# Третьи лица

Екатерина Дмитриевна Кускова

## Третьи лица.


Сентябрьскія событія въ Москвѣ и Петербургѣ до сихъ поръ еще служатъ предметомъ обсужденія, въ печати, частныхъ бесѣдахъ; они всколыхнули неподвижную въ общемъ обывательскую толщу и заставили взглянуть въ глаза дѣйствительности, а, быть можетъ, и понять ее. Въ Московской трамвайной забастовкѣ эта дѣйствительность выступала какъ-то особенно ярко: въ ней сразу частные трудовые интересы трамвайныхъ рабочихъ сплелись съ общими вопросами огромнаго государственнаго значенія. И связь эта демонстрировалась въ теченіе недѣли настолько наглядно, какъ будто бы нарочито давался урокъ общественнаго воспитанія гражданамъ двухъ-милліоннаго города. Къ предмету этого опытнаго преподаванія мы и перейдемъ.

Дороговизна жизни, непомѣрный ростъ цѣнъ на предметы первой необходимости, а, главное, неслыханное поднятіе цѣны квартиръ давно уже вызывали броженіе среди служащихъ городскихъ предпріятій. Забастовки послѣднихъ двухъ лѣтъ въ другихъ предпріятіяхъ, общій ростъ повышеннаго настроенія въ странѣ ускорили назрѣваніе конфликта. Еще лѣтомъ этого года среди трамвайныхъ служащихъ началось броженіе, обсужденіе различными группами служащихъ условій труда и возможностей ихъ улучшенія. Забастовка трамвайныхъ рабочихъ въ Тифлисѣ, гдѣ городская дума нашла возможнымъ удовлетворить почти всѣ предъявленныя требованія, забастовка трамваевъ въ Лодзи,-- т. е. начавшееся движеніе среди городскихъ служащихъ другихъ городовъ,-- также, несомнѣнно, оказало вліяніе на дружное выступленіе семитысячной семьи трамвайныхъ рабочихъ въ Москвѣ.

Вначалѣ, однако, никто изъ рабочихъ о забастовкѣ не думалъ. Перерѣзать артеріи двухмилліоннаго города, лишить сообщенія, средствъ передвиженія огромныя массы трудового народа -- дѣло не шуточное. Такой способъ защиты своихъ интересовъ могъ вызвать справедливое неудовольствіе не только среди элементовъ нетрудового городского населенія, но и среди рабочихъ другихъ категорій труда, вынужденныхъ обходиться безъ дешеваго способа сообщенія. Жизнь современнаго города такъ же невозможна безъ трамвая, какъ жизнь страны безъ желѣзныхъ дорогъ. Естественно, что лишь въ случаяхъ очень остраго конфликта или же_въ моменты всенародныхъ движеній рабочіе этихъ общественно-необходимыхъ предпріятій рѣшаются прибѣгнуть къ такой рѣзкой мѣрѣ, какъ стачка. Категорически отвергалась, поэтому, мысль о стачкѣ и московскими трамвайщиками. Они рѣшили отстаивать свои интересы въ мирной формѣ, въ формѣ петиціи, поданной за ихъ подписями въ городскую Думу. Но чтобы обсудить требованія, надо собраться. О большомъ открытомъ собраніи всѣхъ служащихъ, конечно, нечего было и мечтать. Попытка собрать его лишь обнаружила бы "зачинщиковъ", и дѣло было бы сразу проиграно.

Рѣшеніе вопроса о петиціи было, поэтому, предоставлено выборнымъ делегатамъ. 27 представителей вагоновожатыхъ и кондукторовъ должны были образовать делегацію, полномочную вести переговоры съ Думой. Чтобы обсудить порядокъ подачи петиціи, делегаты собрались въ лѣсу. Это было 17 сентября. Однако, въ лѣсу делегаты оказались не одни. Уединенное мѣсто не помѣшало участію въ обсужденіи или, вѣрнѣе, въ прекращеніи его представителей администраціи. Вся делегація была арестована. Это обстоятельство и послужило главной и въ этотъ моментъ единственной причиной стачки.

17-го была арестована делегація, а 19-го всѣ парки опустѣли. Рабата трамвая пріостановилась... Служащіе электрической станціи, подающей энергію трамваю, также оставили работу изъ сочувствія къ трамвайщикамъ. Единственнымъ ихъ требованіемъ было требованіе освобожденія делегаціи. Утромъ 19-го дали они токъ лишь затѣмъ, чтобы вернуть въ парки ушедшіе изъ нихъ вагоны. Затѣмъ токъ прекратился. Жизнь станціи замерла. Изъ сочувствія забастовали также служащіе парового трамвая, соединяющаго Москву съ пригородомъ, Петровско-Разумовскимъ. Такъ начался первый актъ трамвайной драмы.

Забастовка трамвая произвела огромное впечатлѣніе на все населеніе. Немедленно стали циркулировать слухи о пріостановкѣ подачи воды и свѣта. Панику усиливала начавшаяся въ это же время забастовка пекарей. Стали спѣшно закупать хлѣбъ, запасать воду, свѣчи и керосинъ. Всюду слышалось: "Какъ въ 1905 году"... И, какъ въ 1905 году, разрастались слухи, вызывая волненіе, обсужденіе, толки и пересуды. 17-го была арестована делегація, а уже 19-го весь городъ такъ или иначе былъ заинтересованъ ея судьбой. Если бы делегаціи удалось довести до конца свое дѣло, если бы ей удалось подать петицію, это событіе едва ли вышло бы изъ круга служебныхъ и профессіональныхъ интересовъ. Арестъ делегаціи и отвѣтъ на это трамвайщиковъ короннымъ образомъ измѣнили дѣло и придали ему широко-общественный характеръ. А, кромѣ того, стихійно вспыхнувшая забастовка рѣзко измѣнила направленіе движенія: до 17-го оно было только экономическимъ,-- петиція не ставила никакихъ другихъ требованій. А 19-го исправляющій должность городского головы, г. Брянскій, уже говорилъ сотрудникамъ газетъ, что "причина забастовки не экономическая. Устраненіе путемъ ареста служащихъ не зависитъ отъ городского самоуправленія. Требованіе объ освобожденіи арестованныхъ управа не можетъ даже передать по принадлежности, ибо это означало бы ея вмѣшательство въ дѣло администраціи". Другими словами, между управой и служащими встали третьи лица, которыя и опредѣлили своимъ вмѣшательствомъ ходъ дѣла. А когда было объявлено, что арестованные делегаты будутъ преданы суду за нарушеніе закона 2-го декабря 1912 г. о забастовкахъ, волненіе рабочихъ приняло затяжной характеръ. Слишкомъ очевидно было явно несправедливое толкованіе ихъ дѣйствій. Делегаты собрались въ лѣсу отнюдь не для рѣшенія вопроса о забастовкѣ. Наоборотъ, делегація именно потому и была выбрана, чтобы снять съ очереди вопросъ о стихійной забастовкѣ и замѣнить его вопросомъ о петиціи. Какимъ же образомъ могъ быть примѣненъ къ нимъ законъ о забастовкахъ въ общественно-необходимомъ предпріятіи? Сами арестованные не могли вѣдь даже предвидѣть, что пославшіе ихъ рабочіе отвѣтятъ на арестъ забастовкой. Примѣненіе закона 2-го декабря къ самой делегаціи ни въ коемъ случаѣ не могло имѣть основаній. А, между тѣмъ, слухъ о его примѣненіи разжигалъ страсти, дѣлалъ для представителей города невозможными спокойные переговоры. Въ паркахъ начались собранія рабочихъ, которыя разгонялись полиціей. Вскорѣ появилась новая делегація, которая вручила управляющему трамваемъ, инженеру Поливанову, на ряду съ требованіемъ освобожденія арестованныхъ, рядъ требованій экономическаго характера. И. д. городского головы, Брянскій, отвѣтилъ на это опубликованіемъ слѣдующаго заявленія: "Забастовка трамваевъ недопустимая форма протеста, это -- уголовное преступленіе. Настоятельно предлагаю служащимъ немедленно вернуться къ исполненію своихъ обязанностей, и только тогда можетъ быть поддержано ходатайство объ освобожденіи градоначальникомъ арестованныхъ".

"Забастовка продолжается", отвѣтили на это заявленіе забастовщики. Днемъ 21-го сентября г. Брянскій посѣтилъ городскую электрическую станцію, велъ переговоры съ рабочими, убѣждая ихъ встать на работу. "Если прекратите забастовку у -- говорилъ онъ,-- ваши экономическія требованія будутъ обсуждены управой. Объ освобожденіи арестованныхъ я буду ходатайствовать передъ градоначальникомъ". Рабочіе отнеслись съ недовѣріемъ къ этимъ заявленіямъ и продолжали бастовать. Вообще рабочіе неохотно вступали въ бесѣды, опасаясь попасться на глаза полиціи и подвергнуться какимъ-либо репрессіямъ. Образъ третьихъ лицъ все время мѣшалъ правильнымъ переговорамъ. "Инженерамъ,-- пишутъ "Рус. Вѣд.",-- приходилось вести переговоры лишь съ отдѣльными группами рабочихъ, которые заявляли, что товарищи не уполномочивали ихъ на переговоры, поэтому они и не могутъ давать отвѣты за всѣхъ". На предложеніе, чтобы они пошли къ своимъ товарищамъ, извѣстили ихъ о содержаніи настоящихъ бесѣдъ и уговорили ихъ приступить къ работамъ, рабочіе отвѣчали, что сдѣлать этого не могутъ, такъ какъ полиція слѣдить за каждымъ ихъ шагомъ и можетъ придать ихъ бесѣдамъ съ товарищами характеръ агитаціи, и они могутъ пострадать.

Общій характеръ отвѣтовъ рабочихъ во время этихъ бесѣдъ былъ таковъ: если бы было возможно всѣмъ рабочимъ собраться, то ведущіе переговоры получили бы опредѣленный отвѣтъ; лично каждый для себя можетъ сказать, что онъ хочетъ стать на работы, какъ только освободятъ отъ ареста товарищей. Рабочіе указывали также, что забастовка явилась совершенно неожиданно, что еще наканунѣ они объ ней не думали, ея не хотѣли".

Инженеры теряли терпѣніе. Положеніе становилось безнадежнымъ. А, между тѣмъ, освобожденіе арестованныхъ, разрѣшеніе одного общаго собранія могло бы сразу очистить атмосферу и сдѣлать не только болѣе мягкимъ, но и совершенно инымъ весь конфликтъ. Наконецъ, 21-го же, рабочіе обратились къ г. Поливанову съ опредѣленнымъ предложеніемъ устроить собраніе всѣхъ трамвайныхъ рабочихъ, чтобы сговориться о прекращеніи забастовки. Рабочимъ отвѣтили, что такое собраніе допущено не будетъ... "Забастовка продолжается", отвѣтили на это рабочіе. А населеніе страдало отъ отсутствія трамваевъ, городская управа терпѣла крупные убытки. Такъ, въ первый день забастовки, 19-го сентября, трамвайная выручка равнялась лишь 2.707 руб. 79 к., а въ прошломъ году въ этотъ же день -- 38.269 р. 46 к... Къ 22-му сентября были окончательно выработаны экономическія требованія рабочихъ, которыя и были вручены исполняющему должность городского головы одновременно съ письменнымъ объясненіемъ причинъ забастовки.

"19-го сентября, -- писали рабочіе,-- мы должны были вручить городской управѣ петицію о необходимости улучшенія нашего положенія и должны были указать на цѣлый рядъ мѣропріятій, могущихъ достигнуть этой цѣли. Мы хотѣли мирнымъ, законнымъ порядкомъ добиться своей цѣли; мы совершенно не хотѣли бастовать и пріостанавливать трамвайное движеніе; мы были увѣрены, что городское управленіе пойдетъ навстрѣчу нашимъ ходатайствамъ, и конфликтъ будетъ улаженъ. Но въ ночь на 18-е сентября было арестовано много нашихъ товарищей. Мы не могли оставаться равнодушными къ судьбѣ арестованныхъ товарищей и забастовали. Поэтому, если городское управленіе хочетъ возстановить трамвайное движеніе, оно должно позаботиться объ освобожденіи арестованныхъ товарищей и о полной гарантіи безнаказанности за забастовку. До тѣхъ же поръ, пока это не будетъ осуществлено, рабочіе не могутъ стать на работу".

Экономическія требованія были формулированы слѣд. образомъ:

1) Введете въ дѣйствіе закона 23-го іюня 1912 года о страхованіи, причемъ указываются принципіальныя основанія страхованія: оно должно быть распространено на всѣхъ безъ исключенія рабочихъ и служащихъ съ общей кассой для всѣхъ работающихъ въ московскомъ городскомъ управленіи; въ выработкѣ устава кассы должны принимать участіе представители рабочихъ и служащихъ, а взносы въ кассу должны производиться городскимъ управленіемъ; для обсужденія закона о страхованіи должно бытъ разрѣшено собраніе рабочихъ. 2) Должно быть введено страхованіе отъ инвалидности. 3) жалованье рабочимъ должно быть увеличено: получающимъ отъ 18-ти цо 30-ти руб.-- На 50%; отъ 30-ти до 40 руб.-- на 40%; отъ 50-ти до 60-ти руб.-- на 35%; отъ 60-ти до 70-ти -- на 25%; отъ 70-ти руб. и выше -- на 20%. 4) Квартирныя деньги увеличиваются до 10 р. 5) Необходимо устройство примирительныхъ камеръ. 6) Вводится 24 рабочихъ дня въ мѣсяцъ и устанавливается 8-ми-часовой рабочій день съ обѣденнымъ перерывомъ и семичасовой смѣной для ночныхъ работъ съ перерывомъ на полчаса на чай. 7) Двухнедѣльные отпуска замѣняются мѣсячные мы. 8) Учреждается достаточное количество городскихъ стипендій при среднихъ учебныхъ заведеніяхъ. 9) Организуются общеобразовательные курсы съ предоставленіемъ возможности посѣщать ихъ. 10) При каждомъ паркѣ учреждается библіотека-читальня. 11) Необходимо вѣжливое обращеніе. 12) Долженъ быть введенъ безплатный проѣздъ для служащихъ и ихъ дѣтей при посѣщеніи училищъ. 13) Зачетъ службы, какъ въ отношеніи отпуска, такъ и въ отношеніи періодическихъ прибавокъ, долженъ производиться не съ 1 января слѣдующаго за поступленіемъ года, а со дня принятія на службу. 14. Наградныя къ праздникамъ Рождества Христова и Пасхи должны выдаваться въ размѣрѣ мѣсячнаго оклада. 15) За подачу настоящаго заявленія никто изъ служащихъ и рабочихъ не долженъ пострадать.

При этомъ рабочіе объясняютъ, что они не требуютъ ничего противозаконнаго, и всякое" увольненіе внесетъ лишь новыя осложненія въ отношеніяхъ между городскимъ управленіемъ и рабочими. Вмѣстѣ съ общими требованіями предъявлены петиціи объ улучшеніи положенія: 1) мастеровыхъ и рабочихъ службы подвижного состава; 2) кондукторовъ и вагоновожатыхъ; 3) ремонтныхъ рабочихъ и дежурныхъ нейтральной станціи; 4) стрѣлочниковъ, метельщиковъ и ремонтныхъ рабочихъ.

Такихъ петицій было подано три отъ разныхъ категорій рабочихъ. Къ петиціямъ была присоединена мотивировка этихъ требованіи: городской управой;-- говорятъ рабочіе,-- "въ 1905 году были произведены нѣкоторыя улучшенія въ матеріальномъ положеніи низшихъ служащихъ и рабочихъ городскихъ предпріятій, но съ тѣхъ поръ прошло восемь лѣтъ, вздорожала жизнь, а, между тѣмъ, никакихъ измѣненій въ положеніи рабочихъ управой не предпринято, несмотря на неоднократныя ея обѣщанія. Поэтому рабочіе должны сами обратиться къ ней съ напоминаніемъ объ ея долгѣ передъ ними и указать цѣлый рядъ конкретныхъ мѣропріятій, могущихъ, хотя бы немного, улучшить ихъ тяжелое положеніе. Москва за это время перешла на электрическую тягу, пассажирское движеніе настолько развилось, что уличные пути сообщенія не удовлетворяютъ своему назначенію, и уже вырабатываются проекты подземнаго передвиженія, въ сильной степени увеличилось и общее уличное движеніе. Все это требуетъ отъ рабочихъ и служащихъ такого колоссальнаго напряженія и такой внимательности, которыя совершенно были излишни восемь лѣтъ назадъ. Рабочіе напоминаютъ управѣ не только о долгѣ передъ ними, но и передъ всѣмъ московскимъ населеніемъ, такъ какъ только при сносныхъ условіяхъ существованія мыслима нормальная дѣятельность городскихъ предпріятій. Выполненіе требованій рабочихъ возможно при томъ финансовомъ положеніи, въ которомъ въ настоящее время находится Москва. При тѣхъ доходахъ, которые получаетъ городъ отъ своихъ предпріятій, Дума не только можетъ, но и должна въ интересахъ московскаго населенія пойти навстрѣчу пожеланіямъ рабочихъ и служащихъ. Только тогда городскія предпріятія достигнутъ своей цѣли, когда главный нервъ ихъ дѣятельности, -- рабочіе и служащіе, -- будутъ вполнѣ обезпечены. Для удовлетворенія пожеланій рабочихъ нужно оторвать только незначительную часть тѣхъ барышей, которые городское управленіе получаетъ отъ своихъ предпріятій". Въ заключеніе говорится, что подъ настоящими заявленіями подписались всѣ рабочіе и служащіе, а это говорить о томъ, какъ назрѣла потребность въ улучшеніи ихъ положенія {"Рус. Вѣд.", No 219.}.

И мотивировка, и самыя требованія, и способъ ихъ предъявленія въ предполагаемой петиціи -- все говоритъ о мирномъ настроеніи рабочихъ, объ ихъ желаніи законнымъ путемъ улучшить свое положеніе. А въ результатѣ этихъ намѣреній -- стачка, съ несомнѣннымъ политическимъ оттѣнкомъ. Таково волшебное превращеніе однихъ явленій въ другія. Роль мага играютъ въ этихъ случаяхъ такъ назыв. "общія условія". 23-го сентября городской управѣ удалось пустить въ ходъ часть вагоновъ, а также наладить работы на электрической станціи. Работу исполняли отчасти добровольцы, отчасти (очень немногіе) вставшіе на работу бастовавшіе рабочіе. Вагоны сопровождались городовыми, занимавшими посты, -- на передней и задней площадкахъ. Внутри вагона также представитель полиціи. Вагоновожатые и кондуктора;-- не въ формахъ, а въ партикулярномъ платьѣ. Но и охрана не избавляла вагоновожатыхъ отъ столкновеній съ публикой. На Прѣснѣ, въ Бутыркахъ, два вагона были окружены рабочими мѣстныхъ фабрикъ, и, по ихъ требованію, вагоновожатые должны были возвратить вагоны въ парки. Къ сидѣвшей въ вагонахъ публикѣ обращались съ упреками въ томъ, что она соглашается ѣздить въ трамваѣ, когда забастовка продолжается. Вечеромъ вагоны не ходили совсѣмъ,-- опасались еще болѣе рѣзкихъ нападеній, ибо настроеніе повышалось. На Тверской, Ямской толпа стащила кондуктора и чуть не избила его; были случаи обнаженія городовыми шашекъ, въ виду агрессивнаго поведенія толпы. Было ясно, что забастовка не ограничится рабочими трамваевъ, а захватить рабочихъ и другихъ предпріятій, сочувствующихъ завязавшейся борьбѣ. Дѣйствительно, несмотря на угрозы со стороны чиновъ администраціи, несмотря на объявленный управой расчетъ всѣхъ забастовщиковъ и потерю ими -- при новомъ поступленіи --" всѣхъ привилегій прежней службы, забастовка продолжалась.

А 23-го сентября въ Москвѣ вспыхнула всеобщая забастовка протеста, перекинувшаяся затѣмъ на Петербургъ. Забастовка охватила въ Москвѣ до 60.000 рабочихъ крупныхъ и мелкихъ предпріятій, ничего общаго съ трамваемъ не имѣющихъ. 24-го сентября не вышла въ Москвѣ ни одна газета: всѣ безъ исключенія типографіи прекратили работу. Рабочіе мирно покидали мѣста работы, заявляя, что началась всеобщая забастовка протеста противъ ареста трамвайныхъ рабочихъ, противъ преслѣдованій рабочей печати и рабочихъ организацій. Поражало единодушіе и какая-то внутренняя организованность, заставившая въ разныхъ концахъ огромной Москвы совершать одни и тѣ же дѣйствія. Съ 12 часовъ дня 23-го сентября въ разныхъ мѣстахъ начались уличныя демонстраціи, пѣніе революціонныхъ пѣсенъ, летучіе митинги, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, необходимые аттрибуты всякаго движенія -- обыски и аресты. Такъ изъ ничтожнаго сравнительно факта -- ареста 27 чел.,!-- выросло крупное движеніе, давшее поводъ "Новому Времени", "Россіи" и другимъ изданіямъ этого рода говорить о новомъ 1905 годѣ, о новомъ походѣ "революціонныхъ элементовъ".

Въ чрезвычайно разукрашенномъ и лестномъ для силы движенія видѣ изображалъ въ "Нов. Времени" событія г. Меньшиковъ, оставляя въ тѣни поведеніе третьихъ лицъ, неожиданно вмѣшавшихся въ мирный конфликтъ рабочихъ съ управой и придавшихъ движенію совершенно иной колоритъ. Но фактъ былъ констатированъ вѣрно: реакція рабочаго класса на арестъ 27 человѣкъ была настолько импозантной, что дала поводъ не одному только г. Меньшикову вспомнить 1905-й годъ... Къ этому надо прибавить еще, что забастовка трамвайщиковъ пользовалась огромнымъ сочувствіемъ населенія. Всѣ безъ исключенія, наблюдавшіе дни 19--26 сентября, говорятъ объ этомъ сочувствіи. Самые безобидные обыватели возмущались арестами депутаціи и заявляли: "какъ же имъ не бастовать? Вѣдь товарищи-то ихъ собирались въ лѣсу изъ-за нихъ". И, несмотря на неудобства, причиняемыя забастовкой предпріятія "общественно-необходимаго",-- само общество не только не проявляло возмущенія, но всячески подчеркивало свое неудовольствіе несправедливымъ поведеніемъ представителей власти. Съ насмѣшкой, съ злой ироніей цитировали далеко не радикальные элементы бравое заявленіе бывшаго городского головы, H. Н. Гучкова, о томъ, "что забастовщики должны быть уволены съ тѣмъ, чтобы никогда не принимать ихъ на городскую службу. Если нельзя возстановить дѣятельности трамвая съ временнымъ кадромъ рабочихъ, пусть все предпріятіе стоить до тѣхъ поръ, пока составятся новые кадры рабочихъ". Какъ извѣстно уже, управа не послушалась совѣта своего бывшаго главы и пошла по пути менѣе рѣшительной тактики: она попросту приняла на старыя мѣста всѣхъ служащихъ, какъ только они пожелали встать на работу... Очевидно, въ современномъ строѣ, требующемъ организованныхъ кадровъ опытныхъ, обученныхъ рабочихъ, такія словесныя угрозы могутъ произноситься лишь въ пылу безсильнаго негодованія. Попытки навербовать рабочихъ не только въ Москвѣ, но и въ Петербургѣ не имѣли успѣха, 43 человѣка, нанятые комиссіоннымъ обществомъ въ Петербургѣ, отказались поѣхать въ Москву, боясь насилій. Положеніе становилось все болѣе и болѣе критическимъ. Трамвай стоялъ.

24 сентября въ городской Думѣ состоялось частное засѣданіе Думы, посвященное трамвайной забастовкѣ. Въ началѣ совѣщанія гласный Н. И. Астровъ произнесъ рѣчь, въ которой онъ приглашалъ гласныхъ къ единенію, ибо единодушное рѣшеніе Думы имѣло бы въ настоящій тревожный моментъ моральное значеніе и авторитетъ въ глазахъ рабочихъ. "Единодушія", однако, не создалось. Собраніе отцовъ города раздѣлилось на два враждующихъ лагеря: прогрессистовъ и консерваторовъ. Прогрессисты внесли слѣдующее предложеніе:

"Гласные московской городской Думы настоятельно предлагаютъ рабочимъ городского трамвая немедленно приступить къ работамъ и возстановить движеніе трамвая, остановка котораго представляетъ неисчислимыя затрудненія для населенія. Вмѣстѣ съ тѣмъ городская Дума полагаетъ необходимымъ немедленно приступить къ выясненію экономическаго положенія городскихъ рабочихъ и служащихъ всѣхъ городскихъ учрежденій и предполагаетъ опредѣлить возможную форму ихъ организаціи. Органы городского управленія предпримутъ ходатайства объ освобожденіи арестованныхъ рабочихъ и облегченіи ихъ участи, когда дѣйствія городского трамвая будутъ возстановлены".

Консерваторы -- въ лицѣ г.г. H. В. Щенкова, Ѳ. Ѳ. Воскресенскаго, С. П. Патрикѣева и др.-- отстаивали резолюцію иного рода: "отнестись съ полнѣйшимъ осужденіемъ къ забастовкѣ и предложить городской управѣ ликвидировать забастовку, не соглашаясь ни на какія уступки рабочимъ". Бурныя пренія, безтолковые крики. Совѣщаніе не пришло ни къ какимъ результатамъ, а призывы къ достойному поведенію, могущему имѣть "моральное значеніе и авторитетъ въ глазахъ рабочихъ", не нашли отклика. Московская Дума явила такимъ образомъ передъ лицомъ московскаго населенія образецъ растерянности и полное неумѣнье умѣло и энергично вмѣшаться въ конфликтъ.

25-го сентября г. Брянскій объявилъ въ паркахъ объ освобожденіи 8 арестованныхъ изъ состава делегаціи. Это внесло нѣкоторое успокоеніе въ среду рабочихъ. Но такъ какъ, согласно требованію градоначальника, всѣ забастовщики считались уволенными, и управа не могла поэтому вступать съ ними въ переговоры, обѣ стороны оказались въ затру, длительномъ положеніи. Рабочіе уполномочили тогда прис. повѣр. H. К. Муравьева и А. М. Никитина выяснить ихъ положеніе. Эти лица тотчасъ же Отправились къ г. Брянскому, который, принявъ ихъ, отказался вести съ ними переговоры, но согласился еще разъ переговорить съ рабочими. Между г. Брянскимъ и юристами произошелъ слѣдующій діалогъ:

"И. д. городского головы заявилъ юристамъ, что онъ смотритъ на нихъ, какъ на постороннихъ лицъ, и можетъ вести переговоры только съ делегатами рабочихъ. Юристы отвѣтили, что рабочимъ трудно собраться, чтобы выбрать своихъ делегатовъ, при томъ же они опасаются, что делегаты ихъ будутъ арестованы.

-- Я прошу рабочихъ не бояться ареста, -- сказалъ В. Д. Брянскій,-- они будутъ мною приняты".

Рабочіе, такимъ образомъ, снова получили возможность вступить въ переговоры. Во время этихъ переговоровъ г. Брянскій категорически заявилъ, что онъ обѣщаетъ принять всѣ доступныя ему мѣры къ облегченію участи арестованныхъ и ихъ освобожденію, а также къ тому, чтобы аресты больше не производились. Кромѣ того, онъ обѣщалъ, что если рабочіе немедленно встанутъ-на работу, то никакихъ репрессій со стороны управы противъ нихъ принято не будетъ; они могутъ вступать на службу безъ прошенія, и за ними останется все заслуженное, такъ какъ по дѣйствующему положенію кратковременные перерывы службы не лишаютъ рабочихъ и служащихъ преимуществъ, полученныхъ продолжительной службой. Петиція ихъ будетъ разсмотрѣна и по возможности удовлетворена, а также всѣ жалобы на допущенныя неправильности и обиды. При этомъ г. Брянскій предупредилъ, что положеніе дѣла можетъ сильно измѣниться, если рабочіе не приступятъ къ работѣ до 27-го сентября, такъ какъ на этотъ день назначено засѣданіе думы. Освобожденіе части арестованныхъ, обѣщанія, данныя г. Брянскимъ, внесли успокоеніе. 26-го рабочіе дружно встали на работу. По словамъ одного изъ юристовъ, который велъ, по порученію рабочихъ, переговоры съ Брянскимъ, "рабочіе придаютъ большое значеніе всѣмъ этимъ обѣщаніямъ, а потому они рѣшили занять выжидательное положеніе безъ ущерба для населенія, т. е. стать на работу, спокойно ожидая результатовъ обѣщаній. Данныя обѣщанія рабочіе считаютъ своимъ моральнымъ успѣхомъ, испытывая чувство нравственнаго удовлетворенія" {Бесѣда съ А. М. Никитинымъ, "Рус. Вѣд.", No 222.}.

Въ настоящее время стало извѣстно, что и къ остальнымъ сидящимъ членамъ делегаціи невозможно примѣнить статьи закона 2-го декабря 1912 г., ибо къ забастовкѣ они не призывали и никакихъ подготовленій къ ней не дѣлали. Правда, за послѣднее время въ порядкѣ охраны выслано изъ Москвы болѣе 60 чел. трамвайныхъ рабочихъ (очевидно, за грѣхи всѣхъ бастовавшихъ). Тѣмъ не менѣе, политика "третьихъ лицъ", вмѣшавшихся въ мирное дѣло рабочихъ и пытавшихся сдѣлать ихъ "преступниками", подлежащими воздѣйствію статей 13593, 13594 улож. о Нак.-- не имѣла успѣха. Но свое дѣло эти третьи лица сдѣлали: изъ мирнаго, хотя и тайнаго, собранія въ лѣсу выросло огромное движеніе, давшее городу убытки въ 300.000 р., потребовавшее крупныхъ затратъ со стороны населенія, пріостановившее правильное функціонированіе торговли и промышленности, взволновавшее, не только Москву и Петербургъ, но и прокатившееся раскатомъ глома по всей Россіи...

Теперь опять звонятъ въ Москвѣ звонки трамваевъ, опять въ полномъ порядкѣ трудовая жизнь. Наступило перемиріе. Комиссія городской управы занята изученіемъ положенія трамвайныхъ служащихъ и изысканіемъ путей для его улучшенія. Возможно, что городская дума пойдетъ на существенныя уступки, экономическое положеніе рабочихъ будетъ улучшено. Возможно также, что г. Брянскій исполнить свое обѣщаніе, и его хлопоты увѣнчаются успѣхомъ: арестованные будутъ освобождены, и высланные -- возвращены. Но эти результаты не смогутъ стереть неизгладимаго слѣда, запечатлѣннаго этой памятной недѣлей въ умахъ и сердцахъ населенія. Слишкомъ выпукло выступало противорѣчіе между мелкимъ поводомъ и крупнымъ движеніемъ. Невольно напрашивалась мысль: но вѣдь вся жизнь состоитъ изъ такихъ мелкихъ уколовъ,-- всѣхъ этихъ привычныхъ арестовъ, высылокъ,-- неужели же каждый такой случай можетъ вызвать движеніе? Кажется, могли бы уже привыкнуть... А привычки не получается... Очевидно, слишкомъ выросло за послѣднее время правосознаніе массъ, слишкомъ болѣзненно стали чувствовать люди всякое нарушеніе ихъ права на защиту своихъ интересовъ, и слишкомъ охотно стали они ставить на карту свою личную судьбу во имя справедливости и закона. Эта недѣля показала также, къ какимъ судорогамъ общественнаго организма приводитъ отсутствіе политическихъ правъ -- свободы собраній, союзовъ, печати и неприкосновенности личности. Не будь ареста 27 человѣкъ, не было бы забастовки. Имѣй рабочіе право собраній и союзовъ, г. Брянскому было бы съ кѣмъ разговаривать, было бы легче предупредить и ликвидировать возникшій конфликтъ. Благодаря этому же отсутствію политическихъ правъ, страшно умаляется и затрудняется возможность планомѣрной и цѣлесообразной дѣятельности гражданъ, но зато непомѣрно вырастаетъ и расширяется роль третьихъ лицъ, вмѣшательство которыхъ не нормировано точнымъ, безпристрастнымъ и одинаковымъ для всѣхъ закономъ.

Впрочемъ, эти разсужденія стары, они навязли у всѣхъ въ зубахъ. Новымъ является каждый разъ лишь практическое ихъ подтвержденіе. Новымъ также кажется и размахъ движенія. Очевидно, вы вплотную придвинулись къ какой-то новой фазѣ русской жизни. Когда-то отъ копѣечной свѣчки загорѣлась Москва. Эта способность загораться отъ обиды не пропала въ древней столицѣ и теперь. Только средства для тушенія пожара теперь стали иными, и ужъ пора бы научиться ихъ примѣнять...


Е. Кускова.


"Современникъ", кн.X, 1913