# О муравьях

Франсуа Юбер

(Извлечение из книги, вышедшей в Париже)

Перевод М. Т. Каченовского.

## О муравьяхъ.


Незанимающіеся разсматриваніемъ животныхъ, въ особенности же нравовъ ихъ и способовъ пропитанія, вѣроятно станутъ удивляться, какъ можно было написать о муравьяхъ цѣлую книгу {Въ Парижѣ недавно вышла изъ печати весьма любопытная книга о муравьяхъ, сочиненная Гюберомъ. Здѣсь предлагается извлеченіе изъ оной.}. Покажите дѣтямъ картинную галлерею. Съ перваго взгляда вниманіе ихъ устремится на разнообразіе красокъ, на богатыя рамы; статься можетъ, онѣ замѣтятъ нѣкоторыя большія человѣческія фигуры: но отношенія между сими фигурами, расположеніе ихъ, совершенство отдѣлки будутъ для нихъ предметами совершенно посторонними. Таковы точно и мы бываемъ на обширномъ позорищѣ Натуры. Занимаясь тѣмъ, что непосредственно къ намъ относится, мы все прочее оставляемъ безъ вниманія. Мы взираемъ съ удовольствіемъ на прекрасное мѣстоположеніе, на испещренную цвѣтами долину, на покрытое жатвою поле: во сіе удовольствіе продолжается одну минуту. Совокупность предметовъ поражаетъ насъ; мы удивляемся, и черезъ минуту перестаемъ заниматься ею. Сколько же есть мѣлочей, которыхъ мы не видимъ, и которыхъ замѣчать не умѣемъ! Мохъ, попираемый ногами нашими, есть живое, удивительнымъ образомъ устроенное растѣніе. Разсмотрите его, разсмотрите виды его, многочисленные и разнообразные. Одинъ, прямой и низкой, выходитъ подобно маленькимъ столбикамъ; онъ приноситъ плодъ, которой хранится на вершинѣ ствола въ сосудѣ подъ крышкою. Другой продолговатой стелется по землѣ. Есть порода моха, коего листочки сложены съ удивительнымъ искусствомъ. Есть еще иная порода моха, растущаго маленькими кусточками, похожими на пучки развѣвающихся перьевъ. Растительность сихъ прозябеній, тайный способъ сочетанія ихъ, изящное устроеніе сосудцовъ, въ которыхъ сокрыты бываютъ сѣмена ихъ -- вотъ предметы, по разнообразію своему достойные всего любопытства и прилѣжнѣйшихъ наблюденій. Куда бы мы ни обратили взоры свои, вездѣ найдемъ удивительныя произведенія Натуры; надобно только разсматривать оныя. Но когда перейдемъ къ существамъ болѣе усовершенствованнымъ; когда станемъ разбирать составѣ животныхъ, ихъ дѣйствія принужденныя или свободныя, ихъ способы, доставать себѣ пищу, ихъ стараніе охранятъ дѣтей своихъ: то какое чудесное зрѣлище представится нашимъ взорамъ!

Прилѣжное наблюденіе надъ живыми существами послужить можетъ къ объясненію и самаго человѣка, не въ физическомъ только, но и въ моральномъ его отношеніи. Я увѣренъ, что опыты надъ инстинктомъ животныхъ суть надежнѣйшее средство къ познанію дѣйствій нашего разума. Изъ числа философовъ, которые старались проникнуть сію тайну, одни хотѣли все изъяснить отвлеченными предположеніями, составившимися единственно въ ихъ воображеніи и въ томъ понятіи, какое сами они сдѣлали о человѣческомъ разумѣ; такъ поступали нѣкоторые древніе философы и большая часть нынѣшнихъ Нѣмецкихъ метафизиковъ. Другіе, на примѣрѣ Малебраншъ, и Локкъ, хотѣли опредѣлить разумъ по наблюденіямъ надъ сею способностію души человѣческой; но и симъ средствомъ не объяснилась трудная задача. Кондильякъ выдумалъ статую, одаренную чувствами и способностію мыслить, и старался угадывать, какія дѣйствія должны происходить въ ней отъ разныхъ впечатлѣній. Способъ очень хорошій, обѣщающій великія открытія; но по несчастію такой статуи никогда не было въ Природѣ и быть не можетъ; статуя молчала, и философъ долженъ былъ самъ отвѣчать на свои вопросы; а кто поручится, что точно то же отвѣчала бы и статуя?

Выдуманную Кондильякомъ статую замѣнить можно наблюденіемъ надъ животными. Съ сей точки зрѣнія надобно смотрѣть на предлагаемую здѣсь выписку изъ сочиненія г-на Гюбера о муравьяхъ, сочиненія, содержащаго въ себѣ множество точныхъ наблюденій, любопытныхъ замѣчаній и новыхъ открытій.

За нужное почитаемъ напередъ сообщить нѣкоторыя свѣдѣнія о наружномъ образованіи муравья, прежде нежели станемъ говорить обѣ упражненіяхъ., нравахъ и пропитаніи сихъ животныхъ.

Съ помощію увеличительнаго стекла или микроскопа находимъ, что тѣло муравья имѣетъ три главныя части: голову, грудь съ шестью ножнами и брюхо, у нѣкоторыхъ породъ вооруженное остреемъ, а у другихъ содержащее въ себѣ кислую влагу, которую насѣкомое извергаетъ въ случаѣ надобности обороняться. Голова имѣетъ видѣ треугольника; по сторонамъ ея видны два глаза, большіе и круглые; а на верху еще три глаза меньшей величины. Не льзя утвердительно сказать, можетъ ли насѣкомое посредствомъ сихъ орудій видѣть въ темнотѣ сіе однакожь кажется весьма вѣроятнымъ, ибо муравьи большею частію должны работать въ подземельяхъ. Пристально разсматривая голову, можно замѣтишь въ ней ротѣ, языкѣ и два толстые серпообразые зуба, которые, какъ щипцы, сдвигаются и разводятся по произволу насѣкомаго. Симъ орудіемъ оно беретъ вещи, переноситъ тяжести и сжимаетъ своего непріятеля. Еще на передней части головы есть два рожка или усика. Они состоятъ изъ множества колѣнецъ, и обращаются во всѣ стороны весьма удобно, усики суть осязательныя орудія, употребляемыя насѣкомымъ для ощупыванія предметовъ, для испытанія земной поверхности, для узнанія пути и, скажу смѣло, для разговора; ибо какъ иначе назвать дѣйствіе, посредствомъ котораго взаимно сообщаются чувствія дружественныя или враждебныя, возлагаются разныя препорученія, выражаются нужды или желанія, узнаются соотечественники послѣ долговременнаго отсутствія, и взаимно различаются среди толпы непріятельской и на самомъ полѣ сраженія?

Все сіе легко покажется баснею; однажожь я говорю здѣсь о томъ, что подтверждается наблюденіями г-на Гюбера, и: ничего отъ себя не прибавляю. Ни остроумныя сказки и выдумки, ни мечты воображенія не имѣютъ здѣсь мѣста; дѣло идетъ о самыхъ достовѣрныхъ опытахъ человѣка, извѣстнаго уже и по другимъ изслѣдованіямъ, въ которыхъ онъ показалъ и праздолюбіе свое и дарованія. Изо всего, что разсказываетъ онъ обѣ употребленіи рожковъ или усиковъ, я предложу здѣсь только два случая, оставляя прочее до того времени, когда говорить буду о сраженіяхъ между муравьями.

Г. Гюберъ въ комнатѣ своей на полу разсыпалъ часть небольшаго муравейника, ужасное смятеніе! муравьи бѣгали въ крайнемъ замѣшательствѣ туда и сюда, пока ненашли удобнаго для себя мѣста. Одинъ муравей нашелъ въ полу скважину, онъ возвратился къ товарищамъ своимъ, движеніемъ усиковъ показалъ имъ дорогу къ открытому убѣжищу, и повелъ нѣкоторыхъ за собою. Сіи, возвратившись назадъ къ муравейнику, были для другихъ путеводителями. Муравьи, повстрѣчавшись одинъ съ другимъ, каждой разъ останавливались, прикасались взаимно своими усиками, и повидимому симъ средствомъ освѣдомлялись о пути, по которому идти имъ надлежало. Такимъ образомъ весь муравейникъ скоро очутился подъ поломъ.

Теперь упомяну о другомъ случаѣ. Для большей удобности дѣлать наблюденія надъ муравьями, г. Гюберъ держалъ ихъ въ стекляныхъ сосудахъ, похожихъ на стекляный ульи, употребляемые охотниками наблюдать работу пчелъ. Въ Апрѣлѣ мѣсяцѣ онъ принесъ домой изъ лѣсу цѣлой муравейникъ; но какъ въ немъ было муравьевъ очень много, то г. Гюберъ одну, только часть ихъ помѣстилъ въ стекляномъ своемъ снарядѣ, а прочимъ далъ свободу, высыпавъ ихъ въ саду подѣ каштановымъ деревомъ. Запертые въ сосудѣ муравьи четыре мѣсяца стояли въ комнатѣ, гдѣ онъ дѣлалъ надъ ними разныя наблюденія; потомъ онъ перенесъ ихъ въ садъ, и поставилъ въ двенадцати или пятьнадцати шагахъ отъ каштановаго дерева. Раздѣленные муравьи никакъ не могли имѣть сообщенія между собою; ибо ножки стола, на которомъ сосудѣ находился въ комнатѣ, стояли на тарѣлкахъ наполненныхъ водою. Не смотря на долговременную разлуку, муравьи узнали своихъ соотечественниковъ. Они взаимно ласкали одинъ другаго своими усиками, и послѣ многихъ переговоровъ свободные муравьи перевели къ себѣ все общество изъ искусственнаго муравейника. Здѣсь ненужны подробныя изъясненія; замѣчу только, что муравьи различныхъ породъ такъ дружески не обошлись бы между собою, и никакъ не ужились бы въ одномъ муравейникѣ.

Изъ сихъ примѣровъ видно, что усики суть необходимое орудіе, и муравей безъ усиковъ тоже что глухо-нѣмой между нами. Одинъ изъ прилѣжнѣйшихъ наблюдателей, г. Латрейлъ разсказываешь, что, когда онъ отрѣзалъ усики у муравья, то другіе, собравшись около больнаго, намазали раны какою-то прозрачною влагою, которую выпускали они изо рта.

Qu'on m'aille foutenir, apres un tel récit,

Que les bêtes n'ont point d'esprit (*). La Fontaine.

(*) Т. е. Пускай и послѣ сего еще утверждаютъ, будто животныя не имѣютъ смысла!

И такъ муравьи одарены самымъ тонкимъ чувствомъ осязанія, заключающимся въ усикахъ, которые служатъ у нихъ средствами сообщать свои желанія; но въ нѣкоторыхъ случаяхъ средства сіи для нихъ недостаточны. На примѣрѣ, когда муравью удалось найти новое мѣсто для поселенія своей націи, удобнѣйшее и безопаснѣйшее прежняго, или когда замѣтилъ онѣ богатой запасѣ пищи, которою можно воспользоваться; въ такомъ случаѣ насѣкомое поспѣшно бѣжитъ къ своимъ товарищамъ, увѣдомляетъ ихъ объ открытіи сей новой Америки, подходитъ то къ одному, то къ другому, ласкаетъ всѣхъ своими усиками, и кажется будто предлагаетъ имъ путешествіе. Но какимъ способомъ указать имъ дорогу? вести всѣхъ за собою? Невозможно; муравьи разбрелись бы, потерявъ другъ друга изъ виду на неровномъ мѣстѣ, усѣянномъ крупнымъ пескомъ и камешками. Чтожъ они дѣлаютъ? Одинъ муравей кладетъ себѣ на спину другаго, и такимъ образомъ оба отправляются въ дорогу. Прибывши, куда надобно, осматриваютъ мѣсто, возвращаются домой, и оттуда приносятъ на себѣ двухъ товарищей. Всѣ четверо опять возвращаются и дѣлаютъ то же. Такимъ образомъ число выходцовъ возрастаетъ по геометрической пропорціи, и менѣе нежели въ двадцать путешествій милліонъ муравьевъ можетъ переселишься на новое мѣсто.

Приступимъ теперь къ зодчеству. Нѣкоторые муравьи выдалбливаютъ себѣ жилища въ деревѣ. Другіе строятъ гнѣзда свои подъ землею, употребляя разные способы накрывать свои обиталища. Одни складываютъ въ кучу всякую мѣлочь, какъ-то соломинки, камешки, зерна, кусочки дерева, и дѣлаютъ дорожки и выходы наружу, которые въ каждой вечеръ обыкновенно бываютъ заперты. Иные, на примѣръ дерновые муравьи, въ подземельяхъ своихъ дѣлаютъ изъ мокрой земли настоящіе своды, весьма прочные. Вотъ какъ производятъ они сію работу: каждой муравей выноситъ изъ внутренности подземелья по одной земляной частицѣ, которыя и кладетъ у отверзшія. Мало по малу изъ наношенной земли составляется примѣтная полоса или борозда, съ возвышенными по обѣимъ сторонамъ краями. Частицы влажной земли складываются потомъ очень плотно и становятся стѣнами весьма твердыми. Напослѣдокъ дѣлается сводѣ, г. Гюберъ однажды примѣтилъ, что сдѣланныя разными муравьями стѣны, въ прочемъ параллельныя между собою, несоотвѣтствовали одна другой въ разсужденіи высоты, такъ что сводѣ низшей стѣны непримкнулъ бы ко своду высшей. Въ то самое время, какъ наблюдатель думалъ о семъ затрудненіи, одинъ вновь пришедшій муравей осмотрѣлъ работу, и по видимому очень заботился о способахъ уничтожить неудобство. Онъ тотчасъ разрушилъ часть свода на одной сторонѣ, поднялъ противуположной сводъ повыше, и потомъ соединилъ оба передъ глазами разумнаго существа, наблюдавшаго удивительное дѣйствіе насѣкомаго. Какъ теперь сію догадливость муравья изъяснишь махинальнымъ инстниктомъ? Ежели инстинктъ побудилъ его сперва разрушить сводѣ, потомъ соединить; то какимъ образомъ тотъ же инстинктѣ побудилъ другихъ муравьевъ дѣлать стѣны по неровному направленію?

Г. Гюберъ многими наблюденіями удостовѣрился, что каждой муравей дѣйствуетъ независимо отъ прочихъ своихъ товарищей. Одинъ изобрѣтаетъ планъ и тотчасъ дѣлаетъ расположеніе; другіе продолжаютъ начатое. Вновь пришедшіе, говоритъ Гюберъ, осмотрѣвши начатую работу, вдругъ догадываются, за что приняться имъ должно. Они умѣютъ начинать, продолжать, оканчивать и поправлять, смотря по надобности; яснѣе сказать, у муравьевъ нѣтъ ни начальника, ни главнаго мастера; однакожь въ работѣ ихъ видно общее намѣреніе. Ежели оно есть инстинктъ, то назвать его должно инстинктомъ общественнымъ, побуждающимъ каждаго муравья стремиться къ совокупному благу. Такой инстинктъ не презрѣнія, но уваженія, достоинъ; онъ былъ бы полезенъ и для человѣческаго рода.

Ежели кому-нибудь случится разрыть сіи столь искусно устроенныя жилища; то устрашенные муравьи бѣгаютъ во всѣ стороны въ великомъ замѣшательствѣ. Особенно бываютъ замѣтны тѣ изъ нихъ, которые во рту своемъ носятъ маленькіе, бѣлые каточки, стараясь спрятать оныя въ подземельи. Ето яйца; въ нихъ содержатся зародыши муравьевъ и такъ называемыя куклы (nymphes), уносимыя тѣми, коимъ оныя ввѣрены для сбереженія. Преслѣдуйте ихъ, ставьте для нихъ преграды, безпокойте ихъ сколько угодно; они непокинутъ драгоцѣнной своей ноши, г. Гюберъ увѣряетъ, что муравьи, лишенные всей задней части своего тѣла, непокидали куколъ, но уносили, ихъ въ подземелье. Недумаю, чтобъ нашлись многіе охотники повторять сей мучительный опытъ!

Ежели хотите разсмотрѣть куклу, то нетеряйте времени; ибо черезъ минуту ни одной неувидите. Открывши съ осторожностію яйцо, найдете въ немъ червячка подъ тонкою оболочкою. Сей червячокъ черезъ нѣсколько времени будетъ муравьемъ. Въ нѣкоторыхъ уже созрѣвшихъ яйцахъ найдете настоящихъ муравьевъ, готовыхъ выдти изъ своей темницы. Однакожъ сами они выходить немогутъ: надобно, чтобъ ихъ вытащили оттуда. Въ каждомъ муравейникѣ есть опредѣленное число муравьевъ занимающихся сею работою. Они знаютъ пору, когда надобно разорвать оболочку и выпустить на свѣтъ новаго пришельца, котораго тотчасъ начинаютъ кормить, гладятъ его, чистятъ и отводятъ въ жилище. Между тѣмъ другіе питаютъ молодыхъ муравьевъ, еще невышедшихъ изъ оболочки, иные переносятъ куклы, въ мѣста болѣе нагрѣтыя, или кладутъ ихъ на нѣсколько минутъ противъ солнца; наконецъ еще иные, возвратясь домой съ добычею, раздаютъ вѣрнымъ стражамъ пищу, въ коей они нуждаются.

Въ одномъ муравейникѣ живутъ муравьи не одной касты. Между ними есть самцы и плодородныя самки. Послѣднія родятся съ крыльями. Прочіе муравьи суть безплодныя самки, рабочія. Сіе раздѣленіе на три касты таково точно какъ и у пчелъ, но въ подробностяхъ есть несходства. На примѣръ, многія плодородныя самки могутъ жить въ одномъ муравейникѣ, не ссорясь между собою и не причиняя зла другѣ другу. Каждая самка водитъ за собою свиту, но неимѣетъ никакой власти въ обществѣ; по видимому начальство принадлежитъ рабочимъ. Напротивъ того у пчелъ плодородная самка есть верховная повелительница въ ульѣ. Она терпѣть не можетъ совмѣстницы, и безпрестанно старается истреблять куклы въ ячейкахъ маточныхъ, изъ которыхъ со временемъ вышли бы такія же матки и лишили бы ее господства. При сихъ только покушеніяхъ встрѣчаетъ она сильное упорство со стороны пчелъ рабочихъ, которымъ ввѣрены ячейки. Досада матки на соперницъ бываетъ причиною отдѣленія роя. Старая матка оставляетъ улей и улетаетъ съ тѣми изъ своихъ подданныхъ, которыхъ удастся ей склонить къ переселенію. И муравьевъ тѣснота заставляетъ переселяться; но у нихъ только самки и самцы, имѣющіе крылья, могутъ оставить свое отечество. Они улетаютъ всѣ вдругъ, и подобно пчеламъ соединяются на воздухѣ. Плодородныя самки никогда уже не возвращаются въ прежній муравейникъ, и не собираются въ одно мѣсто; каждая, опустившись на землю, какъ по наблюденію г-на Гюбера оказалось, тотчасъ лишаетъ себя крыльевъ, которыя уже болѣе для нее ненужны; потомъ врывается во влажную землю, дѣлаетъ для себя гнѣздо, кладешь яйца, питаетъ своихъ червяковъ, имѣетъ попеченіе о куклахъ, выводитъ ихъ въ надлежащее время, и такимъ образомъ доставляетъ себѣ семейство и подданныхъ. Тогда уже самка свободна отъ всѣхъ заботъ хозяйственныхъ: непечется ни о пищѣ, которую приносятъ ей, ни о воспитаніи дѣтей, которое поручается рабочимъ.

По причинѣ удаленія роевъ, остающееся общество должно бы въ одинъ годъ перевестися, какъ-то бываетъ со шмелями; однакожъ муравьи сему несчастію неподвержены. Прежде удаленія роя всегда бываетъ въ муравейникѣ нѣсколько оплодотворенныхъ самокъ. Рабочіе муравьи хватаются за нихъ своими лапками, уводятъ въ подземелье, лишаютъ ихъ крыльевъ и держатъ какъ настоящихъ плѣнниковъ. Но о сихъ плѣнникахъ имѣютъ великое попеченіе: кормятъ ихъ, водятъ по разнымъ частямъ муравейника, однакожъ всегда при надзирателяхъ, и ни на минуту невыпускаютъ изъ виду. Свобода имъ отдается не прежде, какъ замѣчены явные признаки беременности; но тогда уже прошла охота странствовать. Самкамъ не дѣлается никакого принужденія; однакожъ все еще за ними присматриваютъ. Каждую самку провожаетъ одинъ рабочій муравей, предупреждаетъ всѣ ея желанія и наблюдаетъ всѣ шаги ея, сей стражъ иногда садится на заднихъ лапкахъ, поднявши вверхъ голову, чтобы, какъ говоритъ Гюберъ, лучше видѣть всѣ движенія самки. Рабочіе муравьи отправляютъ должность часовыхъ, смѣняясь поочередно. Наконецъ, когда самка вывела дѣтей, то опредѣляютъ къ ней свиту, состоящую изъ двенадцати или пятьнадцати муравьевъ, которые вездѣ провожаютъ ее, служатъ ей, носятъ ее по разнымъ отдѣленіямъ муравейника, и отдаютъ ей такія почести, какія получаетъ матка между пчелами.

Теперь слѣдуетъ упомянуть о средствахъ, употребляемыхъ муравьями для полученія себѣ пищи какъ внутри, такъ и внѣ муравейника. Не умѣя дѣлать запасныхъ магазиновъ, какіе бываютъ въ пчелиныхъ ульяхъ, муравьи не могутъ находишь съѣстныхъ припасовъ внутри обиталища; слѣдственно тѣ изъ нихъ, которые сидятъ дома, должны получать пищу отъ рабочихъ, выходящихъ искать добычи. И дѣйствительно рабочіе дѣлятся съ ними всѣмъ, что достаютъ сами; иногда приносятъ они маленькихъ насѣкомыхъ или другихъ животныхъ; добыча раздѣляется на части. Но нашедши зрѣлый плодъ или что нибудь такое, чего не можно перетащить домой, рабочіе муравьи вбираютъ въ себя сокъ, и возвратившись въ муравейникъ, дѣлятся имъ съ товарищами, которые насыщаясь съ жадностію, ласкаютъ питателей своихъ быстрымъ помаваніемъ усиковъ, какъ думать должно, въ знакъ удовольствія и благодарности.

Нѣкоторые муравьи совсѣмъ неработаютъ, неходятъ на добычь и даже неберутъ пищи, которая лежитъ подлѣ нихъ очень близко. У нихъ есть рабы, муравьи другой породы, которые питаютъ ихъ, служатъ имъ, носятъ ихъ и имѣютъ объ нихъ попеченіе. Для пріобрѣтенія сихъ рабовъ предпринимаются трудные походы въ сосѣдніе муравейники. Нападеніе бываетъ незапное и обыкновенно удачное. Вступивши въ непріятельскою область, воинственные муравьи стараются захватить не плѣнниковъ, которые разбѣжались бы, но яйца и куклы рабочихъ муравьевъ. Принесши домой сію добычу, они отдаютъ ее подъ надзоръ своимъ рабамъ. Молодые муравьи, родившіеся въ землѣ непріятельской, привыкаютъ почитать ее своимъ отечествомъ; ибо незнаютъ другаго. Живучи съ родными, они защищали бы ихъ; но будучи воспитываемы въ рабствѣ, становятся врагами настоящему своему отечеству. Теперь спрашивается: какимъ образомъ военные муравьи знаютъ, что въ непріятельской землѣ похищать надобно не взрослыхъ муравьевъ, но яйца и куклы, которыя немогутъ еще чувствовать привязанности къ своей родинѣ?

Г. Гюберъ находилъ такіе муравейники, въ которыхъ есть рабы двухъ породѣ различныхъ, Но они принадлежатъ къ отдѣленію рабочихъ; самцы же и самки обыкновенно составляютъ отдѣленіе военное.

Желая узнать, умѣютъ ли военные муравьи отправлять какую-нибудь работу, Гюберъ посадилъ ихъ подѣ стекляной колоколъ, положивши тамъ нѣсколько меду для пищи, влажной земли для построенія жилищъ, и куклы для размноженія рода. Чтожь вышло? военные муравьи ни за что приняться неумѣли; они не могли даже питаться и многіе уже умерли съ голоду умерли бы и всѣ, еслибъ г. Гюберъ не впустилъ подъ колоколѣ одного только муравья рабочаго изъ касты невольниковъ. Сей пришлецъ возстановилъ порядокъ, накормилъ муравьевъ, вырылъ жилища, переносилъ въ нихъ яйца, вывелъ дѣтей и оживилъ все общество. Однакожь военные муравьи прежде были способны въ такимъ работамъ, ибо поелику власть ихъ не простирается на взрослыхъ, то и нужно необходимо, чтобы при первоначальномъ устроеніи общества сами они выводили дѣтей изъ яйцъ похищенныхъ у непріятеля. Выше замѣчено подобное несходство, когда говорено было о дѣйствіяхъ оплодотворенныхъ матокъ въ то время, когда онѣ начинаютъ заводить новое семейство.

И такъ нападеніе на жилища и отнятіе богатства между муравьями, точно какъ и между людьми, служатъ и поводомъ въ войнѣ и причиною. Войны бываютъ продолжительныя и жестокія, и между муравьями одинакой породы оканчиваются не иначе какъ истребленіемъ одной стороны или переселеніемъ на другое мѣсто. Г. Гюберъ прилѣжно замѣчалъ военныя дѣйствія и описалъ ихъ съ точностію. Разныя хитрости, употребляемыя муравьями, военное искусство ихъ и мужество почти невѣроятны. "Всего удивительнѣе въ сихъ войнахъ, пишетъ г. Гюберъ, инстинктъ, по которому каждый муравей узнаетъ своего соотечественника. По какимъ признакамъ сіи насѣкомыя одинакаго цвѣта, одинакаго роста, одинакаго запаха, наконецъ одинакой породы, узнаютъ другъ друга въ безчисленной толпѣ, гдѣ они бѣгаютъ, встрѣчаются, нападаютъ, защищаются, отводятъ плѣнныхъ? Они ходятъ недовѣрчиво даже и тогда, когда приближаются къ своимъ товарищамъ; иногда нападаютъ и на своихъ, но узнавши другъ друга, тотчасъ перестаютъ драться, и даже ласкаютъ взаимно одинъ другаго своими усиками. Что думать надобно о союзѣ однородства между сими крошечными животными и о нѣжности чувствъ ихъ?

Разсматриваніе столь малаго насѣкомаго, едва занимающаго пространство въ мірѣ, можетъ подать намъ случай къ важнымъ размышленіямъ объ устройствѣ собственнаго нашего тѣла и о свойствѣ разума нашего. Сколько же есть въ мірѣ предметовъ намъ неизвѣстныхъ, но достойныхъ всего любопытства? Въ какомъ утолкѣ земли нѣтъ ихъ?

Изъ того, что выше написано о муравьяхъ, можетъ быть нѣкоторымъ читателямъ угодно будетъ заключить, будто здѣсь разумъ человѣческій хотятъ почитать за одно съ инстинктомъ, и будто неполагается никакого различія между человѣкомъ и животными. Совсѣмъ напротивъ. Работы муравьевъ и бобровъ нынѣшнихъ совершенно сходны съ работами муравьевъ и бобровъ, жившихъ передѣ симъ за двѣ тысячи лѣтъ. Къ умѣнью ихъ ничего неприбавилось, между тѣмъ какъ рѣка человѣческихъ знаній, увеличившаяся изобрѣтеніями и открытіями всѣхъ вѣковъ, непереставала и неперестанетъ прибавляться.


Labitur et Iabetur in omne Volubilis aevum.


Сіе приращеніе въ количествѣ знаній и способовъ есть исключительная принадлежность человѣка. М.


-----


Юбер Ф. О муравьях: [Извлечение из кн., вышедшей в Париже] / [Соч. Гюбера]; [Пер.] М. [М.Т.Каченовского] // Вестн. Европы. -- 1810. -- Ч. 53, N 18. -- С.124-144.