# Китайская принцесса-писательница

Аноним Китайская_литература

Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 9.

## Китайская принцесса-писательница


Среди китайских принцесс до сих пор еще не было писательниц. В настоящее же время, как сообщаете "Fremdcn-Blatt", в Лондоне вышла книга первой придворной дамы покойной китайской императрицы. Автор этой книги, принцесса Дер-Линг, дает очень интересные подробности об этой замечательной женщине, так долго правившей четырехсотмиллионным народом и заслужившей уважение даже своих противников и критиков. В покойной императрице замечалась какая-то странная смесь доброты, жестокости, врожденной хитрости, благоразумия и невежества, являвшегося следствием ее высокого положения и замкнутой жизни. Всю свою жизнь она стремилась к одной цели: сделать из Китая могущественную державу; но, не зная, каким путем достигнуть этого, постоянно мучилась сознанием своего бессилия. Императрица часто жаловалась, что должна выносить на своих плечах всю тяжесть правления и в то же время ничего не можете сделать, так как окружающие ее люди сводили на нет все плоды ее усилий. Между прочим, она признавалась, что действительно существовали императорские приказы боксерам, нападать на европейцев в Пекине: сама же она никогда не давала таких приказов. У нее не было особой ненависти к европейцам, но она боялась их и их религий. Она хотела, чтобы Китай оставался таким же, каким она, был, и откровенно признавалась своей придворной даме, что часто думала о себе, что она самая умная женщина из всех существующих на земле. "Хотя я, -- говорите она, -- много слышала о королеве Виктории и даже читала в переводе ее биографии, жизнь ее кажется мне на половину менее интересной и менее богатой приключениями, чем моя". Кроме того, императрица отличалась необыкновенным знанием людей и очень верным суждением...

Однажды в императорский дворец в числе других была приглашена на garden-party одна англичанка, которая явилась в толстом шерстяном плаще, с шерстяной же шапочкой на голове. Она ходила засунули, руки в карманы, как будто стоял страшный холод. Это оскорбило императрицу, и она, подозвав придворную даму, спросила ее: видела ли она даму, "одетую в мешок", и прилично ли являться ко двору в таком костюме? -- "Я тотчас же вижу, -- прибавила она, -- желают ли люди оказывать мне то уважение, на какое я имею право, или не считают это нужным. Иностранцы думают, что китайцы глупы и невежественны, и что поэтому с ними можно не церемониться и обращаться иначе, чем это допускается в европейском обществе".

Придворная дама отмечает, с какой заботливостью императрица относилась к своей внешности и к своему туалету. "Но, -- пишет она, -- если императрица и выказывала себя вполне женщиной в отношении нарядов, она любила, чтобы к ней относились. как к мужчине. По своему темпераменту, она была много мужественней и энергичней своего сына-императора, который всегда был воодушевлен самыми лучшими намерениями и никогда не имел сил реализовать что-либо. Вся жизнь императрицы была полна трагического контраста, между горячим желанием "помочь" Китаю и трогательным бессилием найти для этого настоящий путь.

"Я постоянно получаю всевозможные мемории и донесения, в которых мне предлагают ту пли иную реформу -- говорила однажды императрица, -- но, по-видимому, мы никогда не подвинемся ни на один шаг".


("Revue bleue".--Juillet 1912).


-----------------------------------------------------------------------------


Текст издания: журнал "Вестник иностранной литературы", 1912, No 9.