# Наши гости

Николай Михайлович Ядринцев

## НАШИ ГОСТИ.


Фельетонныя замѣтки.


Петербургская печать поздравила Сибирь съ новыми гостями, а именно съ г. Бушемъ, къ нему же присоединяется, какъ видно, изъ Одессы, нѣкто г. Попель. бывшій во время войны смотритель интендантскаго склада въ Габрово. Лица эти предназначаются въ Томскую губернію (Томску въ этомъ случаѣ особое счастье). Въ тоже время газеты очень заняты біографіей еще кандидата, г. Макшеева. Всѣмъ этимъ господамъ газеты, при приличной характеристикѣ, желаютъ добраго пути и выражаютъ удовольствіе, что русское общество будетъ избавлено отъ встрѣчи съ этими почтенными джентельменами.

Что же остается сказать Сибири и сибирскому обществу. Добро пожаловать, милости просимъ, господа!" "Странная игра жизни совершается въ данномъ случаѣ. Въ то время, когда одно общество выводить на публичный судъ человѣка съ тѣмъ, чтобы его экспатрировать и никогда съ нимъ не встрѣчаться, другое общество, познакомясь съ тѣми же личностями, по тѣмъ же газетамъ, должно получить ихъ карточку и можетъ быть пожать руку. Въ самомъ дѣлѣ, подобные господа далеко не обречены въ Сибири на отчужденіе; путь ихъ, въ самыхъ рѣдкихъ случаяхъ, только причиняетъ небольшія неудобства. Сосланный тузъ и уголовная знаменитость не идетъ въ обыкновенной партіи, или идетъ въ ней для виду, но пользуется комфортомъ.

Посмотрите картину ссылки. Если въ одномъ мѣстѣ вы встрѣчаете сцены полныя трагизма, истомленные, полные мукъ глаза, слезы прощанья, тряскія телѣги, нагруженныя сѣрыми усталыми людьми, съ мѣшками жалкаго имущества, съ женщинами и дѣтьми, добровольными изгнанниками, если однимъ придется вынести страшную судьбу, весь адъ мукъ изгнанія, бѣдность, нищету, глухіе сѣверные углы среди метелей и непривѣтной природы, то для другихъ, отправляющихся въ этотъ путь, судьба улыбнется, какъ и въ предшествовавшей жизни. Все странствіе будетъ, можетъ быть, недурной панорамой отъ Москвы до живописной Томи. Затѣмъ человѣкъ стряхнетъ пыль съ дорожнаго картуза, зайдетъ въ модный магазинъ въ Томскѣ купить циммермановскую шляпу, тросточку и отправится, какъ ни въ чемъ не бывало, по улицамъ шумнаго города. Примѣровъ не мало для того, кто живалъ въ Сибири.

Недавно въ "Русскомъ Курьерѣ" напечатано, воспоминаніе о сибирской каторгѣ и тюрьмахъ г. Мишла. Онъ посѣтилъ въ качествѣ чиновника Усолье (заводъ около Иркутска), гдѣ встрѣтилъ извѣстнаго Данилова, судившагося въ Москвѣ за убійство, съ цѣлью ограбленія, ростовщика; это было лицо, портретъ котораго предполагали въ Раскольниковѣ Достоевскаго, хотя Ѳ. М. Достоевскій и не думалъ брать его за героя. Но не. въ этомъ дѣло, а дѣло въ встрѣчѣ и обстановкѣ. "Этого каторжника мы встрѣтили. пишетъ очевидецъ, въ совершенно неожиданномъ для насъ видѣ: ѣдущимъ въ прекрасной пролеткѣ, на парѣ отличныхъ лошадей (все его собственное) и ѣдущимъ съ визитомъ къ управляющему (заводомъ), гдѣ мы съ нимъ вторично встрѣтились на закускѣ. "Вотъ какъ съ деньгами можно жить каторжнымъ на Усольѣ!" прибавляетъ авторъ писемъ ("Рус. Кур". No 129).

Кто знаетъ о тріумфальномъ шествіи г. Юханцева и о томъ, какъ онъ попалъ изъ повозки въ Красноярскѣ прямо на балъ-маскарадъ, гдѣ его окружили самымъ изысканнымъ пріемомъ и оваціями, тому нечего удивляться подобнымъ явленіямъ. Въ Сибири вы можете познакомиться со всѣми, героями уголовныхъ драмъ, начиная съ приснопамятныхъ дѣвицъ фонъ-Зона, кончая "иркутскою пріемною" Гулакъ-Артемовской, благополучно совершившей вслѣдъ за ссылкою даже союзъ Гименея. Томскъ кишитъ этими героями за кражу. Я помню въ дѣтствѣ одного франта, игравшаго въ Томскѣ первую роль въ обществѣ и извѣстнаго въ литературѣ тѣмъ, что онъ укралъ 900 р. въ какой-то редакціи, за что и судился. Это былъ красивѣйшій джентльменъ и обворожитель, онъ служилъ управляющимъ у мѣстнаго золотопромышленника, нажилъ состояніе и прожилъ, какъ дай Богъ всякому несосланному.

Года три назадъ, въ одномъ благородномъ собраніи въ Сибири я встрѣтилъ въ концертѣ очень представительнаго мужчину въ бѣломъ галстухѣ, весьма интереснаго, съ нѣсколько помятымъ лицомъ.-- "Кто это?" спросилъ я.-- "Это членъ нашего музыкальнаго общества, X--ій, можетъ быть слыхали, въ Ч--ой губерніи стрѣлялъ въ мироваго судью; большое дѣло! развѣ не читали?" Признаться, я слѣдилъ съ особеннымъ вниманіемъ послѣ этого, какъ этотъ пѣвецъ выводилъ оперную арію. Голосъ не дрогнулъ! Лицо было безпечно и улыбка милая! ровно ничего въ жизни не случилось.

Почему-то мнѣ въ этой концертной залѣ нарисовалась картина прошлаго. Маленькій безлюдный городъ на глухомъ сѣверѣ, холодная пустыня, моя молодость, рано увядшія розы, безконечная жажда жизни и безмолвныя могилы кругомъ. Сколько мукъ, сколько безсонныхъ ночей изгнанія пережилось! Я вспомнилъ эти муки, но здѣсь ничего этого не было.

Я знаю много тайнъ изъ жизни ссыльныхъ, и знаю, что не все даромъ обходится даже и для этихъ натуръ. Не разъ мнѣ приходилось видѣть помятыя лица джентльменовъ, въ помятыхъ шляпахъ, на пермской дорогѣ, въ телѣгахъ, раннимъ утромъ; это было пробужденіе похмѣлья послѣ пира жизни, что-то вялое, утомленное, апатичное къ жизни было въ этихъ фигурахъ. Точь-въ-точь шулера на утро! Я знаю ихъ несчастіе, но оно не основано на внутреннихъ мукахъ души, оно состоитъ во внѣшнемъ позорѣ. Вѣдь тамъ, на судѣ, среди громадной публики, когда въ нихъ были вперены тысячи глазъ, надо было пережить и выслушать, какъ шагъ за шагомъ, нить за нитью, выводилась эта дрянная, мелочная жизнишка, публично показывалась эта душонка, незнавшая ничего въ жизни высокаго, кромѣ личнаго интереса, кромѣ шулерства!

Это изобличеніе, этотъ страшный судъ представшей совѣсти надо было вынести, въ собственномъ ничтожествѣ сознаться. Въ сущности, этотъ гласный судъ, судъ правды, и есть настоящее наказаніе, и наказаніе вполнѣ достаточное. Ни вотъ горечь проглочена и Чичиковъ оправился, опять онъ надѣлъ свой фракъ наваринскаго дыма съ пламенемъ, выбрился и полетѣла, искать счастія.

На лихихъ дрожкахъ вы можете встрѣтить въ Томскѣ извѣстныхъ, уличенныхъ въ злоупотребленіяхъ адвокатовъ подобно К--чу, который облагалъ контрибуціей александровскій рынокъ, а теперь обложилъ контрибуціей всѣхъ богатыхъ томскихъ кабатчиковъ. Ташкентскаго уголовнаго героя, С., вы встрѣтите въ Иркутскѣ. Эти люди безпечно ѣздятъ въ судебныя и другія учрежденія и обдѣлываютъ свои дѣла, они попрежнему съ портфелями, тотъ же дѣловой видъ, тѣ же перчатки, то же краснорѣчіе, и подъ прекраснымъ жилетомъ та же неизмѣнная совѣсть.

Но Богъ съ ними! Не желаніе возмездія, не кровожадное чувство говоритъ въ насъ. Нѣтъ, мы хотимъ только напомнить положеніе сибирскаго общества въ этой драмѣ.

Нѣсколько лѣтъ, какъ Сибирь отрицается отъ этой ссылки. Честные граждане ея чувствуютъ скорбь и униженіе, а драма все еще продолжается. Эта драма напоминаетъ мнѣ союзъ, союзъ несчастной невѣсты невинно-чистой и молодой, обреченной на невольное замужество по разсчету. Она стоитъ блѣдная, полная негодованія, нервная дрожь пробѣгаетъ по ея тѣлу, я вижу смертельный взглядъ тоски на этомъ лицѣ, а предъ нею стоитъ съ сладострастными глазами, съ притворной улыбкой только-что сорвавшійся червонный валетъ и рекомендуется.-- Сударыня, вы простая необразованная дѣвушка сибирячка, а я въ С.-Петербургѣ во всѣхъ танцъ-классахъ перебывалъ! Неужели не удостоите вниманія! И у него сквозитъ нахальная и злобная улыбка. Чѣмъ-то отплатитъ онъ ей, чѣмъ все это кончится! Впрочемъ, можетъ быть это только мои личныя преувеличенныя опасенія.

Милости просимъ, милости просимъ, наши гости!


Сибирскій репортеръ.


"Восточное Обозрѣніе", No 8, 1882