# Земля

Иосиф Федорович Каллиников

## Иосиф Каллиников. Земля


Рассказ


Зимою извозом мы занимаемся, кожу на Волхов возим.

Идешь это подле мерена, а сам все думаешь, а ну и взаправду продаст?

Продаст землю -- по миру пустит!..

Я, говорит, хозяин своей земле, чего хочу, тово и делаю с ею, нет мне указчиков.

Чем кормиться будешь, коли землю продаст?! Кады б удвоем с бабой мы были, ну, куды ни шло, черт с тобой, продавай, без тебя прокормимся, а как вот детенков четверо, что будешь делать?!

Сам идешь, а сам все думаешь...

Домой придешь -- баба ревет!

В снохачи, вишь, захотел, старый черт! Баба, говорит, не укоряется...

С этого и началось у нас.

Приехал я так-то у осени под вечер домой, -- на деревне огни вздули...

Сели мы ужинать, а он и говорит.

-- Пётра, свой я хлеб ем, али нет?!

-- Знамо, что свой, а то чей же?

-- Кады б свой --не был бы чверствый, а то, глянь, какой, -- да как шваркнет куском по столу, меня аж за сердце взяло.

-- Отец, -- говорю, -- бога побойся, хлеб-то ведь божий, грех им кидаться, -- а он и говорит.

-- Баба хвоя с голоду смотрить меня хочет, -- ты в извоз, а мне хучь. помои хлебай, при тебе и то, вишь, какой хлеб дает!..

Смолчал я ему, -- вижу, не к добру ето он говорит.

Стали мы щи хлебать, а он.

-- Увайтить хочу от вас.

-- Куда ж бы это, отец, собираешься?

-- В монастырь жить уйду, там хучь кормить будут. Землю продам, вклад сделаю, -- за свои деньги хлеб есть буду, -- чверствый будет, а мой.

-- Отец, а мы-то как же?

-- Как хотите, так и живите!

-- Да ведь мы по-миру пойдем, -- без земли-то как проживешь, -- кормилица она наша.

-- А мне что? '

-- Да ты хучь дитенков пожалей! Внуки ведь, чай!

-- Сам наплодил, сам и корми, как хошь!

-- Да ведь ты ж женил, -- работницу, говорил, у дом взять надо, без хозяйки дом сирота.

-- Паскуду взял, так и живи, как знаешь. Ишь, сука, щенят развести сумела, а отцу хлеба не стало! Сказано, землю продам и баста, -- я хозяин.

. -- Ну, это мы, отец, еще посмотрим, -- сам говорю, а самого так и трясет.

Живем...

Отец, будто, получшал: и к бабе не лезет, и мне ни слова.

Дожили до загвинок -- ничего, -- живем филипповки...

Тут-то самая работа мне подоспела.

Еду я так-то с извозу у вечере--сосед нагоняет. Мерен трусцой идет, -- а снег так и скрипит под вязьями, -- мороз здоровый, звезды по небу частые, как из решета их кто высыпал, -- светло аж от них. ,

Я и говорю:

-- А должно, урожай будет, глянь ка, Сём, звезды- то какие частые!..

-- Старики сказывают, к урожаю это... А ты как же?

-- Что?

-- С землей-то как же?

-- Да под логом яровое посею...

-- Как же сеять-то будешь, когда отец продаст землю?!

-- Как продаст, кому?

-- Разве не сказывал тебе?!

-- Нет, а что?

-- А вон ее Сидору продает, тому, что на выгоне!

-- Кто тебе говорил?

-- На деревне мужики сказывали, -- он и запродажную сделал уж.

Меня аж у пот бросило, -- еду, а сам думаю, -- ишь, ты, старый пес, вздумал что, -- я ж тебе покажу!

Доехали мы до мельницы, он и говорит.

-- Ай выпить заедем малость, холодно что-то!

Заехали мы на мельницу...

Сколько там ни побыли -- надо домой ехать, а мне будто и веселей стало, -- дернул я ето, значит, для храбрости.

Приехал к двору.

Распрег мерена, а вожжи в руках остались, -- сам не знаю как остались, к рукам так и прилипли! Руку так и жжет, -- а бросить не могу.

Вошел я ето в хату, глянул, -- отец иа печи растянулся, лысина аж светится, храпит себе, -- меня еще пуще взяло за сердце.

Я и говорю ему.

-- Отец.

А он спросоня бормочет себе...

-- Што табе? .

-- Землю, -- говорю, -- продаешь?!

-- Сам хозяин, чего хочу, того и делаю с ею.

-- Продаешь землю?!

-- Знамо дело, продаю, -- сказывал ведь.

-- А на моей подушке зачем спишь? Отдай, -- говорю, -- подушку.-

Он ето за подушкой напнулся, голову-то приподнял, а я его и захвати вожжами, -- перекрутил раза два, да и потянул их. Вон как захрипит, аж слюна потекла, здорово я его закрутил, -- лысина аж красная стала.

-- A-а, сукин сын, вот он ты, попался!

Я опять ему.

-- Продаешь землю?!

Да как дернул вожжи-то, он так об зем и хряснулся, аж кости у него затрещали!!

Лежит ето он на полу, охает, а у меня все ходуном ходит, окромя его ничего не вижу.

Отволок его в холодную, соломою затрусил, а сам на полати взобрался.

Опомнился малость, глянул, -- а баба ревом ревет, ребята голосят.

Я и говорю им.

-- Чего взревелись?

Жена это мне.

-- Душегуб ты, отца загубил, -- за што загубил отца?

-- Как за што, -- без земли-то што делать станешь? Коли сделано, -- кончать надо. Отволоку куда-нибудь и концы в воду, -- пропал и нетути.

-- Шила в мешке не утаишь!

-- Молчать надо.

-- Им-то рты не замажешь, -- малолетки они, без понятия.

-- Зарежу, ежели скажете, -- всех порежу!

Лежу на полатях, слухаю и все чутно мне, будто дышет он, -- отец-то.

Вышел ето в кладовую, разгреб солому, -- попробывал--теплый еще и будто дышет, -- взял я его да и подвесил на крюк, -- виси ж ты тут, проветривайся !

На крюк-то етот окорока мы вешали...

Пришел у хату, сижу, а сам и думаю, -- куда ж я его дену?.. Надо быть отвезти его куда-нибудь.

Запрег мерена, -- отец-то, должно, с час повисел, а может и меньше, не помню уж, -- взвалил я его на сани, прикрыл рогожей, да и повез.

Еду, а самому так вот и кажется, что хрипит он.

Везу, а сам не знаю куда, -- в голове мутно, значит, было о ту пору.

Глянул, -- в город приехал.

Подгородние были мы, овощью занимались, земля-то у нас--каждый кусок выгладан, дороже золота.

Как же это так?!

Ну, да ладно, все одно, куда ни бросить, абы не узнали бы.

На реку спустился...

Тут мне будто и говорит кто, -- брось на льду, брось его тут-то, -- паводки начнутся--унесет его не знамо куда, -- закачает, затрет под лед и вся недолга -- никто не проведает, никто не узнает.

Попутал чёрт меня окаянного.

Мне бы его снежком затрусить, так сугробец бы был, а мне и невдомек ето дело, -- бросил на льду, а снежком и не затрусил.

Бросил его, глянул на берег, а супротив тюрьма.

Мне и подумалось тогда, -- не к добру ето возле тюрьмы-то я ево бросил.

Так оно и вышло.

А я ето, чтоб неприметно было, когда вез по селу, разговаривал, будто с отцом, чтоб ето, значит, люди слышали, что не один, мол, еду. Как сейчас помню, -- говорю будто ему, -- да ты, тять, по чугунке к Рашству вертайся, а то без табе и праздник не в праздник будет.

Потом-то я по селу говорил, что отец на богомолье уехал, на чугунку возил его ночью.

Да... а тут и вышло, что ледоколы поехали на реку, -- глядь, труп. Объявился покойник -- дали в полицию знать.

А тут по деревне слух пошел, что отца загубил. .

Следствие наслали, стали допрашивать, месяца два охаживали, ничего не узнали, -- убит и убит, а мало ли что бывает, может кто- и порешил его, -- мужик он богатый был, с достатком.

Сам ето приехал, главный значит, с ясными пуговицами, а такой щупленький да сухой...

Опять стали выпытывать, -- ни я, ни жена, ни ребята--ни слова, -- знать не знаем, мало ли что бывает.

Только он и говорит, -- а ну-ка я ребятенков по одиночке поспрошаю, -- при нас, значит, сумлевается--подучены, боятся родителев.

С Васяткой остался, -- я ето слухаю подле двери, -- он и спрашивает его.

-- Как зовут тебя?

Молчит мальчонка, оробел.

Тот ему пряник сунул, опять спрашивает, -- как зовут?

-- Васяткой.

-- Ну, как, -- по улице бегаешь, в бабки с ребятами занимаешься?

А мальчонка страсть как любил в бабки, одна забава его была.

Как ето он спросил Васятку, так тот и размяк. Тогда се--разговаривают, об отце ни полсловечка, будто и вправду добрый человек, -- знал ведь с чего подойти, -- про бабки, вишь, спрашивал.

Говорил, говорил, -- да как ахнет.

-- А деда, -- говорит, -- помнишь, старый такой, с лысиной, -- и пошел, и пошел ето говорком.

Растерялся Васятка, да как заревет, -- а ему того только и надобно было.

С етого-то и началось, -- посадили меня...

А как гляну, бывало, в окно, так мне и кажется, что на льду его вижу, отца-то, -- вот как сейчас лежит он!..

По ночам спать он мне не давал, -- засну и все будто слышу, хрипит он, -- душу он мне измаял, -- все по ночам хрипел, а как объявили свободу-то, -- рукой сняло наваждение ето, -- душа ослобонилась, как дыхнул дома земляным духом, а все она -- земля наша!..


----------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Баба-змея. Повесть (и рассказы) / Иосиф Каллиников. -- Москва: Современные проблемы: Н. А. Столяр, 1927. -- 255 с.; 18 см.