Ла-Порт Жозеф
Всемирный путешествователь, или Познание Стараго и Новаго света... Том седьмой

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Le voyageur françois, ou la connoissance de l`ancien et du nouveau monde.
    Перевод Якова Булгакова.
    78. Лапландія.
    79. Конецъ Лапландіи.
    80. Норвегія.
    81. Исландія.
    82. Гренландія.
    83. Конецъ Гренландіи.
    84. Гудсоновъ заливъ.
    85. Конецъ Гудсонова залива.
    86. Островъ Новой Земли и его окрестности.
    87. Акадія.

   

ВСЕМИРНЫЙ
ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ,
или
ПОЗНАНІЕ
СТАРАГО и НОВАГО СВѢТА,
то есть:

ОПИСАНІЕ
всѣхъ по сіе время извѣстныхъ земель въ четырехъ частяхъ свѣта,
содержащее:
каждыя страны краткую исторію, положеніе, города, рѣки, горы, правленіе, законы, военную силу, доходы, вѣру ея жителей, нравы, обычаи, обряды, науки, художествы, рукодѣлія, торговлю, одежду, обхожденіе, народныя увеселенія, доможитіе, произрастенія, отмѣнныхъ животныхъ, звѣрей, птицъ, и рыбъ, древности, знатныя зданіи, всякія особливости примѣчанія достойныя, и пр.

изданное
Господиномъ Аббатомъ де да Портъ,

и
на Россійскій языкъ
переведенное съ Французскаго.

ТОМЪ СЕДЬМЫЙ

ВЪ САНКТПЕТЕРБУРГѣ,
Въ типографіи Ив. Глазунова, 1803 года.

   

ПРЕДИСЛОВІЕ.

   Г, Аббатъ Де-ла Портъ описываетъ въ седьмомъ томѣ своего путешествователя Россію, Сибирь, и живущіе въ ней народы. Я не хотѣлъ отяготить безполезно читателей симъ томомъ, и не почелъ за нужное переводить его для слѣдующихъ причинъ:
   Познаніе своего отечества есть обязательство, долженствующее брать первенство предъ всѣми странами свѣта, и принуждающее насъ входить въ самыя мѣлкія объ немъ подробности; чего читатель не нашелъ бы въ спущенномъ мною томѣ, гдѣ Россія не обширнѣе другихъ земель описывается. Впрочемъ мы имѣемъ на языкѣ нашемъ многія книги о разныхъ частяхъ сей пространной Имперіи, въ коихъ можно пріобрѣсть нужныя свѣденія, какъ о многочисленныхъ ея областяхъ, такъ и о народахъ, оныя населяющихъ. Сверьхъ сихъ частныхъ описаній, кои не почитаю я за нужное здѣсь именовать, обѣщанное Императорскою Академіею Наукъ, {См. Академическія извѣстія 1780 года, мѣсяцѣ Генварь, стр. 101.} столь уже достаточно ведетъ къ сему Концу, что нѣчего больше пожелать, когда оно въ свѣтъ издано будетъ. Но дабы не нарушить порядка въ повѣствованіи, старался я сокрыть опущеніе седьмаго тома такъ, что оно не только не прерываетъ связи съ письмахъ, но можетъ быть и непримѣтно будетъ для тѣхъ, кои не захотятъ принять на себя труда, прочесть сіе предувѣдомленіе.
   

ОГЛАВЛЕНІЕ
Писемъ, содержащихся въ седьмомъ томѣ.

   78. Лапландія.
   79. Конецъ Лапландіи.
   80. Норвегія.
   81 Исландія.
   82. Гренландія.
   83. Конецъ Гренландіи.
   84. Гудсоновъ заливъ.
   85. Конецъ Гудсонова залива.
   86. Островъ Новой Земли и его окрестности.
   87. Акадія.

ВСЕМИРНЫЙ ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ.

   

ПИСЬМО LXXVIII.

Лапландія.

   Вы конечно уже почитаете меня, Государыня моя, въ царствѣ мертвыхъ, не получай такъ давно ни отъ меня, ни обо мнѣ, ни малѣйшаго извѣстія. Я начну сіе письмо тѣмъ, что постараюсь оправдаться предъ вами въ Моемъ долговременномъ молчаніи, и донесу вамъ тому причины.
   Оставляя восточной берегъ Каспійскаго Моря, намѣренъ я былъ предпріять путь въ Сибирь и Камчатку; но приближаясь къ Казани, постигла меня жестокая болѣзнь, которая отняла у меня охоту и мыслить о Столь дальней дорогѣ. Сверьхъ того къ счастію моему познакомился я въ Казанѣ съ докторомъ, которой странствовалъ по Сибири съ Профессоромъ Гмелинымъ, посыланнымъ туда для разныхъ наблюденій: онъ имѣлъ при себѣ любопытные извѣстія и записки, и позволилъ мнѣ ими пользоваться. Симъ образомъ нахожусь я въ состояніи, не подвергнувъ себя трудностямъ пути, дашь вамъ точное понятіе осей изобильной и богатой странѣ, сколь скоро позволитъ время, котораго понынѣ недоставало мнѣ и на то, чтобъ довольно удивляться всѣмъ чудесамъ, кои нашелъ я въ Россіи. Освободясь отъ болѣзни. Отправился я изъ Казани въ Москву, и потомъ въ Санктпетпербургъ. Раздѣлите со мною, Государыня моя, восторгъ, коимъ восхищался я въ сихъ столицахъ Россійскаго Государства. Сравнивая древнее онаго правленіе съ нынѣшнимъ, всякой долженъ признаться, что возобновленіе сей Имперіи, которая обширнѣе Римской, пространнѣе Александровой, есть эпоха наидостойнѣйшая памяти всѣхъ вѣковъ. Единый смертный въ теченіе полустолѣтія просвѣтилъ землю, до того мало нами знаемую и простирающуюся почти на двѣ тысячи Нѣмецкихъ миль; и для произведенія такой удивительной перемѣны, сей новой Законодатель, которой былъ разумнѣе, счастливѣе, и разторопнѣе, нежели Ромулъ, и всѣ основатели великихъ Имперій, имѣя терпѣніе обойтись безо всего, имѣлъ искуство все обратить въ пользу, и тѣмъ достигъ конца въ своихъ разумомъ необъемлемыхъ предпріятіяхъ. Память сего удивительнаго Монарха пребудетъ безсмертною въ роды родовъ. Но гдѣ мнѣ найти словъ, для изображенія славы Наслѣдницы Петра Великаго, нынѣ сѣдящей на Всероссійскомъ Престолѣ. Екатерина Вторая, будучи отъ природы одарена глубокимъ проницаніемъ, имѣетъ разумъ украшенный всѣми знаніями, нужными для правленія вселенною. Великая душа Ея придаетъ блескъ всему, что Ее окружаетъ, а милосердное Ея сердце составляетъ блаженство тѣхъ, кои достигли счастія имѣть къ Ней доступъ. Разумъ Ея умѣетъ познавать и уважать достоинства; даже и несчастіе одно, безъ всякихъ заслугъ, отворяетъ путь къ Ея благотворенію. Она Правитъ народами съ премудростію, умѣренностію и милосердіемь, производящими къ Ней любовь, почтеніе и удивленіе. Однимъ своимъ примѣромъ возбуждаетъ она подданныхъ къ человѣколюбію, вселяетъ въ нихъ сожалѣніе къ бѣднымъ, научаетъ уважать людей, отличающихся Добродѣтелію; подъ покровомъ Ея процвѣтаютъ науки, художества и дарованія. Дворъ Ея есть училище вкуса и учтивости. Истина, нерѣдко изженяемая изъ царскихъ обиталищъ, всегда находитъ священное убѣжище въ Ея чертогахъ. Царствованіе Ея дѣлаетъ славу земли, украшеніе нашего вѣка, и благоденствіе Россіи. Побѣды надъ непріятелями, разпространеніе границъ, покровительство утесненнымъ даже и внѣ оныхъ, мудрое законодательство многіе и разные народные заведеніи. Зданіи къ пользѣ подданныхъ и украшенію селеній служащіе, построеніе цѣлыхъ городовъ, цвѣтующая торговля, земледѣліе, фабрики; словомъ, всѣ неподражаемые и безсмертные дѣла рукъ Ея, доказываютъ Ея мудрое правленіе, неусыпное попеченіе о благоденствіи подданныхъ, непрерывное бдѣніе о возведеніи Имперіи Своей на наивышшій степень славы и блаженства.
   По всему оному можете вы сами судить, Государыня моя, въ состояніи ли я дать вамъ теперь въ моихъ краткихь письмахъ точное понятіе всей пространной Имперіи, не нарушивъ предписаннаго порядка. Но напередъ себя льщу, что довольны будете, когда по возвращеніи моемъ въ отечество, представлю вамъ особое описаніе Россіи, для котраго собралъ я всѣ нужныя записки. Извините меня, что симъ привожу васъ въ нетерпѣливость; но я не желаю впасть въ порокъ, Коему подвержены были многіе. Одни не видавъ ничего сами, выбирали повѣствованіи свои изъ старинныхъ путешествователей; другіе, будучи ослѣплены самолюбіемъ, думали что все видѣли и все знаютъ, скакавъ на почтѣ, нигдѣ не останавливаясь, и не имѣвъ никакого сообщенія съ жителями, и наполнили свои описаніи не тѣмъ, что Россія есть, но тѣмъ какъ она должна быть по мнѣнію ихъ и по зависти, заставляющей говорить, что все хорошее у насъ, и что безъ насъ не льзя нигдѣ быть хорошему. Я со всѣмъ противнаго тому мнѣнія, и по сей самой причинѣ предпочелъ лучше заслужить вашъ гнѣвъ, принуждая васъ ждать сего описанія, нежели представить вамъ его недостаточнымъ, или неисправнымъ; чего бы не могъ избѣжать, находясь теперь въ дорогѣ. И такъ приступлю къ дальнѣйшему продолженію моего путешествія.
   Я оставилъ съ великимъ сожалѣніемъ столицу, въ которой бы желалъ окончить жизнь мою, и продолжалъ путь по разнымъ провинціямъ до самаго города Архангельскаго; откуда пробрался въ Лапландію, и сіе къ вамъ пишу изъ Колы.
   Народъ, которой повинуется тремъ разнымъ народамъ, но не слѣдуетъ обычаямъ ни одного изъ оныхъ; которой обитаетъ въ самой суровой части нашего шара, но не хочетъ жить нигдѣ, кромѣ своего отечества; которой происхожденіе свое выводитъ отъ сосѣдственныхъ государствъ, но съ сосѣдями не имѣетъ никакаго сходства; народъ, котораго древніе знали по баснословнымъ сказкамъ, подъ имянемъ Пигмеевъ, но которой малымъ своимъ ростомъ, заставляетъ почти вѣрить, что пигмеи не есть пустая только выдумка; которой не знаетъ ни вѣры имъ исповѣдуемой, ни законовъ имъ управляющихъ, ни государей имъ повелѣвающихъ; которой любитъ женской полъ, но гнушается прелюбодѣйствомъ, чуждается многоженства и развода. Ростъ въ четыре фута, безобразной видъ, большая голова, плоское лице, вздернутой носъ, впалые глаза, черные волосы, смуглая кожа, сухія и малыя ноги, нестатное тѣло, подлой образъ; таковы были первые жители, коихъ мы увидѣли на Лапландскихъ берегахъ, приѣхавъ туда изъ Архангельской гавани по Бѣлому морю.
   Сія гавань, самая далняя въ сѣверѣ Европейской Россіи, также была еще не извѣстна, какъ и Американскія, въ срединѣ 16 вѣка, когда Англичане къ ней пристали. Чиня новыя открытія въ сѣверѣ, какъ Португальцы и Гишпапцы старались о томъ на полудни, корабль ихъ остановился при устьѣ рѣки Двины. Страна сія обитаема была дикими полухристіанами, почитающими себя Греческаго исповѣданія. Нѣсколько монаховъ столько же грубыхъ какъ и сами жители, отправляли свою службу въ церквѣ, созданной во имя Михаила Архангела, отъ чего произошло и имя Архангельскаго города.
   Англичане вверхъ по рѣкѣ проникли во внутренность земли, и сдѣлались господами торга мягкою рухлядью, которой отправляли прежде ихъ Венеціане, имѣвшія свои конторы по берегамъ рѣки Дона. Сія гавань, по причинѣ чрезвычайной стужи бываетъ семь мѣсяцовъ въ году непроходима. Говорятъ, что въ оную менѣе стала пріѣзжать съ тѣхъ поръ, какъ Петръ Великій, основавъ Петербуръ, открылъ новое сообщеніе въ Балтійскомъ морѣ. Англичане и Голландцы суть одни чужестранные пріѣзжающіе въ здѣшнюю гавань: я возпользовался купеческимъ судномъ, отправляющимся въ Исландію, и сіе пишу въ Капитанской Каютѣ, увѣдомляя васъ, Государыня моя, о томъ, что самъ въ Лапландіи видѣлъ, или о чемъ узналъ чрезь разные повѣствованіи.
   Дуамаютъ повсемѣстно, что нѣкоторыя семьи, вышедшія или изгнанныя изъ Финляндіи, избрали для поселенія мѣста къ сѣверу, и что отъ слова Lape, которое значитъ изгнанной или ссылочной, произошло имя: Лапландія, то есть, земля изгнанныхъ. Но какъ многіе писатели и народы называютъ ее Лапоніею; а жителей Лапонцами и Лопарями, то и я безъ разбора употреблять буду всѣ оные имяна. Народъ сей, до 16 вѣка въ Европѣ неизвѣстный, имѣлъ, своихъ особенныхъ Князьковъ, или начальниковъ. Другіе говорятъ, что пребывалъ онъ странствуя и скитаясь, жилъ безъ государя, безъ правленія, и безъ начальства. Нынѣ вся страна покорена тремъ державамъ. Сѣверная часть принадлежитъ Даніи, восточная Россіи, а большая изо всѣхъ, прилежащія одною стороною къ Норвегіи, а другой къ Финландіи, находится подъ Шведскимъ владѣніемъ.
   Мы вышли на берегъ Россійской Лапландіи, въ Кольской гавани, посѣщаемой Голландцами и Англичанами. Одна улица составляетъ весь городъ: домы въ ней деревянные, покрытые большихъ рыбъ костями, и имѣющіе маленькіе слуховые на кровляхъ окны. Ситають и другіе города въ семъ округѣ, но оные хуже нашихъ деревень. Находятся тутъ также и монастыри Рускіе, но монахи не стоятъ нашихъ пустынниковъ, живущихъ по лѣсамъ.
   Шведская Лапландія раздѣляется на шесть уѣздовъ, или начальствъ, кои называются по имянамъ рѣкъ, въ нихъ текущихъ. Уѣзды составляютъ три большія губерніи: Ангерманскую, Торнеаскую и Кіемскую, коими управляютъ три Шведскіе сенатора, имѣющіе подчиненныхъ себѣ офицеровъ, которыхъ должность состоитъ въ собираніи податей и въ отправленіи суда и расправы.
   Ангерманской губернаторъ имѣетъ въ своемъ вѣдомствѣ три другіе города: Уму, Питеу и Лугду. Но всѣ они, еще повторяю, совокупно хуже одной нашей деревни. Но большей части таковые селеніи ни что иное есть, какъ куча домовъ, построенныхъ, изъ дерева и покрытыхъ корою, самой большой служитъ вмѣсто церкви, гдѣ живетъ попъ и школьной учитель. Протчіе занимаю нея Лапландцами, коихъ усердіе къ вѣрѣ привязываешь къ ихъ пастырямъ: ибо, вообще говоря, народъ сей живетъ порознь; каждой уѣздъ составляетъ извѣстное число семей; каждая семья имѣетъ извѣстную частицу земли для своего скотоводства. Прежде больны они были переходить изъ одного мѣста на другое; но Шведы того ихъ лишили, ограничивъ нѣкоторое пространство земли, которое запрещается имъ оставлять. Однакожъ Лапландцы и понынѣ сохраняютъ прежнюю привычку не имѣть постояннаго жилища, и хотя не переходятъ уже предписанныхъ границъ, но перемѣняютъ свое пребываніе внутри оныхъ по своему соизволенію. Во время рыбной ловли живутъ они близъ рѣкъ и озеръ. Звѣриная охота приближаетъ ихъ къ лѣсамъ и горамъ; но никогда не удаляются отъ паствъ, для прокормленія своихъ лосей. Проходя таковымъ образомъ назначенные имъ мѣста, довольствуются оными поперемѣнно; а земля произрастаетъ вновь траву по мѣрѣ ихъ отдаленія: почему и богатство сихъ народовъ состоитъ въ скотѣ, мѣхахъ, домашней посудѣ и съѣстныхъ запасахъ Наслѣдство, раздѣляется по законамъ той земли, въ которой живутъ. Что касается до недвижимаго имѣнія, какъ то: земли, озеръ, горъ, оныя собственно принадлежатъ государю, а жители довольствуются только получаемымъ съ нихъ.
   Странствующая жизнь не обязуетъ Лапонцовъ строить прочныхъ домовъ; четыре бревна, вышиною отъ полуторы сажени до двухъ, врытые въ землю, связанные четырьмя перекладами, составляютъ все зданіе; видъ онаго похожъ на пирамиду. Обставливаютъ его досками, покрываютъ толстыми холстами или кожами, а сверхъ того сучьями, корою, идя дерномъ. Огонь горитъ непрестанно посреди такой хижины, а въ округъ огня положены камни для сидѣнія. Жители другихъ постель не имѣютъ, кромѣ кожъ лосинныхъ, подъ которыя стелютъ древесныя листья. Когда они переходятъ въ другое мѣсто, берутъ съ собою одну только покрышку съ хижины, и посуду, которую навьючиваютъ весьма проворно на лосей. Прибывъ на новое мѣсто, тотъ часъ строютъ новую хижину, и чрезъ два часа вся семья въ оную перебирается и живетъ столь-же спокойно, какъ и прежде. Россійскіе Лопари обитаютъ въ шалашахъ врытыхъ въ землю, или въ землянкахъ, а спятъ на сухихъ листьяхъ.
   Большая часть сихъ домовъ имѣютъ двои двери, большія и малыя, первыя спереди, другія сзади. Съ заднія мущины носятъ съѣстные припасы, ибо у нихъ запрещается чинить то въ переднія, дабы встрѣча женская не помѣшала имъ въ рыбной ловлѣ или въ звѣриной охотѣ; по чему и не дозволяется женщинамъ ни въ какое время чрезъ оныя проходить. И такъ нѣкоторое пространство позади задней двери занимается одними мущинами. Въ хижинѣ опредѣляется одно мѣсто для матери съ дѣтьми, другое для работниковъ, и наконецъ удѣляется особенное для съѣстныхъ припасовъ. Нерѣдка случается, что медвѣди опрокидываютъ всю клановую, и въ одну ночь поядаютъ запасы, заготовленные на нѣсколько дней.
   Сіи народы дѣлаютъ и другаго роду кладовую, возвышенною на столбѣ посреди дремучаго лѣсу. Срубаютъ съ дерева вершину. очищаютъ сучья и оставляютъ его голое, вышиною въ три аршина и менѣе; на верху пня кладутъ двѣ диски крестомъ, на которыхъ основываютъ строеніе, подобное голубятнѣ; покрываютъ ею досками; со пня сдираютъ кору и намазываютъ его рыбьимъ жиромъ, дабы воспрепятствовать лазить туда медвѣдямъ. Лѣстница, по которой сами всходятъ, есть другой пень, съ насѣченными ступеньками; оной лежитъ на землѣ, когда въ немъ нѣтъ нужды.
   Любимое Лапландское кушанье есть медвѣжье мясо, лосевые языки, жиръ и мозгъ обѣихъ сихъ животныхъ. Вмѣсто хлѣба употребляютъ сушеную рыбу, которую толкутъ въ пыль и заквашиваютъ, какъ муку; примѣшиваютъ туда молодые еловые отпрыски, собирая ихъ при наступленіи лѣта. Соль дѣлаютъ изъ внутренней коры сего же дерева, и приготовляютъ оную слѣдующимъ образомъ: сперва раздѣляютъ ее на тоненькіе листочки, и сушатъ на солнцѣ; потомъ сминаютъ въ катышки, наполняютъ ими коробки, засыпаютъ въ песокъ, и до тѣхъ поръ въ теплотѣ содержатъ, пока она не превратится въ пыль, и не приметъ краснаго цвѣта и пріятнаго вкуса. Сія соль употребляется у нихъ во всѣхъ кушаньяхъ. Они готовятъ вмѣстѣ и рыбу и дичину, и ѣдятъ недовареную. Лапландцы, обитающіе въ горахъ, ѣдятъ мясо своихъ лосей и сыръ изъ ихъ молока. Дѣлаютъ нѣкоторый родъ заѣдокь, составленныхъ изъ шелковицы и другихъ плодовъ, сваренныхъ вмѣстѣ съ рыбною икрою или съ самою рыбою; изъ рыбы выбирають косточки, кладутъ мясо въ ступу и толкутъ до тѣхъ поръ, пока все сдѣлается киселемъ, изъ коего составляютъ ягодникъ, и сохраняютъ его чрезъ всю зиму.
   Обыкновенное ихъ питье вода; въ большую стужу всегда стоитъ котелъ съ оною на огнѣ, дабы не замерзла. Всякой къ нему подходитъ и деревянною ложкою черпаетъ; однако предпочитаютъ они простой водѣ ту, въ которой варилось кушанье. Ни вина, ни пива не пьютъ, ибо сохранить его въ жестокою стужу не возможно. Простое вино есть наилучшее угощеніе, какое только можно имъ сдѣлать, и вѣрнѣйшее средство къ пріобрѣтенію ихъ дружбы. Купцы, бывающіе на ихъ ярмонкахъ, начинаютъ торгъ свой виномъ, поятъ ихъ до пьяна, а потомъ обманываютъ безсовѣстно, и берутъ у нихъ дорогіе мѣхи за нѣсколько чарокъ сего напитка.
   Лапландцы трезвы при недостаткѣ, прожорливы въ изобиліи; вы увидите ихъ сидящихъ въ округъ котла, изъ коего беретъ всякой по своему желанію, то кусокъ мяса, то рыбы, которой кладетъ или въ шапку или въ полу, а потомъ пожираетъ съ жадностію и въ молчаніи. По обѣдѣ слѣдуетъ молитва. Они благодарятъ Бога, что сотворилъ имъ пищу для ихъ удовольствія; увѣряютъ другъ друга во взаимной дружбѣ; подаютъ одинъ другому руку, и желаютъ, чтобы имъ также имѣть одну душу, какъ имѣютъ одинъ столъ.
   Народъ сей куритъ и жуетъ тобакъ съ превеликимъ удовольствіемъ. Иные носятъ его въ кожаныхъ мѣшкахъ, другіе прячутъ за ухо; и сіе дѣлаютъ они, какъ меня увѣряли, и по неимѣнію тобакерокъ, и для того что бы высушить тобакъ: сперва ево жуютъ, и когда весь сокъ высосутъ, то опять кладутъ за ухо, гдѣ онъ получаетъ новой вкусъ. Послѣ жуютъ въ другорядь и опять туда же прячутъ; когда же вся сила изъ него выдетъ, тогда его курятъ. Я не утверждаю сего за истину, а пересказываю, что слышалъ.
   Другой родъ пріятнаго для нихъ веселья состоитъ въ посѣщеніи и во взаимномъ угощеніи другъ друга. Послѣ обѣда мущины упражняются въ прыганьѣ, бѣганьѣ, борьбѣ или стреляньѣ изъ лука, стараются другъ друга въ томъ превзойти, и побѣдителю достается въ награжденіе или медвѣжья, или лисья шкура. Женщины играютъ мячемъ; мущины иногда пристаютъ къ нимъ, но въ сей игрѣ они не очень проворны.
   Лапонцы мало терпятъ болѣзней и живутъ до глубокой старости. Не рѣдко увидишь столѣтняго старика, имѣющаго еще силу и здоровье. Глазная болѣзнь, которой они наиболѣе подвержены, произходитъ отъ снѣгу и безпрестаннаго дыму въ ихъ хижинахъ; отъ чего въ старости слѣпнутъ. Мнѣ разказывали о нѣкоторомъ родѣ сухоты, причиняющей страшные сновидѣнія: сіи люди думаютъ, что оная происходитъ отъ духовъ, возмущающихъ ихъ во снѣ и открывающихъ имъ многія тайности. Въ такой болѣзни они лежа на землѣ въ крѣпкомъ снѣ, иногда поютъ, плачутъ или сердятся, въ слѣдствіе разныхъ воображеній, коими бываютъ наполнены.
   У Лапландцовъ нѣтъ ни лекарей, ни врачей; отъ болѣзней лечатся они простыми травами, отъ внутреннихъ же болей употребляютъ питье, сдѣланное изъ моха; за неимѣніемъ онаго ѣдятъ сырой дягильной корень, или пьютъ дягильной стебель, вареной въ лосьемъ или оленьемъ молокѣ; сіе питье производитъ спасительные слѣдствіи. Естьли чувствуютъ боль на тѣлѣ, то собираютъ нѣкоторую пыль, находящуюся на старыхъ пняхъ, дѣлаютъ небольшіе комки на подобіе сахарной головы, прикладываютъ къ больному мѣсту, и съ остраго конца зажигаютъ. Понемногу комокъ тлѣетъ, огонь доходитъ до основанія, обжигаетъ кожу и жилы, и боль, которой бываетъ сперьва несносенъ, превращается въ легкой свербежъ. Примазки сей не снимаютъ, но ожидаютъ чтобы сама спала; тогда рана затворяется безъ всякаго лекарства. Отъ сего произходитъ, что нѣтъ почти ни одного Лапонца, у коего бы не было на тѣлѣ рубцовъ, полученныхъ отъ сего лекарства, подобнаго Японской Моксѣ. Отъ ранъ дѣлается у нихъ пластырь изъ сосновой смолы, или изъ лосьяго сыра. Сей самой сыръ, разтертой въ молокѣ или разогрѣтой горячимъ желѣзомъ, выпускаетъ изъ себя родъ масла, и бываетъ удивительнымъ лекарствомъ отъ внутреннихъ болѣзней.
   Иногда ищутъ они помощи въ ворожбѣ; ибо діаволъ всегда въ почтеніи у народа, преисполненнаго грубымъ невѣжествомъ. Въ тѣхъ только земляхъ, гдѣ люди здраво мыслятъ и разсуждаютъ, чернокнижіе и колдовство бываютъ въ презрѣніи и недовѣрчивости. Лапонцы почитаютъ себя знающими въ сей наукѣ, и славятся управлять вѣтрами, возставлять бури, отыскивать потерянныя вещи, производить удачныя ловли, и въ недостаткѣ оружія, замѣнять ихъ волшебною силою. Тщетно издаваны были отъ Шведскихъ Королей строгіе запрещеніи противъ сихъ, почитающихъ себя чародѣями; тщетно наказываемы они были какъ чернокнижники; ни что не могло изтребить въ народѣ склонности къ сей пустой и презрительной наукѣ заговаривать, обвораживать и угадывать. Чудесной барабанъ, изпещренной таинственными изображеніями, убранной нужными орудіями для произведенія обыкновенныхъ дѣйствій чернокнижія, есть главнѣйшая вещь употребляемая ворожеемъ. Колдовство сіе начинаетъ онъ приближеніемъ къ огню, дабы кожа на барабанѣ сжавшись отъ жара, окрѣпчала. Послѣ того становится на колѣна, и повелѣваетъ тоже учинить всѣмъ присутствующимъ. Потомъ бьетъ потихоньку въ барабанъ, описывая круглую черту и произнося нѣкоторые слова: мало по малу удвояетъ удары, возвышаетъ голосъ; волосы на немъ становятся дыбомъ; лице разгорается, глаза заблуждаются; кричитъ, волнуется; дѣлается бѣснующимся, напослѣдокъ падаетъ ницъ на землю, и пребываетъ недвижимъ. Когда сіе неистовство минуется, встаетъ съ притворнымъ спокойствіемъ, и открываетъ зрителямъ, что ему сказалъ Дьяволъ.
   Лапландцы слѣпо вѣрятъ всему тому, что имъ сіи обманщики ни разсказываютъ. Они болѣе всею страшатся колдовства или очарованія называемаго Гань, коему приписываютъ самые вреднѣйшіе слѣдствіи. Оное состоитъ въ небольшомъ шарикѣ, величиною съ орѣхъ, сдѣланномъ изъ самаго мягкаго пуху какого нибудь животнаго, и которое смертонсно всему тому, до чего ни коснется. Сей шарикъ бросается отъ одного мѣста до другаго, и катится съ такою скоростію, что неинако его примѣтить можно, какъ по синему его слѣду. Естьли на пути своемъ встрѣтится съ какимъ животнымъ, тотчасъ дѣйствіе свое оказываетъ, подобно какъ и надъ тѣмъ человѣкомъ, на котораго было наговорено. Кто бы скоропостижно ни умеръ, смерть всегда приписывается прикосновенію такого шарика. Когда тотъ, къ кому онъ посылается, искуснѣе своего непріятеля, то возвращаетъ къ нему тотчасъ шарикъ, непотерпѣвъ отъ него вреда, а послѣдній умираетъ такою смертію, которую приготовилъ своему злодѣю. Сей Гань болѣе въ употребленіи между Датскими Лапландцами. Они также держутъ чернаго большаго кота, коему открываютъ всѣ свои тайны, и требуютъ его совѣта во всѣхъ важныхъ дѣлахъ, какъ то: надобно ли итти на охоту, на рыбную ловлю, перемѣнить ли жилище? и пр. Они увѣрены, что дьяволъ, скрывающейся въ видѣ сего животнаго, даетъ имъ знать свою волю чрезъ нѣкоторые положенные знаки.
   Какъ скоро Лапонецъ занеможетъ опасно, тотчасъ вопрошаютъ барабанъ, что съ больнымъ имѣетъ послѣдовать? Естьли отвѣтъ хорошъ, то ничего для него не жалѣютъ, ни стараній, ни лекарствъ. Въ противномъ случаѣ даютъ ему выпить большой стаканъ простаго вина, для удобнѣйшаго прохожденія на тотъ свѣтъ. Случается и то, что когда ворожей предскажетъ больному смерть, всѣ отъ него отступаются и заботятся только о пирѣ, отправляемомъ по его кончинѣ. Всѣ идутъ въ то мѣсто, гдѣ продается вино, и ожидаютъ спокойно минуты его смерти. Сколь скоро онъ испуститъ духъ, возвращаются опять въ хижину и пріуготовляются пить на чужой щетъ, или для соболѣзнованія о его потерѣ, или для возбужденія себя къ печали.
   Естьли умершій былъ богатъ, то погребаютъ его въ церквѣ, но бѣднымъ чести сей не дѣлается; они относятся всѣ безъ разбора на кладбище. Подлѣ могилы кладутъ ружье, сани и всѣ орудія, кои употреблялъ покойникъ. Лапландцы вѣрятъ, что случиться можетъ ему нужда въ нихъ и послѣ смерти, для засвѣченія себѣ огня въ потемкахъ, или для срубленія дерева и уравненія дороги, ведущей къ нему, которая узка, и шороховата. Всѣ сіи вещи остаются при могилѣ, а на ней закаляется лось, и зрители угощаются его мясомъ. Вино въ таковыхъ праздникахъ есть душа всего пира; оно чинитъ гостей краснорѣчивыми на похвалу усопшаго.
   Трауръ носится здѣсь въ одномъ только сердцѣ, и начинается тогда, когда не достанетъ вина. Лапландцы перемѣняютъ свою одежду дважды въ годъ: лѣтомъ носятъ узкіе портки по самыя пяты, и кафтанъ толстой шерстяной безъ рубашки, подпоясываются кожанымъ поясомъ, на которомъ виситъ ножъ въ ножнахъ, и мѣшечекъ, куда кладутъ нитки, иголки и пр. Головы покрываютъ перяными шапками, а на ногахъ носятъ коты изъ лосинной кожи. Зимнее платье такоеже какъ и лѣтнее, и отличается только качествомъ вещи: что было лѣтомъ перяное или холстинное, то зимою перемѣняется на теплые мѣха. Зимнія шапки всю голову покрываютъ, оставляя только отверстіе противъ рпіа и глазъ у а какъ все ихъ одѣяніе шерстью оборочено наружу, то приличнѣе и уподобишь ихъ не льЗя, какъ тѣмъ же самымъ звѣрямъ, отъ коихъ его заимствуютъ.
   Женщанъі почти ш" нже одѣваются, какъ мущины, выключая нѣкоторыя особенныя украшенія, напримѣръ: поясъ ихъ гораздо шире и болѣе украшенъ; привязаны къ нему мѣдныя цѣпочки, Небольшія серебряныя Или оловянныя плитки, вырѣзанныя на подобіе цвѣтовъ, звѣздъ, и птицъ; къ каждой цѣпочкѣ прицѣплены игольникъ, ножикъ или кошелекъ. Украшенія сіи такъ тяжелы, что иногда вѣсятъ до полупуда. Весь приборъ, отъ хожденія безпрестанно движущійся производитъ звонъ, которой даетъ имъ видъ отмѣнной. На шеѣ носятъ онѣ косынку изъ красной ткани, унизанную мѣленькими пуговицами, или другими какими мѣдными кусочками. Головной уборъ состоитъ въ плоской и круглой шапочкѣ, покрывающей голову по самыя уши, и скрадывающей всѣ волосы, которые онѣ подбираютъ, или нерадиво оставляютъ косами, кои бьются по плечамъ.
   Едва успѣли мы вытти на берегъ въ Колѣ, какъ сказали намъ о пріѣздѣ Шведскаго офицера, присланнаго отъ Торченскаго Губернатора для прекращенія нѣкоторыхъ споровъ, происшедшихъ съ Россіянами по поводу границъ. Узнавъ, что я Французъ, говорилъ онъ мнѣ: "вы, государь, мой, не первой изъ вашей земли сюда пріѣхалъ. Я имѣлъ уже честь въ сихъ, отдаленныхъ мѣстахъ знать вашихъ земляковъ, и осмѣливалось льститься, что, между имя есть у меня и пріятели." По томъ разсказывалъ онъ мнѣ о славномъ путешествіи нашихъ Академиковъ въ Сѣверъ.
   Вамъ не безызвѣстно, Государыня моя; что Французской Король, желая рѣшишь славную задачу о видѣ земли, повелѣлъ Академіи наукъ послать нѣкоторыхъ изъ своихъ сочленовъ подъ равноденственную линію для изысканія перваго градуса меридіана, а другихъ на Сѣверъ для измѣренія самаго дальняго полуночнаго градуса, при отъѣздѣ сихъ ученыхъ людей видно было, что съ равнымъ жаромъ отправлялись какъ тѣ, кои подвергали себя необычайному солнечному зною, такъ и тѣ, кои пустились на жестокой холодъ. Въ числѣ послѣднихъ находилась Г. Мопертюи, Камю, Клеро и Ле-монье, къ коимъ присоединился сотоварищемъ Г. Аббатъ Утье. Сіи славные путешественники отправились изъ Франціи, снабдясь всѣмъ тp