# Басни

Жан Лафонтен

Цапля

Сон могольца

Старый кот и молодой мышонок

Каплун и сокол

Кот и мышь

Орел и жук

Амина и Эндимион

Сокол и Филомела

Похороны львицы

Перевод В. А. Жуковского

Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем: В двадцати томах Т. 1. Стихотворения 1797-1814 гг. М.: "Языки русской культуры", 1999 БАСНИ Цапля Сон могольца Старый кот и молодой мышонок Каплун и сокол Кот и мышь Орел и жук Амина и Эндимион Сокол и Филомела Похороны львицы ЦАПЛЯ Однажды цапля-долгошея На паре длинных ног путем-дорогой шла; Дорога путницу к потоку привела. День красный был; вода, на солнышке светлея, Казалась в тишине прозрачнейшим стеклом; В ней щука-кумушка за карпом-куманьком У берега резвясь гонялась. Что ж цапля? носом их? - Ни крошки: зазевалась, Изволит отдыхать, глазеть по сторонам 10 И аппетита дожидаться: Ее обычай был обедать по часам И диететики Тиссотовой держаться. Приходит аппетит; причудница в поток; Глядит: вдруг видит, линь, виль-виль, со дна поднялся! То вверх на солнышко, то книзу на песок! Сластене этот кус несладким показался. Скривила шею, носом щелк: "Мне, цапле, есть линя! мне челядью такою Себя кормить? И впрямь! хорош в них толк! 20 Я и трески клевнуть не удостою!" Но вот и линь уплыл, пожаловал пискарь. "Пискарь? ну, что за стать! такую удить тварь! Поганить только нос! избави Бог от срама!" Ой ты, разборчивая дама! Приструнил голод! Что? Глядишь туда-сюда? И лягушоночек теперь тебе еда! - Друзья мои, друзья! не будем прихотливы! Кто льстился много взять, тот часто все терял; Одною скромностью желании мы счастливы! 30 Никто, никто из нас всего не получал. СОН МОГОЛЬЦА Однажды доброму могольцу снился сон, Уж подлинно чудесной: Вдруг видит, будто он, Какой-то силой неизвестной, В обитель вознесен всевышнего царя И там - подумайте - находит визиря. Потом открылася пред ним и пропасть ада. Кого ж - прошу сказать - узнал он в адской мгле? Дервиша... Да, дервиш, служитель Орозмада, 10 В котле, В клокочущей смоле На ужин дьяволам варился. Моголец в страхе пробудился; Скорей бежать за колдуном; Поклоны в пояс; бьет челом: "Отец мой, изъясни чудесное виденье".- "Твой сон есть божий глас,- колдун ему в ответ.- Визирь в раю за то, что в области сует, Средь пышного двора, любил уединенье. 20 Дервишу ж поделом; не будь он суесвят; Не ползай перед тем, кто силен и богат; Не суйся к визирям ходить на поклоненье". Когда б, не бывши колдуном, И я прибавить мог к словам его два слова, Тогда смиренно вас молил бы об одном: Друзья, любите сень родительского крова; Где ж счастье, как не здесь, на лоне тишины, С забвением сует, с беспечностью свободы? О блага чистые, о сладкий дар Природы! 30 Где вы, мои поля? Где вы, любовь весны? Страна, где я расцвел в тени уединенья, Где сладость тайная во грудь мою лилась. О рощи, о друзья, когда увижу вас? Когда, покинув свет, опять без принужденья Вкушать мне вашу сень, ваш сумрак и покой? О! кто мне возвратит родимые долины? Когда, когда и Феб и дщери Мнемозины Придут под тихий кров беседовать со мной? При них мои часы весельем окрыленны; 40 Тогда постигну ход таинственных небес И выспренних светил стези неоткровенны. Когда ж не мой удел познанье сих чудес, Пусть буду напоен лесов очарованьем; Пускай пленяюся источников журчаньем, Пусть буду воспевать их блеск и тихий ток! Нить жизни для меня совьется не из злата; Мой низок будет кров, постеля не богата; Но меньше ль бедных сон и сладок и глубок? И меньше ль он души невинной услажденье? 50 Ему преобращу мою пустыню в храм; Придет ли час отбыть к неведомым брегам - Мой век был тихий день, а смерть успокоенье. СТАРЫЙ КОТ И МОЛОДОЙ МЫШОНОК Один неопытный мышонок У старого кота под лапою пищал И так его, в слезах, на жалость преклонял: "Помилуй, дедушка! Ведь я еще ребенок! Как можно крошечке такой, как я, Твоим домашним быть в отягощенье? Твоя хозяюшка и вся ее семья Придут ли от меня, малютки, в разоренье? И в чем же мой обед? Зерно, а много два! 10 Орех мне - на неделю! К тому ж теперь я худ! Едва-едва Могу дышать! Вчера оставил лишь постелю; Был болен! Потерпи! Пусти меня пожить! Пусть деточки твои меня изволят скушать!"- "Молчи, молокосос! тебе ль меня учить? И мне ли, старику, таких рассказов слушать! Я кот и стар, мой друг! прощения не жди, А лучше, без хлопот, поди К Плутону, милости его отведать! 20 Моим же деточкам всегда есть что обедать!" Сказал, мышонка цап; тот пискнул и пропал. А кот, покушавши, ни в чем как не бывал! Ужель рассказ без поученья? Никак, читатель, есть! Всем юность льстит себя! все мыслит приобресть! А старость никогда не знает сожаленья! КАПЛУН И СОКОЛ Приветы иногда злых умыслов прикраса. Один Московский гражданин, Пришлец из Арзамаса, Матюшка-долгохвост, по промыслу каплун, На кухню должен был явиться И там на очаге с кухмистером судиться. Вся дворня взбегалась: цып! цып! цып! цып! - Шалун Проворно, 10 Смекнувши, что беда, Давай Бог ноги! "Господа, Слуга покорный! По мне, хотя весь день извольте горло драть, Меня вам не прельстить учтивыми словами! Теперь: цып! цып! а там меня щипать, Да в печку! да, сморчками Набивши брюхо мне, на стол меня! а там И поминай как звали!" Тут сокол-крутонос, которого считали 20 По всей окружности примером всем бойцам, Который на жерди, со спесью соколиной, Раздувши зоб, сидел И с смехом на гоньбу глядел, Сказал: "Дурак каплун! с такой, как ты, скотиной Из силы выбился честной народ! Тебя зовут, а ты, урод, И нос отворотил, оглох, ко всем спиною! Смотри пожалуй! я тебе ль чета? но так Не горд! лечу на свист! глухарь, дурак, 30 Постой! хозяин ждет! вся дворня за тобою!" Каплун, кряхтя, пыхтя, советнику в ответ: "Князь сокол, я не глух! меня хозяин ждет? Но знать хочу, зачем? а этот твой приятель, Который в фартуке, как вор с ножом, Так чванится своим узорным колпаком, Конечно, каплунов усердный почитатель? Прогневался, что я не падок к их словам! Но если 6 соколам, Как нашей братье каплунам, 40 На кухне заглянуть случилось В горшок, где б в кипятке их княжество варилось, Тогда хозяйский свист и их бы не провел; Тогда б, как скот-каплун, черкнул и князь-сокол!" КОТ И МЫШЬ Случилось так, что кот Федотка-сыроед, Сова Трофимовна-сопунья, И мышка-хлебница, и ласточка-прыгунья, Все плуты, сколько-то не помню лет, Не вместе, но в одной дуплистой, дряхлой ели Пристанище имели. Подметил их стрелок и сетку - на дупло. Лишь только ночь от дня свой сумрак отделила (В тот час, как на полях ни темно, ни светло, 10 Когда, не видя, ждешь небесного светила), Наш кот из норки шасть и прямо бряк под сеть. Беда Федотушке! приходит умереть! Колышется, хлопочет, Взмяукался мой кот, А мышка-вор - как тут! ей пир, в ладоши бьет, Хохочет. "Соседушка, нельзя ль помочь мне? - из сетей Сказал умильно узник ей.- Бог добрым воздаянье! 20 Ты ж, нещечко мое, душа моя, была, Не знаю почему, всегда мне так мила, Как свет моих очей! как дневное сиянье! Я нынче к завтрене спешил (Всех набожных котов обыкновенье), Но, знать, неведеньем пред Богом погрешил, Знать, окаянному за дело искушенье! По воле Вышнего под сеть попал! Но гневный милует: несчастному в спасенье Тебя мне Бог сюда послал! 30 Соседка, помоги!"- "Помочь тебе! злодею! Мышатнику! Коту! С ума ли я сошла! Избавь его себе на шею!" - "Ах, мышка! - молвил кот.- Тебе ль хочу я зла? Напротив, я с тобой сейчас в союз вступаю! Сова и ласточка твои враги: Прикажешь, в миг их уберу!"- "Я знаю, Что ты сластена-кот! но слов побереги: Меня не обмануть таким красивым слогом! Глуха я! оставайся с Богом!" 40 Лишь хлебница домой, А ласточка уж там: назад! на ель взбираться! Тут новая беда: столкнулася с совой. Куда деваться? Опять к коту; грызть, грызть тенета! удалось! Благочестивый распутлялся; Вдруг ловчий из лесу с дубиной показался; Союзники скорей давай Бог ноги, врозь! И тем все дело заключилось. Потом опять коту увидеть мышь случилось: 50 "Ах! друг мой, дай тебя обнять! Боишься? Постыдись; твой страх мне оскорбленье! Грешно союзника врагом своим считать! Могу ли позабыть, что ты мое спасенье, Что ты моя вторая мать?"- "А я могу ль не знать, Что ты котище - объедало? Что кошка с мышкою не ладят никогда! Что благодарности в вас духу не бывало! И что по нужде связь не может быть тверда?" ОРЕЛ И ЖУК Орел, пустясь из туч, на кролика напал. Бедняк, без памяти, куда бы приютиться, На норку жука набежал; Не норка, щель: ему ли в ней укрыться? И лапке места нет! Наш кролик так и сяк, Свернувшися в кулак, Прилег, дрожит. Орел за ним стрелою, И хочет драть. Жучок приполз к его ногам: "Царь птиц! и я, и он - ничто перед тобою! 10 Но сжалься, пощади! позор обоим нам, Когда в моей норе невинность растерзаешь! Он мой сосед, мой кум! мы старые друзья! Ты сам, мой царь, права гостеприимства знаешь; Смягчись, или пускай погибну с ним и я!" Орел с улыбкою надменной, Ни слова не сказав, толкнул жучка крылом, Сшиб с места, оглушил. А кума смявши в ком, Как не бывал! - Жучок жестоко оскорбленной, В гнездо к орлу! и в миг яички все побил: 20 Яички, дар любви, надежду, утешенье! Хотя б одно, хотя б одно он пощадил! Царь птиц, узря в гнезде такое разоренье, Наполнил криком лес; Стенает: О, ярость! Кто сей враг? Кому отмстить?.. Не знает! Напрасно сетует: среди пустых небес Отчаянного стон бесплодно исчезает. Что делать! до весны утехи отложить. Гнездо ж повыше свить. 30 Пришла весна! в гнезде яички! матка села. Но жук не спит, опять к гнезду,- яичек нет! Увы! едва ль взглянуть на них она успела! Страданье выше мер! грустит! противен свет! И эхо целый год не стихнуло в дубраве! Отчаянный орел К престолу Зевса полетел И мыслит: "Кто дерзнет к седящему во славе С злодейской мыслью подступить! Днесь будет бог богов детей моих хранить! 40 Где место безопасней в мире? Осмельтесь, хищники, подняться к небесам!" И яйца кладет на Зевсовой порфире. Но жук - провор и сам, На хитрости пустился: Он платье Вечного закапал грязью. Бог - Который пятнышка на нем терпеть не мог - Тряхнулся, яйца хлоп! Орел взбесился, На Зевса окрик: "Я сейчас с небес долой! Оставлю и тебя, и гром, и нектар твой! 50 В пустыню спрячусь! Бог с тобою!"- Всевышний струсил; звать жучка; жучок предстал; Что было, где и как, Зевесу рассказал, И вышло, что орел один всему виною. Мирить их: кстати ли! и слышать не хотят! Что ж сделал царь вселенной? Нарушил ход вещей, от века утвержденной: С тех пор, когда орлы на яйцах сидят, Род жучий, вместе с байбаками, Не видя света, скрыт под снежными буграми. АМИНА И ЭНДИМИОН Амина, приуныв, сидела над рекою. Подходит к ней Эндимион. "Амина,- говорит пастушке нежно он,- Ты страждешь тайною тоскою! Иль чувствуешь сию неведомую боль, Души восторг и упоенье, С которою ничто, ничто нейдет в сравненье, Ни самый Божий рай? Любезная, позволь, Невинности твоей неопытной в спасенье, 10 Тебя, которою душа моя живет, Заране охранить от сей приманки лестной. Зовут ее - любовь; подвержен ей весь свет! И ты - с душой твоей прелестной!"- "Без шуток? страх какой! Скажи ж, Эндимион, что чувствует больной?"- "Мученье несравненно! Мученье - рай души, пред коим трон вселенной Теряет весь свой блеск, все прелести свои: Ты забываешься, ты в сладостном волненье; 20 Под сению лесов мечтаешь в упоенье; Глядишь ли в тихие источника струи, Ты видишь не себя, ты видишь образ тайной, Всегда присутственный, повсюду спутник твой, Единственный, весь мир украсивший собой... В деревне есть пастух: увидясь с ним случайно, Краснеешь, страстный жар в душе твоей горит; От имени его, от пламенного взора, От приближения, улыбки, разговора, Смущаешься! молчишь, но взор твой говорит. 30 Не видясь с ним, невольно унываешь! Боишься встретиться, и встречи тайно ждешь; Вздыхаешь - от чего, не зная - но вздыхаешь..." - "Так эту-то болезнь любовью ты зовешь? - Воскликнула Амина.- О, я знакома с ней! Прошедшею весной, Что ты ни говорил, точь-в-точь сбылось со мной, Когда узнала я Эсхина!"- Как быть, Эндимион! Не редкость жребий твой! Наш дух желанием ко счастию влечется, 40 Но счастие другим при нас же достается. СОКОЛ И ФИЛОМЕЛА Летел сокол. Все куры всхлопотались Скликать цыплят; бегут цыпляточки, прижались Под крылья к маткам; ждут, чтобы напасть прошла. Певица Филомела, Которая в лесу пустынницей жила И в тот час, на беду, к подружке полетела В соседственный лесок, Попалась к соколу. "Помилуй,- умоляет,- Ужели соловьев соколий род не знает! 10 Какой в них вкус! один лишь звонкий голосок, И только! Вам, бойцы, грешно нас, певчих, кушать! Не лучше ль песенки моей послушать? Прикажешь ли? спою Про ласточку, сестру мою... Как я досталася безбожнику Терею..." - "Терей! Терей! я дам тебе Терея, тварь! Годится ль твой Терей на ужин?" - "Нет, он царь! Увы! сему злодею Я вместе с Прогною сестрой 20 На жертву отдана безжалостной судьбой! Склони соколий слух к несчастной горемыке! Гармония мила чувствительным сердцам!.." - "Конечно! натощак и думать о музыке! Другому пой! я глух!" - "Я нравлюсь и царям!" - "Царь дело, я другое! Пусть царь и тешится музыкою твоей! Для нас, охотников, она - пустое! Желудок тощий - без ушей!" ПОХОРОНЫ ЛЬВИЦЫ В лесу скончалась львица. Тотчас ко всем зверям повестка. Двор и знать Стеклись последний долг покойнице отдать. Усопшая царица Лежала посреди пещеры на одре, Покрытом кожею звериной; В углу, на алтаре Жгли ладан, и Потап с смиренной образиной - Потап-мартышка, ваш знакомец,- в нос гнуся, 10 С запинкой, заунывным тоном, Молитвы бормотал. Все звери, принося Царице скорби дань, к одру с земным поклоном По очереди шли, и каждый в лапу чмок, Потом поклон царю, который, над женою Как каменный сидя и дав свободный ток Слезам, кивал лишь молча головою На все поклонников приветствия в ответ. Потом и вынос. Царь выл голосом, катался От горя по земле, а двор за ним вослед 20 Ревел, и так ревел, что гулом возмущался Весь дикий и обширный лес; Еще ж свидетели с божбой нас уверяли, Что суслик-камергер без чувств упал от слез И что лисицу с час мартышки оттирали! Я двор зову страной, где чудный род людей: Печальны, веселы, приветливы, суровы; По виду пламенны, как лед в душе своей; Всегда на все готовы; Что царь, то и они; народ - хамелеон, 30 Монарха обезьяны; Ты скажешь, что во всех единый дух вселен; Не люди, сущие органы: Завел - поют, забыл завесть - молчат. Итак, за гробом все и воют и мычат. Не плачет лишь олень. Причина? Львица съела Жену его и дочь. Он смерть ее считал Отмщением небес. Короче, он молчал. Тотчас к царю лиса-лестюха подлетела И шепчет, что олень, бессовестная тварь, 40 Смеялся под рукою. Вам скажет Соломон, каков во гневе царь! А как был царь и лев, он гривою густою Затряс, хвостом забил, "Смеяться,- возопил,- Тебе, червяк? Тебе! над их стенаньем! Когтей не посрамлю преступника терзаньем; К волкам его! к волкам! Да вмиг расторгнется ругатель по частям, Да казнь его смирит в обителях Плутона 50 Царицы оскорбленной тень!" Олень, Который не читал пророка Соломона, Царю в ответ: "Не сетуй, государь, Часы стенаний миновались! Да жертву радости положим на алтарь! Когда в печальный ход все звери собирались И я за ними вслед бежал, Царица пред меня в сиянье вдруг предстала; Хоть я был ослеплен, но вмиг ее узнал. 60 - Олень! - святая мне сказала,- Не плачь, я в области богов Беседую в кругу зверей преображенных! Утешь со мною разлученных! Скажи царю, что там венец ему готов! - И скрылась".- "Чудо! откровенье!" - Воскликнул хором двор. А царь, осклабя взор, Сказал: "Оленю в награжденье Даем два луга, чин и лань!" 70 Не правда ли, что лесть всегда приятна дань? Цапля ("Однажды цапля-долгошея... ") Автограф (РНБ, оп. 1, No 14, л. 19 об.) - беловой, с последующей правкой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 39 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "22 октября 1806 года". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 42 об.- рукою В. И. Губарева. 3) РНБ, оп. 2, No 1, л. 14 об.- рукою М. А. Протасовой, с правкой Жуковского. 4) РНБ, оп. 2, No 2, л. 14 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 32. No 6. С. 114-115 - под общим заголовком: "Басни" с басней "Ссора плешивых" и подписью: "В. Ж-ий". Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 22 октября 1806. Перевод басни Лафонтена "Le Heron" ("Цапля"). Жуковский несколько уменьшил количество стихов (30 вместо 34 в оригинале). Сокращено нравоучение, из которого исключена связка со следующей басней по книге басен Лафонтена. Повествованию приданы живые интонации разговорной речи, внесены русские черты. Усилена образность описания (так, добавлено сравнение воды с прозрачным стеклом). Улитка, которой довольствуется цапля у Лафонтена, заменена лягушонком. Убрана отсылка к Горацию - упоминание крысы из VI сатиры 2-й книги; введено упоминание "диететики Тиссотовой". Ст. 12. И диететики Тиссотовой держаться...- Имеется в виду популярная в начале XIX в. в России книга о гигиене известного французского врача С.А. Тиссо (1728-1797), практиковавшего в Швейцарии (см.: Tissot S. A. Avis au peuple sur la sante. Lausanne, 1761). Сон могольца ("Однажды доброму могольцу снился сон...") (РНБ, оп. 1, No 14, л. 20) - беловой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 40 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "1806 года 23 октября". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 43-44 - рукою В. И. Губарева. 3) РНБ, оп. 1, No 20, л. 2 - рукою М. А. Протасовой, с правкой Жуковского. 4) РНБ, оп. 2, No 2, л. 37-37 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 32. No 7. С. 192-194, с подписью: "В. Ж-ий". В прижизненных изданиях: С 1-5. В С 1-3 (отдел "Смесь") - с подзаголовком "Из Лафонтена" и датой: "1806"; в С 5 - с подзаголовком: "Басня (Из Лафонтена)" и датой: "1805". Датируется: 23 октября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "Le songe d'un habitant du Mogol" ("Сон жителя Моголии"). Сюжет взят Лафонтеном из произведения персидского писателя XIII в. Саади "Гулистан", последние 20 стихов - из II-й книги "Георгик" Вергилия, Жуковский существенно увеличил объем басни (52 стиха вместо 40 у Лафонтена). Фигурирующие в оригинале отшельник и толкователь снов заменены в переводе соответственно на дервиша и колдуна; "служитель Орозмада" - дополнение Жуковского. При изображении загробного мира убрано упоминание Миноса (одного из судей в языческой преисподней), но добавлена картина адских мук дервиша. Основные изменения коснулись второй части стихотворения. В оригинале она имеет характер рассуждения о преимуществах жизни вдали от света и двора. Жуковский придал ей глубоко лирический характер: введено обращение к друзьям, уединение приобрело черты "родительского крова". Усилено эмоциональное звучание всего фрагмента путем нагнетания вопросительной интонации (у Лафонтена всего одна вопросительная фраза). Распространены природные образы, подчеркнута трактовка счастья как "дара Природы". В стихах 40-45 горацианский мотив противопоставления великой судьбе довольства малым заменен романтическим мотивом слияния с природой в любых ее проявлениях. Заключительная часть перевода может быть рассмотрена как "маленькая элегия с автобиографическим содержанием" (Вацуро. С. 94). В 1807-1808 гг. эту же басню под тем же заглавием перевел К. Н. Батюшков (впервые: Драматический вестник. 1808. Ч. 5. С. 286-287). Ст. 1. Однажды доброму могольцу снился сон...- Моголия - мусульманское государство на территории средневековой Индии. Ст. 9. ...служитель Орозмада...- Очевидно, обозначение верховного божества в ряде азиатских религий Ахурамазда. Ст. 37. ... И Феб и дщери Мнемозины...- Т. е. Аполлон и предводительствуемые им Музы-дочери Зевса и богини памяти Мнемозины. Ст. 46. Нить жизни для меня совьется не из злата...- Имеется в виду древнегреческий мифологический сюжет о мойрах (др.- рим.- Парки), прявших и перерезавших нить человеческой судьбы. Старый кот и молодой мышонок ("Один неопытный мышонок...") Автограф (РНБ, оп. 1, No 14, л. 25) - беловой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 45 об.- 46 - рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "1806 года 26 октября". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 51 - рукою В. И. Губарева. 3) РНБ, оп. 2, No 1, л. 18-рукою М. А. Протасовой, с правкой Жуковского. 4) РНБ, оп. 2, No 2, л. 17 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 35. No 19. С. 185-186-с подписью: "В. Ж-ий". В прижизненные собрания сочинений не входило. Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 26 октября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "Le vieux Chat et la jeune Souris" ("Старый Кот и молодая Мышь"). Жуковский почти не изменил количество стихов (26 вместо 25 у Лафонтена). Вместо Парок в аналогичном значении упомянут Плутон. Языку басни придан более живой характер; более непосредственным сделано и обращение к читателю. Каплун и сокол ("Приветы иногда злых умыслов прикраса...") Автографы: 1) РНБ, оп. 1, No 12, л. 35 - черновой набросок; зачеркнуто. 2) РНБ, оп. 1, No 14, л. 25 об.- 26-с заглавием: "Сокол и каплун" и последующей правкой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 46 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "1806 года 27 октября", с заглавием: "Сокол и каплун". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 52-53 -рукою В. И. Губарева. 3) РНБ, оп. 2, No 1, л. 23 - рукою М. А. Протасовой, с правкой Жуковского и заглавием: "Сокол и каплун" 4) РНБ, оп. 2, No 2, л. 27 об.- 28 - рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и заглавием: "Сокол и каплун". Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 34. No 15. С. 176-178 - с подписью: "В. Ж-ий". В прижизненные собрания сочинений не входило. Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 27 октября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "Le Faucon et le Chapon" ("Сокол и Каплун"), сюжет которой восходит к индийской сказке о каплуне и петухе. Жуковский увеличил количество стихов (43 вместо 37 в оригинале). Басня русифицирована: местом действия стала Москва, каплун получил русское имя: "Матюшка-долгохвост", повествованию и речи персонажей придан русский колорит. В характере сокола усилена спесь и грубость. Ст. 4. Пришлец из Арзамаса...- Город Арзамас славился откармливанием гусей. Впоследствии это будет обыграно в шутливом ритуале заседаний литературного общества "Арзамас". Кот и мышь ("Случилось так, что кот Федотка-сыроед...") Автограф (РНБ, оп. 1, No 14, л. 26 об.- 27) - беловой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 47 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "1806 года 26 октября". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 45 об.- 46-рукою В. И. Губарева. 3) РНБ, оп. 1, No 20, л. 4 - рукою М. А. Протасовой с правкой Жуковского. 4) РНБ, оп. 2, No 2, л. 39 об.- 40 - рукою А.А.Протасовой с правкой Жуковского. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 32. No 8. С. 280-282 - под заголовком: "Басня" вместе с басней "Мартышки и лев" и с подписью: "В. Ж-ий". В прижизненные собрания сочинений не входило. Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 26 октября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "Le Chat et le Rat" ("Кот и Крыса"). Жуковский увеличил количество стихов (59 вместо 55 у Лафонтена). Прямая речь расширена и приобрела более эмоциональный характер. В описании утра слова в скобках добавлены Жуковским. Усилен комизм повествования за счет сочетания лексики разных стилей ("благочестивый распутлялся"). Создан русский колорит путем введения русских имен персонажей (кот Федотка-сыроед, сова Трофимовна-сопунья) и использования элементов разговорной речи и просторечия. Орел и жук ("Орел, пустясь из туч, на кролика напал...") Автографы: 1) РНБ, оп. 1, No 12, л. 34 - черновой. 2) РНБ, оп. 1, No 14, л. 28 - беловой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 49 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "1806 года 30 октября". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 39-40 - рукою В. И. Губарева. 3) РНБ, оп. 2, No 1, л. 8 об.- 9 - рукою М. А. Протасовой, с большой правкой Жуковского; все зачеркнуто. 4) РНБ, оп. 2, No 2, л. 8-8 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 31, No 3. С. 187-189 - с подзаголовком: "Басня" и подписью: "В. Ж-ий". В прижизненные собрания сочинений не входило. Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 30 октября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "L'Aigle et l'Escarbot" ("Орел и Жук"), сюжет которой восходит к Эзопу. Жуковским увеличено количество стихов (59 вместо 55 у Лафонтена). Несколько детализировано изображение (например, орлиного гнезда), косвенная речь заменена прямой. Добавлены комические выражения ("всевышний струсил"; "Бог с тобою" - в обращении к Зевсу). Исключено упоминание Ганимеда, когда-то вознесенного на небо орлом. Басне приданы некоторые русские черты в основном за счет использования элементов разговорной речи и благодаря упоминанию снега в последнем стихе. Н. Разумова Амина и Эндимион ("Амина, приуныв, сидела над рекою...") Автограф (РНБ, оп. 1, No 14, л. 30-30 об.) - беловой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 43 об.- 44 - рукою А. А. Протасовой с датой: "1806 году 1 ноября", с правкой Жуковского; с отличиями от печатного текста; зачеркнуто вертикальной чертой. 2) РНБ, оп. 2, No 1, л. 27 об.- рукою М. А. Протасовой с правкой Жуковского; зачеркнуто вертикальной чертой. 3) РНБ, оп. 1, No 15, л. 47 - рукою В. И. Губарева. Текст совпадает с беловым автографом. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 33. No 10. С. 108-110 - перед басней "Сурки и крот". Обе басни с подписью: "В. Ж-ий". В прижизненные собрания сочинений не входило. Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 1 ноября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "Tircis et Amarante" ("Тирсис и Амаранта"), посвященной мадемуазель де Силлери, племяннице герцога де Ларошфуко, автора "Максим". В издании басен Лафонтена 1803 г., сохранившемся в составе библиотеки Жуковского (Описание. No 2639), 14 стихов басни, в которых описываются муки и радости любви, отчеркнуты на полях вертикальной чертой (см.: БЖ. Ч. 3. С. 374-375). В переводе Жуковского опущены первые 29 ст. басни Лафонтена, обращенные к м-ль де Силлери; 34 ст. сюжетной части подлинника соответствуют 40 ст. перевода; изменены имена персонажей: Тирсис, Амаранта, Клидамант у Лафонтена-Амина, Эндимион, Эсхин у Жуковского. В 1883 г. П. А. Висковатов вторично опубликовал басню "Амина и Эндимион" по копии No 2 в подборке с текстами трех других стихотворений: "На прославителя русских героев...", "Смерть" ("Однажды смерть послала в ад указ..."), "Отрывок" (из Шиллера), ошибочно отнеся перевод из Лафонтена к 1811 г. Ст. 2. Подходит к ней Эндимион...- Эндимион - по греческой мифологии, возлюбленный богини луны Селены, которого Зевс погрузил в вечный сон, чтобы сохранить ему бессмертие. В контексте сюжета басни имя Эндимион, данное ее герою Жуковским, обретает иронический оттенок: подобно своему мифологическому прообразу, герой басни проспал свое счастье. В принципе подбора имен героев по созвучию очевидны истоки более поздних номинаций в балладах. Ср.: Эльвина и Эдвин, Алина и Альсим, Арминий и Минвана. Ст. 38-40. Как быть, Эндимион! ~ Но счастие другим при нас же достается.- В копии No 2 эти последние три стиха читаются иначе: "Бедняк Эндимион; расчет неверен твой // Давно пословица ведется: // Готовишь для Петра-Ивану достается". О. Лебедева Сокол и Филомела ("Летел сокол. Все куры всхлопотались...") Автограф (РНБ, оп. 1, No 14, л. 31 об.) - беловой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 51 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "1806 года 2 ноября". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 50 об.- 51 - рукою В. И. Губарева. 3) РНБ, оп. 2, No 1, л. 22 об.- рукою М. А. Протасовой. Тексты идентичны автографу. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 35. No 18. С. 102-103-с подписью: "В. Ж-ий". В прижизненные собрания сочинений не входило. Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 2 ноября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "Le Milan et le Rossignol" ("Коршун и Соловей"), сюжет которой восходит к "Трудам и дням" Гесиода. Жуковским увеличено количество стихов (28 вместо 20 у Лафонтена). Более детально изображен переполох у кур, речи сокола придан более экспрессивный характер. Ст. 15. Как я досталася безбожнику Терею...- В басне отразился мифологический сюжет о сестрах Прогне и Филомеле, подвергшихся преследованиям со стороны фракийского царя Терея и превращенных богами соответственно в ласточку и соловья (см.: Овидий. Метаморфозы. Кн. 6. Ст. 424-674). Похороны львицы ("В лесу скончалась львица...") Автографы: 1) РНБ, оп. 1, No 12, л. 39 - черновой. 2) РНБ, оп. 1, No 14, л. 32-33 - беловой, с правкой. Копии: 1) РНБ, оп. 1, No 13, л. 52 об.- рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского и датой: "1806 года 6 ноября". 2) РНБ, оп. 1, No 15, л. 53 об.- 55 - рукою В. И. Губарева. Текст идентичен автографу No 2. 3)РНБ, оп. 2, No 2, л. 30 об.- 31-рукою А. А. Протасовой, с правкой Жуковского. Впервые: ВЕ. 1807. Ч. 33, No 11. С. 189-192 - с подписью: "В. Ж-ий". В прижизненные собрания сочинений не входило. Печатается по тексту первой публикации, со сверкой по автографу. Датируется: 6 ноября 1806 г. Перевод басни Лафонтена "Les obseques de la Lionne" ("Погребение Львицы"). Жуковский значительно увеличил количество стихов (70 вместо 55 у Лафонтена). Расширено изображение погребального обряда, которому приданы русские черты. Введены дополнительные персонажи (Потап-мартышка, суслик-камергер), эпизод обморока лисицы. Развернуто описание скорби льва. Добавлены подробности о том, чем награжден олень. Нравоучение сокращено (1 стих вместо 4 у Лафонтена). Н. Разумова