# Больше света

Федор Дмитриевич Крюков

(С всероссийской гигиенической выставки).

Федор Крюков. Накануне. В глубине. Повести, рассказы и очерки 1910--1914 гг.

М.: АИРО-XXI, 2022.


## Больше света


(С всероссийской гигиенической выставки)


Пустовато... Порой кажется, что экспонентов, рабочих и официантов чуть ли не больше, чем посетителей. На обширном пространстве как-то теряются эти немногочисленные группы интеллигентного облика -- экскурсанты, учащиеся, офицеры, духовные рясы, скромно одетые люди в мягких шляпах. Нарядная публика выставок отсутствует совершенно. Не видать и серого обывателя.

А между тем, едва ли когда была у нас более поучительная выставка, чем эта, всероссийская гигиеническая. Я по себе чувствовал, как за несколько часов, которые я провел в этих интереснейших павильонах, у меня раскрылись глаза не только на то элементарное и важное, что необходимо знать каждому о самом себе и чего мы не знаем, т. е. не знают 999 человек из 1000, но и на весь Божий мир, с его многообразной и многоцветной жизнью, с его бесчисленными микро- и макроорганизмами, с их вечной, не прекращающейся ни на единый миг борьбой между собой, с величавой картиной неустанной пытливости и деятельности человеческого духа, великих завоеваний человеческого ума, самоотвержения и самопожертвования...

И мне, рядовому обывателю, профану, хотелось бы сказать таким же, как я, несведущим и равнодушным, к знанию о себе, об окружающем,-- сказать: идите непременно, смотрите, учитесь! Единственный случай, который повторится нескоро... В условиях ограниченной нашей жизни, может быть и не повторится...

Учиться тут легко до увлекательности: все изображено наглядно, отчетливо, богато, начиная от условий изготовления французской булки и кончая мусоросжиганием. И если, например, ознакомиться с историей сладкого пирожного, какие стадии и в какой обстановке проходит оно, пока попадет под стекло народной кондитерской, то смело можно сказать, что самый закоренелый чревоугодник и лакомка откажется от тяготения к этому лакомству...

Самый интересный, богатый по назидательности отдел -- земский. Достаточно полно представлены и города со своими больничными учреждениями, бойнями, водопроводами и ночлежными домами. Но здесь не чувствуется той грандиозной картины борьбы с недугами, страданиями, темнотой и нищетой народной, какая открывается при ознакомлении с земским павильоном. Города представлены с "казовой", так сказать стороны, щегольской и хвастливой. Даже там, где нам будто бы хвастнуть нечем, нашли таки чем хвастнуть. Петербург выставил, например, нарядную витрину с такой надписью:

"Вши, убитые в аппарате "Гелиос".

Насекомые, правда, монументальных размеров, и по ним можно слегка догадываться о санитарном состоянии ночлежных домов; но на фотографических снимках ночлежки имеют вид чуть ли не дворцов, лица ночлежников перед аппаратом "Гелиос" выражают необычайное удовольствие, модели коек, -- тут же, -- блещут лаком и великолепием...

Кстати: на весь славный город Питер, с его почти 2-хмилионным населением, ночлежных домов, -- городских, благотворительных и постоялых дворов, всего на 7800 человек. В этот счет, впрочем, не входит так называемое горячее поле, где в свалках навоза значительная часть петербургского дна устроила пещеры и приспособила их для зимних квартир. Нет, к сожалению, и снимков с этого горячего поля... И за всем тем, в мокрые осенние ночи и в зимнюю стужу, сколько согбенных, дрожащих человеческих фигур видишь около зазимовавших на Неве барок или около заколоченных ларей, тоже служащих меблированными комнатами для бескровного люда!..

Земский отдел зато дает полную и неприкрашенную картину здоровья русского народа... Картину удручающую, страшную, поразительную даже при всей подготовленности к мрачным выводам... И вместе с тем умилительную, возбуждающую гордое сознание, что одна только русская интеллигенция самоотверженным служением народу создала беспримерную по объему, благоустроенную и бескорыстию такую организацию врачебной помощи страждущим народным массам, темным и неимущим, -- нигде в свете этого нет!..

"Земский врач сделался одним из первых просветителей народа, верным и преданным народному делу, работником для народа и вместе с народом", -- гласит один из плакатов, повешенных на стенах павильона.

И когда видишь здесь в диаграммах, картах и цифрах эту удивительную, в сутолоке нашей повседневности забываемую, незримую работу скромного земского врача в темной и беспомощной народной глубине, охватывает чувство сложное и большое, в котором удивление переплетается с бодростью и уверенностью, что есть еще порох в пороховницах, что не оскудела еще русская земля людьми подвига и бескорыстного общественного служения... Ни чинов, ни почестей, ни денег, ни славы не сулит им эта работа без праздников и отдыха, а не пустеют ряды скромной их армии... Только святое одушевление, преданность идее могут объяснить, почему он, безвестный земский врач, имя которого я услышал и сейчас же забыл, целые годы возился, исследовал, работал вот в этой избе кустаря-шляпника Подольского уезда, в воздухе, отравленном парами ртути, от которого чахло и вымирало население. И нашел-таки безвредный способ обработки волоса, спас здоровье и жизнь многим тысячам обитателей этих убогих изб под соломенными крышами, приютившихся почти под боком у роскошных дворцов и палат...

Много поучительного, много трогательного в этом обширном павильоне. Трогательно это величие борьбы с человеческим страданием в русских условиях и еще трогательнее борьба за право и возможность этой самой борьбы. Взять хотя бы скромно представленный здесь харьковский женский медицинский институт, который вчера еще, можно сказать, чрезвычайные усилия прилагал на то, чтобы завоевать у власти соизволение на бытие свое, а ныне уже насчитывает свыше тысячи студенток...

На одном плакате предсмертные слова Гёте:

"Света! Больше света".

Они так идут сюда, к этому тихому месту, сосредоточившему в себе наглядные итоги завоеваний человеческого ума в борьбе со страданиями и смертью, картину многообразной деятельности человеческой в области самозащиты, благороднейшие примеры подвига...

И вместе с чувством глубокой признательности тем, кто потрудился над устроением этой назидательной картины, хочется выразить вслух горячее пожелание, чтобы все, кто имеет хоть маленькую возможность добраться до Петербурга, приехали и зашли поучиться на эту замечательную выставку...


Русские ведомости, 1913, No 136, 14 июня