# Мы поссорились

Виктор Александрович Крылов

Сцена-монолог. В одном действии.

ДРАМАТИЧЕСКІЯ СОЧИНЕНІЯ


Виктора Крылова.

(Александрова).


ТОМЪ ЧЕТВЕРТЫЙ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія Г. Шредера, Гороховая, 49.

1888.


## МЫ ПОССОРИЛИСЬ.


СЦЕНА-МОНОЛОГЪ.


ВЪ ОДНОМЪ ДѢЙСТВІИ.


ДѢЙСТВУЮЩЕЕ ЛИЦО,


Опечаленная невѣста.


Дѣйствіе въ наши дни.


Театръ представляетъ богатую комнату.


Невѣста.


Входитъ взволнованная; проходитъ по сценѣ, не рѣшаясь говорить; потомъ рѣзко подходитъ къ авансценѣ.


Чтобы я у него просила прощенья?.. я?... ну, нѣтъ-съ, этого онъ никогда не дождется!

Позвольте!.. Мы поссорились... мой женихъ ушелъ отъ меня разсерженный,-- но кто-же въ этомъ виноватъ?.. Знаю, знаю,-- вы скажете: всякій всегда самъ себя оправдываетъ... Да наконецъ и не въ этомъ дѣло... Если ужь вамъ непремѣнно угодно -- извольте: я виновата...

Пускай я виновата; но какъ?.. Я имѣла полное право быть виноватой; не моя вина, что я виновата... Слушайте.

Съ самаго утра словно всѣ сговорились меня сердить: во-первыхъ, я сама проспала... проснулась въ одиннадцать часовъ и прямо къ окну. Гляжу: дождикъ, -- а мы хотѣли ѣхать кататься на острова... Да вѣдь какой дождикъ! Это не то что ртакій честный, откровенный дождикъ; прольетъ себѣ, какъ изъ ведра -- и опять солнце.-- свѣтло и ясно, только воздухъ отъ него чище... Нѣтъ, это былъ дождикъ лукавый, мелкій, жиденькій, гаденькій, но на цѣлый день, на цѣлыя сутки... Дѣлать нечего, прогулка лопнула...

Сажусь пить чай,-- подали холодный...

Все ничего, пью. Вдругъ!.. я даже вздрогнула: визгъ, стонъ на весь домъ... Моей несчастной собаченкѣ хвостъ прищемили... И безъ того я раздражена, а тутъ... вскакиваю внѣ себя, бѣгу въ свою комнату сказать горничной (Злобно разставляя каждый слогъ.), чтобъ онѣ изволили быть осторожнѣй... (Быстро.) рванула дверь -- и что-же? (Горько.) Любимая моя вазочка летитъ на полъ къ моимъ ногамъ... и въ дребезги!.. Горничная пыль обтирала и составила ее не маленькій столикъ, а я сгоряча дверью толкнула... Тутъ я ужь ничего не могла сказать, я чувствовала, что несчастье идетъ за несчастіемъ, и въ такія минуты лучше ужь стиснуть зубы, молчать и не двигаться.


Мѣняя тонъ на спокойно повѣствовательный.


И вотъ въ это время онъ позвонилъ. Громко позвонилъ, точно настоящій хозяинъ. Слава Богу, онъ еще не хозяинъ; онъ только женихъ, а не мужъ. Входитъ: розовый, веселый, блестящій,-- настоящій херувимъ изъ подъ вербы.

Съ первыхъ-же словъ я его оборвала. Ну, видитъ, что невѣста не въ духѣ, онъ и смолчи!.. Напротивъ: онъ утѣшать начинаетъ, уговаривать, жалѣть... (Съ легкимъ вздохомъ.) -- Позвольте мнѣ дать вамъ хорошій совѣть: если вы видите, что человѣкъ раздраженъ, не старайтесь никогда его ни утѣшать, ни жалѣть,-- это только еще больше раздражаетъ... Потянулся у насъ разговоръ Черезъ кочку, черезъ пень... шероховатенькій... тутъ задѣнетъ, тамъ зацѣпитъ... "Что это, милочка?", го: воритъ онъ мнѣ... Каковы выраженія тривіальныя "милочка"!!..-- "Что это, милочка, какая вы кислая?!." Ей-богу, такъ и сказалъ: какая выкислая?!.. Да еслибъ даже и такъ, -- развѣ невѣстѣ говорятъ, что она кислая?!. Я не выдержала!.. все, что накопилось у меня съ утра на душѣ, такъ и рвалось наружу. Я не виновата, что.именно онъ подвернулся въ эту минуту... Задыхаясь и внѣ себя я стала язвить, упрекать... наконецъ такъ его отдѣлала, что онъ молча взялъ шляпу и, не сказавши ни слова, ушелъ... молча ушелъ!... Ну, какъ-же это не дерзость? ну, какъ-же?..


Прохаживается взволнованная по сценѣ.


А! если ужь на то пошло, я собой не дорожу! Погибать -- такъ погибать! но чтобъ онъ зналъ, что онъ всему причина... (Останавливаясь.) Не бойтесъ: я себя жизни лишать не буду: -- это и больно и страшно; я пойду въ монастырь... да, я сдѣлаюсь монахиней, и это мнѣ очень удобно, -- у меня бабушка игуменья... Настанетъ день постриженія... онъ узнаетъ... я нарочно Сашу попрошу, чтобъ она ему дала знать... Онъ прибѣгаетъ въ церковь... Поздно! вездѣ лампады, свѣчи зажжены, хоръ монашенокъ на клиросѣ, архимандритъ въ полномъ облаченіи и я вся въ черномъ... Мнѣ черный цвѣтъ очень идетъ. Онъ всегда любитъ, когда я надѣваю черное платье. Въ церкви всѣ меня жалѣютъ: "Господи, да какая молоденькая! да что это ей вздумалось?.. вѣдь это та-же смерть!.. чай горе какое довело!" (Строго.) Горе?.. Онъ слышитъ! Это слово упрекомъ лежится ему на сердце... Я прохожу мимо, блѣдная... Какъ хорошо: вся въ черномъ и блѣдная!.. Но я на него не гляжу, онъ меня потерялъ... Убитый, истерзанный, онъ уйдетъ домой, бросится Въ постель И зарыдаетъ... (Прохаживаясь.) И пускай... пускай рыдаетъ!.. пускай!..


Останавливается.


Хорошо... А потомъ? (Задумывается.) Потомъ пройдутъ дни и годы... онъ погруститъ, погруститъ -- и забудетъ... Все забывается... Вонъ у кузины мужъ умеръ, такъ она какъ убивалась, думали сама захвораетъ, -- а теперь, посмотрите, какіе она глазки дѣлаетъ Ѳедору Ивановичу!.. и хохотушка стала такая... Вотъ и онъ, пожалуй, тоже опять веселъ будетъ... и съ другими... да еще женится!.. а я все буду по лампадкамъ деревянное масло разливать да пѣть на клиросѣ... Нѣтъ!.. еще онъ, чего добраго, загордится, скажетъ: вотъ, молъ, изъ-за меня эта дѣвочка отъ всего міра отказалась... просвирками питается. Нѣтъ, это слишкомъ!.. Извините, я совсѣмъ не желаю потѣшать ваше самолюбіе. Вы сами должны видѣть что вы теряете; вы всю жизнь должны чувствовать!.. Хоронить себя изъ-за васъ въ монастырѣ?.. Да съ чего вы взяли?.. много чести!.. Какъ это мнѣ въ голову могло придти? Никогда! Я и виду, не подамъ, что обижена: -- онъ долженъ страдать, а не я... Стану выѣзжать и веселиться на пропалую!.. насильно смѣяться буду, коли нужно!.. Цѣлый день передъ баломъ въ постели пролежу, чтобъ ни одного танца не пропустить... и кокетничать буду такъ... а вы думаете, я не умѣю? Когда захочу, не умѣю кокетничать? Ну, ужь это позвольте мнѣ знать!.. Не совѣтую мнѣ на дорогѣ попадаться, если не вѣрите... И пускай-же онъ тогда смотритъ, какъ мнѣ весело безъ него... Вотъ разозлится-то!.. Я его знаю, прямо подойдетъ ко мнѣ: глаза горятъ, брови нахмурены... "Какъ? вы танцуете!.. вы смѣетесь?.. Вы видите, что у меня сердце кровью обливается, а вы смѣетесь?.." Я только пожму плечами: "Вы сами этого хотѣли. Отчего-же вы мной не дорожили, когда я любила васъ?.." -- "Вы любили?.. Никогда вы меня не любили... Развѣ, кто искренно любитъ, можетъ такъ сразу забыть все, что ему дорого? Только натура ничтожная -- онъ иногда очень сильно выражается, -- только ничтожная натура относится такъ легкомысленно къ любви... Вы вѣтреная кокетка и больше ничего!.."

Вѣтреная кокетка?!. А вѣдь что-жь! онъ будетъ правъ.

Какая же любящая невѣста такъ, въ пять минутъ, со зла, броситъ свою любовь и пойдетъ куролесить? Да, это легкомысліе, это ничтожество характера, и его упреки будутъ справедливы, а я этого не хочу... Мнѣ надо, чтобъ онъ былъ несправедливъ ко мнѣ... чтобъ онъ самого себя упрекалъ, чтобъ себя презиралъ, а не меня. Онъ долженъ видѣть, что я страдаю, что я глубоко потрясена, но только что я слишкомъ горда, чтобъ это показывать... что я спокойна и улыбаюсь, но подъ улыбкою глотаю слезы, потому что разочаровалась въ немъ и оскорблена...

Да!.. Но какъ это сдѣлать?.. Развѣ въ музыкѣ показать?.. сѣсть за фортепіано гдѣ-нибудь въ обществѣ и съиграть что-нибудь глубоко-печальное и съ такимъ чувствомъ?..

Да нѣтъ!.. Онъ въ музыкѣ ничего не понимаетъ. Я ему разъ начала играть сонату Бетховена, такъ онъ говоритъ: "бросьте вы эту канитель, съиграйте что-нибудь веселенькое... Стихи что-ли громко прочитать?.. въ спектаклѣ?.. на сценѣ?.. Да, да!.. вотъ превосходно! Подъ видомъ представленія, можно высказать что угодно... Мнѣ разсказывали анекдотъ: одинъ актеръ разсердился на другого, выпросилъ себѣ роль въ комедіи Мольера и, во время представленія, такъ то отдулъ своего врага палкой... Понимаете: по пьесѣ надо было драться, но, конечно, притворно, -- а онъ давай взаправду! Дѣло до мироваго судьи доходило... Что-жь, говоритъ, я увлекся, оттого и билъ... Ну, положимъ, это грубо; но вѣдь можно очень тонко и зло воспользоваться... Да, буду учиться, буду практиковаться и поступлю на сцену. Талантъ нуженъ!.. Ну, это послѣднее дѣло. Если я чего захочу, такъ у меня талантъ будетъ ко всему! Итакъ, сдѣлавшись актрисой, мнѣ стоитъ только съиграть что-нибудь подходящее къ моему теперешнему положенію... какую-нибудь обиженную дѣвушку, брошенную...

Ахъ, да чего-же лучше? Офелію... несчастную Офелію, которая отъ любви къ Гамлету сперва сошла съ ума, а потомъ утонула... Превосходно! мой женихъ увидитъ какъ бы я изъ за него могла сойти съ ума и утонуть, а все таки я останусь жива и здорова... Вообразите только этотъ спектакль! я играю Офелію... онъ придетъ меня смотрѣть... О! непремѣнно придетъ, не сомнѣвайтесь... и вотъ... онъ сидитъ въ первомъ ряду креселъ, а я на сценѣ; передо мной Гамлетъ. Я отвѣчаю Гамлету, но слова мои стрѣлой летятъ чрезъ оркестръ прямо въ партеръ гдѣ сидитъ мой измѣнникъ. Гамлетъ говоритъ мнѣ:

Я любилъ тебя прежде...

я ему отвѣчаю:

Я вѣрила этому, принцъ...

То есть какъ я скажу это одно слово: "вѣрила"!.. Чувствуете-ли вы какъ я это скажу?.. тутъ въ одномъ тонѣ голоса будетъ все: и страданье, и укоръ, и погибшее счастье... О! я заставлю его призадуматься... Потомъ сцена сумасшествія!.. Аа!! въ сценѣ сумасшествія, вотъ гдѣ я его проберу... Взглядъ разсѣянный, распущенные волосы лежатъ по плечамъ... и я пою...

Быть ей вѣрнымъ страшно клялся...

Обманулъ!.. и разлюбилъ...

И при этомъ, какъ будто ненарочно, жестомъ руки покажу на него...

Другу дѣвица сказала:

"Ты всѣмъ клятвамъ измѣнилъ,

Я тебя не забывала,

Ты за что меня забылъ?.."

Другъ съ усмѣшкой отвѣчаетъ:

"Клятвъ моихъ я не забылъ;

Развѣ дѣвица не знаетъ:

Я шутилъ!-- вѣдь я шутилъ...

Нѣтъ каково ему это будетъ слушать... Шатаясь, еле переступая, я ухожу... громъ рукоплесканій! меня вызываютъ... но онъ совсѣмъ растерялся, онъ потрясенъ до глубины души и даже, когда начнутъ хоронить пустой гробъ, ему будетъ казаться что это я тамъ лежу... онъ не выдержитъ и убѣжитъ изъ театра...

А между тѣмъ я уже вернулась домой... усталая, печальная... все вокругъ меня суетится... "Барышня, вы бы покушали... хотите чаю?.." -- "Нѣтъ, ничего не надо..." и падаю въ кресло... Звонокъ!.. Кто-бы могъ такъ поздно?.. я никого не принимаю... Что это значитъ?.. шумъ въ прихожей? споры? горячій разговоръ?.. Я ужь хочу выдти, дверь распахивается настежъ -- онъ!!.. взволнованный, увлеченный... Я дѣвушкѣ мигнула, чтобъ она исчезла... онъ падаетъ къ моимъ ногамъ: "Прости меня, прости!.. Я не хочу жить безъ тебя, я не могу... не умирай моя Офелія, не сходи съ ума!.. мнѣ не надо другой невѣсты... я люблю тебя одну!.." Онъ плачетъ, я не могу больше сопротивляться, говорю: "За что-же? за что ты меня бросилъ?" -- Онъ цѣлуетъ мои руки, я обнимаю его, цѣлую въ голову... и...

Вотъ это примиреніе!.. (Прохаживается.) Да, это лучше всего -- такъ я и сдѣлаю. Теперь какъ-же начать? Къ кому обратиться, чтобъ поступить на сцену? Ахъ, Господи! Вѣдь это, пожалуй, очень долго протянется... Надо учиться, готовиться... да еще дадутъ-ли дебютъ?.. да еще примутъ-ли на сцену?.. сколько интригъ непріятностей... да если и примутъ, надо чтобъ дали съиграть именно роль Офеліи... Это ужасно долго! Нѣтъ, нѣтъ, это никуда не годиться Въ это время Богъ знаетъ что можетъ случится, а я хочу, чтобъ онъ помирился какъ можно скорѣй, сейчасъ-же! Нѣтъ, я вотъ что сдѣлаю: я сейчасъ-же напишу ему, чтобъ онъ пришелъ просить прощенья...

А если онъ не придетъ?..

Ну, тогда... О! тогда я... знаю, что тогда...


Колеблясь.


Тогда я напишу... (Быстро.) что я сама прошу прощенья, -- только-бы онъ поскорѣй пришелъ, потому что такъ я не могу, я не могу, я не могу!!..


Убѣгаетъ.