# Записки барона В. И. Штейнгеля

Петр Михайлович Кауфман-Туркестанский

## Записки барона В. И. Штейнгеля


"Ма vie est une longue plainte, mon

pain -- le chagrin rongeant et ma

boisson -- les larmes du desespoir" [*].


[*] -- Моя жизнь -- это долгая жалоба, мой хлеб -- грызущее горе, а мой напиток -- слезы отчаяния (фр).

Этими словами барон Иван Штейнгель, отец автора записок, закончил всеподданнейшее прошение, поданное им в 1802 году императору Александру I, прося вспомоществования, и эти же слова могут быть поставлены во главе записок его сына: судьба избрала обоих для испытания меры человеческого долготерпения и выносливости.

Скорбная повесть о бедствиях, постигших семью Владимира Ивановича Штейнгеля, и детских его годах составляет предмет первой части записок (I-III), писанных около 1819 года, со слов отца, по воспоминаниям и имевшимся у него в то время документам. Документы эти, на которые В. И. иногда ссылается, вместе с другими бумагами, были в 1826 году, из опасения обыска, уничтожены его сестрою Мариею Ивановною, когда ей стало известно, что между арестованными заговорщиками оказалось несколько знакомых ее брата.

Вторая часть записок (IV-VII) -- краткая биография Владимира Ивановича -- составлена им позднее, уже по возвращении из ссылки в 1858 году, частью по памяти, частью по отрывочным записям, веденным в изгнании. Из сравнения этих двух частей, по слогу и содержанию, можно подумать, что писаны они [101] двумя разными лицами. Между тем, обе -- несомненно произведение барона В. И. Штейнгеля. По-видимому, горе и время переродили автора.

Барон В. И. Штейнгель родился 13-го апреля 1783 года в г. Обве, Пермского наместничества; воспитание получил в Морском кадетском корпусе. В 1795 году произведен в гардемарины, через два года в мичманы, с назначением на корабль "Эмгётен" в состав эскадры, посланной с десантом к берегам Голландии. По возвращении в Россию, отправлен с капитаном Башуцким сухим путем в Охотск для вооружения корвета "Слава России", назначенного для охраны восточных берегов. На место прибыл в 1802 году и с этого времени до 1810 года непрерывно служил в Восточной Сибири. В 1810 году, Владимир Иванович женился на дочери директора кяхтинской таможни Вонифантьевой и вскоре, по настоянию тестя, покинул далекую окраину, куда ему еще раз пришлось вернуться, но уже не офицером, а бесправным ссыльным. В 1811 году, он поступил в ряды 4-й дружины с.-петербургского ополчения штаб-офицером. Впечатления, вынесенные им за время службы в дружине, Владимир Иванович изложил в "Записках о с.-петербургском ополчении". Труд этот был поднесен им императору Александру I и составляет теперь библиографическую редкость. По окончании кампании 1812 года, вышел в отставку и был без определенных занятий до 1814 года, когда вновь назначенный вместо графа Ростопчина, московский генерал-губернатор А. П. Тормасов, впоследствии граф, пригласил его к себе адъютантом, поручив ему вскоре затем управление военною и гражданскою канцеляриями генерал-губернатора.

Служба Владимира Ивановича при Тормасове -- самая светлая эпоха его жизни. Своими разносторонними познаниями и способностями он приобрел полное доверие своего начальника, а деловые сношения сделали его известным лицам высшего правительства и даже самому государю. Усердие его венчалось успехом, и ему уже открывался путь к дальнейшему повышению. Судьба, казалось, ему наконец улыбнулась. Но благополучие его продолжалось недолго. Он не избег общей участи людей, выделяющихся среди общей посредственности: успех его возбудил зависть; зависть породила клевету. Обязанный своим возвышением лишь собственным заслугам и достоинствам, но не имея связей и сильных покровителей, он не устоял против интриги и, убедившись, что расположение к нему Тормасова поколеблено, он отказался от бесплодной борьбы с гласными и негласными недругами и отчислился "по кавалерии". Надо отдать справедливость Тормасову, что он, однако, не сразу решился расстаться со своим доверенным сотрудником. [102]

По словам самого Владимира Ивановича, записанным его сыном 1, когда Владимир Иванович подал просьбу об отставке и, несмотря на увещания Тормасова повременить и обдумать свой поступок, настаивал на увольнении, Тормасов, наконец, написал просимую резолюцию, но вместо песку, как бы невзначай, залил бумагу чернилами. "Вот видишь, -- сказал он Владимиру Ивановичу, -- сама судьба не хочет, чтобы мы расстались!" Но Штейнгель твердо решил исполнить свое намерение; подал второе прошение, и на этот раз был отпущен.

Очутившись опять не у дел, Владимир Иванович предался литературе: занялся сочинением "Опыта о времясчислении"; написал для секретного комитета, учрежденного под председательством Аракчеева, для отмены наказания кнутом -- "Рассуждение о наказаниях"2, "О наказаниях вообще", "О законах, касающихся до гражданственности в России", "Рассуждение о законах, относящихся до богохульства".

В 1819 году, скончался граф Тормасов. Владимир Иванович напечатал в "Сыне Отечества" его биографию, перепечатанную впоследствии в "Жизни русских полководцев". Несколько позднее он представил государю всеподданнейшую записку "О легкой возможности уничтожить существующий в России торг людьми" 3). Занимаясь литературою, барон Штейнгель не переставал, однако, искать более прочного в материальном отношении положения, но неудачно. Во мнении государя он был потерян, и потому государственная служба была для него закрыта; попытки заняться частными делами также успеха не имели. Таким образом, перебиваясь случайными заработками и остатками своих скудных сбережений, Владимир Иванович, не падая духом и все еще надеясь на лучшие дни, прожил до рокового для него 1823 года, когда, познакомившись с Рылеевым, а через него и с другими членами революционного кружка, он, как сам признавался потом следственной комиссии, -- под влиянием неудовлетворенного самолюбия и "досады видеть себя забытым, заброшенным" 4, примкнул к Северному обществу, хотя и не разделял радикальных и анархических воззрений его руководителей и не верил в успех заговора 5. Но отуманенный [103] среди опьяненных, он, тем не менее, оказался участником собраний заговорщиков и, "желая доказать Рылееву, что он мог бы на что-нибудь пригодиться" 6, сочинил проект манифеста об учреждении, в виду отречения обоих великих князей (цесаревича Константина и великого князя Николая Павловича) от престола, временного правления впредь до избрания правителя России народом 7. Это желание пригодиться сделало Владимира Ивановича, бывшего дотоле неосторожным зрителем, активным участником заговора и послужило главною против него уликою. 3-го января 1826 года, он был арестован, а по высочайшему повелению 1-го июня того же года предан, вместе с прочими членами Обществ северного, южного и соединенных славян, в числе 121 человека, верховному уголовному суду. В списке подсудимых отставной подполковник барон В. И. Штейнгель значился членом Северного общества, под No 28 8.

Чистосердечный рассказ об отношениях к декабристам и личном участии его в заговоре, помещенный в записках, подтверждается протоколами следственной комиссии.

На конфирмованной сентенции верховного суда, Владимир Иванович был приговорен к двадцатилетней каторге и отправлен сначала в Читу, а затем к Петровский завод. В 1836 году, уже в качестве ссыльно-поселенца, он был водворен в с. Елани, в 67-х верстах от Иркутска, а оттуда, по всеподданнейшему ходатайству, переведен в город Ишим. Из Ишима переселен в город Тару и, наконец, в Тобольск. Подробностей своего пребывания в Сибири барон Штейнгель не описывает, но, находясь в Петровском каземате, в 1839 году, он, со слов некоего Колесникова, написал "Записки несчастного", тогда же подаренные им его другу Бестужеву. Рукопись эта была впоследствии напечатана в 1869 году в журнале "Заря" 9 и в 1881 году в "Русской Старине" 10.

Тридцатилетнее изгнание Владимира Ивановича окончилось с воцарением императора Александра Николаевича. В 1856 году он был возвращен семье, среди которой и умер в 1862 году, в С.-Петербурге.

Разрешением поместить записки барона В. И. Штейнгеля на страницах "Исторического Вестника" я обязан егермейстеру Н. А. Воеводскому, женатому на внуке автора воспоминаний -- Марии Вячеславовне, рожденной баронессе Штейнгель.


П. М. К. [104]


## Комментарии


1. Барон Вячеслав Владимирович Штейнгель был инспектором Императорского Александровского лицея. Впоследствии генерал-от-инфантерии, член военно-ученого комитета главного штаба; был женат на дочери адмирала Анжу, Людмиле Петровне. Умер в 1898 г. в С.-Петербурге.

2. Записка эта, под заглавием "Нечто о наказаниях", 1817 г., напечатана в "Сборн. истор. матер, собственной е. и. в. канц.", 1876, вып. I-й, стр. 292.

3. Записка от 5-го февраля 1823 г. Напечатана в "Сборн. истор. матер, собств. его имп. вел. канц.", 1896, вып. VII, стр. 193.

4. Донесения высоч. учр. комиссии для изысканий о злоумышленных обществах. Печатано по выс. пов. в военн. типогр. главного штаба е. и. в., стр. 59.

5. Там же, стр. 67.

6. Донесения высоч. учр. комиссии, стр. 71.

7. Там же, стр. 71.

8. Прил. к донес. следств. ком., стр. 89.

9. "Заря", 1869, кн. IV и V.

10. "Русск. Стар.", 1881, декабрь.

Текст воспроизведен по изданию: Записки барона В. И. Штейнгеля // Исторический вестник, No 4. 1900.


## Примечания:


Псевдоним: П. М. К.

Настоящее имя: Петр Михайлович фон Кауфман

Периодические издания: Исторический Вестник, 1900, No 4

Источники: Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей: В 4 т. -- Т. 2. -- М., 1957. -- С. 322; * Указ. имен "Ист. В." (Источник Масанова)