Якушкин Павел Иванович
Из Новгородской губернии

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

  

ПУТЕВЫЯ ПИСЬМА
изъ
НОВОГОРОДСКОЙ И ПСКОВСКОЙ
ГУБЕРНІЙ,
ПАВЛА ЯКУШКИНА.

  

Изданіе Д. Е. Кожанчикова.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ.
ТИПОГРАФІЯ ТОРГОВАГО ДОМА С. СТРУГОВЩИКОВА, Г. ПОХИТОНОВА, Н. ВОДОВА и К®.
1860.

  

ПУТЕВЫЯ ПИСЬМА.

ИЗЪ НОВГОРОДСКОЙ ГУБЕРНІИ.

  

29 Ноября 1858 года.
Тверь.

   Вчера я пріѣхалъ въ Тверь съ тяжелымъ поѣздомъ; дорога была скучная; отъ нечего дѣлать, я подсѣлъ къ мужикамъ; разговорились о Кокоревѣ; кто-то похвалилъ домъ его въ Москвѣ, близъ Покровки.
   -- "Небось цѣлковыхъ шесть стоитъ", замѣтилъ одинъ изъ мужиковъ.
   -- Бываютъ дома и дешевле, отвѣтилъ на это другой.
   -- Какъ, дешевле шести цѣлковыхъ, сказалъ я?
   -- Много дешевле.
   -- Какіе же такіе дома?
   -- А вотъ, что одна то лошадь домовъ по двадцати возитъ!
   --"Въ этихъ домахъ всякому жить придется!" замѣтилъ сѣдой старикъ, покачавъ головою: "называются только они гробами, а то та же домовина, стало-быть -- домъ!"
   Въ моемъ вагонѣ везли кондукторовъ, которые отъ нечего дѣлать перепились и поминутно ссорились между собою. Одинъ изъ нихъ, старый отставной ундеръ, сильно негодовалъ на молодежь; такъ называлъ онъ своихъ товарищей, тоже отставныхъ ундеровъ съ сѣдыми усами.
   -- "Молодежь эта", говорилъ онъ, "не умѣетъ служить Богу и Великому Государю! не умѣетъ: тоже служитъ, говоритъ; да какъ служить, спрошу я? не по нашему: я служилъ.... .служу -- буду служить -- не по ихнему. До гробовой доски буду служить! Въ наше время служили не по нынѣшнему. Вотъ хоть къ примѣру взять, были мы подъ Варною, тогда съ Туркомъ война была, а въ ту пору я служилъ въ Преображенскомъ. Вышелъ приказъ такой: со всей гвардіи вызвать 120 человѣкъ охотниковъ, такъ куда тебѣ 120, 12 тысячь вызвалось! Начальники и велѣли жеребій трясти. Стали трясти: вышелъ жеребій мнѣ. Фельдфебель былъ у насъ Петровъ; тотъ давалъ мнѣ 50... 100 рублей, пусти только его съ моимъ жеребьемъ; да я не взялъ! А былъ тогда еще рядовымъ!.."
   Много онъ и еще разсказывалъ; но какъ онъ на каждой станціи прохаживался, то языкъ его выговаривалъ все невнятнѣй и невнятнѣй, а наконецъ и совсѣмъ отказался служить. Пріѣхавъ въ Тверь, я пошелъ въ трактиръ ужинать, гдѣ ко мнѣ подошелъ одинъ господинъ храброй наружности. Мы съ нимъ разговорились и сей господинъ оказался, сверхъ моего ожиданія, какимъ-то чиновникомъ или писцомъ при комитетѣ по крестьянскому дѣлу. Между прочимъ онъ говорилъ мнѣ, что комитетъ рѣшилъ печатать всѣ свои протоколы, чѣмъ писецъ былъ сильно недоволенъ: "для чего, кому надо знать? прикажутъ, когда придетъ время!"
   Сегодня по утру я пошелъ отыскивать Рв. и P.: въ Твери я былъ въ первый разъ; Рв., по просьбѣ М. П. Погодина, могъ указать мнѣ на что особенно надо взглянуть; а Р., какъ секретарь Губернскаго Правленія, могъ, при пѣшеходномъ моемъ путешествіи по Тверской губерніи, оказать большую помощь: я знаю по опыту, какъ трудно растолковать нѣкоторымъ особамъ, особливо становымъ съ братіею, цѣль моихъ походовъ, а секретарю, да еще Губернскаго Правленія, не то что нашему брату, во всемъ повѣрятъ. Но къ моему великому горю, я ни того ни другаго не нашелъ въ Твери; они оба уѣхали въ Москву. За розысками ихъ я опоздалъ къ обѣднѣ въ соборъ, который мнѣ очень хотѣлось видѣть. Отъ нечего дѣлать, я отправился въ трактиръ "чаевать", и тамъ напалъ на купцовъ, пришедшихъ туда тоже чайку попить. Не могу вамъ сказать, какъ у насъ зашелъ разговоръ; кажется одинъ изъ насъ попросилъ газету у другаго. Мы разговорились и сѣли за одинъ столъ. Перекинувъ нѣсколько словъ, я спросилъ ихъ: какъ идетъ торговля послѣ открытія чугунки: сильнѣе, или упала? Вѣроятно, значительно увеличилась? --"Увеличилась!... какое увеличилась: не въ примѣръ туже пошла!"
   -- Отъ чего же?
   -- "Какъ отъ чего? Москва стала ближе. Теперь кому что надо купить, заплатилъ 10, 15 к., да и въ Москву; а тамъ онъ хоть и не дешевле купитъ, да думаетъ: во ста мѣстахъ побываю. Теперь ни одна свадьба не бываетъ безъ поѣздки въ Москву! Сперва этимъ товаромъ, такъ сказать по нашему, краснымъ, на два милліона въ розницу Тверь торговала; а теперь на 200 тысячь! На 2 милліона то есть, въ розницу, торговала на ассигнаціи, а на 200 тысячь ceребромъ, все-таки это выходитъ 700 тысячь; а ocтальные-то гдѣ взять?"
   -- Вы говорите про торговлю краснымъ товаромъ; а какъ же у васъ идетъ хлѣбная торговля? ,
   -- "То же и съ хлѣбомъ! хлѣба везутъ по Волгѣ много, изъ Твери еще больше; да только хлѣбъ насквозь проходитъ: въ одну заставу ввезутъ, въ другую вывезутъ; съ Волги на желѣзную дорогу, да и вся недолга. Вотъ Новгородъ сперва какъ горевалъ, что желѣзная пойдетъ мимо; а теперь желѣзная дорога такъ отрѣзала, что вся та сторона къ нему потянула! Вся сторона: Псковъ, Курляндія, Лифляндія, Швеція!... Теперь въ Новгородѣ то и дѣло что строятся: вотъ недавно купецъ -- купецъ -- забылъ какъ прозывается -- вотъ какъ по Волхову пойдешь, такъ на углѣ будетъ.... забылъ! Такъ этотъ купецъ поставилъ домъ во сто тысячь, да тысячь серебромъ! А у насъ нонече сильныхъ людей, богачей нѣтъ. Ты знаешь, Михайло Яковлевичь, сказалъ онъ, обращаясь къ своему товарищу, Старицкаго купца -- Ивана Дементьева?"
   -- Безпоповаго-то? {Безпоповый, т. е. раскольникъ безпоповщинскаго толку, "Филиповщина есть", какъ мнѣ сказалъ одинъ здѣшній мѣщанинъ.} что въ прошломъ году умеръ?... Знаю.
   -- "Что за сила была! одинъ всей здѣсь торговлей ворочалъ: въ Старицѣ жилъ самъ, а въ Твери никакого хлѣба безъ него не покупали !"
   -- А умеръ собакой! отозвался какой-то господинъ въ чуйкѣ, тоже изъ купцовъ.
   Мои товарищи примолкли.
   -- Отъ чего же собакою? сказалъ я.
   -- "Да вотъ видите, сударь ты мой", продолжалъ господинъ въ чуйкѣ: "умираетъ онъ, совсѣмъ умираетъ; знаетъ: умретъ безъ святыхъ таинъ -- всю родню и родъ засудятъ, такъ и пріобщился; а похоронъ справлять не велѣлъ: позвали только восемь поповъ, а ни архіерея, ни архимандрита -- никого не позвали, да такъ похороны и справили! И тѣхъ бы не справили, коли можно бъ было, -- тѣмъ и кончили!"
   -- У нихъ, вѣрно, старыхъ книгъ много? спросилъ я.
   -- "Много. Умеръ отецъ моего тестя, -- онъ былъ изъ такихъ же, такъ онъ оставилъ пудовъ тридцать такихъ же старинныхъ книгъ! Да я всѣ ихъ во Ржевъ спустилъ: тамъ до этого охотники!"
   -- Да и я охотникъ; коли есть у васъ еще, я куплю, сказалъ я.
   -- "А на что же вамъ: у васъ, какъ кажется, борода стриженая?" спросилъ онъ меня.
   Я ему сказалъ, для чего мнѣ нужны старыя книги и рукописи. Купецъ смекнулъ.
   -- "Понимаемъ !-- Если хотите достать, то сходите къ Т*-Б*. У него два прозвища; онъ живетъ у старой аптеки; у него своя лавка тамъ есть. Да еще сходите къ Ж*; а этотъ живетъ за Волгою во второй улицѣ: у нихъ много книгъ, можетъ быть они и продадутъ вамъ. На Ж*сильно гораздо ненадѣйтесь, онъ самъ старой вѣры; а у Т*-Б*, если онъ еще не все растранжирилъ, купите, да и задешево купите; отецъ его былъ человѣкъ крѣпкій, любилъ покойникъ старыя книги; а какъ старикъ-то померъ, достались эти старыя книги сынкамъ, они и пустили ихъ въ ходъ: сперва подѣлили, а потомъ на перегонки во Ржевъ. Во Ржевѣ это запримѣтили: за рубль десять копѣекъ платили. Коли осталось -- и вамъ продадутъ ихъ съ удовольствіемъ".
   Собесѣдникъ мой, Михаило Яковлевичь Барсуковъ, обязательно предложивъ мнѣ свои услуги, пригласилъ меня къ себѣ вечеромъ на чай. Узнавъ, что я изъ Орла, онъ много разспрашивалъ объ орловскомъ пожарѣ. Разговорившись о пожарѣ, одинъ изъ собесѣдниковъ разсказалъ мнѣ случай, бывшій въ Твери.
   -- "Былъ въ Твери пожаръ, и какой-то мужиченко одинъ одинёшенекъ отстоялъ домъ..... да не одинъ домъ: загорись тотъ домъ, -- много бъ города сгорѣло !-- Взлѣзъ этотъ мужиченко на крышу, подаютъ ему воду; воды недостало, стали давать квасъ; такъ и не далъ дому загорѣться. На низу противъ вѣтру было жарко стоять, а по вѣтру еще хуже! Да еще сказать: наверху духу больше, колижъ еще къ тому сказать, что на его сторону вѣтеръ былъ -- просто быть нельзя!.... Ему кричатъ снизу. "Слѣзь, слѣзь!.... Пропадешь по напрасному! Слѣзь!" А тотъ знай свое дѣло дѣлаетъ: поливаетъ крышу, то водой, то квасомъ; такъ и не слѣзъ! И какъ ужъ онъ тамъ стоялъ, Богъ его знаетъ! Такъ-то этотъ мужиченко и отстоялъ домъ; не самъ отстоялъ, -- такъ ему Богъ далъ! Ну, когда Богъ помиловалъ, хозяинъ и даетъ ему сѣренькую, 50 рублей бумажку, значитъ, -- такъ мужиченко -- а и мужиченку всему-то грошъ цѣна -- тамъ мужиченко не беретъ!-- Не я, говоритъ, отстоялъ твой домъ: отстояла твой домъ Мать Пречистая Богородица Владимірская, такъ ты Ей, Матушкѣ Владимірской Богородицѣ и помолись, да Ее, Матушку, и поблагодари. Такъ и не взялъ!"
  

30-го Ноября. Тверь.

   Михайло Яковлевичь Барсуковъ, церковный староста Тверской Знаменской церкви, разсказалъ мнѣ, что у нихъ въ церкви есть восковой образъ Владимірской Богородицы, по всей Твери считающійся за явленный и чудотворный, и что его носить по домамъ не разрѣшено.
   Мнѣ разсказывала здѣшняя баба про эту икону слѣдующее:
   "Явилась она лѣтъ за пятьдесятъ, можетъ и больше; явилась она протомойкѣ. Жила, женщина благочестивая, въ работницахъ у одного тверскаго купца; ея дѣло было поутру пораньше встать, горницу прибрать, воды наносить, обѣдъ сготовить, послѣ обѣда всѣхъ уложить, а тамъ самоваръ поставить, чаемъ напоить, ужинъ приготовить -- сказать правду: день-ночь работай на хозяина, -- спи на себя..... Пошла эта благочестивая женщина на Волгу, бѣлье, рубашки мыть. Видитъ она, моя матушка, женщина благочестивая, видитъ, что волной что-то къ ней прибиваетъ; смотритъ -- воскъ плыветъ. Взяла она тотъ кусокъ, бережнёхонько положила, да и отнесла домой. Хозяинъ былъ строгій: всякъ день надѣвалъ чистыя рубашки; не то что по субботамъ, или къ празднику тамъ, а всякъ день, какъ сказано. Бѣлья было, стало быть, много. На утро эта женщина благочестивая опять пошла на Волгу бѣлье мыть. Стала она бѣлье мыть, къ ней плыветъ еще кусокъ воску; она и этотъ кусокъ взяла домой. Принесла домой, сложила эти два куска, они и срослись, видитъ -- образъ Пречистой Богородицы Владимірской. Только она сложила эти два куска не ровно, -- такъ и теперь, по сю пору, остались: рубчикъ остался посреди."
   Эту икону запрещаютъ брать на домъ, "да все-таки берутъ, -- говоритъ Барсуковъ:-- не хочется съ попомъ ссориться!"
   -- За чѣмъ же съ попомъ ссориться, изъ-за чего? Въ Москвѣ Иверскую берутъ на домъ. Пустъ берутъ и вашу Владимірскую. Ваше дѣло....
   -- "Да вѣдь иконы-то берутъ въ другихъ мѣстахъ не по нашему: Иверскую, какъ вы къ примѣру взяли, Иверскую везутъ въ каретѣ, съ честію: благочиніе соблюдено; а нашу Матушку подъ полу, да и пошелъ! Крадучись -- вотъ что не хорошо! А какъ, видя большую заступу отъ иконы, не пустить ее въ домъ? Несовершенное дѣло!"
   Еще Барсуковъ разсказывалъ мнѣ, что онъ видѣлъ камень, найденный при нивеллировкѣ улицы, съ надписью: "здѣсь лежитъ Микола попъ....." дальше онъ не помнитъ.
   По указанію Барсукова, я ѣздилъ къ Ж*, за рѣчку Тьмагу, но ничего не нашелъ. Впрочемъ Барсуковъ мнѣ обѣщалъ поискать и, буде найдетъ что, меня увѣдомить. Возвратившись отъ Ж*, я понесъ въ лавку къ Барсукову статью М. П. Погодина, и "Путь Севастопольцевъ", Кокорева, за что былъ приглашенъ Барсуковымъ въ трактиръ чайку попить. Къ намъ подсѣлъ еще одинъ господинъ въ чуйкѣ, его товарищъ.
   Мой новый собесѣдникъ сталъ разсказывать о раскольникахъ. Догматовъ ихъ онъ не зналъ, зналъ только одно, что они безпоповые, да еще, что они всѣмъ мірщатъ {Старообрядцы, особенно безпоповщинскіе, называютъ православныхъ мірскими. Всякое общенье съ мірскими называется мірщеньемъ. Мірщить вещь -- значитъ поганить ее. "Жена мужемъ мірщитъ", т. е. попрекаетъ его въ мірщеньи, а потому и брезгуетъ имъ. Должно замѣтить, что всѣ раскольники, какого бы толку ни были, -- не міряне, и потому другъ другомъ не мірщатъ.}. Такъ мужъ женой мірщитъ, жена мужемъ.-- "Ужъ на что мальчишки, и тѣ туда же! Разъ я ѣздилъ за Тверцу. Та сторона за Тверцей такъ и называется Азія. Азіаты настоящіе, всѣ безпоповые. Стоитъ, этакъ, чашечка; я и возьми ее, водицы хотѣлъ испить; какъ закричитъ мальчишка, этакъ лѣтъ семи, а то шести, какъ закричитъ: "чашку мою мірщитъ, чашку мірщитъ"! Отецъ молчить. Я ему: "Ну и жена чашку мірщитъ?" -- "И жена чашку мірщитъ".-- "Ну, а спать вмѣстѣ, это немірщитъ?" -- "Это нужда, стало не мірщитъ" -- Поди съ ними! А то вотъ было дѣло: были два брата -- одинъ былъ головой, а другой былъ празднинскій {Разскащикъ мнѣ это слово объяснилъ, что онъ былъ празднымъ, т. е. не на службѣ; это не вѣрно -- праздницкими называются у кого престольный праздникъ.}, голова-то былъ православный, а празднинскій безпоповый; жили они врозь, т. е. въ отдѣлѣ. Голова-то и пріѣзжаетъ къ брату, къ безпоповому-то, на праздникъ. У нихъ былъ престольный праздникъ; надо садиться обѣдать; безпоповый и говоритъ:
   "Вы погодите садиться..." А кромѣ головы еще были православные: -- "Мы пообѣдаемъ сначала, а вы послѣ. Намъ съ вами мірщитъ". Голова ничего. "Обѣдайте, говоритъ, мы хоть и послѣ". Отобѣдали они; ну, осталось у нихъ въ чашкѣ сколько тамъ щей, каши что-ли; только они, несполоснувши чашки, подлей туда еще, да и поставь на столъ. Какъ схватитъ голова чашку, да въ лицо брату:-- "Вамъ отъ насъ мірщитъ, а намъ отъ васъ, думаешь, не мірщитъ? и намъ мірщитъ!" Какъ пошла драка, весь праздникъ дуромъ свернули, послѣ въ судъ: ужъ судили-судили, а чѣмъ порѣшили -- этого я не знаю навѣрно."
   Поутру ходилъ къ обѣднѣ, къ Знаменью; церковь не очень старинная и небольшая. Ее испортили пристройкой; къ совершенно круглой церкви придѣлали корридоръ, и какъ внизу нельзя было сдѣлать въ этомъ узкомъ корридорѣ ни одного придѣла, то придумали устроить хоры, а на хорахъ два придѣла. Изъ церкви вмѣстѣ со мной пошелъ одинъ здѣшній купецъ (онъ мнѣ не сказалъ своей фамиліи). Мы съ нимъ разговорились, и онъ мнѣ плакался на княгиню Б.
   "Я, говорилъ онъ, торговалъ желѣзнымъ товаромъ; и по Твери былъ однимъ изъ сильныхъ людей, торговцевъ. Дѣла велъ съ княгинею большія, да еще и не съ ней, а съ ея батюшкомъ покойникомъ все время вели дѣла..... Толькотъ приходитъ время платить ей, а тутъ мой должникъ обанкрутился; да не то-что въ правду, а такъ, притаился. Я къ княгинѣ: "Потерпи матушка хоть недѣльку, еще съ батюшкой торговали", -- а со мной она торговала лѣтъ сорокъ. Мнѣ теперь лѣтъ семьдесятъ, да и въ ту пору было лѣтъ шестьдесятъ.-- Съ батюшкой торговались, говоритъ моя княгиня, батюшка деньги и бралъ; а я съ тобой торговалась, мнѣ ты и платишь; пересталъ платить -- въ острогъ!-- Куда тебѣ! все продали съ аукціона: было товару на пять сотъ тысячь -- продали на двѣсти. Съ аукціона продавали -- еле-еле съ процентами расплатился, а продавай-ка самъ -- не ходиль бы по міру!"
  

2-го Декабря, Чудовская станція.

   Вчера вечеромъ выѣхалъ изъ Твери и ничего не могу сказать про нее; кажется она сильно сбивается на такъ много любимый мною славный городъ Харьковъ. Да и сами жители говорятъ про свои родные города одно и тоже; въ Харьковѣ я слышалъ поговорку: Харьковъ городокъ -- Петербурга уголокъ. Въ Твери то же говорятъ, что "Тверь -- Петербургская сторона"! "По плану перестроена" {Одна изъ лучшихъ улицъ -- Набережная, всѣ дома -- каменные и всѣ до одного, по правую сторону отъ Проломной улицы -- совершенныя казармы.}, вотъ единственная похвала Твери, которую мнѣ удалось слышать отъ Тверитянина. Про Тверь старую, про Тверь богатую, какъ она осталась въ пѣсняхъ (и то не Тверскихъ), и помину нѣтъ; кой-гдѣ промелькнетъ старое названіе улицы, церкви, но все-таки главная улица въ Твери -- Милліонная. Въ два дни, которые я пробылъ въ ней, мнѣ не удалось видѣть ни одного тверскаго женскаго наряда: всѣ въ нѣмецкихъ платьяхъ.
   Не Тверь старую, не ту Тверь, которая послѣдняя стояла за удѣлы, а часть Петербурга, по-петербургски благоденствующую, я видѣлъ въ Твери. Это не то, что Ярославль. Когда мнѣ привелось лѣтъ 12--13 назадъ быть въ Ярославлѣ, я сказалъ одному ярославскому посадскому, что Москва лучше Ярославля: посмотрѣли бъ вы, какъ горячо вступился онъ за батюшку-Ярославль-городъ! Когда я напомнилъ ему про святыни московскія, онъ сказалъ:-- "Да, это правда! Да Москва-то на крови стоитъ, а на Ярославлѣ ни капли крови человѣческой нѣтъ!"
   Изъ Твери поѣздъ (тяжелый) выходитъ въ 10 часовъ вечеромъ, а я забрался туда въ концѣ 9-го, не знавши, что въ Твери поѣздъ стоитъ цѣлый часъ, при мнѣ одна старуха просила всѣхъ кондукторовъ и офицеровъ взять ее съ собой, потому-что у ней денегъ нѣтъ ни копѣйки -- всѣ потратила въ Твери: она солдатка, такъ ей надобно было изъ кантонистовъ дѣтей выписывать, и надобно было ей всего-то ѣхать до Волочка, а тамъ въ сторону.... Плакала старуха, кланялась въ ноги, но всѣ начальствующіе ей отказали: не имѣемъ, говорятъ, права.-- Признаться вамъ сказать, меня удивляла эта брутовская стойкость, это "чувство законности" даже при такихъ обстоятельствахъ! На чугункѣ въ вагонѣ два какіе-то юноши свели коллежскаго ассессора изъ Нѣмцевъ и Русака мужика, обоихъ пьяныхъ, станціи двѣ или три поили ихъ еще: они то цѣловались, то бранились, наконецъ кондукторъ долженъ былъ принять мѣры, чтобъ драма не перешла въ мимическое представленіе, и развелъ ихъ. По уходѣ своего врага-пріятеля, коллежскій ассесоръ сталъ бранить русскую полицію, русскій народъ, и много-много онъ говорилъ, пока одинъ изъ самыхъ простодушнѣйшихъ мужиковъ обѣщалъ поколотить его, если онъ незамолчитъ.
   -- "Да молчи же ты!... Ступай куда хочешь: кромѣ Россеи земель много!-- крикнулъ мужикъ и Нѣмецъ замолчалъ.
   Въ Вышній-Волочокъ мы пріѣхали въ три часа полуночи, гдѣ я и остался. Когда поѣздъ двинулся, я пошелъ къ извощикамъ, которые, зная часъ прихода поѣздовъ, пріѣзжаютъ къ этому времени. У самой станціи на снѣгу лежало мужиковъ человѣкъ 15.
   -- Что вы, братцы, тутъ дѣлаете? спросилъ я.
   -- "Машины, ваше степенство, ждемъ; да холодно гораздо. Самъ смотри: часа два ждемъ, и еще до утра далече; вѣдь въ Москву машина отойдетъ утромъ. Не въ терпежъ пришло: хоть по копѣйкѣ, али тамъ сколько за ночлегъ заплатили бъ, да негдѣ: кругомъ жилья нѣтъ!"
   Я имъ посовѣтовалъ идти въ контору, какъ они называли станціонный домъ, и уѣхалъ. Не знаю -- путстили-ли ихъ туда, а то въ-самомъ-дѣлѣ имъ бѣднымъ пришлось не въ терпежъ: на дворѣ было морозно, да и вѣтеръ былъ порядочный.
   Пріѣхавъ въ Вышній-Волочокъ, я сейчасъ же легъ, а на другой день пошелъ посмотрѣть городъ. Волочокъ довольно хорошо выстроенъ, но показался мнѣ какъ-то непривѣтнымъ. А кажется тамъ чего-чего нѣтъ: и клубъ, и кофейная: въ кофейную собираются господа кофей, шоколадъ кушать; въ клубѣ назначены вечера карточные, вечера танцовальные, -- только на улицахъ народу нѣтъ. Впрочемъ и дурное время выбралъ я для осмотра Волочка; надо пріѣхать лѣтомъ во время судоходства.
   Мнѣ захотѣлось посмотрѣть здѣшній каналъ и шлюзъ, хотя, правду сказать, зимою не много увидишь. Тамъ стоялъ какой-то старикъ, съ которымъ мы разговорились. Я у него спросилъ, что сдѣлала имъ желѣзная дорога: поднялась ли торговля отъ чугунки?-- "Да, кажись, другъ любезный, ни поднялась, ни опустилась; какъ была, такъ и есть. Вотъ только овесъ пошелъ шибче, прошлый годъ со всѣхъ мѣстовъ къ Волочку потянули, и сухопутьемъ -- и на судахъ, а отсюда на чугунку, да и въ Питеръ; особливо зимой сильно овесъ идетъ".
   -- Да отъ чего же по водѣ не отправляютъ овса въ Питеръ? здѣсь есть пароходы?
   -- "И по водъ отправляютъ, только пароходовъ здѣсь нѣтъ. Да и на что они, отъ нихъ проку никакого: вотъ нынче развелись пароходы въ Твери, стерляди были ни по чемъ!"
   -- Ты говоришь: рыбу распугали; какъ же такъ всю рыбу распугали, -- этимъ лѣтомъ въ Твери стерляди-то были ни по чемъ?
   -- "А вотъ видишь ты: рыбу распугали изъ своихъ мѣстовъ, она и бросилась вся врозь; теперь-то ее много, да воду-то ей больше не будетъ."
   Какъ-то проходя вдоль чугунки, подошелъ я къ одной будкѣ, и закуривъ папироску, спросилъ у солдата, что онъ здѣсь дѣлаетъ?
   -- "Да ничего, -- отвѣчалъ онъ: начальство велѣло, какъ идетъ поѣздъ, палкой честь отдавать, караулъ дѣлать, -- только сорвется поѣздъ съ дороги, съ рельсовъ, -- за хвостъ не удержишь."
  

4-го Декабря. Новгородъ.

   Воля ваша, а нашъ вѣкъ -- вѣкъ "блага и пользы".
   Мы всѣ хлопочемъ нынче о пользѣ ближнему; взгляните на любое объявленіе объ изданіи журнала, для чего онъ издается: "Наши дамы сознали, что женщины.... образованіе.... только съ этой цѣлью мы рѣшились для общей пользы издавать журналъ". Въ другомъ читаемъ: "Давно чувствовалась потребность въ газетѣ, которая-бы за дешевую цѣну распространяла въ народѣ свѣдѣнія, знанія.... поэтому мы для общей пользы...." Одно только забываютъ господа заботящіеся объ общественной пользѣ, забываютъ спросить самихъ себя -- съумѣютъ ли они сдѣлать какую-нибудь пользу? А то, пожалуй, вмѣсто пользы и вредъ выйдетъ! Это мнѣ пришло въ голову больному, а болѣнъ-то я сдѣлался отъ "пользы", которую мнѣ навязали! Дѣло вотъ въ чемъ: изъ Чудовской станціи до Новгорода ходятъ ежедневно дилижансы, -- одинъ казенный, другой графскій, графа Г. Въ казенномъ мнѣ не хотѣлось ѣхать -- онъ неудобно устроенъ: внутри кареты сидѣнье не поперегъ, какъ въ обыкновенныхъ, а вдоль, влѣзаютъ сзади, и садятся затылкомъ къ окну; мнѣ кажется, что, впродолженіи семидесятиверстной дороги, вѣтеръ сильно надуетъ въ затылокъ. Я сталъ разспрашивать про частные дилижансы, а казенный между-тѣмъ уѣхалъ, и я пошелъ отыскивать кондуктора графскаго дилижанса; но его нигдѣ неоказывалось. Съ помощію гривенника я только могъ узнать, что кондукторъ пьянъ и рѣшительно къ дѣлу неспособенъ. Дѣлать было нечего, я сталъ терпѣливо ждать минуты отъѣзда, и пошелъ обѣдать въ гостинницу, которая здѣсь очень чисто содержится. За обѣдомъ хозяинъ говорилъ мнѣ, что этотъ дилижансъ "не для аферы устроенъ, а собственно для того, чтобъ проѣзжающимъ было хорошо: вѣдь ямщикъ запроситъ съ васъ и Богъ-знаетъ какую цѣну, а нечего дѣлать -- дадите! Вотъ и устроили этотъ дилижансъ по таксѣ, -- значитъ "для пользы", -- и дѣйствительно, дилижансъ отправляется очень аккуратно, тотчасъ по приходѣ поѣзда желѣзной дороги. Какъ только пріѣхалъ поѣздъ, я съ одной стороны, пьяный кондукторъ съ другой, бросились къ дилижансу.
   -- Есть мѣсто?
   -- Есть -- извольте садиться!
   Влѣзаю: не успѣлъ еще сѣсть, за мной еще господинъ, еще и еще.
   -- Есть мѣсто? проговорилъ женскій голосъ.
   -- Есть!
   --"Ну, какъ тѣ не грѣхъ?" проговорилъ одинъ изъ ямщиковъ (которыхъ здѣсь много стоятъ на тройкахъ, парахъ, въ одиночку). "Какъ не грѣхъ отбивать у насъ работу? И добро бы для себя хлопоталъ, а то чортъ знаетъ для кого!"
   Но несмотря на эту рацею, барыня все-таки влѣзла въ карету.
   "-- Есть мѣсто, есть мѣсто?" слышалось отовсюду, но кондукторъ, возчувствовавъ весь грѣхъ отбивать работу, закричалъ: "Пошелъ! мѣста нѣтъ!" всползъ, кое-какъ на козлы, и мы поѣхали.
   На ходу мы стали размѣщаться; оказалось, что всѣхъ мѣстъ семь, а насъ было пятеро, чему мы, конечно, порадовались, -- просторнѣе! Едва мы усѣлись, о ужасъ! мы замѣтили, что дверецъ въ каретѣ не имѣется! Вмѣсто дверецъ висѣлъ какой-то клокъ кожи; клокъ, который ни справа, ни слѣва, въ одномъ мѣстѣ на вершокъ, въ другомъ на четверть, не закрывалъ отверзтія. Я погоревалъ объ этомъ вслухъ; баринъ, сидѣвшій тутъ (какъ послѣ оказалось членъ комитета по крестьянскому дѣлу), смѣясь, проговорилъ: "И ты, мужичокъ, этимъ огорчаешься? Нехорошо! Ха, ха, ха! Каково! мужичокъ вошелъ въ карету, нашелъ недостатки. Прошу покорно!" {Надо замѣтить, что я былъ въ полушубкѣ и съ бородой}. Я его назвалъ "вашимъ благородіемъ" и сказалъ, что онъ, въ качествѣ барина, долженъ заступиться за мужичка: вѣдь мужичокъ заплатилъ деньги, такъ надо, чтобъ мужичокъ даромъ денегъ не платилъ". Пока мы такъ пріятно бесѣдовали, мы замѣтили, что одного стекла въ окнахъ кареты нѣтъ; еще немного проѣхали -- свѣчи стали валиться въ фонаряхъ; въ обыкновенный фонарь вставили свѣчку, она, разумѣется, отъ тряски нерессорнаго экипажа, никакъ не могла держаться; мы остановились, зажгли снова фонарь; но черезъ пять минутъ та же исторія; мы бросили. Въ темнотѣ мы сдѣлали открытіе: крыша кареты во многихъ мѣстахъ отстала, такъ-что въ щель проходилъ палецъ. Надо замѣтить, что эти кареты еще очень недавно ходятъ.
   Можете судить о моемъ горестномъ положеніи: я ѣхалъ въ вагонѣ по чугункѣ, одѣваться тепло было не для чего, сѣлъ въ карету -- тоже; но послѣ оказалось, что я сижу на механически устроенномъ сквозномъ вѣтру. Пріѣхали на станцію, я упросилъ одного пассажира наружнаго мѣста помѣняться со мной, и онъ (о, несчастный!) согласился. На этой же станціи баринъ, назвавшій меня мужичкомъ, извинялся, и хоть я его увѣрялъ, что единственное мое желаніе -- походить на мужика, и что я очень радъ, что могу казаться мужикомъ, онъ все-таки не могъ повѣрить, что онъ меня ни мало не обидѣлъ. Вторую станцію я проѣхалъ хорошо: ночь свѣтлая; хоть вѣтеръ, да несквозной; а внутри кареты темно и вѣтеръ, чувствительнѣе; да къ тому же на козлахъ сидѣлъ мальчикъ, кажется, сынъ ямщика; я его перетащилъ къ себѣ, а онъ въ благодарность цѣлую дорогу пѣлъ мнѣ пѣсни: "Конченъ, конченъ дальній путь", "Во пустынюшку мальчикъ удаляюсь", и тому подобныя. Да одну пѣсню про Ярославль-городъ. Ярославль городъ и здѣсь, на битой дорогѣ, не потерялся. Пѣсню, которую пѣлъ мнѣ мальчикъ, я зналъ прежде, она сложена про пожаръ Ярославля; но я его заставилъ пропѣть два раза; мнѣ хотѣлось прислушаться къ выговору. Такъ онъ выговаривалъ: ёму вмѣсто ему, загоряеться вмѣсто загорается, полторы вёрсты вмѣсто полторы версты, руучей, поглядишь.... Еще въ этой пѣсни поется:
  
   "Загоралася одна лавочка
   Съ черными соболями,
   Съ писаными картами...."
  
   На слѣдующей станціи насъ не пустили въ станціонный домъ. Почему?-- мы не знаемъ: ѣхали мы, кажется, въ дилижансѣ, и на почтовыхъ лошадяхъ. Здѣсь же потеряли мы одного пассажира; онъ пошелъ въ ямскую избу закурить папироску, да и пообогрѣться немножко, а какъ здѣсь не подаютъ сигналовъ, и пьяный кондукторъ не смотритъ -- всѣ ли пассажиры, то онъ съ папироской во рту вышелъ изъ избы, въ ту минуту, когда экипажъ уже тронулся. И этому господину предоставили удовольствіе бѣжать версты двѣ, и кричать сколько ему угодно: нашъ дилижансъ такъ стучалъ и дребезжалъ, что ничего не было слышно. Несчастный господинъ, имѣя полное право бѣжать еще далѣе, воротился однако на станцію, размышляя такъ: догнать не догоню, а назадъ идти будетъ дальше. Пріѣхали въ Новгородъ въ четвертомъ часу, хоть и обѣщались привезти въ первомъ.
   -- Извольте выходить!
   Мы всѣ выскочили, кондукторъ сталъ стучаться въ гостинницу. Гостинницу отперли и мы услышали голосъ:
   -- "Нумеровъ нѣтъ!"
   -- "Пойдемъ въ новую гостинницу", предложилъ кондукторъ: "тамъ гостинница того же хозяина."
   Мы туда -- тамъ тоже услышали: "нумеровъ нѣтъ!"
   -- "Теперь, го