Казмин-Вьюгов Николай Васильевич
Звонарь Мирошка

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Библіотека "ТРОПИНКИ"
подъ редакціей П. СОЛОВЬЕВОЙ и И. МАНАСЕИНОЙ.

Н. Казминъ-Вьюговъ.

Рожокъ пастуха.

Разсказы.

Рисунки П. Воронцова.

Изданіе Т-ва И. Д. Сытина.

   

Звонарь Мирошка.

   Анютка собиралась на елку въ училище, а маленькая Катюшка орала:
   -- И я пойду! И я пойду!
   -- Да куда тебѣ? Дурочка! говорила Анютка, надѣвая полушубокъ. Итти-то далече, цѣлыхъ три версты до села-то. Въ полѣ-то въ снѣгу завязнешь.
   Но Катюшка не слушала, цѣплялась руками за полушубокъ и повторяла, захлебываясь въ слезахъ:
   -- И я пойду! И я пойду! И я пойду!
   -- Да развѣ ты ученица? продолжала Анютка. Тебя прогонятъ изъ училища. Ребята тебя отколотятъ...
   Но та все рыдала и повторяла свое: "и я пойду"...
   Анютка не знала, какъ быть. Жалко Катюшку, а взять ее -- ну, какъ учительница заругается Да и ребята прогонятъ.
   Такъ раздумывала Анютка, покрываясь толстымъ платкомъ. Вдругъ въ избу ввалился Егорка, сосѣдній мальчишка.
   -- Ты чего же прохлаждаешься?-- набросился онъ на Анютку.-- Пора! Ужъ темнѣетъ. До училища-то не ближній свѣтъ, полемъ итти.
   -- Я готова,-- сказала Анютка:-- да не къ чему спѣшить-то, смотри, всего три часа.
   -- Да ужъ ваши часы -- каждый день стоятъ. Я бы давно такіе бросилъ,-- похвалился Егорка.
   -- Ишь ты какой, я вчерась ихъ мѣломъ чистила. Блестятъ. Теперь плохо видно, а днемъ сіяли, какъ солнце или какъ новый самоваръ.
   -- Пойдемъ, пойдемъ. Ночь на дворѣ. Ребята ждутъ.
   -- И я пойду!-- опять заплакала Катюшка.
   -- Ишь ты... Лакомая...-- засмѣялся Егорка.
   Не слушая Катюшку, Егорка и Анютка вышли на деревенскую улицу. Но вслѣдъ за ними выбѣжала и Катюшка, раздѣтая, и орала такъ, что было больно слушать.
   -- Ступай домой! Простудишься!-- гнала ее Анютка, схватила за руку и оттащила въ избу.-- Вотъ мамка придетъ отъ колодца -- нахлопаетъ тебя.
   Анютка говорила такъ, но самой было жалко Катюшку: никогда не видала Катюшка елку. Ей хочется посмотрѣть. Тамъ будетъ весело.
   -- Ну, ладно, одѣвайся,-- вдругъ сказала Анютка:-- гдѣ твоя кофта?
   Вошла мать, помогла одѣть Катюшку. Она была рада, что Анютка беретъ сестренку. Перекрестила ихъ.
   -- Идите съ Богомъ. Оставайтесь ночевать въ школѣ, не ходите назадъ ночью.
   -- Останемся. Всѣ деревенскіе останутся.
   На улицѣ ждалъ Анютку Егорка и еще двое ребятъ: Ванька и Родька-Цыганъ (такъ звали его за смуглое лицо и черные волосы)..
   -- Ты и Катюшку взяла? Зачѣмъ?-- удивились ребята.
   -- На елку... Пускай поглядитъ.
   -- Ишь ты... Такъ всякій привелъ бы сестренокъ да братишекъ, сказалъ Родька-Цыганъ. Всѣмъ и по одному орѣшку не хватитъ.
   -- Я ей свои гостинцы отдамъ,-- отвѣтила Анюта: ей просить не буду съ елки.
   Егорка добавилъ:
   -- И я дамъ ей отъ своихъ. У меня маленькихъ сестренокъ нѣту. (Онъ взглянулъ ей въ лицо). Ишь, заплакана... На елку идешь, а чумазая... Эхъ, ты, рожа... Мы съ тобою будемъ плясать.
   Онъ прошелся, приплясывая. Катюшка улыбнулась. Теперь ужъ она была счастлива.

-----

   Всѣ пятеро вышли изъ деревни въ поле, покрытое снѣгомъ. Шли по хорошо накатанной дорогѣ. Надо было итти три версты до села Маливы, гдѣ была школа.
   По этой снѣжной дорогѣ трое ребятъ и Анютка ходили каждый день учиться. Привыкли. Знали тутъ каждый скользкій раскатъ, каждый кустикъ, выглядывающій изъ снѣга.
   -- Отчего нынче вечеръ рано наступаетъ, ужъ темнѣетъ,-- сказалъ Ванька.
   -- Праздникъ завсегда скорѣе проходитъ,-- отвѣтилъ Родька-Цыганъ:-- я нынче до обѣда ходилъ Христа славить. И въ Маливѣ ужъ былъ.
   -- И я былъ. Прямо отъ обѣдни въ училище заходилъ, къ учительницѣ. Заглянулъ въ классъ -- тамъ лежатъ золотыя игрушки. Должно, на елку.
   Разговаривая о елкѣ и о томъ, какъ ходили славить Христа, ребята шли впереди, Анюта и Катюшка сзади.
   И не замѣтили, какъ стемнѣло, подулъ вѣтеръ и пошелъ снѣгъ, сначала не сильный, потомъ сильнѣе и сильнѣе. Дорога такъ же побѣлѣла, какъ и все поле, и ее стало не видно...
   -- Вѣтеръ-то жгучій,-- сказалъ Родька:-- за шивортъ забираетъ. Шарфъ-то я не взялъ.
   -- Пойдемте скорѣе -- согрѣемся.
   Ребята прибавили шагу.
   Въ такую метель въ дальній путь опасно отправляться,-- сказалъ Ванька: можно заблудиться.
   Это что за метель!отвѣтилъ Родька. Мнѣ дѣдушка разсказывалъ, разъ была такая вьюга, что около избы стоишь а не видишь. Одна баба пошла вечеромъ къ сосѣдкѣ, занять хлѣбца, а назадъ-то и не дошла, заблудилась. На другой день нашли ее въ полѣ, мертвую.
   Онъ говорилъ, останавливаясь, отворачиваясь отъ вѣтра.
   -- Пойдемте скорѣе, а то какъ бы и намъ не заблудиться. До села еще далече.
   Метель все густѣла. Вѣтеръ гналъ ее въ разныя стороны. На дорогѣ насыпалъ бугры, въ которыхъ тонули ноги. Хлесталъ въ глаза, валилъ съ ногъ. Ничего ужъ не было видно, ни дороги, ни кустовъ.
   Ребята шли, закрывая лицо руками. Молча перебирались черезъ сугробы. Но вотъ Егорка оглянулся, чтобы завернуться отъ вѣтра, и вдругъ воскликнулъ:
   -- А гдѣ жъ дѣвчонки?
   Всѣ оглянулись. Въ мутной темнотѣ сзади не было видно никого, лишь снѣгъ крутился...
   -- Отстали.
   -- Подождемъ ихъ.
   -- Ребята ждали. Было страшно, не потерялись ли дѣвчонки.
   -- А можетъ, мы заблудились,-- сказалъ Ванька.
   -- Нѣтъ, знать, дѣвчонки свернули въ сторону.
   Ребята стояли долго. Оглядывались кругомъ, звали никто не отвѣчалъ изъ темноты.
   -- Пойдемте искать ихъ.
   -- Куда?
   -- Можетъ, онѣ тамъ, пошли къ оврагу.
   -- Пойдемте къ оврагу. А то онѣ тамъ увязнутъ.
   Егорка зашагалъ по снѣгу, безъ дороги. Ребята за нимъ. Шлии долго, тонули въ снѣгу. Вдругъ Родька сказалъ:
   -- А мы не туда идемъ.
   -- Куда же?
   -- Это будетъ къ рѣчкѣ.
   -- Нѣтъ, это къ оврагу.
   -- А развѣ тамъ оврагъ-то? Оврагъ-то въ эту сторону.
   -- Нѣтъ. Въ эту сторону будетъ наша деревня.
   -- Нѣтъ. Деревня вонъ тамъ.
   Всѣ показывали въ разныя стороны. Закружились, не знали, куда надо повернуть. Ничего не было видно. Снѣгъ бѣшено крутился въ темнотѣ, заполнялъ все поле, и кромѣ снѣга, ничего не было.
   -- Я пойду искать, сказалъ Егорка дрожа.
   -- Не ходи! уцѣпился за него Ванька и заплакалъ.
   Они всѣ трое держались за руки, боясь сдѣлать шагъ въ темнотѣ. Стояли долго. Снѣгъ заносилъ ихъ. Ванька судорожно рыдалъ, уцѣпившись за Егорку. Слышно было, какъ у дрожащаго Родьки стучали зубы.
   Всѣмъ стало холодно.
   -- Пойдемте,-- сказалъ Егорка: -- куда-нибудь придемъ.
   И онъ потащилъ всѣхъ за собою. Ребята не сопротивлялись. Но скоро ноги ихъ стали тонуть глубоко, выше колѣнъ. "Канава... Или оврагъ?" подумали они. Свернули въ сторону. Но наткнулись на какіе-то бугры. Видно, тутъ наросъ сугробъ около куста. Опять тонули по поясъ. Теперь ужъ и Егорка плакалъ. Опять повернули, пошли куда-то внизъ.

-----

   Въ этотъ вечеръ къ елкѣ готовились всѣ ученики Маливской школы. Готовился и маленькій Мирошка, сынишка церковнаго сторожа. Мирошка лишь первый годъ ходилъ въ школу, и на елку собирался въ первый разъ въ жизни.
   Мамка! говорятъ, тамъ будутъ пѣть пѣсни, спрашивалъ онъ свою мать.
   -- Знамо, будутъ.
   -- И плясать?
   -- Должно, и плясать будутъ.
   -- А пряниковъ дадутъ?
   -- Дадутъ.
   -- А яблокъ?
   --Не знаю. Отстань.
   Мать была не покойна: ея мужъ, церковный сторожъ Демьянъ, вмѣстѣ съ другимъ сторожемъ, Васькой, съ утра ушелъ по селу поздравлять съ праздникомъ, и она боялась, что онъ вернется пьяный. А тутъ еще въ люлькѣ капризничала трехмѣсячная малютка, Маша. Видно, захворала. Она плакала долго, до хрипоты, засыпала на минутку,-- пока мать качала люльку; но лишь только люлька останавливалась,-- малютка опять просыпалась и плакала жалобнымъ голоскомъ.
   -- Мученіе мое! Мученіе мое!-- роптала мать, брала ребенка на руки, укачивала, укладывала въ люльку, отходила на цыпочкахъ, но Маша сейчасъ же опять просыпалась...
   Мирошка, сидя на лавкѣ, смотрѣлъ въ окно.
   -- Темнѣетъ. Скоро итти въ школу. Велѣли приходить въ пять часовъ. За мною зайдетъ Коля дьяконовъ, мы съ нимъ сговорились. Ишь, какой снѣгъ повалилъ.
   Вдругъ Мирошкѣ послышалось, что кто-то снаружи сторожки хватается за дверь, ищетъ скобку.
   "Вѣроятно, Коля пришелъ", подумалъ Мирошка и поспѣшилъ отворить дверь. Но изъ сѣней, тяжело хватаясь за притолоку, вошелъ отецъ. Шапка его была надвинута на лобъ, мокрая борода всклокочена, онъ едва держался на ногахъ.
   -- Господи!-- воскликнула жена, увидавъ пьянаго мужа.
   Хмуро взглянувъ на нее, Демьянъ отвернулся, прислонился плечомъ къ стѣнѣ и сталъ разстегивать поддевку. Пальцы его не слушались.
   Мирошка съ матерью помогли ему раздѣться.
   -- Голова болитъ,-- бормоталъ Демьянъ.-- Спать хочу. А ты, Дарья, не серчай. Деньги всѣ принесъ, въ карманѣ. А мужики насъ съ Васькой угостили для Рождества Христова. Васька у кума остался, совсѣмъ пьянъ, а я ничего, самъ пришелъ... на своихъ ногахъ... Видишь?
   Демьянъ дошелъ до кровати, повалился и сейчасъ же заснулъ. Жена уже соннаго разула его.
   -- Безобразникъ! Безбожникъ!-- бранила она мужа, хотя онъ уже храпѣлъ. Будешь теперь дрыхнуть до зари. И Васька тамъ, у кума, всю ночь проваляется. Церковь-то Божію на кого оставили? Хороши сторожа.
   Ужъ не первый разъ случалось, что оба сторожа по праздникамъ напивались до безчувствія, и леона Демьяна ночью сторожила вмѣсто нихъ, благовѣстила часы, не спала всю ночь. Но сегодня на рукахъ матери была еще больная Машутка.
   Пока возились съ пьянымъ Демьяномъ, погода на дворѣ разыгралась сильно. Скоро въ трубѣ сталъ завывать вѣтеръ, заглушая скрипъ люльки.
   -- Батюшки, какая вьюга!-- воскликнула Дарья, взглянувъ въ окно.-- Вотъ не дай Богъ, кого застанетъ въ полѣ!
   -- Надо поблаговѣстить,-- дѣловито сказалъ Мирошка:-- только мнѣ пора на елку.
   -- Поблаговѣсти, родной, немножко. А мнѣ нельзя отойти отъ люльки.
   Во время сильной метели сторожа всегда благовѣстили въ большой колоколъ, на всякій случай: если въ полѣ кто-нибудь заблудился, то по благовѣсту узнаетъ, куда итти къ селу.
   Когда мальчикъ вышелъ изъ сторожки, вьюга охватила его, завернула полы около ногъ, сорвала шапку.
   -- Ого!-- успѣлъ только сказать Мирошка, нашелъ шапку и пошелъ къ дровамъ, къ столбу, гдѣ была привязана веревка, протянутая съ колокольни.
   Вѣтеръ страшно свистѣлъ и визжалъ вверху, въ окнахъ колокольни. Мирошка взялъ привязанную веревку. Онъ не могъ сразу сильно качнуть тяжелый языкъ колокола и сталъ раскачивать постепенно: то потянетъ къ себѣ, то отпуститъ. Наконецъ на колокольнѣ грохнулъ тяжелый ударъ колокола:
   "Бумъ!"

0x01 graphic

   И Мирошка выпустилъ веревку, утирая потъ.
   Звукъ колокола раскатился мѣднымъ ревомъ и словно испугалъ, придавилъ бурю она притихла, притаилась на минуту. Не стало слышно визга и свиста. Но скоро опять заплакала вьюга, и ея свистъ смѣшался съ замирающимъ гуломъ колокола. Тогда Мирошка сталъ раскачивать въ другой разъ. Онъ думалъ о томъ, какъ теперь гулъ колокола унесся въ поля, далеко, далеко. Можетъ-быть, его слышитъ тамъ какой-нибудь мужичокъ, который заблудился, ищетъ дорогу.
   Думая о мужичкѣ, Мирошка сталъ качать сильнѣе. Вдругъ кто-то схватилъ его за рукавъ сзади. Это былъ Коля дьяконовъ.
   -- А я за тобой!-- сказалъ онъ.-- Пойдемъ, пора на елку.
   -- Сейчасъ. Вотъ еще ударю разика три.
   -- Скорѣе! Другіе ужъ пошли. Въ училищѣ много ребятъ и огонь во всѣхъ окнахъ.
   -- Сейчасъ.
   Коля подождалъ, пока Мирошка раскачалъ колоколъ еще разъ. Потомъ сталъ помогать ему. Вмѣстѣ они ударили раза четыре.
   -- Ладно,-- сказалъ Коля. Идемъ.
   -- Подожди... А какъ же, если кто теперь въ полѣ -- заблудится... Надо благовѣстить, пока вьюга не стихнетъ.
   -- Да она, можетъ, не стихнетъ всю ночь.
   -- Нѣтъ... Стихнетъ... Или мать придетъ меня смѣнить...
   Вьюга выла еще отчаяннѣе. Сквозь вой слышно было, что въ сторожкѣ опять плакала больная Машутка.
   -- Ну, мнѣ ждать некогда,-- сказалъ Коля.-- Я пойду. А то тамъ ужъ раздадутъ игрушки. Ты идешь со мною или нѣтъ?
   -- Иду.
   Маленькій Мирошка отошелъ отъ веревки, и вдругъ буря опять сорвала съ него шапку. Онъ сталъ искать.
   -- Какъ темно,-- сказалъ онъ,-- и шапку не найдешь. Онъ остановился и прибавилъ:-- А если теперь въ полѣ мужикъ... и замерзнуть можно... Ты ступай. А я послѣ... Я буду благовѣстить.
   Вотъ, дуракъ... Зналъ бы я, не заходилъ бы.
   Коля разсердился, ушелъ. Мирошка опять взялся за веревку. Въ сторожкѣ все слышался плачъ ребенка.
   Мысли путались въ головѣ Мирошки. Думалъ онъ о мужичкѣ въ полѣ, думалъ о елкѣ, о гостинцахъ, о томъ, что въ училищѣ теперь ребята играютъ; не разъ отходилъ отъ веревки, но опять возвращался. Пріятно было ему ударять въ колоколъ, посылать спасительный звукъ въ поля, въ метель, въ бурю, звать всѣхъ, кто тамъ погибаетъ.

-----

   А въ темномъ полѣ Анюта съ Катюшкой, отставшія отъ ребятъ, выбились изъ силъ. Онѣ задыхались отъ бури, тонули въ снѣгу, плакали, кричали охрипшими, безсильными голосами. Ихъ зовъ уносила буря, рвала ихъ платье, охватывала холодомъ все ихъ тѣло. Онѣ шли то впередъ, то назадъ, бродили безъ-толку, уже не надѣясь встрѣтить ребятъ, уже ничего не думая, не понимая, вьюга закружила ихъ.
   Наконецъ Катюшка остановилась. Анюта потянула ее за руку, но Катюшка, ничего не говоря, сѣла на снѣгъ. Тогда Анюта подняла ее на руки, понесла. Долго шла, перебиралась черезъ сугробы, тонула въ канавахъ, не замѣчала боли въ рукахъ, во всемъ тѣлѣ. Наконецъ остановилась и она. Теперь ей было все равно. Отпустила Катюшу. Повалилась сама рядомъ съ нею. Закрыла глаза. Вьюга стала заносить дѣтей, какъ заносила кусты.
   И вдругъ громко, ясно донесся звукъ колокола. Анюта приподнялась. Ждала. И опять загудѣлъ колоколъ.
   -- Катюшка! Катюшка!-- закричала Анюта, вскочивъ. Слышишь, благовѣстятъ?
   Катюша плохо понимала, въ чемъ дѣло, но поднялась, пошла, какъ во снѣ. Она привыкла слушаться сестру. Но къ Анютѣ вернулись ея силы:
   -- Пойдемъ скорѣе!.. Слышишь, колоколъ!
   И она тащила дѣвочку. Но буря путала и теперь. Звукъ колокола то слышался лѣвѣе, то правѣе. Иногда его долго не было слышно. Буря кружила вьюгу и опять сбивала дѣтей.
   Если бы перестали благовѣстить, то дѣвочки въ темнотѣ, безъ дороги, сбились бы опять. Но колоколъ звучалъ долго, можетъ-быть, нѣсколько часовъ. Все ближе и ближе.
   И вотъ затемнѣла церковь. Дѣти вскрикнули отъ радости. Но въ ту же минуту кто-то темный бросился на нихъ. "Волкъ", подумала Анютка.
   Но это былъ не волкъ, а Егорка.
   -- Вотъ онѣ! Вотъ онѣ!-- крикнулъ онъ, и сейчасъ же къ нимъ подбѣжали Ванька и Родька-Цыганъ.-- Идите! Тутъ село.
   Впятеромъ пошли прямо къ церкви, гдѣ свѣтился въ сторожкѣ огонекъ. Мирошка даже испугался, когда изъ темноты приблизилась къ нему толпа дѣтей.
   -- Скорѣе... погрѣться... мы заблудились...-- бормоталъ Егорка.
   -- Идите къ намъ,-- обрадовался Мирошка.
   Сторожиха встревожилась, когда вошли облѣпленныя снѣгомъ, продрогшія дѣти. Понявъ все, она сбѣгала за старостой, за батюшкой. Дѣтей согрѣли, натерли виномъ, напоили чаемъ. Узнали обо всемъ и въ училищѣ. Сторожка наполнилась народомъ.
   Елку въ училищѣ отложили на нѣсколько дней, до воскресенья.
   Въ воскресенье на ней были всѣ, и Анюта съ Катюшкой, и Егорка, Ванька, Родька-Цыганъ, и маленькій "звонарь" Мирошка. Кто былъ счастливѣе всѣхъ -- трудно угадать.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru