# В стране чудес и курьезов

Николай Михайлович Ядринцев

Сибиряки начинают исправляться и восчувствовали железнодорожные аппетиты.- Железнодорожный митинг в Забайкалье.- Радостное ожидание старого благодетеля.- Как бы не разочароваться.- Как приятно обедать и как неприятно заниматься литературой.- Влечение в Кашгарию и выгоды от сего происходящие.- Предубеждение сибиряков против тарифов и бандеролей, доказывающее их отсталость.

## Въ странѣ чудесъ и курьезовъ.


Сибиряки начинаютъ исправляться и восчувствовали желѣзно-дорожные аппетиты.-- Желѣзно-дорожный митингъ въ Забайкальѣ.-- Радостное ожиданіе стараго благодѣтеля.-- Какъ-бы не разочароваться.-- Какъ пріятно обѣдать и какъ непріятно заниматься литературой.-- Влеченіе въ Кашгарію и выгоды отъ сего происходящія.-- Предубѣжденіе сибиряковъ противъ тарифовъ и бандеролей, доказывающее ихъ отсталость.


Если есть скептики, думающіе, что сибиряки не доросли до пониманіи выгодъ желѣзной дороги и не вошли, такъ сказать, въ ея смакъ, то мы беремъ на себя смѣлость это опровергнуть и доказать, что вкусъ къ ней и у сибиряковъ уже появился. Началось это еще на обѣдахъ въ ирбитской ярмаркѣ, когда среди возліяній подписывало наше купечество ходатайство и за сѣверное и за южное направленіе разомъ. Почувствовался аппетитъ и на обѣдахъ въ честь Богдановича, хоть дороговато стоили эти обѣды тюменцамъ и другимъ.

Теперь намъ сообщаютъ изъ одного города (за моремъ за синимъ, гдѣ жилъ когда-то богатый гость), что въ честь пріѣхавшей желѣзно-дорожной коммиссіи былъ устроенъ обѣдъ на весьма ограниченное число лицъ, стоющій 500 р. (какъ хвастаютъ заправилы). Виновники этого угощенія едва скушали и выпили на 5 р. (а въ Сибири мяса и рыбы на 30 коп. болѣе чѣмъ вдоволь), ибо вернувшись въ 9-ть часовъ вечера, они были бодры и дѣятельны, а чествователи -- представители купечества лоскомъ легли. Чествователи дѣлились на слѣдующія группы: 1) экономы, извѣдывающіе кухней, столами, винами и пр. обстановкой, торжеству потребной; 2) Составители спичей и какой-то записки; 3) Ораторы-обыватели. Къ послѣднимъ принадлежала. ораторствующій Кондратъ, который, бесѣдуя съ ниженеромъ, патетически изложилъ: "ваше снисхожденіе намъ и дорогому Н--ску пророчитъ великую будущность. Такъ сегодня получена радостная вѣсть отъ величайшаго дѣятеля XIX вѣка, принесшаго краю, ли не одному Забайкалью, по всей Сибири и Амуру такую громадную пользу, что всѣ взятые вмѣстѣ генералъ-губернаторы не могли этого сдѣлать. Это депеши, которою дается знать, что судъ опредѣлилъ возвратить все принадлежащее Товариществу братьевъ Б -- ныхъ, предоставивъ искать съ администраціи убытки. Вѣсть эта влила въ наше сердце гораздо болѣе отрады, чѣмъ сколько вина мы сегодня выпили.

"Этотъ геній при проведеніи желѣзной дороги покажетъ міру еще большую силу, мощь и плодовитость, такъ что я, какъ видите, человѣкъ развитой, неспособный теперь пропитываться пустующими комнатами (т. е. держать номера для проѣзжающихъ) не могу не торжествовать. Явиться Михаилъ Дмитріевичъ Б. и я буду у дѣла и у дѣла солиднаго", такъ закончилъ ораторъ Кондратъ. Сколько наивной откровенности у этого "человѣка развитаго" города N. Недаромъ онъ даетъ геніевъ на всѣхъ поприщахъ, начиная съ ожидаемаго Б--на. Видите ли, ораторъ кое-какъ пробивается теперь, ибо нѣтъ иниціатора, коновода въ прекрасномъ дѣлѣ деморализаціи народа. А явись опять какой-нибудь "чумазый" въ лицѣ желѣзнодорожника или просто богатый человѣкъ и опять возстанетъ дѣятель и опять тысячи піявицъ начнутъ досасывать остатки соковъ народныхъ и восхвалять своего коновода... За ораторомъ выступили чтецы. Читалъ городской голова, читалъ также бывшій лакей-приказчикъ крайне убогая голова, способная только хапать. За чтецами идетъ пятая и послѣдняя группа: мастера пить и поить. Гнули все къ тому, чтобъ дорога прошла чрезъ Н--нскъ. Вотъ и секретъ обѣда! Пріемъ былъ заранѣе обдуманъ. Людей пріѣзжихъ и независимыхъ, можетъ быть людей честныхъ цапъ-царапъ на свой аршинъ,-- покушайте попейте съ нами и за это дайте намъ урвать лучшій кусокъ. Искренно жаль этихъ господь, что они поставлены въ невозможность отказываться отъ ѣды и чествованій, ибо съ подобныхъ обѣдовъ летятъ во всѣ стороны и концы торжественныя депеши съ изліяніями. Отрадно лишь одно, что гг. инженеры, какъ видно, достойно и вѣрно оцѣниваютъ подобные подходцы. Наглядно и ясно даютъ понять они, что еслибъ господа н--жане знали получше край свой, то, пожалуй, могли-бы еще какъ-нибудь обойти пріѣзжихъ, но на этотъ разъ дѣло вышло не такъ: по прекрасно раскрашеной картѣ гг. инженеры преподавали гостепріемнымъ обывателямъ такіе уроки географіи и этнографіи, что тѣ, высунувшись было поучать другихъ, только рты разинули, дивясь, какъ могутъ значь люди пріѣзжіе до такихъ тонкостей край. въ которомъ еще не бывали. Конечно, и въ указаніяхъ гг. инженеровъ много было не точностей, что и естественно, ибо теоретическія знанія еще ими не провѣрены. Представители горожанъ были на славу подобраны: голова и лакей-прикащикъ, бывшій лѣвою рукою "чумазаго Кондрата" при разуваніи и раздѣваніи народа, мальчишка, имѣющій не одну сотню тысячъ капитала; хлыщъ, протеже Кондрата и еще до десятка Кондратовскихъ креатуръ, прошедшихъ отличную школу торговаго дома братьевъ Б.

Вся эта компанія подъ видомъ преуспѣянія Забайкалья торжествовала возвращеніе своего патрона и прежняго благодѣтеля. Но увы не напрасно-ли? Не преждевременно-ли они торжествовали? Когда они узнаютъ, что благодѣтель по явится, что для нихъ будетъ желѣзная дорога? что имъ будетъ Гекуба! Благодѣтель банкротъ безвозвратный. Построится дорога, явятся поѣзда, а его не будетъ. И поднесутъ платокъ къ глазамъ всѣ ожидающіе его воскресенья, всѣ приказчики, обиравшіе хозяевъ, всѣ разуватели и обиратели. Охъ ты постылая дорога, что намъ не привезла Михалу Митрича!

Везетъ обѣдамъ всякаго сорта у насъ, за то не везетъ литературнымъ вечерамъ, гдѣ нѣтъ достойныхъ ораторовъ и чтецовъ, чтобы прославлять Чумазыхъ и Кондратовъ. Богъ что сообща ютъ намъ объ одной печальной попыткѣ. Въ прошлую зиму въ г. Песочница (въ К--тѣ) нѣкто съ компаніей сговорились устраивать литературные вечера, мотивируя это тѣмъ, что полезнѣе проводить время за книгой и разговорами о прочитанномъ, чѣмъ коротать его за картами съ закуской въ антрактахъ. И вотъ вечера состоялись. Только былъ уже четвертый или пятый вечеръ, какъ вдругъ въ "Сиб. Газетѣ" или въ "Вост. Обозр." появляется корреспонденція изъ Песочницы, потомъ другая, третья. Въ одной одна персона задѣта, въ другой другая, и пошло, и пошло. Заговорили въ городѣ откуда такое нашествіе? и сразу сообразили: "это печенье литературныхъ вечеровъ. Тамъ собираются, сносятъ вѣсти, собща фабрикуютъ корреспонденціи и отсылаютъ". Сейчасъ-же старшины песочнаго міра направляются къ полиціймейстеру. Такъ и такъ -- разыщи! Старѣйшины даже указываютъ на лицъ, которыхъ они подозрѣваютъ. Подозрѣніе, впрочемъ, основано на томъ, что указываемые лица умныя и знающія: кому-же больше? Но полиціймейстеръ -- лучшій полиціймейстеръ въ свѣтѣ. Онъ знаетъ, что эти указанныя лица вовсе не участвовали въ литературныхъ вечерахъ и хотя приглашались, но отказались. Онъ оставилъ предъявленіе старѣйшинъ безъ послѣдствій. Но корреспонденціи продолжаются и гнѣвъ задѣваемыхъ лицъ растетъ. На дома, одного обывателя указываютъ, какъ на источникъ зла. Тогда обыватель подаетъ полиціймейстеру заявленіе, что онъ дѣйствительно устраивала, литературные вечера, но думалъ, что это дѣяніе отнюдь не противузаконное, что корреспонденцій никакихъ на этихъ вечерахъ по изготовлялось и. что если литературные вечера не пріятны мѣстному благочинію, то онъ готовъ съ полнымъ удовольствіемъ прекратить ихъ и постарается въ слоемъ умѣ вытравить всякую память объ нихъ; что онъ относительно старѣйшихъ по только но имѣла, намѣренія отозваться какимъ-нибудь дурнымъ словомъ, но всегда быль къ нимъ въ полномъ уваженіи. Вступила бумага и полиціймейстеръ поневолѣ долженъ былъ производить дознаніе; кто бывалъ на вечерахъ, зачѣмъ, что дѣлалъ и проч. Былъ переполохъ на весь городъ.

Не проще, но пріятнѣе-ли, всякихъ литературныхъ вечеровъ обѣды? Здѣсь что ни городи и ни ораторствуй -- все сойдетъ, а главное на утро все забудется... Не знаемъ, какъ будутъ ѣздить по желѣзной дорогѣ въ Сибири и насколько будетъ выгодно, а вотъ въ Семирѣчьи, разсказываютъ, такъ и безъ желѣзной дороги пока препріятно ѣздятъ.

Корреспондентъ "Рус. Кур." открываетъ скромный секретъ стремленій и влеченій въ Семирѣченскую Кашгарію. Ежегодно лѣтомъ Семирѣчье наполняется пріѣзжими изъ Омска властями разнородныхъ частей и управленій. Кромѣ обязанностей службы, омичей влекутъ сюда, въ Семирѣчье, и усиленные денежные отпуски, съ которыми связаны поѣздки изъ Омска за Иртышъ.

Дѣло въ томъ, что до сихъ поръ еще не отмѣненъ законъ, въ въ силу котораго, ѣдущіе за Иртышъ снабжаются подъемными въ размѣрѣ, годоваго оклада жалованья, двойными, кажется, прогонами и суточными... Это довольствіе весьма привлекательно и на него падки весьма многіе, такъ что всѣ, кто только имѣетъ малѣйшій поводъ побывать за Иртышемъ, стремятся переѣхать эту рѣку.

На поѣздки-же за Иртышъ расходуется не мало денегъ, если принять при этомъ въ разсчетъ, что гор. Вѣрный, пунктъ стремленія омичей, довольно отдаленъ отъ Омска (около 1,500 вер.). При настоящихъ заботахъ правительства уменьшить, елико возможно, всякіе расходы по управленіямъ, этотъ законъ, уже устарѣвшій, долженъ-бы быть отмѣненъ, тѣмъ болѣе, что семирѣченцы за подвигъ переѣзда черезъ Иртышъ, при поѣздкѣ, напр., изъ Вѣрнаго въ Омскъ, не пользуются нисколько данной омичамъ привиллегіей получать усиленное, ни за что, ни про что, довольствіе".

Теперь вопросъ, можно-ли будетъ при желѣзной дорогѣ получать такія выгоды? Какъ тогда пойдутъ прогонныя деньги и будутъ-ли столь пріятныя экскурсіи, какъ приводимыя кашгарскія?

Не даромъ мы боимся всякихъ нововведеній. Москвичи хлопочутъ о тарифахъ и таможняхъ, гдѣ-то обкладываются разные произведенія и товары акцизомъ, бандеролями. У насъ, Богъ храпи, доселѣ ничего подобнаго не было. Разсказываютъ намъ, напр., о торговлѣ черкасскимъ табакомъ нѣкоторыхъ иркутскихъ коммерсантовъ. Черкасскій табакъ привозится изъ Россіи и долженъ оплачиваться акцизомъ. Акцизъ берется, какъ видимъ, съ "махорки". Взысканія и штрафы производится, но говорятъ болѣе съ бѣдняковъ, не превышая 10 р. Но большія партіи табаку и тузы перевозившіе ихъ пользовались льготою, хотя провозили на десятки тысячъ. Когда одинъ разъ акцизный надзоръ заглянулъ къ такому оптовщику, торговцу ведущему сношенія съ Якутскомъ, то у него оказалась огромная партія табаку, неоплаченная бандеролью. Штрафу приходилось за это 2,369 р. 38 к. Ну и что-же поплатился, вы думаете? Ничего не бывало! А кстати: новость по поводу бандерольныхъ спичекъ. Говорятъ, въ деревняхъ крестьяне отъ спичекъ опять перешли къ огниву и труту. Ну, не новое-ли это доказательство сибирской отсталости!


Добродушныù Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 36, 1888