# Очерки общественной жизни на окраинах

Николай Михайлович Ядринцев

Китайский роман на границе и ужасная развязка.- Война из-за свинины в Кульдже.- Хроника города Хабаровки.- Как г. полициймейстера повесили "на цельный месяц".- Бийская литература и упразднение французскаго языка.- Якутская любознательность.- Беда от того, что перечитают, и беда от того, что недочитают.

## ОЧЕРКИ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ НА ОКРАИНАХЪ.


(ФЕЛЬЕТОНЪ).


Китайскій романъ на границѣ и ужасная развязка.-- Война изъ-за свинины въ Кульджѣ.-- Хроника города Хабаровки.-- Какъ г. полиціймейстера повѣсили "на цѣльный мѣсяцъ".-- Бійская литература и упраздненіе французскаго языка.-- Якутская любознательность.-- Бѣда отъ того, что перечитаютъ, и бѣда отъ того, что недочитаютъ.


Жизнь окраинъ полна оригинальностей, неожиданностей и смѣси такихъ сценъ и событій, которыя съ одной стороны рекомендуютъ патріархальность жизни, съ другой -- дикость нравовъ, распущенность, первобытные инстинкты и страсти ничѣмъ несдержанныя. Для этихъ страстей новыя земли и пустыни -- обширное поле. Здѣсь конкуррируютъ и китайскій амбань, иностранецъ Нобель и русскій земскій исправникъ. Начнемъ съ границы китайской, откуда доносится масса кровавыхъ драмъ и происшествій.

Недавно изъ Борохудзира намъ сообщили весьма интересный разсказъ о событіи, гдѣ фигурировали героями китаецъ и русская красавица. У содержателя почтовой алиматинской станціи была дочь. Китайскій офицеръ ѣздилъ часто въ гости на почтовую станцію, и прекрасная россіянка привлекла его вниманіе. Онъ началъ привозить ей подарки, которыя русская красотка принимала благосклонно. Китайскій кавалеръ уже мечталъ завладѣть ею, вѣроятно купить, какъ въ одно утро узнаетъ, что коварная исчезла съ отцомъ, выѣхавшимъ съ почтовой станціи и навсегда оставившимъ китайскую границу. Въ китайскомъ офицерѣ вспыхнула страсть. Онъ мчится въ погоню, съ солдатами на станцію; по здѣсь не находитъ красавицу, а встрѣчаетъ прикащика и старосту. Подъ вліяніемъ жажды мести, онъ учиняетъ варварскую расправу и приготовляется русскихъ подданныхъ сжечь живыми. Въ это время являются на станцію еще два новыхъ торговца, которые также взяты китайцами и имъ готовится такая-же участь. Кто-то изъ плѣнниковъ выбилъ однако окно въ станціи и бѣжалъ, остальные-же погибли жертвою мести влюбленнаго варвара, зажегшаго станцію. C'est tout un roman, прискорбно только, что результатъ этой любовной интриги стоилъ неповинныхъ жертвъ.

А вотъ черта изъ развлеченій, которымъ предаются въ томъ-же районѣ русскіе благодушные люди.

Въ г. Кульджѣ, съ той самой возлюбленной соломенной вдовушкой, о которой у насъ такъ много говорили и писали, въ первыхъ числахъ февраля мѣсяца случилась прекурьезная исторія. Время событія -- китайскій новый годъ, а дѣйствующими лицами являются китайскій генералъ Дзянь-Дзюнь, нѣсколько русскихъ казачьихъ офицеровъ и казачій-же подполковникъ М...

Русскіе искатели приключеній вздумали, совмѣстно съ подполковникомъ М.... поздравить Дзянь-Дзюня съ новымъ годомъ. Съ этою цѣлью они, скорчивъ важныя физіономіи, поскакали къ китайскому сановнику и притомъ не съ пустыми руками, а съ подарками. Почему именно съ подарками? На этотъ вопросъ трудно подъискать вѣроятный отвѣтъ: одни говорятъ, будто удостоившіе своимъ поздравленіемъ Дзянь-Дзюна просто и, какъ видно, по простотѣ души своей, вздумали подражать мудрымъ правиламъ китайскаго этикета. Другіе-же предполагаютъ, что простота этихъ господъ весьма практически соображала принести въ подарокъ лычко, а получить въ отдарокъ ремешокъ... Какъ-бы то ни было, но наши почтители предстали предъ лицо одного изъ старшихъ сыновъ поднебесной имперіи, воскурили предъ нимъ фиміамъ привѣтствій по случаю новаго года и предложили свои подарки. Дзянь-Дзюнь съ истинно китайскою вѣжливостью поблагодарилъ своихъ посѣтителей и при прощаньи отдарилъ каждаго изъ нихъ -- чѣмъ-бы вы подумали, читатель?-- кускомъ свинины!..

Но поводу этой исторіи возникли очень курьезные толки. Умные люди оправдываютъ Дзянь-Дзюня тѣмъ, что китайцы имѣютъ обыкновеніе дарить то, что болѣе всего имъ правится. Умнѣйшіе-же возражаютъ, что китайскій сановникъ долженъ соображаться не съ "китайскими", а съ "русскими" вкусами. "Хорошо", добавляютъ они, что вкусъ Дзянь-Дзюна и вкусы русскихъ людей сходятся на свининѣ, т.-е. какъ онъ, такъ и русскіе любятъ ее; ну, а будь у Дзянь-Дзюна иной вкусъ, люби онъ не свинину, а крысину или псятину, и отдари этимъ русскихъ, что тогда? Вѣдь извѣстно, китайцы ѣдятъ и крысъ и собакъ...

Но это еще ничего: есть еще злѣе языки, которые приписываютъ этому подарку оскорбительную аллегорію. Нѣкоторые изъ мѣстныхъ степныхъ политикановъ утверждаютъ будто изъ этого самаго свинства вскорѣ возгорится небывалая, но давно жданная война!..

Теперь перенесемся на другую окраину Сибири. Извѣстно, что на Амурѣ существуетъ городъ Хабаровка. Хроника города весьма любопытна, также какъ и событія совершающіяся въ немъ.

Городъ этотъ подвергается еще нападенію дикихъ звѣрей. "Сегодня напали на городъ рысята, пишетъ корреспондентъ, и искусали собаку. На другой день опять появились рысенки, народъ сбѣжался, загнали въ казенную постройку и убили палками". Въ городѣ этомъ, осаждаемомъ рысятами, есть однако клубъ и свое времяпровожденіе. Къ сожалѣнію здѣсь видно вліяніе дикой природы, оторванности отъ цивилизованнаго міра и вліяніе посѣщенія города рысятами.

28 декабря 1882 года въ клубѣ на вечерѣ, какъ разсказываютъ, мѣстный полиціймейстеръ П. П. X--ковъ оскорбилъ неприличными ругательными словами всѣхъ старшинъ и дамъ. На другой день своего поступка онъ посылаетъ заявленіе, что онъ не желаетъ быть членомъ собранія, которое не было принято старшинами собранія. 5 января 1883 года прислано на имя старшинъ г. Х--вымъ письмо, въ которомъ онъ проситъ всѣхъ старшинъ, представителей общества: за проступки, сдѣланные имъ, великодушно извинить и простить; что онъ все сознаетъ и въ оправданіе свое ничего не можетъ представить. 6-го января собраніе старшинъ опредѣлило ему, своимъ постановленіемъ, наказаніе: пригласить на собраніе старшинъ г. полиціймійстора X--кова (между прочимъ его судили какъ члена), сдѣлать ему выговоръ и замѣчаніе, вывѣсить на черную доску въ собраніи всю его вину, которая должна висѣть "цѣльный мѣсяцъ" (буквальное выраженіе обывателей). Въ томъ же собраніи частный приставъ Байковъ вылилъ на голову стаканъ нива дѣйствительному члену собранія П. А. И. за то, что г. П. отказалъ г. Байкову, какъ незнакомому человѣку, выпить съ нимъ вмѣстѣ бокалъ шампанскаго, потребованный г. П--вымъ. За этотъ безобразный поступокъ частный приставъ Байковъ былъ выведенъ изъ собранія.

Въ этихъ происшествіяхъ рисуется не только подкладка хабаровскаго времяпровожденія, по и черты такъ сказать окраиннаго суда по закону Линча. Приговоръ надъ полиціймейстеромъ однако не съ разу былъ приведенъ въ исполненіе. Представитель совѣта старшинъ клуба нѣкто Б... (онъ же занимавшій должность прокурора въ городѣ), проникся снисхожденіемъ по знакомству и 13 дней не выполнялъ рѣшенія совѣта, по старшины оказались настойчивы и приговоръ былъ все-таки прибитъ.

Вотъ любопытная копія, списанная въ общественномъ собраніи, съ черной доски:

"За неоднократные проступки, сдѣланные членомъ собранія г. X--ковымъ, совѣтъ старшинъ постановленіемъ своимъ 6 января по единогласному мнѣнію призналъ, на основаніи § 47 нормальнаго устава, г. X--кова нетерпимымъ въ общественномъ собраніи; но принимая во вниманіе, что онъ состоитъ на службѣ и исключеніе изъ собранія можетъ имѣть для него неблагопріятныя послѣдствія, опредѣлилъ: сдѣлать ему строгій выговоръ, вывѣсивши таковое на черную доску въ теченіи одного мѣсяца. 19 января 1883 г.

Итакъ, г. полиціймейстеръ "цѣльный мѣсяцъ" все-таки провиситъ. Этотъ судъ хабаровскимъ обществомъ надъ своимъ полиціймейстеромъ весьма характеренъ: въ другихъ мѣстахъ г. полиціймейстеръ набезобразничать набезобразничаетъ, но кромѣ того и клубъ закроетъ. Извѣстно, что одинъ изъ такихъ не въ своей тарелкѣ блюстителей чудитъ болѣе года въ главномъ городѣ Восточной Сибири и съ нимъ ничего не подѣлаешь. Но на Амурѣ, какъ видно, господствуетъ законъ Линча.

Происшествіе съ полиціймейстеромъ однако не кончилось этимъ. 24 января, пришедшій въ клубъ обвиняемый, рѣшившись снять съ себя штрафъ, снялъ доску. По по патріархальности забылъ и оставилъ доску въ бильярдной -- новое слѣдствіе. Оказался виновнымъ тотъ же г. Б... прокуроръ для другихъ, но адвокатъ для полиціймейстера, и вотъ г-ну Б... не только дается выговоръ, но онъ смѣняется съ должности старшины. Какъ видимъ, хабаровское общество имѣетъ силу. И въ самомъ дѣлѣ, гдѣ рысепки посѣщаютъ городъ, а полиціймейстеръругается, надо же какъ нибудь обществу защищать себя.

Обыватель, передающій намъ это, прибавляетъ, что посѣтившій Хабаровку одинъ иностранецъ (вѣроятно американецъ?) удивился только одному, прочитавъ приговоръ на черной доскѣ клуба, и спросилъ обывателей. "Скажите пожалуйста, у васъ сказано, что онъ нетерпимъ въ общественномъ собраніи", но развѣ это у васъ не мѣшаетъ быть терпимому на службѣ? Обыватели въ свою очередь удивились вопросу иностранца.

Впрочемъ, что же удивляться глухой Хабаровкѣ? Тѣ же нравы и сцены разсѣяны по всей Сибири.

Что не дѣлаетъ обыватель отъ праздности и отъ пустоты жизни? Такъ, около года тому назадъ въ г. Бійскѣ, Томской губерніи, говорятъ, появились афиши, объявлявшія "во всеобщее свѣдѣніе", что въ Бійскѣ издаются журналы: "Малъ золотникъ, да дорогъ", "Всевидящее око", "Вертихвостка", и друг., и что редакторъ этихъ изданій мѣстный чиновникъ А-чъ. Этими объявленіями дѣлался намекъ на какія-то обстоятельства изъ жизни А. и другихъ лицъ. Г. А-чъ недолго оставался въ долгу, и чрезъ нѣсколько дней новыя афиши возвѣстили бійской публикѣ, что "съ разрѣшенія олимпійскихъ боговъ", въ Бійскѣ, въ имѣющій быть спектакль, дается новая пьеса "Блохи на барабанѣ, или ученый совѣтъ насѣкомыхъ", съ длиннымъ перечнемъ дѣйствующихъ лицъ, исполнителями которыхъ были названы тѣ, кто подозрѣвался г. А-мъ въ составленіи газеты.

Всѣ бы эти увеселенія были ничего, еслибы они составляли только праздную забаву немного одичавшихъ обывателей. По важно иногда, что эти скандалы отражаются и на дѣлахъ. Такъ, напримѣръ, кто бы могъ подумать, что указанныя литературныя и заборныя упражненія бійскихъ обывателей повліяли на упраздненіе французскаго языка въ мѣстномъ учебномъ заведеніи?

Къ тому-же порядку патріархальныхъ явленій мы должны отнести и якутскую любознательность. Недавно въ "Сибирской Газетѣ" мы нашли въ отвѣтахъ редакціи слѣдующее:

Якутскъ, г. полиціймейстеру. Скажите пожалуйста, кѣмъ вы уполномочены рыться въ почтамтѣ, когда тамъ закупоривается почта -- и кто отвѣчаетъ за исчезновеніе письма и статьи? (No 11 "Сиб. Газеты".

Сцена рисуется въ сущности невинная и патріархальная. Приходитъ полиціймейстеръ на почту и роется въ ящикахъ и письмахъ.

-- Ты что, спрашиваетъ почтмейстеръ?

-- Да вотъ ищу, гдѣ у тебя корреспонденція въ газету отправляется....

И мило, и просто.

Здѣсь вы можете жаловаться развѣ на чрезмѣрную любовь къ литературѣ, полиціймейстеру все хочется перечитать, но также бываютъ печальные результаты, когда и недочитаютъ.

Мы это судимъ по казусу съ помощникомъ ачинскаго исправника Мухина. Надъ нимъ недавно производилось слѣдствіе: "о наказаніи по ошибкѣ крестьянина изъ ссыльныхъ Балахтинской волости Богданова, 100 ударами розогъ". Ошибка произошла отъ того, что г. Мухинъ не далъ себѣ труда прочитать подлинное отношеніе суда, которымъ полицейское управленіе просило: объявить рѣшеніе нѣкоторымъ прикосновеннымъ къ дѣлу лицамъ съ правомъ отзыва, причемъ, хотя въ бумагѣ и было приведено присужденное Богданову наказаніе, въ размѣрѣ 100 ударовъ, но наказаніе это было приведено какъ мнѣніе суда, которое безъ утвержденія губернскаго суда не имѣло силы. По полицейское управленіе, въ лицѣ своего вершителя г. Мухина, распорядилось вздуть Богданова, не пригласивъ даже къ наказанію стряпчаго, а потомъ, когда Богдановъ былъ оправданъ губернскимъ судомъ и возбудилась переписка о неправильномъ наказаніи его, г. Мухинъ объяснилъ: "что онъ былъ обманутъ судомъ, прописавшимъ рѣшеніе цѣликомъ, и видя, что Богданову назначено 100 ударовъ, привелъ это въ исполненіе по ошибкѣ". Этому случаю мѣстный енисейскій поэтъ посвятилъ слѣдующее стихотвореніе.

Сто ударовъ по ошибкѣ,

Сто свирѣпыхъ, страшныхъ лозъ!

Нѣтъ, не мѣсто здѣсь улыбкѣ,

По спинѣ бѣжитъ морозъ.

Разложили, отсчитали,

Сняли кожу и потомъ

"По ошибкѣ" -- отписали,--

"Молъ, обмануты судомъ".

О, великое терпѣнье,

О, выносливый хребетъ!

Скоро-ль свѣточъ искупленья

И на насъ прольетъ свой свѣтъ?

Вѣримъ: минетъ испытанье,

Смолкнетъ стонъ, пройдетъ слеза

И исчезнетъ въ тьму преданья

Полицейская лоза....

Но покуда зовъ великій

Донесется, берегись!

Есть ошибка, нѣтъ ошибки,

Покоряйся и ложись!


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 16, 1883