# Сибирь на московской выставке

Николай Михайлович Ядринцев

Статья четвертая.

## СИБИРЬ НА МОСКОВСКОЙ ВЫСТАВКѢ.


(Письма изъ Москвы)


IV.


-- Пей, пей, Кондратъ! это освѣжаетъ, говорилъ я, отпаивая Кондрата фруктовыми водами.

-- Охъ, не люблю я ихъ!.. то ли дѣло!..

-- Знаю, знаю! что ты любишь! Смотри-ка, въ дикаго звѣря превратился.

Когда газовыя воды взяли свое и въ глазахъ показался признакъ нѣкотораго сознанія, я остановилъ на немъ полный укора взглядъ.

-- Зачѣмъ ты меня осрамилъ?

-- Чѣмъ?

-- Какъ чѣмъ? Что ты на выставку представилъ?

-- Мы не виноваты... У насъ подмочило!

-- Не оттого ли, братъ Кондратъ, подмочило, что ты самъ вѣчно "мокрый"?

-- Мы въ аккуратѣ!

-- Въ аккуратѣ?.. Пойдемъ-ка, благо ты провѣтрился, на выставку. Я видѣлъ твои заводскія произведенія, твое "месное производство". Посмотримъ на сырье, на хлѣба, муку, сало, рыбы, взглянемъ твоихъ моксуновъ, омулей, осетровъ, которыми ты въ Бременѣ хвастался! Всѣмъ этимъ богата наша Сибирь!

-- Нѣтъ, я, братъ, къ Лопашову, тамъ пріятель ждетъ...

Кондратъ рванулся.

-- Нѣтъ, не уйдешь, пойдемъ, удержалъ я его.

Я рѣшился уличить и провести Кондрата, за грѣхи его, по всѣмъ мытарствамъ.

Мы вошли опять въ центральное зданіе и направи, лись въ сельско-хозяйственный отдѣлъ.

-- Смотри, что другіе выставили!-- и я началъ указывать Кондрату пшеницы: венгерскую, сандомірку, рожь альпійскую, шампанку, пребштейнскую, овесъ австралійскій и французскій, кукурузу, кормовыя травы, клеверы.-- Смотри, какое разнообразіе сельско-хозяйственной культуры. А у тебя: рожь да пшеница, овесъ да ячмень, только и сортовъ. А, кажись, есть гдѣ посѣяться! Вѣдь мы 3.741,000 десятинъ запахиваемъ только въ Западной части Сибири. (Въ каталогѣ сказано 37.041,000, но на то онъ и выставочный каталогъ). Десять милліоновъ двѣсти тысячъ четвертей производимъ. Но могли бы производить вдвое и втрое, если бы ты зналъ значеніе земледѣлія для страны. Ты ищешь золота въ странѣ, но не знаешь, что истинное золото, какъ сказалъ заѣзжій нѣмецъ къ намъ, черноземъ твоей родины. Воспользовался ли ты имъ, Кондратъ? Развѣ ты всей своей дѣятельностью не отвлекалъ народъ отъ земледѣлія, не развращалъ его? развѣ ты не предпочиталъ золотопромышленность и спекуляціи? Посмотри, какія чудеса можно сдѣлать искусствомъ и знаніемъ даже на маленькомъ клочкѣ земли. Посмотри эти сорта хлѣба! А гдѣ твое искусство? Примѣнялъ ли ты капиталъ къ земледѣлію, вывезъ ли на продажу хотя одну жатвенную машину? Гдѣ твои агрономы? Приготовилъ ли ты ихъ, и гдѣ они въ Сибири находятъ занятіе?..

-- Я, братъ, пойду...

-- Нѣтъ, постой, Кондратъ! я тебя не пущу. Посмотримъ, что ты переработываешь. Ты хвастаешься мукой, посмотри эти крупчатки,-- видишь, сколько ихъ выставлено,-- они бѣлѣе снѣга, мягки, какъ пудра! Сравни свои сѣрые пшеничные калачи, надъ которыми смѣются пріѣзжающіе. Здѣсь созданы паровыя мельницы; макароны, вермишель, галеты выдѣлываются, а ты все сидишь на своихъ "аладьяхъ", которыя тебѣ печетъ Карповна. Не хочешь ли посмотрѣть за то свои экспонаты? Вотъ они: "хлѣбъ остяковъ "улень-пень" съ примѣсью рыбьей икры и "кмыхъ-нянь". Знаешь ли, что это такое "кмыхъ-нянь"? За границей его скотъ ѣсть не станетъ! Ты скажешь: это остяки,-- ну, а ты какой хлѣбъ остякамъ на сѣверъ привозишь? Припомни! Его полѣньями въ сараяхъ, въ Березовѣ и Обдорскѣ, прикащики твои складываютъ, это хлѣбъ изъ затхлой муки! Хочешь, я этотъ хлѣбъ сейчасъ на выставку поставлю?.. Что оглядываешься? Боишься? Квартальный услышитъ!.. А между тѣмъ, ты это дѣлаешь въ странѣ, гдѣ обиліе хлѣба. Тебя увѣрили, что хлѣбу нѣтъ другого сбыта, какъ на пріиски. Но зачѣмъ же ты повѣрилъ, зачѣмъ не поискалъ рынковъ? они нашлись бы. Знаешь ли ты, что своимъ хлѣбомъ ты могъ -запрудить рынки средней Азіи, создать здѣсь сбытъ, ты могъ быть королемъ рывка. Степи и масса инородцевъ -- вотъ твой рынокъ. Какая нелегкая понесла тебя вывозить хлѣбъ черезъ сѣверъ -- англичанамъ, когда тебѣ разсчетъ везти его на югъ? Здѣсь ты могъ создать себѣ богатство, могущество и силу, а тамъ ты будешь рабомъ. Ты погнался за барышами при передачѣ и скупѣ, старый прасолъ-перекупщикъ! Но ты забылъ интересы мѣстнаго хозяйства, промышленности и родины! Жадничай, спекулируй, но помни, тебя разсудитъ будущее!..

-- Пойдемъ, однако, дальше. Вотъ тебѣ ленъ и куделя; это лёнъ Ивана Ивановича Алафузова изъ Казани, смотри каталогъ: "заготовка сырья въ Тобольской и друг, губерніяхъ". "Обработкой занято до 800 чел. рабочихъ". Это въ Казани,-- а гдѣ твой ленъ? Крестьянинъ Тишкинъ изъ Тобольской губерніи доставилъ коноплю и лёпъ, но въ необработанномъ видѣ" (сказано въ каталогѣ). Еще лучше: въ числѣ экспонатовъ изъ Сибири лежитъ крапива и кендырь, изъ котораго дѣлаютъ ткани. Знаешь ли, что такое этотъ "кеи ды ръ"? Это первобытная культура дикихъ народовъ, та до-историческая культура, которая была у народовъ тысячелѣтіе назадъ. А вѣдь ты могъ завести льнопрядильныя заведенія, ты могъ льномъ и пенькой запрудить иностранные рынки. И тебѣ не стыдно!

-- Пусти, у меня въ горлѣ першитъ...

-- Знаю, что першитъ, но ты мои слова виномъ не зальешь! Пойдемъ дальше: вотъ тебѣ табакъ! Посмотри эти виргинскіе, кентукскіе, гаванскіе, турецкіе табаки. Знаешь ли, что они всѣ съ русскихъ плантацій изъ Бессарабіи, изъ южныхъ губерній. И сравни свои табаки изъ станицы Семіярской. Другаго табаку нѣтъ! Это пронзительно-вонючая махорка. Я тебѣ скажу, Кондратъ, даже, за сколько ты ее сбывалъ инородцу: за 50 к. фунтъ! А между тѣмъ, на югѣ Сибири могутъ рости также виргинскіе и всякіе табаки. Опыты сѣять были. Справься у Степана Ивановича Гуляева въ Барнаулѣ, который полагалъ начало сибирскому табаководству. Но глухъ ты, Кондратъ, остался. Точно также ты не знаешь до сихъ поръ, какое употребленіе сдѣлать изъ свекловицы. Посмотримъ лѣсной отдѣлъ. Еще бы мы небогаты лѣсами! Вѣдь если представить на выставку наши кедры, лиственницы, наши "сутунки" обрубки, которые на винокуренныхъ заводахъ жгутъ, два и болѣе аршина въ діаметрѣ,-- вѣдь этимъ можно удивить какую угодно выставку. Но намъ не вырвать свои кедры съ корнемъ, не перенеси сюда уходящіе въ небо сосны и ели. Да и чѣмъ хвастаться: развѣ мы насадили и развели эти лѣса? Развѣ мы имѣемъ правильное лѣсоводство? Знаешь, Кондратъ что ты создалъ въ Сибири? Ты создалъ не лѣсоразведеніе, а на своихъ винокуренныхъ заводахъ одно лѣсоистребленіе! Этимъ ты похвастаться можешь.

Остаются для обзора смола, деготь, варъ, скипидаръ но здѣсь не оказывается ни одного сибирскаго экспонента потому что въ этомъ царствѣ лѣсовъ нѣтъ ни одного древесно-перегоночнаго завода. Затѣмъ слѣдуютъ шерсть и сало, которыми также обильна Сибирь. Во всей Западной Сибири 11 милліоновъ головъ скота, киргизской шерсти вывозится изъ Сибири до 200,000 пудовъ. Но что это за шерсть! А между тѣмъ, на этихъ благословенныхъ лугахъ и пастбищахъ развѣ не могли бы питаться ланкаширская порода овецъ, кашмирскія козы? Еще въ 20-хъ годахъ думали вывезти этихъ кашмирскихъ козъ въ Сибирь, но такъ это и окончилось казеннымъ проектомъ. Между тѣмъ, въ Семипалатинскѣ, Сперанскій встрѣчаетъ кашмировыя шали съ вытканной русской надписью: "Коголюблю, тому дарю!" Средняя Азія шла къ намъ на встрѣчу съ своей промышленностью, но мы не умѣли получить ее преемственно.

Сибирское сало точно также въ самомъ первобытномъ видѣ, и его надо нѣсколько разъ перетапливать передъ I тѣмъ, какъ сбывать за границу. Этого сала вывозится до 1 милліона пудовъ. Г. Смолинъ въ Курганѣ вытапливаетъ до 100,000 пудовъ, а сало идетъ въ Казань и Екатеринбургъ на стеариновые заводы. Гдѣ же твои стеариновые заводы, Кондратъ?.. Впрочемъ, ты самъ олицетвореніе сала, и не успѣлъ еще отъ него освободиться!

Однако, гдѣ наши рыбныя богатства, гдѣ дичь, столь обильная въ лѣсахъ, гдѣ эти яства, которыми удивляетъ "богатая Сибирь, наклоншись надъ столами"? (Это про тебя, Кондратъ, сказано: ты вѣчно "наклоншись надъ столами" и иногда распростершись на столахъ!) Гдѣ эти стерляди, осетры, моксуны, омули, которые въ замороженномъ видѣ отправляются въ столицы? Гдѣ эта національная гордость? Гдѣ всё это, Кондратъ?!

-- Не довезъ! Не приставай!

-- Отчего же не довезъ?

-- Протухла! прорычатъ недовольнымъ голосомъ Кондратъ.

-- Та-та-та!.. А я развѣ тебѣ не говорилъ... Отчего ты до сихъ поръ этой рыбы солить и коптить не научился? Вѣдь ты рыбы 200,000 пудовъ на одной Оби добываешь, и какъ добываешь!-- я знаю, тысячи пудовъ у тебя гніютъ на берегу отъ неумѣнья засола; рыбу ты передушилъ въ заколахъ, производительность уменьшилъ, потроша рыбу въ сезонъ ея распложенія и нагружая цѣлыя барки одной икрой; инородческіе промыслы ты раззорилъ, народъ закабалилъ. И гдѣ же плоды твоей промышленности? Показывай!

-- Пусти! что ты меня водишь, точно, прости Господи, грѣшника какого по мытарствамъ?

-- А ты развѣ не грѣшникъ, Кондратъ?

На выставкѣ, для уличенія Кондрата, былъ весьма кстати выставленъ экспоната прекрасныхъ консервовъ Мартина Брандта изъ Тобольска. Брандтъ -- датчанинъ, недавно явившійся въ Тобольскъ. Видя неумѣнье сибиряковъ приготовлять рыбу и дичь, онъ открылъ цѣлое заведеніе. Стерлядь, моксуны, лучшая рыба, рябчики начали приготовляться у него въ видѣ вкусныхъ консервовъ. Консервы эти приготовляются въ маслѣ, какъ capдинки, есть консервы маринованные и, наконецъ, въ желе. Благодаря такому приготовленію, припасы могутъ вывозиться изъ Сибири куда угодно за границу, и дѣйствительно г. Брандтъ отправляетъ ихъ въ Англію. Въ Сибири, благодаря дешевизпѣ мѣстныхъ свѣжихъ припасовъ, эти консервы почти не раскупаются. Предприниматель, устроивъ заведеніе въ Тобольскѣ, выбралъ для работы женщинъ, онѣ очень тщательно и опрятно приготовляютъ рыбу. У него усовершенствованныя печи и приборы, выписанные изъ заграницы. Другой датчанинъ пробуетъ приготовлять изъ кожъ превосходныя куртки. Заведеніе это служитъ уликою сибирской апатіи и невѣжества. Указывая Пути мѣстной промышленности, заведеніе Брандта, какъ видно, встрѣчаетъ недоброжелательство. Даже Кондратъ заворчалъ, когда я ему указалъ на подвиги датчанъ-піонеровъ въ Сибири. Кондрата увѣрили, что это эксплуатація иностранцами Сибири, что ей надо противодѣйствовать. Мысль пала на благодарную почву. Создалась какъ-будто даже патріотическая теорія: "обижаютъ насъ иностранцы, да и конецъ". Но постой, Кондратъ, объяснимся. Я знаю, ты вѣрный сынъ отечества и патріотъ, я знаю, что ты противъ эксплуатаціи богатствъ своего края, своей родины; я знаю, что ты обшариваешь весь край и вездѣ опустошаешь его богатства единственно изъ любви къ отечеству; я знаю, что ты кабалишь народъ на пріискахъ, кабалишь и раззоряешь инородцевъ единственно съ цѣлью противодѣйствовать эксплуатаціи. Кто можетъ сомнѣваться въ твоей любви! Въ дѣлѣ промышленности и ввоза товаровъ, напримѣръ, ты являешься ярымъ протекціонистомъ, искреннее твое желаніе -- чтобы ничего помимо Ирбити не проходило. Изъ патріотизма, ты костромской и московской; мануфактурѣ услуживаешь. Протекціонистъ въ Европейской Россіи и фритредеръ въ Сибири. Но скажи, какъ же примирить твои вопли объ эксплуатаціи насъ иностранцами и твои національные взгляды, съ твоимъ участіемъ и пособничествомъ къ вывозу сибирскихъ произведеній тѣми же иностранцами морскимъ путемъ, черезъ сѣверъ. Туда ты и хлѣбъ, и спиртъ, и сало, и рыбу готовъ вывезти. Развѣ это не эксплуатація? А ты ей помогаешь! Сколько усилій, сколько затратъ, сколько жертвъ и сколько капиталовъ убито здѣсь! Тутъ мы не помогаемъ иностранцамъ? Что же значитъ такой патріотизмъ, Кондратъ, вотъ этого я что-то не пойму! Ты сердишься, что иностранцы заводы начали заводить, но отчего же ты самъ ихъ не заводишь? Дерзай!

-- Пробовали мы эфти заводы заводить, да окромя убытку -- ничего! огрызнулся Кондратъ.

-- Отчего же это? сядемъ, поразмыслимъ, Кондратъ!

-- Прежде всего, мастера надо выписывать, а онъ какихъ денегъ станетъ?

-- Вотъ видишь, значитъ -- техническое образованіе нужно; отчего же ты о немъ не позаботился, отчего своихъ поросятъ не выучилъ, а если училъ, то не доучилъ?

-- Рабочихъ у насъ нѣтъ.

-- Отчего же ты не позаботился привлечь ихъ? Отчего ты до сихъ поръ не думалъ о колонизаціи, не цѣнилъ ее, не покровительствовалъ ей?

-- Капиталовъ у насъ мало...

-- Капиталовъ мало? Зачѣмъ же ты ихъ растрачивалъ безпутно на золотопромышленность, на винокуреніе? зачѣмъ бросаешь теперь сотни тысячъ на рискованныя предпріятія на сѣверѣ? Вѣдь ты бѣднякъ въ сравненіи съ англичанами, а и они не рискуютъ цѣлые корабли подъ воду пускать.

-- Опять претѣсненіе, управы у насъ нѣтъ...

-- Отъ кого же "претѣсненіе" Кондратъ?

-- Отъ исправника и чиновника обще!

-- Разскажи, разскажи, чѣмъ же они тебя обижаютъ.

-- А вотъ, примѣрно, заводъ начнешь строить, такъ вѣдь онъ сколько тутъ подведетъ. Мѣсто ли ты тамъ выбралъ,-- весь у тебя плантъ испортитъ; затѣмъ, промышленное свидѣтельство, кожу ты сталъ покупать, примѣрно, ветеринаръ пріѣдетъ -- дай! полицмейстеръ пріѣдетъ -- дай! исправникъ пріѣдетъ -- дай! Тутъ, братецъ, это всякаго завода откажешься. Опять, я благотворитель, сколько заведеніевъ содержу -- раззоръ!

-- Я знаю, что ты филантропъ, но вѣдь ты любишь человѣчество.

-- Кой чортъ! Кажинный разъ исправникъ съ листомъ ѣздитъ. Упеку, говоритъ,-- поневолѣ даешь. А ты не повѣришь, нонѣ на Ирбитской ярмаркѣ платить долговъ было нечѣмъ -- такъ обчистили.

У Кондрата показались даже какъ будто слезы.

-- Такъ вотъ ты какой благотворитель.

-- Надняхъ у насъ енералъ Пасхаліевъ, продолжалъ Кондратъ,-- пензіонъ съ танцыями заводилъ. Такъ сколько съ купечества-то вымоталъ! иначе, говоритъ, раззорю. Даже конскій заводъ хотѣлъ въ Тюмени у купца уничтожить.

-- Хорошо, Кондратъ, если такъ; отчего же ты не жалуешься?

-- Это прошенье-то писать? раззоръ одинъ! съ апатическою вялостью произнесъ Кондратъ.

-- Понимаю, прошенія въ тѣ же исправницкія руки попадутъ; но тогда обратись къ гласности, мы тебя возьмемъ подъ защиту. Есть правда на свѣтѣ, есть законъ, если дѣло твое чистое.

Кондратъ тупо молчалъ и бросилъ на меня волчій взглядъ.

-- Охъ, Кондратъ, Кондратъ! много у тебя лицемѣрія. Вотъ ты теперь ихъ бранишь, а зачѣмъ же ты вмѣстѣ съ ними бражничаешь, развѣ я не знаю какую ты дружбу съ ними ведешь. Ты вотъ здѣсь откровенно говоришь "претесненія, грабительство"? А помнишь дѣло было, такъ во время одного народнаго бѣдствія начальство распорядилось собрать свѣдѣнія о мужицкихъ амбарахъ А кого сколько хлѣба и не скрываетъ ли кто излишковъ. Одинъ писатель намекнулъ, что не мѣшало бы начать съ Кондратьевыхъ сундуковъ (вѣдь онъ хлѣбъ скупаетъ), и ты Кондратъ, поѣхалъ жаловаться на писателя. Ты помнишь это?.. Какъ же ты правды хочешь, когда противъ этой правды борешься! Значитъ, тебѣ самому нужна безгласность. Вотъ и платись за нее! О, Кондратъ, Кондратъ!..

Но въ это время жирное тѣло отъ меня выскользнуло, точно налимъ.

-- Караулъ! раздалось по выставкѣ, и я увидѣлъ Кондрата улепетывающимъ. Онъ не могъ выдержать этой пытки,-- ни долгаго поста, ни мученій совѣсти. По дорогѣ онъ захватилъ себѣ компаніона, одного изъ тѣхъ, кого любятъ пьяные купцы.

-- Вася! Ва--ська! послышалось затѣмъ,-- портеру! они стремительно повлеклись къ Лопашову.

Неисправимъ!


Сибирскій репортеръ.


"Восточное Обозрѣніе", No 23, 1882