# Голос к Земству

Семен Яковлевич Капустин

Текст издания: журнал "Русская Мысль", кн. I, 1880.

## Голосъ къ Земству.


Два наши старѣйшія ученыя общества: "Русское Географическое" и "Вольное Экономическое" засвидѣтельствовали недавно существованіе важнаго пробѣла въ знаніяхъ русскаго образованнаго общества. Выпускомъ въ прошломъ и настоящемъ годахъ программъ для собиранія свѣдѣній о "сельской поземельной общинѣ" эти ученыя общества утвердили именно фактъ дѣйствительнаго незнакомства русской интеллигенціи съ основами жизни пятидесяти-милліоннаго земледѣльческаго населенія Россіи. И въ самомъ дѣлѣ уже одно содержаніе вопросовъ этихъ программъ заставляетъ призадуматься надъ тѣми представленіями, которыя мы имѣли и имѣемъ относительно порядковъ крестьянскаго землевладѣнія и самоуправленія. Такъ, напримѣръ, наше образованное общество полагало и полагаетъ, что безтолковая крестьянская сходка, заправляемая горланами, тормозитъ ежегодно, посредствомъ передѣловъ земельныхъ участковъ, развитіе крестьянскаго хозяйства; что насиліе, обманъ, несправедливость, лѣность, пьянство -- есть исконныя принадлежности и сопутники системы передѣловъ земли и основныя ихъ причины.

Точно также у насъ полагаютъ, что самоуправленіе крестьянское представляетъ собою рядъ насилій, неурядицъ; что въ немъ господствуетъ или безпорядочная стихійная сила толпы, или же воля нѣсколькихъ коноводовъ сходки, дѣйствующихъ различными непохвальными путями. Что же касается до личныхъ свойствъ крестьянина, до его семейной обстановки, то и они рисуются въ нашемъ представленіи тоже въ весьма непривлекательномъ видѣ.

Совсѣмъ иныя, совершенно въ разладъ идущія съ этими представленіями, мысли навѣваются при чтеніи вопросовъ названныхъ программъ. Здѣсь, мы замѣчаемъ, именно, что въ строѣ народной жизни дѣлается нѣчто совершенно непохожее на то, что мы привыкли представлять себѣ, и совершается тамъ много такого, что неизвѣстно намъ было доселѣ, и что способно не мало удивлять насъ своею разумностію, стройностью, цѣлесообразностью съ законами природы и чистою нравственностію.

Кромѣ того, въ послѣдней программѣ Имп. Б. Э. общества мы встрѣчаемся еще съ даннными, представляющими собою мастерскую выборку изъ всѣхъ изслѣдованій послѣдняго времени народной жизни. Эти, помѣщенныя въ видѣ примѣчаній къ вопросамъ программы, данныя, являются или какъ основанія къ самымъ вопросамъ, или служатъ имъ объясненіемъ, и вотъ въ нихъ-то мы находимъ крайне богатый матеріалъ, ясно и положительно свидѣтельствующій о дѣйствительномъ невѣдѣніи нами однихъ явленій крестьянскаго быта, невѣрномъ пониманіи другихъ и, вообще, о самомъ ошибочномъ и пеумѣломъ отношеніи къ порядкамъ жизни нашего земледѣльческаго населенія.

Пока еще не было у мыслящаго нашего общества яснаго сознанія о фактѣ такой громадной важности, какъ невѣдѣніе народнаго быта, то понятно, что общество имѣло основаніе полагать, что дѣйствія его относительно народа, предпринятыя съ благими для него намѣреніями, приносятъ ему дѣйствительное благо. Составивъ себѣ понятіе, что, лишенный европейскаго образованія и погруженный въ бѣдность, народъ можетъ быть только невѣжественъ и пороченъ, мы мнили привить ему все то, что насъ самихъ облагородило и нравственно возвысило.

"Возвысить до себя народъ-" вотъ слова, которыя написала на своемъ знамени та часть общества, которая сочувствовала народу и скорбѣла о немъ непритворно. И, вотъ, послѣдовалъ, съ нашей стороны, рядъ совѣтовъ, вліяній, мѣръ, клонящихся къ тому, чтобы жизнь народа сдѣлать похожею на нашу. Совѣсть наша была покойна, т. е. мы сознавали себя желающими блага младшимъ братьямъ и дѣлающими или стремящимися дѣлать все то, что, по нашему мнѣнію, было имъ полезно. Мы знали тогда только объ одномъ родѣ вредныхъ для народа вліяній, исходящихъ изъ нашего общества, именно о тѣхъ только, которыя производились сознательно изъ узкаго эгоизма нѣкоторыми личностями или партіями нашего общества. Поэтому причины народныхъ нуждъ и невозможность ихъ удовлетворенія мы относили, большею частію, къ существованію извѣстныхъ эгоистовъ въ составѣ нашей интеллигенціи. Притѣснитель-купецъ, мотъ или скряга -- помѣщикъ, взяточникъ -- чиновникъ были, по нашему мнѣнію, главнѣйшими виновниками чуть ли не всѣхъ народныхъ бѣдствій. Себя же мы разсматривали, какъ благодѣтелей народа и никакъ не предполагали, чтобы какое либо изъ дѣйствій нашихъ было причиною зла. Но можетъ ли остаться теперь у насъ такое мнѣніе о себѣ, теперь, когда вдругъ является передъ нами масса фактовъ, дающая выводъ, что мы -- иностранцы въ отношеніи своего народа, слѣдовательно, не понимая его печалей и радостей, нуждъ и потребностей, стремленій и упованій, не сможемъ никогда и ничего сдѣлать для него полезнаго, всегда будемъ нарушать стройное теченіе его жизни, навязывать ему непригодное для условій его быта, сдѣлаемся, однимъ словомъ, безсознательными его врагами, и онъ, такимъ образомъ, подъ давленіемъ, съ одной стороны, дѣятельности въ непригодномъ для него направленіи его доброжелателей, а съ другой, подъ ударами его прямыхъ и сознательныхъ враговъ, изноетъ и падетъ.

Это гнетущее сознаніе вынуждаетъ а) сдѣлать на первой разъ хотя попытку къ выясненію того до какой степени простираются наши заблужденія относительно явленій народной жизни, б) опредѣлить, хотя приблизительно, гибельныя послѣдствія нашихъ современныхъ отношеній къ народу къ) затѣмъ попробовать рѣшить, положительнымъ образомъ, вопросъ о томъ, что мы должны предпринять для ослабленія тѣхъ вредныхъ, вліяній на народъ, которыя должны исходить отъ насъ вслѣдствіе одного уже неразумѣнія нами народа.

Обратимся первоначально къ попыткѣ выяснить степень нашихъ заблужденій относительно явленій народной жизни, начавъ это дѣло съ указанія тѣхъ порядковъ крестьянскаго землевладѣнія, самоуправленія и суда, о которыхъ существуютъ болѣе сбивчивыя представленія въ нашемъ образованномъ обществѣ.

Добытыя изслѣдованіями послѣдняго времени, данныя относительно порядковъ землевладѣнія нашего крестьянства рисуютъ эти порядки въ такомъ видѣ:

Все наличное число дворовъ, имѣющихъ хозяйственное обзаведеніе, надѣляется на время отъ ревизіи до ревизіи участками земли, равными по качеству, но различными по величинѣ.

Эта величина опредѣляется сообразно хозяйственной силѣ двора, т. е. способности обработать данное пространство земли.

Послѣ такого рода передѣла, который можетъ быть охарактеризованъ названіемъ кореннаго, общаго передѣла, совершаются обыкновенно, съ теченіемъ времени, частныя измѣненія въ земельныхъ владѣніяхъ нѣкоторыхъ хозяевъ. Измѣненія эти вызываются уменьшеніемъ рабочей силы въ однихъ дворахъ, увеличеніемъ ея въ другихъ. Уменьшеніе можетъ идти путемъ смерти, поступленія въ военную службу, исключенія изъ общества, болѣзни, раззоренія отъ пожара и другихъ подобныхъ несчастныхъ случаевъ; увеличеніе является большею частію послѣдствіемъ подрастанія молодаго поколѣнія.

Такъ какъ съ владѣніемъ землею соединенъ платежъ податей и отправленіе повинностей, за исправность чего отвѣчаетъ все общество; то поэтому первѣйшею заботою общества является попеченіе о томъ, чтобы данный участокъ или часть его не осталась безъ приложенія къ нему соотвѣтствующей рабочей силы и, такимъ образомъ, не оказалось бы участка дурно обработаннаго, или вовсе необратаннаго, т. е. малодоходнаго или вовсе бездоходнаго.

Это обстоятельство и служитъ причиною того, что въ случаѣ смерти хозяина двора, оставляющаго послѣ себя малолѣтнихъ сиротъ, участокъ, надѣленный этому двору при коренномъ передѣлѣ, передается другому хозяину, впредь до достиженія сиротами рабочаго возраста. Точно также въ слѣдствіе выбытія изъ двора, въ которомъ было, напримѣръ, два работника, одного изъ нихъ, часть земли этого двора передается въ распоряженіе такого двора, рабочая сила котораго къ данному времени увеличилась. Вообще, можно сказать, что, по этой системѣ, съ владѣніемъ землею соединяется обязанность платить налоги государственные, земскіе и мірскіе, и общее количество всѣхъ этихъ налоговъ соразмѣряется строго (какъ ниже.увидимъ) съ пространствомъ владѣемой земли. Поэтому обезсилившій дворъ всегда имѣетъ интересъ сдать часть своей земли тому двору, рабочая сила котораго съ теченіемъ времени увеличилась.

Что касается порядковъ, которыхъ въ силу настоящей системы держится общество, для того, чтобы всѣ надѣляемые въ пользованіе членовъ его участки были равны по качеству, то въ основаніи этихъ порядковъ принимаются слѣдующія условія: земля на разныхъ поляхъ обыкновенно различна, даже разныя части одного поля не бываютъ одинаковы по своему качеству. Покатость полей, высокое или низменное ихъ положеніе имѣютъ иное значеніе для плодородія въ различныхъ климатахъ и даже въ различныхъ мѣстностяхъ одного и того же климата. Такъ, въ Архангельской губерніи цѣнятся поля, наклоненныя къ югу и защищенныя, такимъ образомъ, отъ сѣверныхъ вѣтровъ. Наконецъ, одни поля лежатъ близь селенія, другія болѣе или менѣе отдалены отъ усадьбъ. При такомъ разнообразіи въ качествѣ полей и въ удобности ихъ для обработки, отмежеваніе каждому изъ членовъ общества округленнаго надѣла въ одномъ мѣстѣ оказалось бы: во 1-хъ верхомъ несправедливости и во 2-хъ было бы неудобно для извлеченія дохода, такъ какъ явилось бы много такихъ надѣловъ, которые потребовали бы различныхъ пріемовъ и системъ хозяйства, невозможныхъ для силъ одной семьи, неудобныхъ при господствующемъ у насъ трехпольи, несоотвѣтственныхъ съ особенностями той пастбищной системы, которая, сообразно естественнымъ условіямъ Россіи, только и можетъ практиковаться у насъ. Такъ, именно, участки однихъ владѣльцевъ оказались бы лежащими на низменностяхъ, изобилующихъ сыростью, требующими для полученія съ нихъ урожая осушительныхъ работъ; качество почвы другихъ участковъ потребовало бы воздѣлыванія исключительно одного какого либо растенія, а, между тѣмъ, для цѣлей продовольствія семьи, скота и платежа податей, крестьянскому хозяйству необходимо воздѣлывать нѣсколько разнообразныхъ растеній. Выгонъ скота на пастбища съ каждаго отдѣльнаго участка потребовалъ бы много земли подъ дороги и тропы и повлекъ бы за собою неизбѣжныя потравы. Въ результатѣ всего этого явилось бы множество раззорившихся семей, и осталось бы, такимъ образомъ, много необработанныхъ участковъ; а въ слѣдствіе этого на обществахъ возросли бы громаднѣйшія недоимки.

Для противодѣйствія этому ближайшія къ усадьбѣ поля предназначаются подъ огороды и коноплянники; одна часть остальныхъ полей идетъ подъ озими, другая подъ яровыя, третья подъ отдыхающее поле-и-"паръ". Затѣмъ, часть земель назначается для прокорма скота; одни изъ нихъ, луговыя идутъ въ. передѣлъ, а другія пастбища остаются въ общемъ пользованіи безъ раздѣла. Каждое изъ пахатныхъ полей, смотря по удобности къ обработкѣ различныхъ его частей, т. е. по качеству ихъ, дѣлится въ свою очередь на нѣсколько особыхъ частей, и въ каждой-то изъ этихъ послѣднихъ -- каждый членъ общества надѣляется извѣстной полосою.

А такъ какъ участокъ, имѣющій продолговатую форму требуетъ при его обработкѣ меньшее число поворотовъ сохи, нежели равномѣрный ему, но приведенный въ форму квадрата участокъ, вслѣдствіе чего сокращается время, нужное для его обработки, то поэтому принятая въ нашемъ крестьянствѣ система нарѣзки полосъ почти вездѣ идетъ въ длину той части поля, въ которой нарѣзываются полосы. Могущей встрѣтиться при подобной системѣ узкости полосъ противодѣйствуется посредствомъ взаимныхъ обмѣновъ полосъ между ближайшими сосѣдями и посредствомъ другихъ, сподручныхъ при порядкахъ общинной жизни, сдѣлокъ между сосѣдями.

Дѣлая только краткій очеркъ порядковъ крестьянскаго землевладѣнія, мы опускаемъ здѣсь много подробностей, указывающихъ на различныя видоизмѣненія въ дѣлѣ разверстки земель, вызываемыя различными особенностями. Такъ наприм., въ селѣ Кріуши (Симбирск. г.), гдѣ крестьяне, кромѣ земледѣлія, занимаются еще садовствомъ, возникалъ недавно весьма любопытный вопросъ изъ сочетанія слѣдующихъ условій: при расширеніи въ послѣдніе годы садоводства, многіе хозяева, распространяя свои сады, захватывали мало по малу сосѣднія пахатныя земли. Такимъ образомъ, оказалось, что многіе дворы владѣютъ сверхъ надѣла землею подъ садами. Для возстановленія здѣсь нарушеннаго права другихъ членовъ общества, сходъ постановилъ: размѣръ надѣла садовою землею опредѣлить для каждаго въ 300 саженъ. Имѣющій подъ садомъ болѣе 300 саж. долженъ весь излишекъ возвратить отдачею полевой земли, доставшейся на его долю (при предыдущемъ передѣлѣ), но не участкомъ изъ-подъ сада, потому что на разведеніе сада положенъ его владѣльцемъ трудъ нѣсколькихъ лѣтъ. {Симб. Зем. Газ. 1879 г. "Очеркъ села Кріуши." Село это находится въ 33 вер. отъ Симбирска.}

Дѣленіе сѣнокосовъ производится по весьма разнообразнымъ системамъ. Разнообразіе это имѣетъ, въ своемъ основаніи, различіе вліяющихъ на этого рода угодья условій, какъ-то: климата, мѣстоположенія участковъ, послѣдствій разлива рѣкъ, отдаленности или близости луговъ отъ селеній; различнаго рода распоряженій правительственныхъ и вообще общихъ экономическихъ причинъ. Всѣ эти условія, дѣйствуя въ различныхъ комбинаціяхъ, имѣютъ своимъ послѣдствіемъ различные способы примѣненія къ нимъ дѣла пользованія сѣнокосными участками, или, говоря иначе, служатъ причинами возникновенія весьма различныхъ системъ дѣлежа луговъ, начиная отъ крайне простыхъ системъ и кончая очень сложными. Каждая изъ этихъ системъ имѣетъ цѣлію одно: надѣлитъ каждаго члена общества участкомъ, приносящимъ одинаковый доходъ съ другими участками.

Невозможность достигнуть этой цѣли при дѣйствіи какихъ-либо вновь возникающихъ условій, наприм. заноса пескомъ нѣкоторыхъ частей луга, или измѣненія земельныхъ владѣній вслѣдствіе межеванія, влечетъ за собою оставленіе существовавшей системы дѣлежа и переходъ къ новой, лучше примѣняющейся къ измѣненнымъ условіямъ. Полевыя угодья, т. е. пашни можно назвать болѣе устойчивою, менѣе подверженною измѣненію отъ вліяній природы земельною собственностію, чѣмъ луга. Поэтому естественно, что раздѣлъ луговъ долженъ вызывать больше затрудненій, чѣмъ раздѣлъ полей, примѣняться къ большему числу условій; а вслѣдствіе этого и въ самомъ процессѣ дѣлежа этой, измѣнчивой въ своихъ качествахъ, собственности должна была выразиться вся безпредѣльная способность общиннаго землевладѣнія примѣняться къ окружающимъ условіямъ для сохраненія отъ нищеты и раззоренія общественниковъ.

Изъ числа имѣющихся доселѣ въ печати описаній порядковъ при дѣлежѣ сѣнокосовъ, самое подробное и разностороннее описаніе заключается въ статьѣ Отеч. Зап. Ѳ. Щербины "Сольвычегодская Земельная Община". {От. 3. 1879 г. Августъ.} Изъ этого описанія, между прочимъ, видно, что въ Сольвычегодскомъ уѣздѣ существуютъ слѣдующія системы дѣлежа сѣнокосныхъ участковъ: Всѣ сѣнокосы ежегодно разбиваются на 4 равныя части, называемыя "четвертями", сообразно съ чѣмъ и все ревизское населеніе (количество душъ) дѣлится посредствомъ жеребьевки на 4 равныя группы. Четверти могутъ быть неравны по пространству, но они непремѣнно должны быть равны по количеству сбора съ нихъ травы. Здѣсь расположеніе четвертей остается изъ года въ годъ неизмѣннымъ, хотя каждая изъ четвертей можетъ ежегодно увеличиваться или уменьшаться въ своихъ размѣрахъ, смотря по предполагаемому урожаю на ней травы. Неудобства при такой разверсткѣ для отдѣльныхъ домохозяевъ, состоящія въ томъ, что нѣкоторымъ хозяевамъ достаются участки на относительно далекомъ разстояніи отъ ихъ жилищъ, устраняются самими хозяевами полюбовно, посредствомъ перехода изъ одной группы въ другую, или мѣны самыми участками. 2) Общество дѣлится разъ на всегда на сотни при помощи обыкновенной жеребьевки. Сообразно съ таковымъ дѣленіемъ душъ и самыя сѣнокосныя угодья разбиваются на столько частей, на сколько сотенъ раздѣлилось общество. Эти части остаются изъ года въ годъ постоянными, но, ежегодно, онѣ уравниваются тѣми или другими дополненіями и убавками незначительныхъ относительно участковъ земли. По уравненіи каждой сотни, бросается жребій на отдѣльныя "части" между сотнями; а затѣмъ каждая сотня разверстываетъ на души полученную ею часть. Здѣсь, также какъ и въ предыдущей системѣ, отдѣльные домохозяева мѣняются въ случаѣ надобности участками. 3) Порядки такъ называемыхъ "годовокъ". "Годоваться" значитъ по очереди, изъ года въ годъ, пользоваться извѣстными частями общественныхъ земель. Часто годовки служатъ дополненіемъ къ другимъ порядкамъ. Годовка производится такъ: всѣ сѣнокосы дѣлятся на части, на 5-ть, на 10-ть и проч. Для распредѣленія ихъ между отдѣльными группами общественниковъ мечется въ первый годъ обыкновенный жребій; но, потомъ, въ слѣдующіе годы, части переходятъ отъ одной группы къ другой поочередно, въ порядкѣ нумеровъ пока, такимъ образомъ, на долю каждой группы не придется пользоваться каждою частью сѣнокосовъ по разу въ теченіе извѣстнаго періода годовъ. Собственно душевая разверстка участковъ является уже дѣломъ каждой группы. Она производится ежегодно по жребію. Для дѣлежа берется не пространство угодій, а количество урожая. 4) Душевая разверстка не посредствомъ жребія, а свободной конкуренціи, въ родѣ того, какъ это бываетъ на аукціонныхъ торгахъ.; Здѣсь, домохозяинъ, которому приглянулся извѣстный участокъ, заявляетъ сходу, что онъ беретъ его за такую-то приплату. Если никто больше не даетъ за этотъ участокъ, то онъ и остается за заявившимъ желаніе взять его. Приплата идетъ здѣсь на общественное угощеніе. 5) Нѣсколько деревень, |принадлежащихъ къ одной земельной общинѣ, пользуются, на основаніи общихъ для всѣхъ ихъ порядковъ, извѣстными сѣнокосами. Но, кромѣ этихъ*сѣнокосовъ, иногда бываютъ и другіе сѣнокосы, которые разбиваются на столько равныхъ частей, сколько считается самыхъ деревень. Если при этомъ случится, что одна деревня населеннѣе другой, то часть ея душъ входитъ, для уравненія, въ составъ другой. Для пользованія частями общаго сѣнокоса деревни устанавливаютъ годовку. Періодъ годовки опредѣляется количествомъ деревень: при двухъ деревняхъ онъ двухлѣтній, при трехъ -- трехлѣтній и т. д. и 6) Душевая разверстка сѣнокосовъ не всегда бываетъ ежегодной, а производится иногда ежегодно, а иногда разъ въ два и три года.

Выше мы упомянули, что настоящія системы распредѣленія мірской земли неразрывно связываются съ платежемъ налоговъ и отбываніемъ повинностей. И, дѣйствительно, эта связь такъ тѣсна, что владѣніе участкомъ и отбываніе соотвѣтственныхъ его величинѣ повинностей и податей, представляютъ собою нѣчто цѣльное, неотдѣлимое одно отъ другаго, такъ сказать, цѣльный организмъ.

Можно сказать, что землевладѣніе, съ одной стороны, а подати и повинности, съ другой, это -- одна рука, смотря на которую можно видѣть въ одно время ладонь, въ другое тыльную ея поверхность.

Такимъ образомъ, основаніемъ владѣнія даннымъ участкомъ является платежная способность члена общества, и, на оборотъ, извѣстная платежная способность обусловливаетъ собою извѣстное владѣніе землей. Эта способность не опредѣляется какимъ либо однимъ внѣшнимъ признакомъ, но составляется изъ цѣлой совокупности ихъ. Въ начальное основаніе платежной способности входитъ характеристическая особенность нашего землевладѣнія. Эта особенность заключается въ томъ, что почти каждый житель селенія, каждый членъ семьи, начиная отъ 10 лѣтняго мальчика и доходя до самой престарѣлой женщины, исполняютъ, хотя по виду ничтожныя, но, на самомъ дѣлѣ, весьма существенныя въ сельскомъ хозяйствѣ обязанности. Мальчикъ боронуетъ пашню и проводитъ ночи въ лугахъ, карауля лошадей,-- дѣвочки полютъ травы и проч. Вслѣдствіе этого, способность каждаго отдѣльнаго двора къ извлеченію дохода изъ земли не можетъ быть одинакова. Кромѣ того, возможность полученія съ участка большаго дохода обусловливается не только численностію семьи, воздѣлывающей этотъ участокъ, но еще количествомъ рабочаго скота и земледѣльческими орудіями; поэтому двѣ семьи равнаго состава, по числу и качеству работниковъ, неодинаково успѣютъ въ своемъ земледѣльческомъ производствѣ, если у одного изъ нихъ будетъ больше лошадей, или же земледѣльческія орудія окажутся лучшими. {Докладъ В. Г. Трирогова Имп. рус. географ. Общ. см. Извѣстія Общ. 1878 г. Ст. Е. Нагибина въ Пермск. Г. В. 1879 г. No No 13 и 14. Годичн. Засѣд. Тульск. губ. статис. коп. 1 Іюня 1879 г. Докладъ В. М. Борисова "Опытъ изслѣдов. сельс. поземели. общины С. Хрущева".}

Такимъ образомъ, каждый, отдѣльно взятый, членъ общества, разсматриваемый внѣ семьи, внѣ двора, т. е. безъ хозяйства, безъ орудій земледѣльческаго производства, не можетъ обработывать землю, извлекать изъ нея доходъ, а потому онъ самъ по себѣ и не можетъ быть признанъ за лицо, которое могло бы обезпечивать общество въ платежѣ податей. Точно также и число работниковъ въ семьѣ, тоже отдѣльно взятое, безъ связи съ условіями ихъ быта, также не можетъ служить основаніемъ при сообряженіи о той долѣ подати, которую оно способно заплатить безнедоимочно и, наконецъ, самый дворъ, т. е. семья, живущая въ усадьбѣ, взятая безъ связи съ хозяйственною силою двора -- тоже не имѣетъ никакого значенія въ опредѣленіи доли податей. Но все это, взятое въ совокупности, т. е. хозяинъ двора, разсматриваемый въ связи съ числомъ членовъ его семьи, ихъ возрастомъ, физическими и умственными силами и зажиточностію самаго двора, берется нашимъ сельскимъ обществомъ, какъ основаніе для оцѣнки платежной способности двора.

И такъ одни дворы или семьи оказываются, по воззрѣнію народному, способными обработывать большее количество земли, другіе меньшее, третьи совершенно неспособными.

Сообразно этому опредѣляется и платежная ихъ способность.

Для представленія этой способности въ какой-либо условной величинѣ, всего удобнѣе было выразить ея въ видѣ рублей и копѣекъ, такъ какъ подати и сборы взимаются съ крестьянства деньгами.

Поэтому общество, взявъ вмѣстѣ всю сумму приходящихся на него налоговъ, какъ то: подушной подати, сборовъ на государственныя и земскія повинности, и мірскихъ, раздѣляетъ ея на данное, опредѣленное, напримѣръ, послѣднею ревизіей число домохозяевъ; полученное отъ этого дѣленія частное представляетъ собою податную долю. Вмѣстѣ съ тѣмъ и число десятинъ идущей въ надѣлъ земли, дѣлится на то же частное, т. е. на число, соотвѣтсвующее опредѣленному послѣднею ревизіей количеству душъ; полученное здѣсь въ частномъ число десятинъ составитъ одну земельную долю, т. е. однодушевой участокъ.

Такимъ образомъ, число податныхъ долей окажется равнымъ числу отдѣльныхъ одно-душевыхъ надѣловъ,-- и когда поднимается вопросъ о томъ, какой дворъ, сколько долженъ получить земли, то вопросъ этотъ и рѣшается тотчасъ по опредѣленіи платежной способности даннаго двора. Если эта способность будетъ опредѣлена въ три платежныхъ доли, то дворъ получаетъ три однодушныхъ участка; если эта способность представится дробью, напримѣръ 1/2, то идетъ въ надѣлъ 1/2 душеваго участка.

Лица, неспособныя обработывать пахатную землю надѣляются только усадебною (съ огородами) землею и отъ платежа податей освобождаются.

Сдѣлавъ такимъ порядкомъ разъ коренной надѣлъ землею и раскладку податей, общество въ послѣдующіе годы продолжаетъ производить измѣненія въ количествѣ участковъ надѣла, сообразно съ измѣненіемъ въ платежной способности дворовъ.

Такъ, напримѣръ, въ Аряшенскомъ селеніи, Саратовской губерніи, общество прибавляло, по словамъ г. Трирогова, на одинъ дворъ въ продолженіи трехъ лѣтъ по 1/2 доли податей ежегодно, въ виду того, что подростали сыновья и дѣлались способными къ работѣ.

Съ другаго двора общество сбавляло въ продолженіе трехъ лѣтъ по 1/2 доли ежегодно во вниманіе къ тому, что престарѣлый хозяинъ двора дряхлѣлъ годъ отъ году и терялъ, такимъ образомъ, способность къ работѣ.

Съ третьяго двора было сбавлено въ 1876 году 1 доля вслѣдствіе того, что хозяинъ двора исправлялъ обязанность смотрителя запаснаго магазина, и еще 1/2 доли по причинѣ начавшагося, вслѣдствіе старости, ослабленія его физическихъ силъ.

Одинъ дворъ, состоящій изъ двухъ взрослыхъ работниковъ, былъ обложенъ вмѣсто слѣдовавшихъ съ него 4 долей, только 2 1/2 долями, во вниманіе къ болѣзненности и физическимъ недостаткамъ обоихъ работниковъ, лишенныхъ возможности успѣшно работать.

Въ Пермской губерніи, по свидѣтельству г. Нагибина, общество Усть-Гаревской волости, иногда, освобождаетъ отъ платежа податей извѣстные дворы, но оставляетъ въ ихъ пользованіи пахатную землю, что бываетъ въ тѣхъ случаяхъ, когда дворъ терпитъ раззорѣніе отъ пожара, падежа скота, поступленія въ военную службу члена семьи и тому подобныхъ уважительныхъ причинъ. Скидывается съ нихъ или вся сумма податей на извѣстное время, или только часть суммы. Въ этомъ случаѣ вся скидываемая доля разлагается на остальныхъ членовъ общества.

Обезсилѣвшіе дворы могутъ требовать взятія отъ нихъ всей или части земли и соотвѣтственной скидки податей, или же передавать землю кому-либо изъ своихъ общественниковъ, по взаимному добровольному между собою уговору. Принудительно земля отбирается рѣдко и обыкновенно имѣетъ мѣсто при неисправномъ платежѣ податей; но отобранная въ этомъ случаѣ земля возвращается прежнему хозяину при наступленіи условій, обѣщающихъ обращеніе его изъ неисправнаго въ исправнаго.

Уже изъ одного разсмотрѣнія этого цѣльнаго организма, въ которомъ одна сторона общественной дѣятельности -- отбываніе повинностей -- обусловливаетъ существованіе другой -- владѣніе землею или, наоборотъ, видно, что есть еще нѣчто третье въ этомъ организмѣ, составляющее несомнѣнную принадлежность того и другаго отправленія, связующее ихъ во едино.

Понятіе объ этомъ третьемъ составляется изъ самой цѣли, для которой существуетъ такой организмъ, а цѣль эта заключается въ томъ, чтобы дать каждому члену общества возможность извлечь изъ земли столько дохода, сколько это возможно по его силамъ; но при этомъ имѣется въ виду и обязанность отбыть, соотвѣтственно этимъ силамъ, предъ обществомъ и государствомъ извѣстныя повинности.

Безъ существованія этой цѣли, у каждаго члена такого союза немыслимо и возникновеніе очерченныхъ порядковъ землевладѣнія, а съ уничтоженіемъ понятія о ней, эти порядки утрачиваютъ и свою жизненность.

Цѣль эта родитъ данные порядки, а самые порядки, въ свою очередь, воплощаютъ въ себѣ эту цѣль.

Такимъ образомъ, эта идея, эта отвлеченная сущность есть нѣчто неразрывно-связанное съ дѣйствующимъ организмомъ, проявляющимъ свою жизненную дѣятельность въ двухъ видимыхъ отправленіяхъ: пользованіи землею и исполненіи извѣстныхъ обязанностей предъ обществомъ и государствомъ. Вслѣдствіе этого, каждое отдѣльное мелочное и крупное дѣйствіе очерченной органической системы будетъ-ли оно разбивка полосъ въ полѣ, опредѣленіе качества луговыхъ участковъ, степени хозяйственной силы двора, порядка ночлеговъ для пастуха и проч. будетъ вмѣстѣ съ тѣмъ и проявленіе цѣли, для которой все это дѣлается, и, вотъ, вслѣдствіе всего этого каждый членъ общества получитъ то, что ему слѣдуетъ. На каждаго окажется наложеннымъ столько обязанностей передъ обществомъ, сколько онъ можетъ исполнить, за сколько онъ можетъ отвѣчать самъ себѣ и передъ другими членами союза.

Оборотная сторона этого процесса надѣла каждаго соотвѣтственно его силамъ, представляющаяся въ участіи всѣхъ остальныхъ членовъ въ производствѣ этого надѣла, образуетъ понятіе и объ отвѣтственности всѣхъ и каждаго за разумность своего дѣйствія.

И вотъ эти два понятія; отвѣтственность каждаго передъ всѣми и всѣхъ за каждаго, соединяясь въ одно, образуютъ то самое понятіе, которое выражается словами круговая порука.

Но такое понятіе круговой поруки, выводимое изъ дѣйствительности крестьянской жизни, тоже совершенно разнится съ тѣмъ представленіемъ, которое составилось о ней въ нашемъ образованномъ обществѣ. Это послѣднее видитъ круговую поруку только въ отвѣтственности по платежу податей богатаго за бѣднаго, трудолюбиваго за празднаго, способнаго за неспособнаго, что и служитъ причиною къ составленію многочисленныхъ заявленій объ уничтоженіи этой поруки. Въ дѣйствительности, по словамъ гг. Трирогова, Нагибина, Борисова и другихъ изслѣдователей жизни русскаго народа, проявленіе круговой поруки въ видѣ платежа состоятельными членами общества за несостоятельныхъ, фактъ чрезвычайно рѣдкій и имѣетъ мѣсто только тогда, когда сходятся вмѣстѣ три причины, производящія это ненормальное явленіе: 1-е накопленіе огромнѣйшей, въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ, недоимки, 2-е интрига между различными вліятельными личностями изъ мѣстнаго торговаго класса и въ 3-хъ особыя исключительныя личныя качества мѣстнаго административнаго лица.

Впрочемъ, по словамъ г. Трирогова, платежъ богатыми за бѣдныхъ не всегда имѣетъ значеніе дѣйствительнаго платежа въ томъ смыслѣ, какъ это у насъ понимаютъ, а, большею частью, подъ нимъ скрывается особый видъ займа, такъ какъ сумма, заплаченная богатыми возвращается имъ впослѣдствіи тѣми лицами, за недоимки которыхъ съ нихъ было сдѣлано взысканіе.

Кромѣ того, на основаніи другихъ свѣдѣній о крестьянской жизни, надобно полагать, что здѣсь долгъ возвращается не просто, а съ процентами, которые въ крестьянскомъ быту уплачиваются обыкновенно не только деньгами, но хлѣбомъ и отработками.

Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Симбирской губерніи лицо, заплатившее за несостоятельнаго подати, освобождается обществомъ отъ исполненія-нѣкоторыхъ натуральныхъ повинностей, какъ напр., отъ поставки подводъ, которая и отбывается за него обществомъ (Симб. Земл. Газета 1879 г.).

Причина, по которой весьма рѣдкіе случаи платежа недоимокъ богатыми за бѣдныхъ, легко доходятъ до ушей образованнаго общества, обыкновенно остающагося въ невѣдѣніи дѣлъ сельской жизни, объясняется тѣмъ, что привлеченіе къ платежу недоимокъ лицъ состоятельныхъ, (которые преимущественно состоятъ изъ кулаковъ), бываетъ, зачастую, слѣдствіемъ происковъ и интригъ между кулаками данной мѣстности. И, вотъ, если кому-либо изъ торжествующихъ кулаковъ удается нажать остальныхъ, то ясное дѣло, что эти послѣдніе поднимаютъ отчаянный гвалтъ. Вопли остальной массы крестьянства до насъ, обыкновенно, не достигаютъ; между нами, интеллигенціей, и этою массой стоитъ цѣлый слой отщепенцевъ отъ земледѣльческой жизни, составляющійся изъ кулаковъ и разнаго рода разночинцевъ, паразитовъ, ютящихся около деревни. Мы находимся съ этимъ людомъ въ постоянныхъ сношеніяхъ по дѣламъ хозяйства и управленія, и до сихъ поръ мы еще не успѣли, къ сожалѣнію, разсмотрѣть, что это есть нѣчто иное, нежели остальное трудовое крестьянство и наивно мѣшаемъ все въ одно цѣлое, и все, что творится въ слоѣ паразитовъ, мы полагаемъ творящимся вообще въ крестьянствѣ. Вотъ поэтому-то гвалтъ сельскаго паразитства доносится до насъ быстро, и мы пишемъ объ этомъ въ газеты корреспонденціи; что же касается до нуждъ и жалобъ дѣйствительнаго крестьянства, массы земледѣльцевъ, то имъ мудрено дойти до нашихъ ушей въ неискаженномъ видѣ. Поэтому немудрено, что только весьма не многимъ спеціалистамъ, по нѣсколько лѣтъ занимающимся изслѣдованіемъ быта земледѣльческаго, не смѣшивающимъ его въ одну кучу съ бытомъ паразитовъ деревни, не глядящимъ чрезъ очки послѣднихъ на первыхъ, доступно истинное знаніе дѣлъ деревни.

И, вотъ, только благодаря этимъ дѣятелямъ у насъ и появились, въ послѣднее время, такія свѣдѣнія о бытѣ народномъ, которыя перевертываютъ совершенно всѣ прежнія наши понятія о жизни народа, свидѣтельствуя вмѣстѣ съ тѣмъ о крайнемъ нашемъ невѣжествѣ, заблужденіяхъ, ложныхъ представленіяхъ обо всемъ строѣ общественной жизни селеній.

Такъ, прежде, мы подъ круговою порукою понимали только одинъ ея видъ "платежа состоятельныхъ за неимущихъ" и оставались въ невѣдѣніи о томъ, что "круговая порука" присуща каждому акту общественной дѣятельности селенія, что понятіе о ней входитъ и въ дѣло надѣленія землей каждаго соразмѣрно его силамъ; что выражается она и въ скидкѣ и накладкѣ податныхъ долей по причинѣ разстройства дѣлъ -- отъ неурожая, пожара, болѣзни, смерти и по причинѣ отбыванія службы и различныхъ общественныхъ обязанностей; что безъ понятія о ней невозможны всѣ эти акты; что здѣсь взаимная отвѣтственность всѣхъ за каждаго есть душа всѣхъ этихъ порядковъ, объединяющая ихъ, связующая во едино, дающая имъ смыслъ, значеніе и дѣйствительную жизненность.

И такъ, вотъ -- дѣйствительность той стороны крестьянскаго быта, которая касается, собственно, распорядковъ при пользованіи землею и при платежѣ податей правительству.

Таковы ли были представленія нашего образованнаго общества этой стороны крестьянской жизни? Не ощутитъ ли каждый изъ насъ, положа руку на сердце, нѣчто въ родѣ стыда, вспомнивъ е томъ, какъ наивно онъ вѣрилъ всему тому, что писалось у насъ въ журналахъ, газетахъ, въ различныхъ докладахъ по поводу тѣхъ вопросовъ, которые въ теченіе послѣдняго десятилѣтія поднимались у насъ относительно крестьянства, и резюме чего можно выразить въ слѣдующихъ немногихъ словахъ: "Крестьянинъ -- невѣжда, неумѣлъ въ рѣшеніи вопросовъ своей жизни, закоснѣлъ въ рутинѣ, не понимаетъ своихъ пользъ; крестьянскій сходъ -- это толпа барановъ, управляемая горланами".

Между тѣмъ, у этого крестьянства оказывается существующимъ тотъ идеальный налогъ, о которомъ еще осмѣливается только мечтать западная Европа, не дерзая ожидать осуществленія его въ близкомъ будущемъ; у этого же крестьянства существуютъ цѣлыя системы порядковъ жизни экономической и общественной, принаровленныя къ особенностямъ страны, согласованныя строго со всѣми требованіями общей государственной жизни.

Обратимъ еще вниманіе на существующія въ нашемъ образованномъ обществѣ нелестныя для крестьянства мнѣнія о его самоуправленіи, о продажности его сходовъ и судовъ и совопоставимъ съ этими мнѣніями проливающіе ясный свѣтъ на дѣло крестьянскаго самоуправленія, труды многихъ нашихъ ученыхъ и земскихъ дѣятелей, а также организованной при географическомъ обществѣ юридической коммиссіи.

Изданные, въ прошломъ году, рязанскимъ земствомъ доклады членовъ губ. управы о ревизіи ими волостей {Доклады членовъ Рязанской губ. Земск. управы о ревизіи уѣздовъ: "Рязанскаго, Касимовскаго, Михайловскаго и Раненбургскаго".} указываютъ намъ ясно и опредѣленно, что обществу, осуждающему крестьянское самоуправленіе извѣстію не дѣйствительное самоуправленіе сельскихъ обществъ, а рядъ дѣйствій нисшей административной единицы, въ которую, на самомъ дѣлѣ, и обратилось такъ называемое волостное правленіе.

По теоріи и по закону, волостное правленіе, какъ видно изъ доклада бывшаго предсѣд. Ряз. губ. управы кн. Волконскаго, продолжаетъ считаться органомъ крестьянскаго самоуправленія, но, на дѣлѣ, все дѣлается по волѣ волостнаго писаря и сообразно съ интересами мѣстнаго кулачества. Сходъ почти не собирается, и приговоры его существуютъ только на бумагѣ; пишутся они волостнымъ писаремъ, сообразно желаніямъ его и кулаковъ, и рукоприкладствуются послѣдними и ихъ приспѣшниками.

Вопли крестьянства противъ такихъ приговоровъ и неисполненіе ихъ, вызываютъ только подтасовку дѣлъ и фактовъ, со стороны кулаковъ и писаря, которая можетъ, зачастую, кончиться призваніемъ военной силы.

Вмѣстѣ съ этимъ фиктивнымъ волостнымъ сходомъ существуетъ почти фиктивный волостной судъ, признанный нами наивно за дѣйствительный судъ по крестьянскимъ обычаямъ, между тѣмъ какъ приговоры его диктуются, на основаніи статей X т. Св. Зак. Гражд., всевластнымъ волостнымъ писаремъ, сообразно его намѣреніямъ, солидарнымъ, конечно, съ выгодами кулачествующаго крестьянства.

Что же касается до дѣйствительнаго крестьянскаго самоуправленія, то оно скрылось совершенно отъ нашихъ глазъ, оставивъ волость и уйдя въ среду глухихъ деревень; туда-же пріютился и судъ народный, рѣшенія котораго, по словамъ кн. Волконскаго, всегда честны и исправны. Вотъ здѣсь-то на сельскомъ сходѣ обсуживаются и рѣшаются всѣ тѣ дѣла деревни по раздѣлу земель, по раскладкѣ повинностей и проч., которыхъ разумности и сообразности съ условіями природы и крестьянской жизни мы удивлялись выше; здѣсь-то, на дѣйствительномъ народномъ судѣ, постановляются уже не по своду законовъ, не по желанію кулаковъ и веленіямъ писаря, приговоры, безусловная справедливость которыхъ отнимаетъ у стороны обвиненной всякое поползновеніе къ жалобѣ, вслѣдствіе чего эти дѣла и не восходятъ никогда на рѣшеніе судовъ волостныхъ.

Порочить крестьянскій судъ, на основаніи приговоровъ волостнаго суда, можетъ только полнѣйшее невѣдѣніе народной жизни, незнаніе, напримѣръ, того, что, кромѣ этого писарскаго суда, существуетъ, по мнѣнію однихъ изслѣдователей народныхъ обычаевъ, еще до шести формъ народнаго суда: самосудъ, семейный судъ, третейскій, судъ сосѣдей, судъ сельскихъ судей, судъ сельскаго схода. (II. Е. Якушкинъ. Обычн. право. Вып. I, 1875 г. {И. Е. Якушкинъ указываетъ еще на судъ волостнаго схода и волостной судъ.}, по мнѣнію другихъ существуютъ еще и другія формы народнаго суда.(С. В. Пахманъ. Обыч. Гражд. Право въ Россіи т. I).

Г. Матвѣевъ въ "программѣ для собиранія свѣдѣній народ. юрид. обычаевъ" указываетъ еще на одну форму суда, существующую въ Ярославской губерніи на озерѣ Неро, гдѣ рыбаки выбираютъ, каждую осень, изъ своей среды судью, который окончательно рѣшаетъ всѣ дѣла и споры по рыбной ловлѣ. Въ той же программѣ можно видѣть ссылку на существующій, въ Хомутецкой волости Миргородскаго уѣзда, обычай разбирательства сельскими судами дѣлъ, рѣшенныхъ волостнымъ судомъ, въ случаѣ, когда одна сторона является недовольной приговоромъ (Труды Ком. о вол. Суд. т. IV стр. 502).

Работы Терещенко {"Бытъ русскаго народа".}, Шпилевскаго {Семейн. Власти у Славянъ и Германцевъ.}, Чубинскаго {"Очеркъ Юрид. Обыч. Малорос."}, Снегирева {Рус. простонарод. празд. и суевѣр. обряды.}, А. Ефименко {"Сборн. Юрид. Обыч. Арханг. губ." "Крестьянская женщина"; "Народ. воззрѣн. на бракъ".} многія изслѣдованія вопросовъ народной жизни, сдѣланныя на основаніи данныхъ, почерпнутыхъ въ "Трудахъ Комиссіи о волостныхъ судахъ", какъ напр. изслѣдованія М. И. Заруднаго {"Законы и жизнь" (Итоги изслѣдованія о крестьянскихъ судахъ).}, П. Матвѣева {Русск. Рѣчь Сент. 1879 г. отд. Библіограф.}, Тютрюмова и друг. содержатъ въ себѣ значительное число указаній на то, что тѣ волостные суды, гдѣ волостные писаря еще не всецѣло завладѣли крестьянскимъ самоуправленіемъ, продолжаютъ постановлять рѣшенія, свидѣтельствующія о свѣтломъ разумѣ нашего народа, о присущей ему идеѣ справедливости, объ умѣлости его устраивать дѣла своихъ общественниковъ.

Во всѣхъ этихъ трудахъ можно найти много указаній на то, что судъ народный болѣе, чѣмъ нашъ гражданскій судъ является охранителемъ добрыхъ началъ семейной жизни; что онъ становится всегда на сторону притѣсняемую, что недобросовѣстное отношеніе напр. мужа къ женѣ находитъ здѣсь въ судѣ порицателя, примирителя и исправителя. Такъ, суды эти отбираютъ иногда отъ мужа подписку въ томъ, что не будетъ обижать жены, принуждаютъ его отвѣтствовать за растрату имущества жены,-- обезпечиваютъ участь дѣтей въ разстроившемся семействѣ, опредѣляя опекуна или передавая власть распоряженія дворомъ женѣ, съ обязательствомъ отвѣтствовать за цѣлость всего имущества до совершеннолѣтія дѣтей.

Вмѣстѣ съ добычею вышеизложенныхъ данныхъ изъ области крестьянскаго землевладѣнія и самоуправленія освѣтились и многія другія частности жизни селеній, которыя, въ свою очередь, сильно колеблютъ сложившіяся огульныя мнѣнія о нерадивости нашего земледѣльца, объ его частыхъ гулянкахъ, о его непробудномъ пьянствѣ, распущенности нравовъ, тупости и проч., выяснилась вмѣстѣ съ тѣмъ и одна изъ главныхъ причинъ ошибочности вообще нашихъ мнѣній о народѣ. Эта причина -- смѣшиваніе въ одно цѣлое двухъ слоевъ населенія деревень, совершенно различныхъ по основаніямъ ихъ жизни. Одинъ изъ этихъ слоевъ, самый многочисленный, крестьяне-земледѣльцы, а другой крестьяне торговые, кулаки, міроѣды и разночинцы, ютящіяся около деревни. Первые -- люди труда -- производители, вторые -- паразиты. Каждый изъ первыхъ пріобрѣтаетъ средства къ жизни, имѣя дѣло съ природою, т. е. онъ старается пользоваться одними ея силами и отстраняетъ вліяніе другихъ; на этомъ поприщѣ дѣятельности нѣтъ повода желать какого либо зла своему сосѣду, занимающемуся тѣмъ же дѣломъ. При существующихъ порядкахъ крестьянскаго землевладѣнія, каждый дворъ получаетъ количество земли, сообразно съ его силами, а потому раззореніе кого либо изъ домохозяевъ не можетъ приносить другимъ выгоды. Напротивъ, въ классѣ паразитовъ каждому только и возможно существовать на счетъ запутанности дѣлъ у главной массы населенія деревни, а полнѣйшая зажиточность этого населенія отнимаетъ, обыкновенно, у паразитовъ-ростовщиковъ всѣ средства къ жизни, а промышляющихъ другими занятіями паразитовъ обращаетъ въ классъ нищихъ, батраковъ, слугъ.

При такой діаметрально противуположной закваскѣ быта и при столь разнообразныхъ, по сферѣ дѣятельности занятіяхъ, образуются различныя воззрѣнія на жизнь, трудъ, общественные интересы, т. е. слагаются совершенно противуположные одинъ другому кодексы жизни, изъ которыхъ одинъ -- кодексъ паразитовъ почти тождественъ съ кодексомъ, существующимъ въ нашемъ городскомъ купечествѣ и мѣщанствѣ, а многое множество его положеній общи съ тѣми правилами жизни, которыхъ держится вся наша интеллигенція, общи потому, что нашъ бытъ основанъ, если не исключительно, то, главнымъ образомъ, на началахъ конкуренціи и соперничества. Вотъ это-то послѣднее обстоятельство -- общность многихъ нашихъ понятій съ понятіями паразитовъ деревни, дѣлало насъ всегда способными понимать и знать кое-что относительно ихъ жизни; остальное крестьянство, совершенно отъ насъ заслоненное слоемъ паразитовъ, продолжало оставаться для насъ неизвѣстнымъ; объ особыхъ порядкахъ его жизни мы не имѣли, въ своемъ распоряженіи, никакихъ вѣрныхъ данныхъ и склонны были смотрѣть на все деревенское населеніе, какъ на нѣчто однородное, т. е. относительно мнѣній о немъ оставаться при тѣхъ, которыя уже составились у насъ изъ соприкосновенія съ волостными писарями, кулаками, бывшими дворовыми, управляющими, батраками, отставными солдатами и проч. Даже первоначальныя попытки изслѣдованій деревенской жизни мы начали производить путемъ изученія всѣхъ означенныхъ личностей изъ класса паразитовъ, путемъ распросовъ ихъ, разговоровъ съ ними о дѣлахъ деревни. Понятно, что за мнѣнія и отзывы мы могли услышать отъ этихъ волковъ и шакаловъ, питающихся трудомъ остальной массы крестьянства, понятно также отсюда, отчего мы только въ послѣдніе года, при измѣненіи системы изслѣдованій, могли уразумѣть всю лживость нашихъ представленій о массѣ земледѣльческаго крестьянства и почему мы такъ недавно узнали о поражающихъ насъ порядкахъ крестьянскаго общиннаго землевладѣнія и раскладокъ податей.

Такое недостаточное знаніе русскимъ образованнымъ обществомъ нашего народа въ связи съ исторически -- сложившеюся системою нашего образованія, благодаря которой мы мыслимъ преимущественно на основаніи фактовъ Западно-Европейской жизни, и потому лишаемся способности понимать смыслъ явленій народной жизни, дѣлаемся совершенными иностранцами въ русской деревнѣ. Намъ уже не чѣмъ оріентироваться среди явленій ея жизни и понять ихъ смыслъ. Вслѣдствіе этого, за что бы мы не принялись тамъ, за хозяйство, школу, управленіе -- у насъ все выходитъ неудача; сочувствія себѣ мы не пріобрѣтаемъ, и сами ощущаемъ ежеминутно потребность убѣжать въ городъ, гдѣ жизнь хотя и называется русскою, но сложена нами самими, сообразно западно-европейскому обиходу. И благо было бы, если бы мы, убѣгая изъ деревни, могли бы жить отрѣзанными отъ нея совершенно, не оказывая никакого вліянія, никакого давленія на народъ. Но этого нѣтъ и быть не можетъ. Мы, обитатели городовъ, русская интеллигенція, имѣемъ постоянныя отношенія къ деревнѣ, такъ какъ ряды наши состоятъ изъ фабрикантовъ, купцовъ, землевладѣльцевъ, учителей, журналистовъ, ученыхъ и, наконецъ, лицъ, чрезъ посредство которыхъ исполняются и проводятся различныя мѣры по части управленія, суда, и мы, такимъ образомъ, являемся предъ народомъ въ качествѣ земскихъ гласныхъ, ходатайствующихъ объ изданіи новыхъ законовъ для народа, міровыхъ судей и проч. и проч. Какъ послѣ этого, страшно и ужасно должно быть для каждаго изъ насъ сознаніе себя иностранцемъ среди своего народа, т. е. сознанія о непригодности всего нами для него предпринимаемаго, пониманіе тои бездны вреда, который мы должны наносить своему отечеству и ощущеніе всей тяжести безсилія сдѣлать что-либо для него доброе и полезное, такъ какъ незнаніе народа лишаетъ насъ возможности судить безошибочно о томъ, что для него есть добро, что зло? А, между тѣмъ, мы, въ качествѣ класса господствующаго т обречены роковымъ образомъ оказывать ежедневно вліяніе на народную жизнь.

Итакъ, вопросъ о томъ: "каковы наши вліянія на народъ, которыя изъ нихъ полезны въ матерьяльномъ и нравственномъ отношеніяхъ, какія приносятъ вредъ" и вытекающій отсюда другой вопросъ: "какими путями мы можемъ отстранитъ отъ народа все вредное и какими провести въ него все -- для него полезное" становится для насъ самыми насущными вопросами дня.

Оба эти вопроса такъ обширны и сложны, что взяться за рѣшеніе ихъ отдѣльному лицу или даже цѣлому собранію частныхъ лицъ, невооруженному властью, будетъ не подъ силу. По плечу эта работа придется лишь такимъ учрежденіямъ, которыя, состоя изъ выборныхъ отъ всего населенія Россіи, располагаютъ извѣстной степенью власти для осуществленія мѣръ, необходимыхъ для достиженія своей цѣли и имѣютъ достаточныя матеріальныя и нравственныя средства для того, чтобы предпринимать всѣ нужныя работы по вышепостановленнымъ вопросамъ.

Говоря это, мы имѣемъ въ виду паши земскія учрежденія, которыя съ самаго начала своего возникновенія начали уже часть дѣла, о которомъ мы ведемъ рѣчь. Такъ, нѣкоторыя изъ земствъ: Московское, Тверское, Черниговское и другія, предпринятыми ими статистическими работами, дали намъ матеріалы, благодаря которымъ глаза наши прозрѣли на многое изъ явленій народной жизни. Затѣмъ, большая часть земствъ, заведя новые порядки въ дѣлѣ народнаго продовольствія, охраненія народнаго здравія, раскладки сборовъ, отправленія повинностей и проч. обнаружили огромное количество такихъ фактовъ изъ экономическаго быта селеній, которые были частію совсѣмъ неизвѣстны, частію игнорировались по неумѣнію придать имъ какое-либо значеніе.

Но кромѣ того, мы находимъ въ дѣятельности ^земствъ рядъ такихъ дѣйствій, которыя можно назвать спеціально направленными на поднятіе уровня крестьянскаго благосостоянія. Таковы заботы земствъ объ устройствѣ мелкаго земельнаго кредита, выдача ссудъ на покупку крестьянами земли, поддержка крестьянскихъ промысловыхъ артелей,-- пособія ссудо-сберегательнымъ товариществамъ, различныя мѣры къ распространенію въ народѣ образованія и сельскохозяйственныхъ знаній, мѣры по охраненію народа отъ конокрадства, различныя противупожарныя мѣры и проч. Разсматривая ближе сущность и причины всѣхъ этихъ и подобныхъ имъ дѣйствій земствъ, мы увидимъ, что часть ихъ обязана своимъ началомъ, между прочимъ, сознанію земствъ о томъ, что бытъ крестьянскій былъ-бы лучше, еслибы не было ряда личностей, готовыхъ воспользоваться трудомъ крестьянства жить на его счетъ, еслибы не существовало такого теченія въ общей экономической жизни всего государства, которое уноситъ своею силою плоды трудовъ крестьянства или отнимаетъ возможность трудиться, т.-е., говоря другими словами, еслибы не было различныхъ вредныхъ вліяній на крестьянство, исходящихъ изъ всего, внѣ его стоящаго. Сознавая это, земства выбирали и выбираютъ разные пути отстраненія отъ земледѣльческаго населенія всего, вреднодѣйствующаго на развитіе его быта.

Пути эти различны; одни изъ нихъ исходятъ изъ сознанія необходимости дать крестьянству средства безостановочно прилагать свой трудъ къ землѣ или къ подспорному при земледѣліи промыслу; такъ, напримѣръ, ссуды на покупку земли, пособія промысловымъ артелямъ; другіе имѣютъ въ виду оберечь крестьянство отъ ростовщиковъ, какъ напр. пособія ссудо-сберегательнымъ товариществамъ; третьи силятся дать крестьянству общее, могучее средство борьбы противъ всякаго рода эксплуататоровъ, т. е. образовать народъ; четвертыя имѣютъ въ виду облегчить путь къ развитію благосостоянія крестьянскаго посредствомъ снятія съ плечъ его непосильнаго бремени налоговъ и проч.

Такимъ образомъ, изъ доносящейся до насъ со всѣхъ концовъ Россіи дѣятельности земствъ, можно заключить, что идея прійти на помощь крестьянству широко распространилась во всей обширной Россіи и проявляется въ различныхъ ея мѣстностяхъ въ предприниманіи различными земствами различныхъ мѣръ на пользу крестьянства. Дальнѣйшая жизнь земствъ, вѣроятно, приведетъ къ тому, что, при разсмотрѣніи дѣятельности земства какого-либо уѣзда или губерніи, можно уже будетъ встрѣтиться съ цѣлой группой мѣръ, выходящихъ изъ идеи помощи народу, мѣръ строго согласованныхъ одна съ другою и съ остальною многостороннею дѣятельностью земства.

Это согласованіе приведетъ, конечно, къ тому результату, что въ дѣйствіяхъ такого земства явится по всѣмъ отраслямъ его хозяйства столь стройная система, что уничтоженіе какой-либо составной его части будетъ сопровождаться колебаніемъ всего остальнаго цѣльнаго организма, чѣмъ и закрѣпится прочное существованіе сложившагося организма и невозможность его разрушенія по единичнымъ видамъ и эгоистичнымъ цѣлямъ одной какой-либо партіи.

До тѣхъ поръ пока въ молодыхъ нашихъ земскихъ учрежденіяхъ нѣтъ еще подобнаго положенія дѣлъ, а существуютъ, напротивъ, ряды постановленій, распоряженій и мѣръ, направленныхъ для служенія интересамъ различныхъ сословій и партій,-- до тѣхъ поръ весьма легко каждому новому составу гласныхъ измѣнять многое изъ сдѣланнаго ихъ предшественниками; до тѣхъ поръ возможны, въ продолженіи одной и той же сессіи земскаго собранія, такія постановленія, изъ которыхъ одно, хотя и не отмѣняетъ прямо другое, но либо совсѣмъ уничтожаетъ его силу и дѣйствіе, или ослабляетъ ея до значительныхъ размѣровъ. Часто это не есть послѣдствіе интриги какой либо партіи, по является лишь исключительно въ силу того, что отъ отсутствія единства строя въ цѣломъ рядѣ предыдущихъ и настоящихъ постановленій правая рука'земства безсознательно отнимаетъ иногда то, что подала лѣвая. Такія явленія можно видѣть въ дѣлѣ устройства ссудосберегательныхъ товариществъ, цѣль которыхъ была помочь крестьянамъ -- земледѣльцамъ, а, между тѣмъ, правила ихъ вышли таковы, что обратили ихъ на служеніе интересамъ купечества, слѣдовательно, прямо во вредъ тому многочисленному классу крестьянъ, который стоитъ въ серединѣ между деревенскими богачами, обрабатывающими землю чужими руками и классомъ батраковъ, бобылей, одиночекъ, т. е. безхозяйныхъ крестьянъ, лишившихся, по разнымъ причинамъ, рабочаго скота или, вообще, возможности вести хозяйство.

Есть земства, которыя, имѣя въ виду придти на помощь крестьянству, стараются ввести, напримѣръ, страхованіе скота отъ падежей, полей отъ градобитій. Между тѣмъ, всякое подобное учрежденіе, увеличивая количество крестьянскихъ платежей, тѣмъ самымъ усиливаетъ невозможность поправить хозяйство. Учреждая ссуды на покупку земель, нѣкоторыя земства выдаютъ ихъ не исключительно крестьянскимъ обществамъ и тѣмъ поддерживаютъ развитіе въ средѣ крестьянства класса людей, хозяйствующихъ не своими собственными руками. Поощряя отхожіе промыслы въ видахъ дать возможность заплатить недоимки, земства тѣмъ самымъ способствуютъ развитію зла, сопряженнаго съ оставленіемъ отхожими промышленниками своихъ земель на попеченіе женщинъ и дѣтей, съ разтратою здоровья и порчею нравовъ во время скитанія по заработкамъ, и съ разстройствомъ семейныхъ отношеній.

Но выработка земствами цѣльной системы дѣйствій на пользы народа осложнена, къ сожалѣнію, незнаніемъ своеобразной народной жизни, невозможностью относиться къ ней съ одними выработанными въ западной Европѣ воззрѣніями; другими словами -- русскому, образованному по-европейски, обществу, изъ котораго выходятъ, въ большинствѣ, земскіе дѣятели, надобно еще прибавить кое-что къ своему образованію.

Это кое-что заключается въ познаніи строя жизни своего народа, совершенно отличнаго отъ строя жизни русской интеллигенціи.

Существующая разница во всѣхъ юридическихъ понятіяхъ между русскою интеллигенціею и народомъ, не замѣчаемая въ такой рѣзкой степени въ другихъ государствахъ Европы, есть источникъ громаднаго количества недоразумѣній между нами и нашими младшими братьями; она вводитъ насъ въ заблужденіе относительно многихъ явленій народной жизни и имѣетъ послѣдствіемъ, зачастую, предложеніе ему съ самыми хорошими цѣлями вещей, самыхъ вредныхъ для него. И вотъ по этому-то, выработка цѣльной системы дѣйствій на пользы народа натыкается на первомъ своемъ шагу на такого рода препятствіе, какъ незнаніе народа.

Удалить это препятствіе является, поэтому, первымъ дѣломъ при мысли о составленіи какой либо системы для дѣйствіи на пользы народа. И дѣло это, хотя и трудно во всѣхъ отношеніяхъ, но, по нашему мнѣнію, оно не невозможно въ настоящее время, благодаря тому, что изслѣдованія послѣднихъ лѣтъ народной жизни, хотя и не раскрыли ее всю, но, по крайней мѣрѣ, дали ключъ къ уразумѣнію многихъ ея явленій.

Владѣя этимъ ключомъ, можно отыскать, въ настоящее время, нѣкоторыя характерныя черты народной жизни и, совопоставивъ ихъ съ извѣстными намъ доподлинно явленіями русской интеллигенціи, вывести заключенія о родѣ и степени вліяній нашихъ на народъ, о послѣдствіяхъ, выходящихъ изъ этихъ вліяній.

Сдѣлавъ это, мы уже будемъ въ состояніи представить себѣ рядъ непротиворѣчащихъ одно другому, но цѣлостно направляющихся на пользы народа предприниманій.

Испробовать такую попытку или, по крайней мѣрѣ, сдѣлать починъ въ ней мы и ставимъ задачей настоящей статьи, предлагаемой вниманію русскаго общества, изъ котораго исходятъ и земскіе дѣятели.


С. Кап--нъ.


(Продолженіе слѣдуетъ).


"Русская Мысль", кн.I, 1880