# Делегат-просветитель

Федор Дмитриевич Крюков

Федор Крюков. Накануне. В час предрассветный. Статьи и очерки.

М.: "АИРО-XXI". 2021 г.


## Делегат-просветитель


Ехали мы с Областного Съезда в вагонах-теплушках и, лежа на нарах, оживленно беседовали. Мысленно я спрашивал себя, а вслух -- иногда -- соседей-станичников, как расскажут они в станицах о намеченных очертаниях будущего государственного и нашего -- казачьего -- общественного строя, как выразят всю живую сеть мнений и споров по животрепещущим вопросам, над которыми трудился Съезд, и что внесут они в сознание населения, чем помогут укреплению нового порядка, о котором так настоятельно вопиет каждый момент нашей взбудораженной жизни.

В дорожных этих беседах всякие речи слышал я. Были речи серьезные, вдумчивые, толковые. Было достаточно и косной тупости и темной бестолковости. Но чувствовалась искренность и добросовестность даже в тупой самой темноте. И я не думал, что на месте придется услышать мне нечто совершенно неожиданное в смысле гнусной демагогии, сеяние смуты -- единственно ради популярности у темного люда.

Услышал я это в родной своей станице -- Глазуновской. Бывший делегат съезда -- урядник Иван Петрович Ананьев -- публично говорил следующее по поводу Съезда:

-- Вот мы за эти года земских денег тысяч двадцать заплатили. Атаман Сухов выдобриться перед начальством старался. А другие станицы не платили и платить не будут, будет прощено им. Вот и мы могли бы сберечь у себя эти тысячи, а то они вот зря брошены -- благодаря Сухову... А ради чего мы платили?

Это "радение" об общественном благе урядника Ананьева (человека отнюдь не темного), эта проповедь "неплатежа" и уклонение от общественного долга требуются проповеднику только для того, чтобы подорвать конкурента на атаманскую должность, чтобы себе стяжать дешевенькую популярность. Темную аудиторию свою г. Ананьев хорошо знает и понимает, на чем легче всего выехать. А до общественных результатов таковой проповеди ему заботы мало...

Урядник Иван Ананьев одно время был у нас станичным атаманом,-- еще при Таубе. И тогда, по просьбе своих одностаничников, стонавших от действий Ананьева, я напечатал в газете статью, в которой было перечислено несколько случаев вымогательства, лихоимства и ростовщичества сего атамана. В конце статьи я обращался к г. Ананьеву с предложением привлечь меня к судебной ответственности, если написанное мною является неправдой. Но он меня не привлек и был извергнут из атаманства. Так вот, в бытность свою атаманом, стараясь укрепить свое положение, очень усердно содействовал окружному атаману И. 3. Широкову в искоренении крамолы в станице Глазуновской и написал изрядное число доносов (вероятно, в делах о крамольниках они и сейчас хранятся). В усердии своем он возбуждал и раздувал иногда такие дела, которые приводили в веселое настроение даже в то мрачное время. Помнится, один молодой станичник, любитель чтения, взял из моей библиотеки переплетенный комплект "Журнала для всех" за старые годы. Прочитал и расписался на обложке, по слабости к перу (как это бывает) у иных читателей-самоучек. -- "Сию книгу читал Прохор Шкуратов, станичный социалист". Так эта крамольная надпись годы оставалась незамеченной, пока книга не попалась из рук другого юного читателя в руки тогдашнего станичного атамана Ананьева, зоркий глаз которого сразу усмотрел на обложке "станичного социалиста".

Тотчас же возбуждено было следствие -- не столько о "станичном социалисте", сколько о собственнике книги, каковым был перводумец Крюков, -- и какое следствие. Обыски, допросы, дознания... Сколько народу, помимо юноши "станичного социалиста", натерпелось страху и неприятностей! "Станичного социалиста" спасло от высылки только его несовершеннолетие...

При проезде через станицу ген. Таубе атаман Ананьев, зная, чем угодить высокому начальству, приготовил бывшему шефу жандармов букет из станичных крамольников. Это были выборные станичного сбора: казак Василий Широков и другие обличители г. Ананьева. Надо отдать справедливость покойному генералу: крамольникам он пообещал Якутскую область, но и Ананьеву твердо объявил, что если он не примет мер к своей реабилитации от обвинений, высказанных в моей статье, то будет прогнан... И был прогнан.

Ныне урядник Иван Ананьев стал из левых левым. Правда, в делегаты он попал не при посредстве баллотировки, а "шумом" своей партии. Но так как Съезд не очень строго отнесся к проверке порядка избрания делегата, то и такое "прямое голосование" было признано достаточным, ибо Съезду не было известно, что при сем "прямом голосовании" по адресу сего Ананьева раздавались не менее "прямые" крики:

-- Уйди отсюда, мошенник! Мошенюга! пошел вон!..

Как бы то ни было, Иван Ананьев побывал делегатом, получил суточные и прогоны на Съезде, получил их и в станице, а когда станичники узнали, что он должен вернуть полученное из станичных сумм, он вернул, но что-то (кажется, рублей восемнадцать) удержал, считая, что на Съезде он не дополучил суточных.

Это, конечно пустяки, врожденная привычка "хапать". Но сознательное сеяние среди темного населения смуты, подговор не платить законных налогов и взносов -- ради личной дешевой популярности у темного люда -- это уже гнусность, достойная публичной отметки,-- что, в исполнение гражданского долга, и делаю я, нижеподписавшийся.


"Вольный Дон". No 38. 24 мая 1917.