлый отъ мышей и крысъ оберегаю;

При всемъ усердіи я голоденъ...."-- И простъ!

Прервалъ его жирякъ:-Будь, братецъ, поумнѣе;

Возьми меня въ примѣръ, коль хочешь быть жирнѣе.

"Чтожъ дѣлать мнѣ! скажи?" -- Хозяина смѣши,

На заднихъ передъ нимъ ногахъ ходи, пляши;

Подставитъ руку онъ, ты прыгай чрезъ руки,

И перейми мои забавныя всѣ штуки:

Повѣрь, что будешь ты любимъ, не только сытъ.

Знай, глупенькой, что тотъ, кто людямъ угождаетъ

Въ бездѣлкахъ, пустякахъ у нихъ не потеряетъ;

А кто для пользы ихъ трудится и не спитъ,

Тотъ часто голоденъ бываетъ.

А. Измайловъ.


-----


Измайлов А.Е. Поединок: Басня ("Осла нечаянно толкнул Лошак...") / А.Измайлов // Вестн. Европы. -- 1816. -- Ч.85, N 1. -- С.22-23.

Измайлов А.Е. Два Кота: Басня ("Кот Ванька с Ваською родные братья были...") / А.Измайлов; (Подражание Флориану) // Вестн. Европы. -- 1816. -- Ч.85, N 1. -- С.24-25.


Священникъ и крестьянинъ.


Сказку


Пришелъ къ Священнику крестьянинъ Парамонъ,

И сдѣлавъ передъ нимъ чуть не земной поклонъ,

Такъ говорилъ ему со вздохомъ и слезами:

"Помилуй, батюшка, что дѣлать мнѣ съ чертями?

Изъ дома выживаютъ вонъ

-- Перекрестися, Парамонъ!

"Да я уже и такъ крестился,

Молитву съ вечера творилъ *

А домовой меня давилъ:

Всю ночь съ проклятымъ провозился!

Послущай-ка, лежу вечоръ я на спинѣ,

Гляжу -- анъ чортъ на мнѣ

Лежитъ какъ будто куль съ мукою,

Иль съ солью, такъ тяжелъ! ей! ей! Тебѣ не лгу.

И чтожъ? пошевелить рукою,

Ни слова вымолвишь никакъ я не могу.

Ужь какъ-то я поворотился,

Такъ онъ съ меня свалился.

Ты въ Семинаріи, отецъ Иванъ, учился,

Пожалуй одолжи,

Свою науку покажи,

Не дашь ли зелья мнѣ какаго,

Иль корешковъ, отъ домоваго?

А я тебѣ за то, пшеницы четверикъ."

-- Я думалъ, Парамонъ, что умной ты мужикъ;

А вздоръ какой ты мѣлишь!--

"Не ужьли, батюшка, ты мнѣ не вѣришь?

Ну право домовой давилъ меня, давилъ!

Спроси хоть бабушку Пахомовну Ненилу.

Еще онъ не взлюбилъ

Соврасую мою кобылу.

Пришелъ я утромъ въ хлѣвъ: подъ яслями лежитъ

Сердечная въ поту и такъ какъ листъ дрожитъ!

Изъѣздилъ бѣдную! Ужъ диво!.." -- Не дивися

Впередъ не на спину, а на бокъ спать ложися.

Отъ крови сдѣлалось тебѣ такъ тяжело:

Ужъ навзничь ты лежалъ, она остановилась,

"А какъ кобылу-то подъ ясли занесло?

Не бось, сама туда забилась?" --

Конечно.-- "Отъ чего?"

Да отъ того *

Что муха укусила...

"Неправда! а нечиста сила..."

-- Да нѣтъ на свѣтѣ домовыхъ, --

"Какъ вѣщь! не видывалъ ты ихъ;

А я хотя въ потьмахъ, да видѣлъ домоваго;

Какъ уголь черенъ весь! собой здоровъ, высокъ?

Плечами же вельми широкъ..."

Пожалуй не грѣши и не мѣли пустаго.--

"Вотъ хорошо! не вѣрь своимъ очамъ,

А вѣрь твоимъ рѣчамъ!

Какой ты попъ! да ты совсѣмъ не Хрістіанинъ!

Къ тебѣ я на духъ не пойду!"

И разсердившися ушелъ домой крестьянинъ.

Отецъ Иванъ, попалъ въ бѣду:

Безбожникомъ въ селѣ его прозвали;

Иные же ходить и въ церковь перестали,

И менѣе чѣмъ черезъ гадъ

Онъ перешелъ, вы другой, приходъ.


*


Упрямыхъ, глупыхъ суевѣровъ.

Ничѣмъ не можно убѣдить;

Опасно даже имъ и правду говорить.

Довольно есть, тому въ Исторіи примѣровъ.

А. Измайловъ.


-----


Измайлов А.Е. Священник и крестьянин: Сказка ("Пришел к священнику крестьянин Парамон...") / А.Измайлов // Вестн. Европы. -- 1816. -- Ч.85, N 3. -- С.181-183.