# Переводы

Сергей Антонович Клычков

Переводы из Акакия Церетели, Важа Пшавелы, Георгия Леонидзе

Сергей Клычков


Переводы


Оригинал здесь - http://www.vekperevoda.com/1887/klychkov.htm


АКАКИЙ ЦЕРЕТЕЛИ


(1840-1915)


* * *


Я в желчь и боль мешаю слезы


И в горький уксус горный мед,


И вот


Зависимо от дозы


Душа то плачет, то поет...


Равно на розу


И терновник


Садится с песней соловей:


Так я ль причина, я ль виновник


Столь сладкой горечи своей?


СЕРДЦЕ ПОЭТА


В бурю, в ненастье,


В горе,


В напасти


Сердце поэта - как море...


Полны


Раздора,


Волны,


Как горы,


Высятся в диком просторе...


В гуле и реве,


С тучами вровень


Гребнями волны свисают...


В бешеной качке


Лодку рыбачки


Так и бросает, так и бросает...


В сердце кручина


Глубже пучины:


Лучше в волненье такое


Стать


На причале,


Ждать


Без печали


Сладкого часа покоя.


Жди терпеливо


В час непогоды:


После угрюмой невзгоды


Плавны, красивы


Воды прилива -


Счастья глубокие воды...


Можно без весел


Плыть над пучиной,


Даже и парус не нужен...


Кто ж это бросил,


Кто в нее кинул


Столько веселых жемчужин?..


* * *


Я подверну колки потуже,


Чтоб в струнах был высокий строй:


Пусть правде мой чонгури служит


Своею звонкой чистотой...


Чтоб в гармоническом созвучьи


На струнах трепетала жизнь,


И вместе с радостью певучей


Страданья жгучие слились...


Чтоб строй магнитного двугласья


Из сердца каждого исторг


И жажду братского участья,


И гордый подвига восторг...


Чтоб у несчастных, угнетенных


Обсохли слезы на глазах,


А угнетатель, слыша стон их,


Познал раскаянье и страх...


С моим чонгури бить баклуши


Не буду я в таком строю...


Меня ты только чувством слушай,


А чувством я-то уж спою...


И пусть ни встать, ни сесть на месте,


Пускай отнимется рука,


Когда струна на лжи и лести


Соскочит с крепкого колка.


ВАЖА ПШАВЕЛА


(1861-1915)


КТО МОЛОДЕЦ?


Кто молодец у нас, друзья и братцы?


Кого мы назовем, чтоб по нему


Другим не стыдно


Было поравняться


И не было б обидно никому?


Чей гордый стан и стройную


Осанку


Своей чеканкой


Украшает меч?


Кто средь врагов


Всегда готов достойно


Слугою нашей родины полечь?


В крови мечи и острые кинжалы,


Недвижны в алом


Озере пловцы:


Лежат


Бойцы,


Кружат


Щитов осколки,


Коней за чёлки


Тянут мертвецы...


Глаза - в глаза... сердца, как копья, крепки...


Ломает копья в щепки


Смерть-карга,


Накидывая саваны на шлемы


Рукой знакомой


Старого врага.


Кто, ястребом витая пред судьбою,


Погонит смерть со смехом


Пред собой,


В доспехах


Первым кинется для боя,


И, всех поздней, последним кончит бой?


И кто ж,


Когда идет дележ


Добычи,


Без устали сражается с врагом,


Обходит войско спящее, в обычай


Заботясь о себе и о другом.


И кто в большом и малом


Без посула -


Слуга аулу,


Хоть и не в долгу?


Кому под кровлей сакли одеялом


И ложем служит ненависть врагу?


Кто силу, что всегда сечет


Солому,


С умом


И без обиды укорит?


И кто воздаст почет,


Хвалу другому


И о себе самом


Не говорит?


Кто в Хевсуретии, как солнце с неба,


Несет тепло такой же голытьбе,


Отдал кусок, сам не имея хлеба,


Одно оставив имя по себе...


Так за кого ж мы здравицу подымем


И за кого вдвойне -


Душе в помин?


Кто поцелуй один


Своей любимой


Принял, как дар за раны на войне?


Кто это ложу


Предпочел могилу,


Носилку тоже


Принял за коня,


А бурку - за плиту, а слезы милой -


За мерку рассыпного ячменя?


Кому плач женщин смехом показался,


Кто в мир иной влетел с мечом


В руках,


На скакуне


С лучом,


Вплетенным в гриву,


Над кем счастливым


В облаках


В предсмертный час его раздался


Орлиный грозный клекот в вышине?


Кого царь Грузии Ираклий старый


С собой посадит


Рядом


Сядет


Сам?


Кому, светя улыбкой и нарядом,


Прильнет Тамара


К неживым устам?


Так вот кого мы вспоминаем хором!


Соасем не вас: бродяги, трусы вы!


На брюхо вы - коровы-ненажоры


И ишаки с ушей до головы!


Едва ли в праздности вы пригодитесь


На что-нибудь хорошее кому,


И если б был такой меж вами витязь


Вы лопнули б от зависти к нему!


В могилу смерть столкнет вас из презренья,


И настучитесь вы на том свету,


У горнего,


У зорнего


Селенья


Впервые разглядевши высоту!


ГЕОРГИЙ ЛЕОНИДЗЕ


(1899-1966)


* * *


Стихам и чонгури


Нужно ль поклоненье:


Есть Данта в хевсуре


Любом отраженье!


И в слабом порханье


Беспомощной птицы


Есть пыл, трепетанье


Далекой зарницы.


С высокого пика


Снег, тая, струится


И в пеньи Бесика


С ручьем не сравнится...


И искрятся светом


В падении камни -


И сердцу ль при этом


Дивиться всегда мне?


ПАМЯТИ ВАЖА ПШАВЕЛА


Ты - герой


И в горних сенях


Ты к горе пришел горой...


Сохранив в своих коленях,


Как и в струнах, горный строй...


Обессиленный цепями,


Вновь стоишь ты среди нас...


Держишь облако, как знамя,


Щуря выколотый глаз.


И когда мы гроб открыли,


Где царили


Тлен и смерть,


Распластав над нами крылья,


Семь орлов вспарили


В твердь...


Незадаром ждали песни


Скалы с облачной межи -


Снова,


Как листва, воскреснет


Слово


Певчее Важи...


Мелкий щебень, теплый гравий


Растолкает в грудь тебя,


Снова кости ты расправишь


В пене горного ручья.


Смертью скованные длани


Схватит дикий можжевель,


И в лице твоем проглянет


Снова розовый апрель.


Вон высоко


И далеко


Гор тигриная семья,


И над нею слышен клекот -


Песня трубная твоя.


И когда одно лишь слово


С высоты обвал стряхнет,


В камнях тур круглоголовый


Новым рогом прорастет...


Это слово, нет, не слово:


Это - крупный частый град!


Это звон


Знамен


Багровых,


Это блеск и водопад!


Нас оно, как дождь, взрастило,


Нам скрепило


Костяки,


Дало сердцу радость, силу


Влило


В мускулы руки.


Это слово было


Криком,


Этародина - тюрьмой...


Но, сойдя в цепях в могилу,


Ты под знаменем великим


Возвращаешься домой.


СТАРЫЕ ПОЭТЫ


Я болен любовью


К поэтам старинным,


Их Грузия с кровью


Своею слила...


Они распевали в саду соловьином,


Писали стихи над лукою седла.


И пели они, как дожди, как буруны,


Как тысячи птиц под немой


Высотой,


И были легки и упруги


Их струны,


И хриплой натуги


Не ведал их строй.


В пожары ль, в сраженья ли, в мор ли великий


Все так же по силе


Их песня свежа...


Вот Гурамишвили,


Веселый Бесики,


Вот Шота и тогровокожий Важа.


Стихи их, как полые воды...


Как реки,


Они оросили родную страну...


Они в озареньи


На годы,


На веки,


Забвенья


Не зная, у смерти в плену.


Мы слышим из черной


Могилы их трели,


Их клекот нагорный -


Уже неживых...


Навек они птицами в звездах


Засели


На гнездах,

Сплетенных из струн золотых.