# По Востоку. Путевые очерки и картины въ 3-х част., в 117 иллюстр. Бориса Корженевского. М., 1897 г

Борис Корженевский

По Востоку. Путевые очерки и картины въ 3-хъ част., въ 117 иллюстр. Бориса Корженевскаго. М., 1897 г. Цѣна 2 руб. 75 к. "Востокъ" великъ, и сама Россія въ огромной части своихъ владѣній представляетъ собою "Востокъ" и отчасти даже дальній Востокъ на границѣ съ страною "Восходящаго солнца". По отношенію къ намъ, москвичамъ, г. Корженевскій побывалъ не на востокѣ, а на югѣ, и далъ очерки своей поѣздки въ Константинополь, Аѳины, Смирну и Палестину. Объѣзжалъ онъ эти страны въ 1892 г., за годъ до открытія желѣзной дороги отъ Яффы въ Іерусалимъ, и въ то время, когда пароходы Русскаго общества дѣлали свои рейсы по иному маршруту, чѣмъ теперь. Такимъ образомъ въ этихъ "путевыхъ очеркахъ" мы находимъ кое-что порядочно устарѣвшимъ. Говоря, напримѣръ, о константинопольскомъ музеѣ, авторъ полагаетъ, что видѣлъ тамъ "гробницу Александра Македонскаго". Съ тѣхъ поръ дознано, что это гробница не Александра, а одного изъ его любимцевъ, что не мѣшаетъ ей быть, впрочемъ, дивнымъ художественнымъ произведеніемъ. Въ Аѳинахъ авторъ нашелъ "тюрьму Сократа" (такъ называемую, ибо едва ли это была чья-либо тюрьма) совершенно загаженною. Въ 1889 и въ 1893 г г. мы видѣли это помѣщеніе чистымъ, запертымъ рѣшеткой и хорошо охраняемымъ солдатомъ-сторожемъ. Въ Іерихонъ и на Іорданъ г. Корженевскій ѣздилъ въ сопровожденіи русскаго каваса Марко, турецкаго жандарма и шейха-араба и изображаетъ свою поѣздку экскурсіей, полною лишеній и не малыхъ опасностей. Годъ спустя, пишущій эти строки сдѣлалъ ту же поѣздку безъ жандарма и шейха, вдвоемъ съ тѣмъ же кавасомъ Марко, и позволяетъ себѣ считать въ настоящее время, по крайней мѣрѣ, этотъ путь не болѣе опаснымъ, чѣмъ какая бы ни была прогулка внѣ Іерусалима. Туристовъ, правда, пугаютъ и навязываютъ имъ жандармовъ и шейховъ, отчасти ради эффектности, а главнымъ образомъ, чтобы дать арабамъ покормиться при сей оказіи. Не знаемъ, насколько затруднителенъ и дорогъ былъ прежде доступъ въ мечеть Омара, насъ впустили въ нее довольно легко и за очень небольшой "бакшишъ". Въ общемъ, путешествіе описано занимательно, разсказы объ испытанныхъ туристами трудностяхъ и опасностяхъ придаютъ очеркамъ своего рода пикантность. Не портитъ ихъ и нѣкоторая цвѣтистость языка, могущая, однако, вызвать иногда улыбку. Такъ, напримѣръ, авторъ говоритъ о прибытіи въ Пирей:-- "Желтый флагъ скользитъ надъ тентомъ и, поднявшись надъ реями, начинаетъ тамъ страстно дрожать въ объятіяхъ вѣтра..." А, по-просту, это значитъ, что на кораблѣ подняли карантинный флагъ, отнюдь не располагающій путешественниковъ къ лирическимъ изліяніямъ. Вмѣсто, того, чтобы сказать: мы вошли въ вокзалъ, авторъ пишетъ:-- "Мы вступили подъ сѣнь воксала..." "Мы спустились на улицу Эола и понеслись по направленію къ грандіозно встающей скалѣ Акрополиса, гордо поднявшаго свой неприступный холмъ..." На чемъ же, однако, построенъ Акрополь, на "скалѣ" или на "холмѣ?" Есть, впрочемъ, читатели, которымъ подобная вычурность нравится. Въ книгѣ г. Корженевскаго много рисунковъ, исполненныхъ очень хорошо и дающихъ ясное понятіе объ описываемыхъ видахъ. Только подписи подъ нѣкоторыми рисунками поставлены невѣрно: на стр. 80, подъ изображеніемъ колоннъ, оставшихся отъ храма Юпитера Олимпійскаго, напечатано: "храмъ Тезея"; на стр. 82, подъ изображеніемъ тѣхъ же колоннъ напечатано: "Акрополь".


"Русская Мысль", кн.IV, 1897