# Майские впечатления

Николай Михайлович Ядринцев

## МАЙСКІЯ ВПЕЧАТЛѢНІЯ.


(Фельетонъ).


Сибирская весна вступаетъ въ свои права медленно и осторожно. Холодные дни перемежаются оттепелями и жаркіе полдни смѣняются холодными ночами? На поляхъ и въ лощинахъ, а въ особенности въ густомъ лѣсу лежитъ еще снѣгъ, только чуть чуть подернулась легкой зеленью прогалинка. Кое гдѣ виднѣется первый выползшій цвѣтокъ, нашъ родной одуванчикъ-вѣтрянка, этотъ символъ, весны дорогъ для меня, несмотря на свой скромный нарядъ. Я знаю, что его смѣнитъ болѣе красивый цвѣтокъ, даурскій рододендронъ Несомнѣнно, весна возьметъ свое. Такъ или иначе въ природѣ вздохнуть просыпающіяся силы и въ сердце забьется, замретъ что-то сладкое; утѣшающее, ласкающее, дающее надежду. И если въ душѣ также находятся просыпающіяся силы, если весна жизни стоитъ въ гармоніи съ природой, то какъ въ это время сладко и вѣрится, и любится. Весна сѣвера для меня осталась и послѣ долгихъ лѣтъ, жизни, окруженная тою-же, поэтической суровой прелестью. Она, подъ холоднымъ покровомъ вѣетъ мнѣ теплымъ лучомъ. Мнѣ не приходить въ голову сравнивать ее съ роскошной весной юга, съ нѣжащимъ воздухомъ, съ благоухающей ея обстановкой, съ волшебными садами и чарующими красками. Зачѣмъ мнѣ эти сравненія, моя весна дорога мнѣ была сама по себѣ.

Миленькая былинка также можетъ васъ радовать въ это время, какъ и пышная роза, дѣло ыъ настроеніи духа, въ впечатлительности души. Я предугадываю, какъ теперь юность встрѣчаетъ весну, съ какой живостью искрятся глаза ея,какъ она стремится въ зеленое поле, какъ страстно и немолчно бьется ея сердце. Но рядомъ я не могу не чувствовать той меланхоліи, которую налагаетъ жизнь на людей другого возраста! Вѣдь и Генрихъ Гейне также живо чувствовалъ приближеніе весны и майскій поцѣлуй; однако что-то смертельно-грустно вѣяло на него и самый май былъ какимъ-то контрастомъ для него, точно поцѣлуй на челѣ мертвеца. Не одинъ иней жизни и отошедшая пора чистыхъ радостей играютъ здѣсь роль. Нѣтъ! при извѣстныхъ требованіяхъ и въ извѣстномъ періодѣ сознанія нужно, чтобы не одна природа давала весну, но человѣческая среда и нравственная атмосфера общества.

Придетъ-ли наша весна? Наступила-ли она въ нашемъ развитіи? Когда я былъ молодъ, я видѣлъ повсюду эти признаки весны. Каждый развивающійся юноша съ огнемъ въ глазахъ, съ жаромъ въ сердце мнѣ казался первымъ цвѣткомъ и предвѣстіемъ весны. Какой-нибудь маленькій фактъ общественной жизни волновалъ меня и приводилъ въ восторгъ. Я былъ тогда тѣмъ юнкеромъ Шмитомъ, который подъ вліяніемъ юной впечатлительности, при паденіи осеннихъ листьевъ готовъ былъ стрѣляться, а когда наступала весна, ликовалъ и расцвѣталъ. Не печалься, лѣто возвратится; юнкеръ Шмитъ, говорю я и теперь, когда встрѣчаю разочарованнаго юношу. Такъ говорю я другимъ, но увы! самъ уже не могу отдаваться вполнѣ этому настроенію. И знаю, что весна различно дѣйствуетъ на разныя натуры и на самую жизнь. Одинъ, какъ Гейне, закрываетъ темнымъ сукномъ свои окна въ мрачномъ настроеніи. Онъ не хочетъ этой весны и ея бередящихъ поцѣлуевъ, когда на сердцѣ черно, а Гейне былъ также направленный журналистъ. Но не о субъективныхъ впечатлѣніяхъ хочу я говорить, такъ какъ до нихъ нѣтъ никому дѣла.

Весеннія впечатлѣнія различны до безконечности, завися отъ субъективнаго настроенія и окружающей обстановки 1-го мая каждый, можетъ быть, послѣдній бѣднякъ, выходящій съ гармоніей и заваркой чаю за городъ, можетъ казаться блаженнымъ; каждый воленъ создать себѣ минутную иллюзію, но это будетъ все-таки миражъ, иллюзія. Мнѣ всегда рисуется рѣзкій контрастъ встрѣчи весны у городскаго и у сельскаго жителя. Городской житель ликуетъ, стремится на муравку, преисполненъ бываетъ сантиментальности и умиленія передъ природой и ищетъ прогулокъ, поѣздокъ; дачъ; развлеченія, отдохновенія и поэзіи. Все, что напоминаетъ весну и оживающую природу производитъ самое веселое настроеніе.

Не то селянинъ. Посмотрите пришествіе весны въ деревнѣ. Только развѣ ребята около поскотины составятъ весенній хоръ и орутъ пѣсни, въ дѣтской душѣ еще просыпается идиллія, но лица взрослыхъ озабочены болѣе, чѣмъ когда либо .Надо готовится къ пахотѣ, нужны сѣмена; гдѣ занять ихъ, гдѣ взять, вотъ вопросъ; скотъ изнуренъ, а его надо подтянуть; нужны силы и вся полнота энергіи, а человѣкъ надорванъ, онъ пережилъ жестокій кризисъ: хлѣба не хватило уже въ половинѣ зимы. Масса заботъ стянулась къ веснѣ, скотъ ходитъ изнуренный; подтянутый, ошалѣлый. Забота затуманила глаза, ходитъ крестьянинъ, а тяжелая дума лежитъ на челѣ. Вотъ налажена соха и онъ выѣхалъ въ поле. Посмотрите на эту сгорбленную фигуру, на эти страшныя физическія усилія,-- до весенней-ли идилліи тутъ? Жалкая сбруя, жалкая лошадь -- скелетъ-одеръ, а между тѣмъ въ этомъ конѣ вся будущность, весь залогъ существованія.

Тоскливо смотритъ крестьянинъ на поле, когда-то бывали здѣсь урожаи, но теперь годъ отъ году менѣе, почва испахалась!.. Что-то будетъ нынѣ? Какая-то безнадежность охватываетъ душу земледѣльца.

Онъ вязнетъ въ сырой вспаханнной почвѣ, поскользнулся и конь.

-- Ну, родимый, ну коняга!

Конь тоскливо мотнулъ головой, напрягъ усилія, но силы истощились его, онъ затянулся и вдругъ рухнулъ на землю... Это былъ послѣдній конь, два пало зимой. Мужикъ взглянулъ на него, кинулся, заохалъ, да такъ и присѣлъ къ землѣ. Вся ужасная картина его личнаго положенія, всей его семьи встала разомъ не столько въ сознаніи, сколько охватила его чувство. Безнадежное отчаяніе видно было въ глазахъ хозяина.

На влажной землѣ истощенный, издыхающій лежалъ конь, а подлѣ него рыдалъ, неудержимо рыдалъ мускулистый крестьянинъ припавъ къ кормилицѣ-пашнѣ, которая теперь не даетъ ему болѣе ничего. А кругомъ пробуждалась природа, лѣсъ начиналъ выпускать листья и голубое чудное небо сіяло.

Сколько я припоминаю, когда я совершалъ длинныя путешествія для наблюденія народнаго быта среди ликующей природы, рядомъ съ яркими картинами, иногда среди обольстительной живописной обстановки въ майскіе, іюньскіе и іюльскіе дни, я наталкивался на отрезвляющія сцены. Помню тяжелое впечатлѣніе, когда нѣсколько лѣтъ назадъ я ѣхалъ въ дальнемъ захолустье, гдѣ ожидали проѣзда важнаго начальника. Мѣстность была роскошная, напоминающая. Забайкалье. Природа была мощная, гористая и рядомъ прелестныя долины, усыпанныя цвѣтами. Населеніе въ деревняхъ было оригинальное и такое-же красивое и могучее, какъ окружающая природа, это были раскольники, пересоленные при Екатеринѣ. Подъѣзжая къ одной деревнѣ, я услышалъ лаконическія замѣчанія: "засѣдатель и исправникъ проѣхали"! Видно было какое-то смятенье, замѣшательство, населеніе смотрѣло на меня пугливо, недовѣрчиво.

Только когда я садился въ повозку, ко мнѣ подошла старуха и плачущая женщина.-- Скажи кормилецъ можемъ мы жалобу подать?

-- На кого жалобу?-- Да вотъ сына моего поставили около поскотины караулить, да онъ простоялъ день-то, а къ вечеру-то животъ подтянуло, онъ и поѣхалъ домой, а засѣдатель на встрѣчу, "ты какъ смѣлъ"! ну и приказалъ старостѣ, его и высѣкли, лежитъ теперь на сѣнникѣ.

"Высѣкли", высѣкли взрослаго человѣка, богатыря,-- меня передернуло. Цѣлая сцена изъ мрачной деревенской жизни предстала предо мною.,

-- Молодуха-то кто ему? спросилъ я разсѣянно.

-- Жена батюшка.

Я ѣхалъ, а небеса и синія горы, и цвѣты какъ будто потускнѣли и глаза мои застилало какимъ-то туманомъ. Помню и еще лѣтній день яркій, блестящій, зелень была во всемъ цвѣту, цвѣты выползали всюду, я рисовалъ деревенскій пейзажъ въ альбомъ. Къ поскотинѣ, гдѣ стоялъ я, подъѣхала телѣга, изъ вся вышла блѣдная, исхудалая женщина, она прямо подошла ко мнѣ.

-- Ты изъ Россіи, батюшка, ѣдешь?..

-- Точно такъ...

-- Скажи сердечный, правда-ли, что война будетъ?

-- Ничего не слыхать, матушка, а вамъ что?

-- Да мужъ ушолъ въ солдаты, жду вѣсточки, не дождусь, не знаю гдѣ? Губы ея задрожали, она приложила руку, стараясь удержаться...

-- Изболѣла, измаялась, изсохла... и вдругъ слезы, какъ градины, носыпалмсь на рубашку, на худую грудь.... Женщина стояла, какъ подкошенная.

Солдатская вдова, подумалъ я. И здѣсь нарисовалась драма.

Такія лѣтнія сцены мнѣ не давали отдыха, они отравляли наслажденіе природой и затемняли весеннюю лазурь. Помню, что, встрѣчаясь съ переселенцами, я переживалъ съ ними много. Помню дочь переселенца, дѣвушку подъ открытымъ небомъ, метавшуюся въ горячечномъ жару въ телѣгѣ, простудилась весной: рыбу ловили -- отвѣчалъ отецъ. Помню смерть ребенка у переселенца. На полѣ, тоже въ чудный безоблачный день, завернули это маленькое существо въ холстикъ и положили въ повозку, это была весенняя смерть.

Все это видѣнное и пережитое не одну весну положило свою печать и не даетъ уже болѣе возможности нашему брату наблюдателю жизненныхъ коллизій проникаться чистой поэзіей и мечтать о деревенской идилліи. Тамъ, гдѣ человѣкъ стоитъ ближе всего къ природѣ, гдѣ можетъ чувствовать болѣе всего ея ласки, тамъ онъ испытываетъ, однако, такую массу борьбы, несчастія и горя, что всякая идиллія отходитъ на второй планъ. Если ты, городской житель, можешь оторваться отъ житейскихъ драмъ и провести свѣтлое майское утро in grime, ты счастливь! Желаемъ радостей и тѣмъ, кто, вынося одни юныя, свѣтлыя и яркія впечатлѣнія, не успѣли eine подмѣтить всю горькую иронію жизни и падающихъ слезъ на мягкую и роскошную зелень весны. Пусть дѣти по-дѣтски встрѣтятъ свою весну, пока жизнь даетъ имъ зелень, свѣтъ, яркое солнце, дѣтскій покой души!

Пусть крѣпнутъ ихъ силы, чтобы вынести рядъ будущихъ впечатлѣній жизни и впослѣдствіи бодрыми нерасшатанными прійти на встрѣчу человѣческому горю, облегчить его, иначе сказать жизненныя силы природы, ея свѣтъ и солнце, перепости въ безутѣшный человѣческій міръ!


Добродушный Сибирякъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 19, 1888