Казмин-Вьюгов Николай Васильевич
Звонари

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Библіотека "ТРОПИНКИ"
подъ редакціей П. СОЛОВЬЕВОЙ и И. МАНАСЕИНОЙ.

Н. Казминъ-Вьюговъ.

Рожокъ пастуха.

Разсказы.

Рисунки П. Воронцова.

Изданіе Т-ва И. Д. Сытина.

   

Звонари.

Пасхальный разсказъ.

I.

   -- А гдѣ Гришутка?
   -- Не знаю. Должно-быть, на колокольнѣ, звонитъ...
   -- Такъ бѣги скорѣе! зови его обѣдать... Живо! Сейчасъ лапшу подаю.
   Даша выбѣжала на улицу и бѣгомъ направилась къ церкви. На улицѣ былъ праздникъ: яркое солнце, молодая зелень, говоръ, звонъ, нарядныя толпы играющихъ -- все было свѣтло, пестро, радостно.
   У Старостина двора, гдѣ уже совсѣмъ просохло, дѣвушки въ яркихъ сарафанахъ, съ алыми, голубыми, желтыми леи тами въ косахъ, катали крашеныя яйца большимъ мячомъ Недалеко отъ церковной ограды ребята играли въ бабки, широко разойдясь во всѣ стороны, издалека бросая битки въ большой конъ бабокъ.
   Эй, берегись! Убью!-- крикнулъ издали Максимка Косыревъ, когда проходила Даша.
   Она перебѣжала поскорѣе мимо играющихъ и вошла во ограду чрезъ отворенную калитку.
   Въ оградѣ, на сложенныхъ дровахъ, сидѣли трое ребятъ, словно грѣясь на солнцѣ. Около дровъ два маленькихъ мальчугана, набравъ камешковъ, бросали ихъ черезъ ограду, въ сторону поля, состязались, кто зашвырнетъ дальше. Они что-то говорили, шумѣли, но отъ звона ничего нельзя было разобрать. Звонъ слышался во всѣ колокола, безъ всякаго порядка, и казалось, что дрожала и церковь, и ограда, и земля подъ ногами.
   Увидавъ Дашу, ребята остановились бросать камни.
   -- Ты зачѣмъ? Звонить?-- закричалъ одинъ, близко подбѣжавъ къ ней.--Дѣвчонкамъ нельзя!
   -- Нѣтъ, я за Гришуткой.
   Но мальчуганъ, должно-быть, не разслышалъ:
   -- А нынче нельзя! Мы не пустимъ!.. Эй, ребята!-- Онъ обратился къ дровамъ и сталъ махать своимъ новымъ картузомъ:-- Дѣвчонка пришла! Идите гнать.
   Ребята, сидѣвшіе на дровахъ, вскочили.
   -- Уходи, уходи! Нынче нашъ день! Дѣвчонокъ не пускать.
   Двое слѣзли съ дровъ, готовые силой выпроводить Дашу.
   Да я не звонить!-- поспѣшила сказать дѣвочка... Мнѣ нужно Гришутку позвать.
   -- Гришутку? Онъ на колокольнѣ. Постой, я за нимъ сбѣгаю.
   И одинъ мальчикъ убѣжалъ въ колокольню, чтобы лѣзть за Гришуткой.
   Куда ты, Павлушка? хватился другой мальчикъ.
   Эка, убѣжалъ. Пока онъ на колокольню слазитъ, я и отсюда Гришутку вызову.
   Онъ опять влѣзъ на дрова и, поднявшись на ципочки, закричалъ во все горло:
   -- А-а-а!

0x01 graphic

   Потомъ сказалъ что-то стоявшему рядомъ съ нимъ товарищу, который и не слѣзалъ съ дровъ, и они стали звать вмѣстѣ:
   -- Гри-шу-тка-а!!
   Но развѣ можно было перекричать колокола? Съ колокольни попрежнему падалъ и лился страшный ревъ мѣдныхъ великановъ, могучіе звуки бухали, мѣшались, перебивали другъ друга, заставляли дрожать все кругомъ.
   -- Гри-шу-тка-а!!
   Даша видѣла, что зовъ ребятъ не будетъ слышенъ на колокольнѣ, и ждала, пока долѣзетъ вверхъ Павлуша.
   Но черезъ минуту звонить перестали, не всѣ сразу: сначала пересталъ бухать самый большой колоколъ, потомъ остановились маленькіе, "зазвончики". Но въ общемъ гулѣ долго еще слышался благовѣстъ двухъ какихъ-то неугомонныхъ будничныхъ колоколовъ: видно, тѣ, кто звонилъ въ нихъ, все не хотѣли бросить веревки,-- однако потомъ и эти устали. Остался лишь общій гулъ, который все слабѣлъ стихалъ, успокаивался...
   И теперь, сквозь замиравшій гулъ колоколовъ, послышались съ колокольни крики ребятъ, которые тамъ такъ громко разговаривали, словно хотѣли перекричать другъ друга:
   ..Бери веревку!" "Не смѣй, подожди всѣхъ!"..Мишка! Мишка! Большой никому не давай!"
   Эти крики наверху слышались далеко, вмѣстѣ съ колокольнымъ звономъ. Ребята на дровахъ опять принялись звать:
   -- Гришутка! Гри-шу-тка!
   Черезъ минуту въ верхнемъ окнѣ колокольни черезъ перила показалось чье-то маленькое личико и къ самымъ периламъ подошелъ мальчикъ въ бѣлой рубашкѣ, такой маленькій, словно куколка.
   -- Что?-- спросилъ онъ.
   И тутъ только Даша узнала, что этотъ мальчикъ ростомъ съ куколку былъ ея братъ. Она удивилась, что онъ кажется такимъ маленькимъ.
   -- Иди обѣдать! позвала Даша.
   -- А?-- спросилъ Гришутка съ колокольни. И его голосъ, вѣроятно, былъ слышенъ во всемъ селѣ.
   -- Обѣдать!-- изо всѣхъ силъ крикнула Даша.
   -- Подожди! Я еще позвоню!
   -- Иди скорѣе! Лапша остынетъ!
   -- А?
   -- Лапша остынетъ,-- опять крикнула Даша на колокольню.
   -- Я лапшу не хочу!--.отвѣтилъ Гришутка на все село.
   -- Мамка велѣла. Иди!
   -- Оставьте мнѣ кулебяки! Слышишь, ку-ле-бя-ки!
   И Гришутка отошелъ отъ окна. Даша постояла, подождала его, хотѣла еще позвать, но вдругъ опять началъ кто-то звонить въ маленькіе колокола, потомъ подхватили другіе -- и полился опять страшный хаосъ звуковъ. Даша пошла домой.
   Но когда она на минуту остановилась у Старостина двора, чтобы взглянуть на катанье яицъ, ее догналъ Гришутка.
   -- Что, хорошо звонили?-- спросилъ онъ.
   -- Руки больно?
   -- Что руки! Даже ноги больно и спину. А все-таки славно. Послѣ обѣда опять пойду.
   -- И я съ тобой. Мы всѣ, дѣвчонки, придемъ послѣ обѣда.
   -- Ну, ужъ нѣтъ! Мы васъ по пустимъ.
   -- Отчего?
   Дѣвчонокъ не пускать. Мы всѣ сговорились.
   -- А мы все-таки придемъ.
   -- А мы васъ съ колокольни такъ турнемъ, что и башмаки свои растеряете...
   И во время обѣда Гришутка съ Дашей все спорили. Только когда подали кулебяку съ вареньемъ, тогда замолчали.
   

II.

   Прежде всѣхъ Гришутка вылѣзъ изъ-за стола, мимоходомъ взялъ картузъ.
   -- Я на колокольню!-- сказалъ онъ.
   -- Къ чаю приходи!
   Приду. Какъ къ вечернѣ отблаговѣстимъ, всѣ уйдемъ съ колокольни.
   И онъ вышелъ.
   -- Мы къ вамъ придемъ, вотъ увидишь! крикнула ему вслѣдъ Даша, но онъ уже не слышалъ.
   Скоро и Даша пошла къ своимъ подругамъ.
   У Старостина двора, гдѣ раньше катали яйца, теперь столпившіяся дѣвочки что-то горячо обсуждали, бросивъ игры.
   -- Пойдемте на колокольню!предложила Даша.
   -- Пойди-ка! Тебѣ тамъ отъ ребятъ достанется, отвѣтила ей Анюта, ея подруга.-- Послушай-ка, что разсказываетъ Матрешка Карпухина.
   Матреша стояла среди толпы, запыхавшаяся, растрепанная, и говорила, размахивая руками.
   -- Еще Максимка Косыревъ: прибѣжалъ тоже въ ограду. Озорной малый! Прямо драться лѣзетъ. Схватилъ Огородникову Машутку за бусы да какъ рванетъ -- бусы-то и разсыпались во всѣ стороны. Ужъ она кричала-кричала...
   Вотъ разбойникъ!
   Машутка плачетъ... Ему и самому жалко стало, вмѣстѣ съ нею принялся подбирать... А все-таки на колокольню никого изъ насъ такъ и не пустили...
   Дѣвочки помолчали.
   А мы все-таки пойдемъ,-- сказала удалая Писарева Любушка.
   -- Прогонятъ! Ей Богу, прогонятъ! Еще побьютъ!-- возразила Матреша.
   У насъ у самихъ руки есть, отвѣтила Любушка. Посмотримъ еще, кто кого съ колокольни выгонитъ.
   Идемъ!-- подтвердила маленькая черноглазая Сашурка.
   Но такихъ храбрыхъ нашлось немного. Другія молчали.
   -- Я пошла бы,-- сказала Анюта,-- да боюсь, ребята сарафанъ измажутъ. Они будутъ комками швыряться.
   -- И правда,-- заговорили кругомъ. Отъ Максимки Косырева того и жди. Отчаянный мальчишка!
   -- Нѣтъ, я по пойду.
   -- И я не пойду.
   -- Эхъ, вы, струсили!-- засмѣялась Любушка. А я бы пошла, только не одна. Впереди всѣхъ пошла бы! Хочется мнѣ когда-нибудь этихъ ребятъ проучиДь! Больно они зазнались, обижаютъ нашу сестру.
   -- Нѣтъ, ужъ лучше завтра.
   -- Знаете что, начала Даша:-- мы и нынѣ успѣемъ слазить, только попозднѣе. Гришутка мнѣ говорилъ, что какъ къ вечернѣ отблаговѣстятъ, то всѣ уйдутъ съ колокольни.
   -- О?
   -- Вѣрное слово! Онъ сказалъ, что всѣ ребята уйдутъ. Вотъ мы тогда и заберемся.
   -- И правда!
   -- Пойдемте, дѣвушки!
   -- Ужъ и позвонимъ тамъ безъ нихъ -- вволю!
   -- Пусть они послушаютъ.
   -- Я въ самый большой! Какой сто пудовъ вѣситъ.
   -- Куда тебѣ! Не раскачаешь языка-то!
   -- Одна не раскачаю, кто-нибудь поможетъ!
   -- Идемъ! идемъ!
   Только знаете что, дѣвушки: ребятамъ не сказывать. Давайте играть въ горѣлки, чтобы не догадались.
   -- Въ горѣлки, въ горѣлки!
   И дѣвочки принялись за игры.
   

III.

   Церковный сторожъ Митрофанъ страшно усталъ въ этотъ день. Онъ всю ночь не спалъ да и не одну эту ночь. Всю Страстную недѣлю у него было хлопотъ и заботъ столько, что онъ совсѣмъ съ ногъ сбился. Длинныя великопостныя службы, уборка церкви, чистка всѣхъ подсвѣчниковъ, кадилъ, кружекъ, уборка внутри ограды, возня съ фонарями, съ плошками, тысячи мелкихъ дѣлъ, для которыхъ приходилось то итти къ батюшкѣ, то лѣзть на колокольню, то бѣжать къ старостѣ -- все это такъ измучило сторожа, что онъ боялся, какъ бы не уснуть стоя и не упасть во время пасхальной службы.
   Послѣ обѣдни онъ соснулъ часа дна, но скоро нужно было выдавать образа богоносцамъ, а тутъ вдругъ батюшка заставилъ его ходить съ нимъ по приходу, носить за нимъ корзину съ яйцами.
   Передъ вечеромъ, идя за богоносцами, Митрофанъ едва передвигалъ ноги. Корзина съ двумя десятками яицъ казалась ему вѣсомъ пуда въ четыре, и казалось, что этотъ день тянется долго-долго, что пасхальное утро было еще вчера или недѣлю назадъ. Митрофанъ отъ усталости какъ-то ничего не понималъ. Онъ даже подумалъ одну минутку, что все это онъ видитъ во снѣ, и что звонъ слышится только у него въ ушахъ.
   Наконецъ батюшка сказалъ ему:
   -- Ступай, Митрофанъ, благовѣсти къ вечернѣ. А потомъ, когда отзвонишь, то всѣхъ съ колокольни долой.
   -- Слушаю, батюшка.
   -- Вѣдь послѣ вечерни звонить не положено. Звонъ на Пасху бываетъ только до вечерни.
   -- Знаю, знаю.
   -- Ты, какъ отзвонишь, и колокольню запри.
   -- Знаю, батюшка.
   Митрофанъ отблаговѣстилъ къ вечернѣ, отзвонилъ вмѣстѣ съ ребятами и сказалъ имъ, чтобы убирались съ колокольни.
   -- Идемъ. Мы уже и такъ наработались.
   Ребята толпой побѣжали по лѣстницѣ, перегоняя другъ друга, прыгая черезъ двѣ, черезъ три ступеньки, скатываясь на перилахъ.
   Митрофанъ шелъ сзади всѣхъ, наблюдая, чтобы никто не отсталъ и не остался наверху. Сойдя съ колокольни послѣднимъ, онъ прошелъ въ церковь, гдѣ уже началась вечерня...
   Когда вечерня отошла, Митрофанъ, кончивъ всѣ дѣла въ пустой церкви, вышелъ вмѣстѣ съ дьячкомъ, заперъ церковь тяжелыми ключами и, отдавъ ихъ дьячку, пошелъ къ себѣ въ сторожку -- спать.
   Проходя мимо двери, ведущей на колокольню, онъ вдругъ замѣтилъ, что она не заперта.
   "Эка, забылъ... Вотъ какъ усталъ". И сторожъ притворилъ дверь поплошнѣе, задвинулъ желѣзный засовъ и повѣсилъ небольшой замочекъ, которымъ всегда запиралась колокольня.
   Въ сторожкѣ было такъ тихо, покойно. Сторожъ, войдя, только снялъ картузъ -- и сейчасъ же, не снимая сапогъ" повалился на широкую лавку, служившую ему кроватью" гдѣ вся постель состояла изъ положенной въ головахъ свернутой поддевки.
   "Господи, благослови"...
   И уснулъ, какъ убитый.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

   Его разбудилъ какой-то говоръ, топотъ, крики. Кто-то толкалъ его въ спину, качалъ за плечо, тянулъ за ногу. И слышалось со всѣхъ сторонъ:
   -- Митрофанъ! Митрофанъ! Митрофанъ!
   Онъ открылъ глаза, ничего не понимая, увидѣлъ много народу -- и сейчасъ же опять уткнулся лицомъ въ поддевку. Но опять вознобновились толчки и крики.
   -- Митрофанъ! Митрофанъ! Митрофанъ.
   Еще что-то говорили, ходили, хлопали дверью -- и слышался звонъ во всѣ колокола.
   -- Вставай же, Митрофанъ!
   Это голосъ старосты. Митрофанъ живо вскочилъ на ноги и посмотрѣлъ кругомъ, всклокоченный, заспанный, готовый упасть на полъ и опять заснуть.
   Слышишь, звонятъ?
   Кругомъ стояли староста, дьячокъ, какіе-то мужики, старуха-просвирня, еще какія-то старухи, бабы, ребята. У дверей и за дверью толпился народъ, словно сбѣжалось все село.
   -- Слышишь, звонятъ?-- повторилъ дьячекъ.
   -- Кто на колокольнѣ?-- крикнулъ староста.
   Митрофанъ не сразу опомнился.
   -- На колокольнѣ?.. Да, и вправду звонятъ... А можетъ это у меня въ головѣ... Со сна.
   -- Да ты колокольню-то заперъ?-- спрашивалъ его дьячокъ, тряся за рукавъ.
   -- Заперъ. Митрофанъ вынулъ изъ кармана ключъ.
   -- Пойдемъ скорѣе. Отопри, посмотримъ, кто тамъ...
   И всѣ двинулись изъ сторожки.
   -- Тамъ никого нѣту,-- говорилъ Митрофанъ на ходу.
   -- О, Господи!-- вздыхала старуха-просвирня.-- Неужто нечистая сила забралась на запертую колокольню въ такой праздникъ...
   Дьячокъ отворилъ -- и толпа, тѣснясь и толкаясь, протискалась на лѣстницу и стала подниматься. Даже старухи не утерпѣли и пошли вмѣстѣ со всѣми, хотя отстали черезъ три ступеньки.
   -- Охъ, чуетъ мое сердце, что не къ добру это,-- говорила одна старуха.-- Сами колокола звонятъ: либо пожаръ будетъ, либо Антихристъ народился!
   Однако колокола звонили не сами. Дѣвочки, въ разноцвѣтныхъ сарафанахъ и лентахъ, веселыя, раскраснѣвшіяся, дружно качали тяжелые языки, оглашая всю окрестность многоголосымъ звономъ.

0x01 graphic

   Онѣ чувствовали себя хозяевами на колокольнѣ.
   Вдругъ снизу, съ лѣстницы, показалась голова дьячка, за нимъ поднялся староста, сторожъ Митрофанъ, мужики, робята, бабы...
   Однѣ дѣвочки бросили звонить, увидавъ нежданныхъ гостей, другія продолжали работать на славу.
   -- Вонъ!! Вонъ уходите!!-- закричалъ дьячокъ, стараясь перекричать колокола. Другіе тоже, съ грозными, злыми лицами, что-то кричали, потрясали кулаками, палками...
   Дѣвочки стремительно бросились бѣжать, ничего не понимая, но видя по всему, что надо спасаться. Онѣ пробирались сквозь толпу, натыкались на мужиковъ, увертывались отъ щелчковъ и подзатыльниковъ, которыми хотѣли наградить ихъ со всѣхъ сторонъ,-- и, выбравшись изъ опаснаго мѣста, со стукомъ и громомъ полетѣли внизъ по лѣстницѣ.
   Внизу ожидали ихъ старухи, которыя едва успѣли посторониться, когда дѣвочки, какъ вешній потокъ, устремились между ними.
   Одна старуха схватила было метлу, стоявшую въ углу, у двери, хотѣла угостить ею кого-нибудь изъ непрошенныхъ звонарей, но пока приподняла метлу, дѣвчонки уже пробѣжали. Такъ и осталась старуха съ поднятой надъ головой метлою, пока съ колокольни спустились мужики, дьячокъ, бабы, ребята...
   Когда разсказали все батюшкѣ и онъ разобралъ дѣло, то рѣшилъ, что болѣе дѣвочекъ виноваты мальчики, и приказалъ сторожу въ слѣдующіе два дня Пасхи совсѣмъ не пускать мальчишекъ на колокольню.
   -- Теперь на нашей улицѣ праздникъ,-- говорили дѣвочки, и звонили въ эти дни съ утра до вечерни.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru