Казмин-Вьюгов Николай Васильевич
Нападение в дороге

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Библіотека "ТРОПИНКИ"
подъ редакціей П. СОЛОВЬЕВОЙ и И. МАНАСЕИНОЙ.

Н. Казминъ-Вьюговъ.

Рожокъ пастуха.

Разсказы.

Рисунки П. Воронцова.

Изданіе Т-ва И. Д. Сытина.

   

Нападеніе въ дорогѣ.

(Разсказъ купца).

БЫЛЬ.

   Приходилось ли мнѣ встрѣчаться съ разбойниками? Похоже на то. Вотъ два года назадъ былъ случай, какого никогда не забуду.
   Дѣло вышло такъ: передъ Рождествомъ я послалъ въ Москву заказъ на товаръ. Товаръ срочный: елочныя украшенія, свѣчки, маски, бороды, всякая праздничная пустяковина.
   Боялся: а вдругъ товаръ запоздаетъ? Ужъ послѣдняя недѣля, торговля въ лавкѣ идетъ шибко, народъ толпится, торгуемъ ужъ до десяти вечера,-- а у меня главнаго товару нѣтъ. Всѣмъ говорю:
   -- Обождите ради Бога. Товаръ запоздалъ. Завтра будетъ.
   Но покупатели не ждутъ, идутъ въ другія лавки, тамъ покупаютъ.
   Я просто съ ума схожу, злюсь, ругаюсь, сто разъ въ день обѣщаю "завтра, завтра", а все нѣтъ товара.
   Наконецъ, за три дня до праздника, получаю накладную съ письмомъ, товаръ высланъ большою скоростью.
   Обрадовался, заторопился. Думаю: теперь товаръ, навѣрное, уже доставленъ изъ Москвы на ближнюю станцію.
   Говорю своему работнику Гришкѣ:
   Григорій, закладывай пару. Сейчасъ же поѣдемъ на станцію.
   Гришка -- малый ловкій, но одного его послать на станцію нельзя было. Платить тамъ за товаръ-то надо было рублей двѣсти.
   Собрались. Въ лавкѣ оставилъ жену и приказчиковъ. Безпокоится жена:
   -- Придется тебѣ ночью полемъ съ товаромъ-то ѣхать. Ты бы ужъ до завтра обождалъ.
   -- Никакъ невозможно,-- говорю:-- передъ праздниками одинъ день дороже недѣли.
   До станціи верстъ десять. Дорога хорошая, но въ чистомъ полѣ холодище адскій. Морозъ, а главное, вѣтеръ. Говорю Григорію:
   -- Вези рѣкой, по льду. Тамъ внизу, можетъ, затишье.
   Нѣтъ, и на рѣкѣ вѣтеръ прямо въ лицо, стегаетъ ледяными иглами. Закутался я въ шубу, сижу въ санкахъ, думаю, какъ мы уставимъ ящики съ товаромъ. Праздничный товаръ не тяжелый, а мѣста много занимаетъ.
   Пріѣхали на станцію часовъ въ пять вечера. На станціи огни. Вѣтеръ свиститъ въ проводахъ, валитъ съ ногъ на платформѣ. Спрашиваю:
   -- Пришелъ товаръ?
   -- Пришелъ. Пожалуйте.
   Сосчиталъ, расплатился. Шесть ящиковъ. Три громадныхъ, неудобныхъ. Надо ихъ перенести въ санки. Тащимъ мы съ Григорьемъ большой ящикъ -- неловко мнѣ въ длинной шубѣ, самъ себѣ на полы наступаю. Глядь -- подскочилъ ко мнѣ какой-то босякъ, рваный человѣкъ:
   -- Дозвольте, помогу, ваша честь!
   Рожокъ пастуха.
   Подхватилъ ящикъ -- и ловко понесли они съ Григорьемъ; я отхватился, отсталъ.
   -- Вы не безпокойтесь, ваша честь, мы въ минуту перетаскаемъ, и поставимъ, и привяжемъ.
   Вижу: человѣкъ въ лохмотьяхъ, въ заплатахъ, шея обернута грязной тряпкой, на ногахъ худые отрѣзки. И видно, пьяница, на водку хочетъ получить гривенникъ.
   "Ну, пускай его таскаетъ,-- думаю,-- надо же ему гдѣ-нибудь заработать".
   Поставили они первый ящикъ на санки, пошли за вторымъ. Вижу, босякъ замахалъ рукою, зоветъ кого-то. Зашипѣлъ:
   -- Ссс! Ссс! Ссс!
   На его зовъ выскочилъ откуда-то другой босякъ, тоже рваный, съ обмороженными щеками. Первый босякъ ему говоритъ:
   -- Помоги таскать. Баринъ на чай дастъ.
   Я говорю:
   -- Много не дамъ. Гривенникъ на обоихъ.
   -- Премного благодарны.
   И оба босяка вмѣстѣ съ кучеромъ Гришкой живо принялись за мой товаръ. Весело, суетливо таскали ящикъ за ящикомъ, увязывали на санкахъ, затягивали узлы жилистыми руками.
   Скоро товаръ уже былъ уставленъ, и мнѣ осталось узкое мѣстечко въ санкахъ.
   Пока лошадей поили, кучеръ Григорій и босяки болтали о чемъ-то, хохотали, курили.
   "Ишь, какъ скоро подружились,-- подумалъ я:-- Гришка ужъ ихъ папиросами угощаетъ"...
   Лошади напились, отдохнули, я заторопилъ Григорья:
   -- Пора, пора.
   Григорій вскочилъ на свое мѣсто, я, собираясь усаживаться въ сани, далъ босякамъ гривенникъ,-- недовольны:
   -- Прибавь, баринъ, ишь мы какъ тебѣ увязали! Прибавь!
   -- Я что говорилъ, то и далъ!
   -- Прибавь! Еще хоть пятакъ! На ночлегъ не хватаетъ...
   Босяки стояли около саней съ протянутыми руками:
   -- Прибавь, прибавь!
   Неловко было въ шубѣ доставать кошелекъ, я долго возился, но досталъ, далъ еще гривенникъ, чтобы не приставали.
   -- Премного благодарны! Счастливаго пути!
   -- Покойной ночи! Хорошей торговли! Хорошо встрѣтить праздникъ!
   Подъ эти напутствія мы отъѣхали отъ станціи. Теперь было теплѣе. Вѣтеръ дулъ сзади. Я закутался въ шубу. Вспомнилъ, что дома меня ждутъ. Говорю Григорью:
   -- Гони живѣе!
   Удалились отъ станціи, отъ ея огней, а въ полѣ темнота, муть, сипуга.
   Съѣхали на ледъ, ѣдемъ по рѣкѣ. Тамъ словно еще темнѣе, какъ въ ямѣ. Кусты съ береговъ свѣшиваются, голыми вѣтками качаются, шумятъ отъ вѣтра, потрескиваютъ...
   Идемъ такъ полчаса. Ужъ далеко уѣхали, я было задремалъ, пригрѣлся въ шубѣ, вдругъ слышу -- кто-то надъ ухомъ дышитъ, сопитъ. Вздрогнулъ я, оглянулся,-- а сзади бородатая рожа: босякъ стоитъ на запяткахъ санокъ, держится за задокъ.
   -- Баринъ, дай на чай!
   -- Уходи! Зачѣмъ ты?.. Отхватись!
   -- Дай на водку, ваша честь! Мы же тебѣ накладывали...
   -- Я тебѣ далъ гривенникъ! Отстань!
   -- Мало, баринъ, еще дай!
   -- Убирайся!
   -- Дай, баринъ!
   -- Отхватись, говорю! Отстань!
   -- Не отстану, баринъ! Дай на водку, а то жалѣть будешь!
   -- Что?! Ахъ ты, бездѣльникъ! Отстань!
   Но босякъ не отхватывается, держится за задокъ пальцами, какъ клещами:
   -- Отстань! Слышишь? Уйди!
   -- Не уйду, пока не дашь.
   -- Не уйдешь?
   Я обернулся къ кучеру:
   -- Достань-ка кнутъ,-- говорю,-- стегни хорошенько этого пьяницу.
   Григорій досталъ тяжелую плеть, замахнулся. Я наклонился, чтобы меня не зацѣпило. Смотрю -- Григорій неловко опустилъ плеть, не стегнулъ.
   -- Ты что же?-- кричу,-- Бей его плетью, бездѣльника! Хлещи его!
   Гришка опять поднялъ плеть -- и опять опустилъ.
   А сзади босякъ засмѣялся.
   Я похолодѣлъ, сразу понялъ все: значитъ, и Гришка съ босякомъ заодно, они вмѣстѣ хотятъ меня ограбить. Кричу Гришкѣ:

0x01 graphic

   -- Назадъ! Гони назадъ! Къ станціи! Гони, собака!
   Но Григорій оглядывается, ерзаетъ на своемъ мѣстѣ, но назадъ не поворачиваетъ.
   -- Стой!-- кричу.-- Стой, мошенникъ!
   Не помня себя, вскочилъ я въ саняхъ, вырвалъ вожжи изъ рукъ Гришки, рванулъ, что было силы -- и лошади стали.
   И въ минуту пришла мнѣ въ голову хитрая мысль.
   -- Иди,-- кричу я Гришкѣ,-- взнуздай скорѣе коренника! Скорѣе, скорѣе!
   Гришка спрыгнулъ съ саней, но не успѣлъ онъ подскочить къ лошади, какъ я бѣшено ударилъ по лошадямъ плетью -- и онѣ рванулись впередъ и понесли. Я былъ въ саняхъ одинъ. Гришка хотѣлъ прыгнуть въ сани, но другимъ ударомъ плети я свалилъ его въ снѣгъ. Босякъ уже соскочилъ, догадался, что слѣдующій ударъ достался бы ему.
   Я хлесталъ лошадей, хотя онѣ и безъ того несли во весь духъ. Сзади я слышалъ голосъ Гришки. Онъ отчаянно вопилъ:
   -- Хозяинъ! Хозяинъ! А-а-а!!
   Черезъ минуту уже разобрать словъ нельзя было. Потомъ и голоса не стало слышно. Лошади несли меня бѣшено. И я не давалъ имъ замедлить шага. Я боялся, что гдѣ-нибудь въ береговыхъ кустахъ засѣла шайка грабителей, товарищей босяка и Гришки...
   Пріѣхалъ я домой -- еще лавку не запирали. Жена увидала, что я подъѣхалъ одинъ...
   -- А гдѣ Григорій?
   -- Въ полѣ.. Сбросилъ его, собаку. Онъ хотѣлъ ограбить меня. Пусть теперь мерзнетъ, разбойникъ.
   Я разсказалъ все женѣ. Покупатели, которые были въ лавкѣ, слушали, разспрашивали, ахали.
   Черезъ часъ объ этомъ зналъ весь городокъ. Ко мнѣ повалилъ народъ. Разсказывали уже на разные лады: будто въ лавкѣ разбойника поймали, будто меня ограбили, шубу сняли, часы оторвали, будто лавку разгромили...
   Многіе дивились, что Гришка оказался мошенникомъ. Другіе говорили:
   -- Сразу видно, парень ненадежный. И какъ можно было такого брать въ кучера! У него и глаза разбойничьи.
   Прибѣжала мать Гришки. Она жила на краю города. Я разсказалъ ей все. Она въ слезы.
   -- Господи, вотъ какое горе! Съ грабителями спознался! Съ душегубцами!..
   Плакала, причитала. Сѣла въ уголку лавки -- и все слушала, какъ я разсказывалъ приходящимъ знакомымъ о Гришкѣ, и все качала головою и плакала.
   Поздно закрыли лавку. И мать Гришки ушла.
   Дома поужинали, погасили огонь, улеглись спать.
   Вдругъ стукъ въ окно. Спрашиваю:
   -- Кто тамъ?
   --Это я!-- отвѣчаетъ хриплый голосъ.-- Пусти скорѣе, хозяинъ! Замерзаю!
   -- Ты, Гришка?
   -- Я! Пусти раДи Бога! Съ меня поддевку сняли и шапку. Я въ одной рубахѣ!
   -- Врешь, негодяй, хитришь!
   И я не пустилъ. Можетъ-быть, съ нимъ цѣлая шайка гдѣ-нибудь за угломъ спряталась. Пожалуй, онъ ночью отопретъ имъ, лошадей сведутъ, складъ разгромятъ...
   -- Уходи! Куда хочешь иди! Уходи! Уходи!
   И Григорій ушелъ.
   Безпокойно спалъ я эту ночь. Боялся нападенья.
   На другой день пришелъ Гришка въ лавку. Одѣтъ въ старый чужой полушубокъ.
   -- Здравствуй, хозяинъ.
   Напустился я на него. Гоню вонъ. А онъ говоритъ:
   -- За что, хозяинъ? Я служилъ тебѣ всегда вѣрой-правдой.
   -- Служилъ? А вчера ты что надѣлалъ? Я тебѣ говорилъ: ударь босяка, стегни плетью -- а ты съ нимъ заодно...
   Гришка и глаза выпучилъ отъ удивленья:
   -- Заодно? Съ босякомъ? Что ты говоришь, хозяинъ? Это напраслина! Видитъ Богъ -- напраслина! Плетью я хотѣлъ ударить его, размахнулся, взглянулъ, а онъ сзади саней поднялъ руку надъ тобою, хозяинъ, а въ рукѣ ножъ. Кабы я ударилъ его, онъ ножомъ полыснулъ бы тебя -- и убѣжалъ бы... Я и опустилъ плеть, не посмѣлъ ударить.
   Я не сразу повѣрилъ. Спрашиваю Гришку:
   -- А зачѣмъ ты не повернулъ назадъ, когда я кричалъ тебѣ: "Назадъ, назадъ"?
   -- Да и не повернулъ потому,-- говоритъ Гришка,-- босякъ все ножомъ на тебя грозился. Поверни я -- онъ бы назадъ не поѣхалъ, всадилъ бы ножъ, да и убѣжалъ.
   Все понятно стало мнѣ. А Гришка разсказывалъ дальше:
   -- Какъ остался я въ полѣ -- бѣжалъ за тобой, кричалъ: "Хозяинъ, хозяинъ!" А ты уѣхалъ, меня бросилъ. Подскочилъ ко мнѣ босякъ, говоритъ: "Давай одежду и шапку!" Отдалъ я. Противъ ножа не пойдешь. Остался я въ одной рубахѣ. Почитай бѣгомъ пустился въ село, ничего ужъ не помню. Морозъ, вѣтеръ крутитъ, а я бѣгу, бѣгу. Къ тебѣ прибѣжалъ, стучусь, а ты не пустилъ меня... Я и не зналъ, въ чемъ дѣло... Спасибо сосѣди пріютили, пустили въ домъ.
   -- А у матери ты не былъ?
   -- Нѣтъ. Далече. Больно простылъ...
   -- Такъ бѣги скорѣе къ матери, она плачетъ, думаетъ, ты -- грабитель... А послѣ приходи, поговоримъ...

0x01 graphic

   Ушелъ Гришка.
   А мнѣ жалко его и стыдно. Ни за что пострадалъ человѣкъ. Помилуй Богъ, захвораетъ, свалится, еще умретъ отъ простуды.
   А вспомню, какъ вчера мать его плакала,-- готовъ самъ заплакать о ней.

-----

   Гришка не захворалъ. Служитъ онъ у меня до сихъ поръ. Теперь я ему довѣряю во всемъ, но все какъ-то стыдно, когда вспомню, какъ обидѣлъ его.

0x01 graphic

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru