# Маньчжурская аристократия в Китае

Аноним Китайская_литература

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", No 1, 1912.

## Маньчжурская аристократия в Китае


Как известно, революционное движение, которое началось в настоящее время в Китае и несомненно будет иметь весьма серьезные результаты, направлено главным образом против Маньчжурской аристократии, являющейся в течение последних трех столетий распорядительницей судеб китайского государства. Из рядов этого класса вышла между прочим и ныне царствующая в Китае династия. Недавно в европейской печати появилась любопытная характеристика главенствующей в Китае касты маньчжуров, принадлежащая перу известного китайского мандарина, Ку-Хунг-Минга. Человек европейски образованный, Ку-Хунг-Минг предпринял в последнее время издание ряда очерков, в которых задается целью ознакомить европейцев с современными умственными и политическими течениями в Китае. Один из таких очерков, под заглавием "Культура и Анархия", уже знаком читателям "Вестника Иностранной Литературы". В настоящее время венское ,,Zeit" заимствует из той же серии статью Ку-Хунг-Минга о маньчжурской аристократии, где китайский мыслитель сообщает следующее:

Подобно английской аристократии, китайская аристократия маньчжуров выступила первоначально в роли завоевателей. Родоначальником последней династии чисто китайского происхождения, Мингов, являлся еще великий император-патриот, Хунг-Ву, живший в эпоху китайского возрождения. Это были счастливые времена, когда в защите родины от натиска монгольских орд во всех слоях населения развились лучшие качества китайского племени. Однако впоследствии среди высших слоев китайского общества наступило мало-помалу заметное вырождение, и в эпоху примерно за триста лет до наших дней тогдашняя китайская аристократия совершенно уже утратила способность вести борьбу в защиту культуры своего отечества. Тогда-то в пределах Китая с покрытых снегом вершин северной Манчжурии спустилось новое племя огрубелых, диких воинов. Пришельцы, прибывшие сначала в количестве всего двадцати восьми небольших конных отрядов, выступили на сцену с целью помочь господствующему классу охранять в целости духовное и материальное достояние китайского племени и спасти культуру Китая. Таким образом предки современной маньчжурской аристократии явились крепким ядром, вокруг которого сплотилась лучшая часть нации. Они положили начало новой касте, удержавшей в своих руках владычество над Китаем и до нашего времени.

Но потом с аристократией маньчжуров случилось то же, что мы наблюдаем в истории английской аристократии. Маньчжуры одержали верх над всеми своими соперниками, подчинили своей власти все великое китайское государство и даже распространили его пределы. Однако с течением времени они перестали относиться к этому государству с его тысячелетней культурой, как к священному достоянию, вверенному их защите и покровительству. Мало-помалу маньчжуры усвоили себе взгляд на Китай, как на законное свое наследство, как на прибыльное имущество, с которого им принадлежит право собирать хороший доход. От них же ничего не требуется больше, как жить в роскоши да поощрять торговлю, чтобы дать в руки занятие трудящимся классам. Об одном многообразованном, но добродушном сановнике из маньчжур, который еще перед восстанием тайпингов занимал пост генерал-губернатора в Кантоне, рассказывают, что он все свое время целиком посвящал собиранию редких стеклянных табакерок, а дома только и делал, что приводил в порядок свои коллекции. Когда же кто-нибудь напоминал ему, что он забывает о своих генерал-губернаторских обязанностях, то наш сановник отвечал: "Мои обязанности? Это еще что за выдумка! Разве ты не знаешь, что, если мы, маньчжуры, назначаемся, по милости нашего Императора, вице-королями, вовсе не для того, чтобы работать, но просто, чтобы жить в свое удовольствие!".

В китайской литературе имеется довольно известный роман под заглавием: "Сон красной комнаты". Здесь описывается жизнь общества -- мужчин и женщин, у которых нет никакого серьезного дела. Все они занимаются только тем, что едят и пьют, наряжаются и предаются утехам любви. По этому, довольно впрочем слабому, роману можно судить, до какого глубокого падения дошли высшие классы общества, управляемого аристократией маньчжуров. Один из незначительных эпизодов в рассказе свидетельствует об этом особенно ярко. Какое-то из действующих лиц высказывает следующий отзыв о доме занимающего высокое положение маньчжурского аристократа: "Во всем этом большом доме есть только два существа, которые могут считаться нравственными: это два каменных льва, что стоят перед входом".

Уже ко времени восстания тайпингов маньчжурская аристократия совершенно утратила отличавший ее некогда героизм и вообще какие бы то ни было возвышенные свойства характера; напротив того, в кругу этой аристократии наблюдалось тогда полное нравственное шатание. Поэтому маньчжуры оказывались уже совершенно неспособными к руководительству нацией, которое составляло прямую их обязанность. Сюда присоединилась еще злосчастная язва презренной и алчной подкупности, столь обычной среди маньчжурских сановников. Такое положение вещей и привело наконец к взрыву восстания тайпингов, принесшего с собою столько великих потрясений для страны.

Надо впрочем сказать, что если маньчжурская аристократия перед этим восстанием была виновна в тяжелых прегрешениях, то ей пришлось зато понести в полной мере наказание за все свои грехи. Фанатики-тайпинги набросились на беззаботно живших подкупных и развратных маньчжурских сановников с невероятным озлоблением. При первой же вспышке восстания многие из маньчжурских гарнизонов, которые рассеяны по различным городам на всей территории Китая, были вырезаны поголовно. Здесь не давалось пощады никому: ни старикам, ни юношам, ни женщинам, ни даже маленьким детям.

Но и теперь, когда опять в Китае свирепствует народное восстание, маньчжурская аристократия мало изменилась. Главный ее грех, мне кажется, это -- неспособность вдумчиво и серьезно отнестись к разыгрывающимся событиям. Большая часть принцев и высокопоставленных чиновников, которых мне пришлось видеть в Пекине, озабочены, по-видимому, не критическим положением государственных дел, а только опасностью, которая грозит их собственным безмерным, ничем не оправдываемым привилегиям.

Про маньчжуров, какими мы видим их после восстания тайпингов и даже после боксёрского движения, можно с полным основанием сказать то же самое, что Наполеон говорил о Бурбонах: "Они многое узнали, но ничему не научились". Единственно, чего у них осталось много и до настоящего времени -- это гордости бедной невесты, у которой нет ни гроша за душою, а только длинная вереница славных предков.

Разумеется, среди них есть и исключения. Такие люди, как Тиен-Лиан и некоторые другие, сохранили в неприкосновенности твердые понятия о чести и об обязанностях человека. Крупным достоинством маньчжуров, которое составляет их силу и, может быть, даст им ключ к спасению, -- является их прямодушие. При всех своих недостатках маньчжуры в основе своей народ без лукавства, народ, отличающийся простосердечием и необыкновенной простотою нравов и жизненных привычек. Вице-президент министерства иностранных дел, Лиен-Фанг, который воспитывался во Франции и потом служил в Тянь-Цзине при Ли-Хунг-Чанге, мог составить себе там, как все любимцы Ли-Хунг-Чанга, крупное состояние. А между тем он совершенно бедный человек и ведет, может быть, наиболее скромный образ жизни из всех китайских чиновников, получавших образование заграницей. Затем Кей-Лианг, теперешний генерал-губернатор Манчжурии; он начал службу простым провинциальным чиновником и до сих пор остался совершенно умеренным в своих вкусах и с внешней стороны ничем не выделяется по характеру жизни от своих подчиненных. И я мог бы назвать еще не мало лично мне знакомых маньчжур, людей хорошо воспитанных, с прямым характером и честной душою, которые всегда готовы исполнить свой долг, раз только он представляется для них совершенно ясным, и, если это понадобится, охотно положат жизнь за честь своего государя и родины".

Этой примирительной нотой заключает Ку-Хунг-Минг свой резкий отзыв о тех, в чьих руках находится управление судьбами его отечества.


("Die Zeit", 10 дек. 1911 г.).


----------------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: журнал "Вестник иностранной литературы", No 1, 1912.