Ла-Порт Жозеф
Всемирный путешествователь, или Познание Стараго и Новаго света... Том двенадцатый

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Le voyageur françois, ou la connoissance de l`ancien et du nouveau monde.
    Перевод Якова Булгакова.
    Письма 140--142. Парагвай;
    Письма 143--144. Брезилія;
    Письма 145--146. Африканскіе острова;
    Письма 147--149. Абиссинія;
    Письма 150. Нигриція;
    Письма 151. Мономатапа.

ВСЕМИРНЫЙ
ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ,
или
ПОЗНАНІЕ
СТАРАГО и НОВАГО СВѢТА,
то есть:

ОПИСАНІЕ
всѣхъ по сіе время извѣстныхъ земель въ четырехъ частяхъ свѣта,
содержащее:
каждыя страны краткую исторію, положеніе, города, рѣки, горы, правленіе, законы, военную силу, доходы, вѣру ея жителей, нравы, обычаи, обряды, науки, художествы, рукодѣлія, торговлю, одежду, обхожденіе, народныя увеселенія, доможитіе, произрастенія, отмѣнныхъ животныхъ, звѣрей, птицъ, и рыбъ, древности, знатныя зданіи, всякія особливости примѣчанія достойныя, и пр.

изданное
Господиномъ Аббатомъ де да Портъ,

а
на Россійскій языкъ
переведенное съ Французскаго.

ТОМЪ ВТОРЫЙНАДЕСЯТЬ.

Въ Санкт-Петербургѣ,
Въ типографіи И. Глазунова, 1805 года.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ
Писемъ, содержащихся въ семъ второмнадесятъ томѣ.

   140. Парагвай.
   141. Продолженіе Парагвая.
   142. Конецъ Парагвая.
   143. Брезилія.
   144. Конецъ Брезиліи.
   145. Африканскіе острова.
   146. Конецъ Африканскихъ острововъ
   147. Абиссинія.
   148. Продолженіе Абиссиніи.
   149. Конецъ Абиссиніи.
   150. Нигриція.
   151. Мономатапа.
   

ВСЕМІРНЫЙ ПУТЕШЕСТВОВАТЕЛЬ.

ПИСЬМО CXL.

Парагвай.

   Я употребилъ, Государыня моя, первые часы пребыванія моего въ Буеносъ-Айресѣ, на собраніе изъ разныхъ повѣствованій главныхъ обстоятельствъ обрѣтенія Парагвая. Отыскивалъ я особливо старинныя преданія; вопрошалъ древніе памятники; разговаривалъ съ коренными жителями; слушалъ даже басни, коимъ крайнее легковѣріе Гишпанцовъ подаетъ вѣру, и кои не хотѣлъ отвергнуть, ибо всегда мелькаетъ между ними нѣкоторая истинна.
   Діацъ де Солисъ, Кастильской кормчій, приведенъ былъ нечаяннымъ случаемъ къ устью рѣки Де-ла-Платы. Онъ пустился вверьхъ по ней въ шлюбкѣ, и усмотрѣлъ Индѣйцевъ, призывающихъ его къ себѣ. Обманутъ будучи сими неосновательными доказательствами дружбы, присталъ онъ къ берегу съ малымъ числомъ людей, и не примѣтилъ того, что чѣмъ болѣе приближался, тѣмъ варвары скорѣе удалялись. Наконецъ заманили они его въ близь лежащій лѣсъ, въ конторой вошелъ онъ почти одинъ, а они тотчасъ пустя тучу стрѣлъ, положили его мертваго на землю, и побили человѣкъ двенадцать изъ его провожатыхъ. Индѣйцы его раздѣли, развели большой огонь, изжьрили, и съѣли при глазахъ тѣхъ, кои оставались въ шлюбкѣ, или спасая жизнь въ оную возвратились. Симъ послѣднимъ нѣчего было дѣлать, какъ поспѣшать на корабль и возвратиться въ Гишпанію.
   Нѣсколько Португальцевъ, вошедшіе въ Парагвай чрезь Брезилію, не щастливѣе ихъ были; но сіи печальные припадки не воспрепятствовали Себастіану Каботу отправиться десять лѣтъ спустя, съ пятью Гишпанскими кораблями, продолжать сіе открытіе. Онъ вступалъ, какъ Солисъ, по рѣкѣ Платѣ. Мимоходомъ скажу я, что сія рѣка есть наивеличайшая изо всѣхъ извѣстныхъ, и что мало рѣкъ, въ кои бы входъ былъ труднѣе, и въ коихъ бы приключилось больше кораблекрушеній. Но сей причинѣ путешествующіе дали ей имя ада мореплавателей; но въ награжденіе вода въ ней очень хороша и здорова. Сверьхъ того, имѣетъ она, сказываютъ, чудное качество, дѣлать голосъ такъ чистымъ, что тотчасъ можно узнать, кто изъ нея пьетъ; но ежели перестанетъ ее употреблять, то и голосъ мало но малу теряется. Выходитъ она изъ вершины своей не подъ именемъ Дела-Платы, а беретъ начало изъ Ксараискаго озера подъ названіемъ Парагвая; что значитъ увѣнчанная вѣка, какъ бы оное озеро составляло ея вѣнецъ. Ежегодно наполняешь она земли на нѣсколько верстъ: и во время сего разлитія, жители съ имѣніемъ своимъ вбираются въ лодки, и въ нихъ живутъ, пока не возвратится она въ свои предѣлы. Впрочемъ течетъ съ такимъ стремленіемъ, что въ весьма большомъ разстояніи отъ устья вода въ морѣ прѣсна. Ежели и теряетъ имя свое, соединяясь съ ла-Платою, но тѣмъ награждается, что даетъ его великому пространству земли, ограничивающемуся на востокъ Брезиліею, на западъ Хили, на полдень Магелланикою, а на сѣверъ Амазонскою рѣкою.
   Каботъ построилъ двѣ крѣпости въ Парагваѣ, посадилъ въ нихъ нѣсколько Гишпанцовъ, и возвратился въ Европу. Сказывали мнѣ, по поводу одной изъ сихъ крѣпостей, что начальствовавшій въ ней Офицеръ, имѣлъ весьма пригожую жену, по имени Миранду, въ которую одинъ сосѣдній Кацикъ влюбился, и намѣренъ былъ увезть. Онъ выбралъ къ сему время, когда мужа не было дома, и взявъ шайку Индѣйцевъ, напалъ на крѣпость, зажегъ ее, побилъ гарнизонъ, но самъ погибъ въ сраженіи. Въ крѣпости оставалась одна нещастная Миранда, съ четырмя женщинами и нѣсколькими ребятами. Они всѣ были перевязаны и отведены къ Сирипѣ, брату и наслѣднику Кацика. При видѣ прекрасной Гишпанки, Сирипа заразился любовію, которая была столь пагубна его брату. Онъ взялъ себѣ ее одну изо всѣхъ плѣнныхъ, и объявилъ, что съ того времени она будетъ повелительницею въ его домѣ. Миранда отвѣтствовала словами, могущими привести его въ вроешь, надѣясь скорою смертію спасти честь свою и невинность; но въ томъ ошиблась; отказъ ея умножилъ въ Сиринѣ къ ней почтеніе, и еще сильнѣе воспалилъ страсть.
   Между тѣмъ Гишпанской Офицеръ узнавъ, что жена его у Кацика, бросился ее искать. Влюбленный Сирина, увидя милаго мужа, вышелъ изъ себя, велѣлъ его привязать къ дереву и предать смерти стрѣлами. Готовились уже исполнишь его волю, какъ Миранда обливался слезами, бросилась на колѣни передъ варваромъ, и обезоружила сего бѣшенаго и ревниваго любовника. Офицеръ былъ отвязанъ, и получилъ позволеніе видаться изрѣдка съ женою, съ тѣмъ договоромъ только, чтобъ не пользовался правомъ супружества.
   Кацикъ имѣлъ жену, которая влюбилась въ Гишпанца, и которую собственная своя корысть заставляла присматривать за поведеніемъ обоихъ супруговъ. Она ихъ застала однажды спящихъ вмѣстѣ, и тотчасъ дала знать Сирипѣ. Онъ побѣжалъ къ нимъ, и своими глазами въ томъ увѣрился. Въ первомъ движеніи ярости, удовлетворилъ онъ больше ревнивости своей жены, нежели собственной; осудилъ на сожженіе Миранду, а мужа на разстрѣляніе. Они оба испустили духъ смотря другъ на друга, въ чувствованіяхъ достойныхъ ихъ любви и добродѣтели. Хотя сія повѣсть и представлена совершеннымъ романомъ, но увѣряютъ, что со стороны истинны ни мало не теряетъ.
   Гишпанцы, отчаиваясь удержаться въ сей странѣ противъ жителей, коихъ вѣроломство Кастильское чинило непримиримыми ихъ врагами, вознамѣрились ее оставить, и нѣсколько лѣтъ пропустили, не помышляя о новыхъ на Парагвай попыткахъ. Но въ 15З5 году Карлъ V вознамѣрился завести селенія, и повелѣлъ чинить преогромныя пріуготовленія. Донъ Педръ Мендозъ, подчашій его, объявленъ начальникомъ предпріятія. Императоръ наименовалъ его Губернаторомъ и Генералъ-Капитаномъ всѣхъ странъ, кои найдутся до самаго южнаго моря, съ тѣмъ, чтобъ Мендозъ перевезъ туда въ два поѣзда тысячу человѣкъ съ оружіемъ и пропитаніемъ на годъ; чтобъ завелъ селенія въ мѣстахъ, кои почтетъ способными, и чтобъ все сіе исполнилъ на свои деньги. Въ Кадиксѣ вооруженъ флотъ, состоящій изъ четырнадцати судовъ; а таковыя пріуготовленія, соединясь съ разсказами о богатствѣ Парагвая, привлекли туда людей самой высокой породы. Первое вооруженіе, долженствовавшее состоять изъ пяти сотъ человѣкъ, составилось больше нежели изъ тысячи двухъ сотъ, въ числѣ коихъ было тридцать знатныхъ господъ, и между прочими братъ Святой Терезіи: словомъ, никогда предпріятіе на Новой Свѣтъ не сбиралось съ большимъ шумомъ: ни одно Гишпанское селеніе не можетъ похвастать столь великими именами въ числѣ своихъ основателей. Примѣчанія достойно объявленіе, учиненное Императоромъ Мендозѣ, что онъ на совѣсть его складываетъ всѣ тягости и несправедливости, кои будутъ учинены Индѣйцамъ. "Наилучшія дѣйствія побѣдителей Америки, говорилъ онъ, осквернены мучительствомъ. Ежели завоеванія ихъ приводятъ въ удивленіе, то еще больше безчеловѣчія ихъ возбуждаютъ негодованіе. Первыя были чудеса отваги, послѣднія бездна тиранствъ. Обращеніе сихъ новыхъ народовъ наибольше лежитъ у меня на сердцѣ, и я никого не пощажу по сему дѣлу. Я не мечемъ хочу пріобрѣсть подданныхъ, но тихостію и склоненіемъ, какъ, единымъ способомъ, могущимъ загладить, гоненія первыхъ завоевателей Мексики и Перу."
   По многихъ злополучныхъ приключеніяхъ, флотъ Мендозы прибылъ къ островамъ Св. Гавріила, лежащимъ посреди рѣки Де-ла-Платы. Губернаторово мнѣніе было завесть въ семъ краѣ первое селеніе. Онъ послалъ выбрать безопасное и выгодное мѣсто. Нашли оное на мысѣ, выдающемся въ рѣку, на западномъ берегу, верстахъ въ двухъ стахъ пятидесяти отъ устья. Мендозъ тотчасъ начертилъ тамъ планъ города, который названъ Буеносъ-Аиресъ (хорошій воздухъ), по тому что дѣйствительно воздухъ былъ очень здоровъ. Каждой принялся за дѣло, и въ скоромъ времени всѣ имѣли, гдѣ жить. Таково есть начало главнаго города сей страны, хотя столицею въ ней Успѣніе. Сія была заложена, два года спустя, на рѣкѣ Парагваѣ, верстъ тысячу выше Буеносъ-Аиреса. Началась она небольшою крѣпостцою и въ скоромъ времени учинилась большимъ городомъ. Лежитъ въ одинаковомъ разстояніи отъ Перу и отъ Брезиліи; но Буеносъ-Аиресъ служитъ вмѣсто ключа и средоточія торговли, отправляемой въ сихъ странахъ.
   Вскорѣ примѣчено, что природные жители не благосклонно взирали на поселеніе чужестранцевъ у себя въ сосѣдствѣ. Когда хотѣли достать припасовъ, надобно было съ ними воевать, и Гишпанцы не всегда были въ выигрышѣ. Одинъ нарочитой сихъ послѣднихъ отрядъ побитъ со многими знатными людьми, а за симъ послѣдовалъ крайній голодъ въ Буеносъ-Аиресѣ. Какъ опасно было пріучить невѣрныхъ проливать Христіянскую кровь; то Губернаторъ запретилъ подъ смертною казнію выходить изъ города; а опасаясь, чтобъ голодъ не заставилъ нарушить сего закона, разставилъ повсюду караулъ, приказавъ стрѣлять по тѣмъ, кто вздумаетъ пройти. По сему случаю разсказываютъ чудное приключеніе одной Гишпанской женщины, называемой Мальдоната. Я напишу оное по словамъ ея земляковъ, но не могу не показать небольшаго сомнѣнія, хотя оно засвидѣтельствовано и приказнымъ порядкомъ.
   Сія женщина прокралась мимо караульныхъ, и долго шатавшись по полю, увидѣла пещеру, гдѣ хотѣла скрыться. Въ ней нашла она львицу, которой, что походитъ на правду, весьма испужалась: но привелъ ее нѣсколько въ себя ласковой пріемъ звѣря, хотя она по томъ уже и узнала, что чинилось то недаромъ. Львица была брюхата, при самомъ часѣ родинъ, чувствовала крайнюю боль, и не могла разродиться. Мальдоната представила ей тотчасъ свои услуги, и не безъ успѣха. Львица, щастливо отъ бремени освободившаяся, удвоила ласку къ своей благодѣтельницѣ, да и тѣмъ еще не хотѣла окончить благодарности. Она всякой день ходила искать, чѣмъ жить, и всегда клала у ногъ сей женщины дневное пропитаніе. Сіе до тѣхъ поръ продолжалось, пока дѣти ее удерживали въ пещерѣ; сколь же скоро ихъ вывела, Мальдоната принуждена была сама помышлять о исканіи пищи. Она спустя нѣкоторое время, попалась въ руки Гишпанцамъ, кои въ наказаніе за ослушаніе, привязали ее къ дереву и оставили, не сомнѣваясь, что звѣри ее разорвутъ. Два дни спустя пошли смотрѣть, что съ нею сдѣлалось; но удивились, когда увидѣли, что она жива, хотя и окружена титрами, кои не смѣли къ ней приближиться. Львица, узнавшая ее, лежала при ногахъ ея со львятами, и не давала другимъ звѣрямъ дѣлать ей зла. По приближеніи Гишпанцовъ, отошла она на нѣсколько шаговъ, чтобы дать имъ свободу отвязать ея благодѣтельницу. Они примѣтили, что когда хотѣли ее вести съ собою, сіе животное много къ ней ласкалось, и оказывало печаль, что съ нею разстается. Губернаторъ подумалъ, что не у чинясь жесточае и самыхъ львовъ, не можетъ не простить сей женщинѣ. Первой сею приключенія писатель клянется, что слышалъ его это всѣхъ, и отъ самой Мальдонаты.
   Жители Буеносъ-Аирескіе, не будучи въ состояніи заставить сосѣдей себя уважать, принужденными нашлись оставишь на время сей городъ, и убраться въ Успѣніе. По томъ, дабы приласкать Индѣйцовъ и дать имъ высокія мысли о Христіанскомъ законѣ, въ которой старались ихъ обратить, вздумали сдѣлать большой ходъ, при которомъ всѣ Гишпанцы долженствовали присутствовать съ голыми плечами, и имѣть плеть въ рукѣ для бичеванія. Они пригласили къ сему празднику дикихъ сосѣдовъ, коихъ, сказываютъ, пришло до восьми тысячъ. Какъ они нимало Кастиланцовъ не любили, то и собрались въ надеждѣ найти случ. и сбыть съ рукъ сихъ пришельцевъ, которые день ото дня становились имъ несноснѣе. Въ самую ту минуту, какъ ходъ имѣлъ начаться, одна Индіянка, любящая нѣкотораго знатнаго Гишпанца, и знавшая про заговоръ, вошла въ покой къ любовнику, коимъ до того имѣла причину хвалиться Онъ шелъ уже въ убранствѣ бичующагося, и она со слезами говорила ему, что идетъ онъ на свою погибель, и открыла ему заговоръ. Гишпанецъ далъ о томъ знать Губернатору, а сей повелѣлъ тайно всѣмъ жителямъ вооружиться и притворяясь, будто бы свѣдалъ, что Ялиги, общіе Индѣйцамъ и Кастиланцамъ непріятели, шли учинить на нихъ нападеніе, велѣлъ позвать главныхъ начальниковъ заговора къ себѣ, для соглашенія о томъ, что дѣлать въ столь важномъ случаѣ. Они собрались, ни малаго не имѣя подозрѣнія; а какъ скоро входили къ Губернатору, то ихъ вязали и запирали каждаго особо. Когда всѣ были такимъ образомъ перехватаны, объявилъ онъ имъ, что знаетъ о ихъ намѣреніи, и вслѣдъ ихъ повѣсить предъ всею толпою собравшихся около города Индѣйцовъ. Сей народъ, видя Христіянъ вооруженныхъ, не только не отважился волноваться, но и явно признался, что они заслужили смерть. Къ сему прибавили они, что ежели съ ними поступятъ милостиво, то дадутъ женъ Кастиланцамъ, кои оныхъ не имѣютъ; и сіе предложеніе принято. Индіанки были плодущи и сноснаго нрава, а сіе и понудило многихъ Гишпанцовь въ слѣдующія времена вступать въ подобные союзы. Иные женились на Негрянкахъ, отъ чего произошло множество Метифовъ и Мулатровъ, нынѣ населяющихъ всѣ здѣшнія провинціи. Вы уже видѣли, Государыня моя, что любовь всегда помогала Европейцамъ въ ихъ предпріятіяхъ въ Новомъ Свѣтѣ.
   Донъ Педръ Мендозъ, проживъ два года въ Парагваѣ, возвратился въ Гишпанію, ибо тамъ его не любили. Онъ умеръ на дорогѣ, и Императоръ Карлъ V на его мѣсто назначилъ Дона Алвара де Веру, наидобродѣтельнѣйшаго человѣка во всей Кастиліи. Въ наставленіяхъ предписано ему было, не терпѣть, особливо въ провинціи его, стряпчихъ и прокуроровъ; ибо ничто такъ не вредно благоденствію селеній, какъ отродіе сихъ людей. Императоръ повелѣлъ такожь не отнимать ни у кого вольности возвращаться въ Европу, прибѣгать къ его правосудію и писать къ нему. Онъ далъ прощеніе всѣмъ тѣмъ, кои во время Буеносъ-Аирескаго глада ѣли человѣческое мясо, что со многими случилось, и они, избѣгая наказанія, ушли къ дикимъ.
   Новый Губернаторъ тѣмъ началъ, что собралъ въ успѣніе всѣхъ поповъ и монаховъ, и объявилъ имъ Императорскимъ именемъ, что Его Величество возлагаетъ на ихъ совѣсть все относящееся до размноженія Вѣры въ сихъ невѣрныхъ земляхъ; обѣщалъ имъ помогать всею своею властію; и исправя многіе непорядки, вкравшіеся въ поведеніе королевскихъ чиновниковъ, прилѣпился главнѣйше къ приласканію Индѣйцевъ и удержанію ихъ въ союзѣ съ Гишпанцами. Гвараны, обитающіе на восточномъ берегу рѣки Урагиля, были первые и вѣрнѣйшіе подданные сей державы. Они великую помощь подавали Дону Алвару въ разныхъ войнахъ, кои онъ принужденъ былъ начать съ другими исподоль поводливыми народами, и коихъ не могъ покорить безъ оружія. Губернаторъ многихъ обратилъ къ себѣ тихостію и ласковымъ пріемомъ; но между тѣмъ какъ укрощалъ дикое сердце варваровъ, отъ Гишпанцовъ терпѣлъ все, что зависть и ненависть могутъ породишь наижесточайшаго. Королевскіе чиновники, коимъ возпрепятствовалъ онъ быть мучителями, налгали на него Мадритскому Совѣту; и не дождавшись повелѣній отъ Двора, взятъ онъ подъ караулъ и отправленъ въ Европу. Дорогою неоднократно хотѣли опоить его ядомъ, но вся злость враговъ его не могла одержать побѣды надъ его невинностію, которая наконецъ признана Мадритскимъ Дворомъ: въ Парагвай однакожъ опять его не послали, опасаясь, чтобъ присутствіе его не произвело тамъ новыхъ замѣшательствъ.
   Посреди таковыхъ внутреннихъ раздоровъ, жители Успѣнія ревностно однакожь старались о умноженіи своего селенія. Нѣсколько времени спустя основали два новыя заведенія, учинившіяся вскорѣ большими городами. Первое, лежащее на рѣку Паранѣ, названо по имени провинціи, Гваяра, второе, именуемое Санта-Круцъ, заложено въ Тукуманѣ, на Перуанской границѣ. Послѣ перенесли сей послѣдній городъ двѣсти верстъ назадъ, подаявь къ сѣверу. Въ сіе самое время церковь Успѣнія сдѣлана Епископствомъ. Императоръ пожелалъ, чтобъ первой Парагвайской Епископъ вступилъ въ епархію свою приличнымъ достоинству его образомъ. Губернаторъ принялъ его съ великими почестьми, и встрѣтя, сталъ на колѣни для испрошенія благословенія. Архипастырь привезъ съ собою многія учрежденія Его Величества, касающіяся до Коммендъ.
   Сіи Комменды, были способъ выдуманной для награжденія наиболѣе учавствовавшихъ въ заведеніи селенія, и коихъ называли Парагвайскими завоевателями. Онѣ состояли въ нѣкоторомъ числѣ покоренныхъ Индѣйцовъ, кои обязаны были служить тѣмъ, кому давались. Когда не было ихъ столько, чтобъ всѣмъ дать, Губернаторъ, съ согласія Епископа и всѣхъ имѣющихъ голосъ въ Совѣтѣ, составлялъ новыя усадьбы изъ природныхъ жителей, коими распоряжать почиталъ своимъ правомъ. Давали ихъ разнымъ частнымъ людямъ на различное время, смотря по чину и заслугамъ. По изтеченіи сего времени, Комменды принадлежали Императору, и Губернаторъ провинціи употреблялъ Индѣйцевъ, оныя составляющихъ, въ народныя работы, или раздавалъ другимъ частнымъ людямъ, такъ что каждой пользовался сею милостію. Коммендатарь не имѣлъ никакой власти надъ людьми; обязаны они только были работать на него два мѣсяца въ году и платить дань, отъ которой освобождались такіе, коимъ минуло пятьдесятъ или еще не было восемнадцати лѣтъ. Пятая доля сей дани платилась приходскому попу. Приказано было Коммендатарямъ снабжать всѣмъ нужнымъ Индѣйцевъ, пещись, чтобъ обучали ихъ Вѣрѣ, милостиво съ ними поступать, управлять ими какъ дѣтьми; ибо дѣйствительно во многомъ они суть сущіе дѣти во всю свою жизнь. А дабы оградить ихъ отъ всякихъ налоговъ, были постановлены урядники для выслушиванія ихъ жалобъ, со властію отнимать Комменду у тѣхъ, кои уличатся въ злоупотребленіи. Но никогда не было закона хуже исполняемаго; всѣ гоненія, претерпѣнныя Іезуитами, не имѣютъ, по ихъ словамъ, другаго источника, какъ твердость, съ каковою не согласились они на нарушеніе преимуществъ, данныхъ дикимъ.
   Карлъ V ничего строже не приказывалъ Губернаторамъ; посылаемымъ въ Парагвай, какъ брать туда духовныхъ и монаховъ, и способствовать имъ всячески въ отправленіи ихъ должности, Филиппъ II, сынъ его и наслѣдникъ Гишпанскаго престола, не меньше такожь оказывалъ ревности къ благочестію, и Миссіонеры, изъ коихъ первые были чина Св. Франциска, не щадили ничего, чтобъ соотвѣтствовать довѣренности сихъ двухъ Монарховъ. Они много перекрестили Индѣйцевъ; но частые бунты сихъ народовъ, коихъ не всегда умѣли беречь, и внутреннія замѣшательства, колебавшія болѣе шестидесяти лѣтъ сіе селеніе, были великими препятствіями разпространенію Вѣры. Сначала Тукуманъ былъ щастливѣе: едва Кастеланцы начали тамъ селиться f какъ въ Перу стали помышлять объ отправленіи туда Миссіонеровъ. Св. Францискъ Сальской прибылъ съ монашескимъ стадомъ своего чина. Онъ протекъ сію провинцію съ успѣхомъ, коего и ожидать надлежало отъ Святаго, не полагающаго предѣловъ своему усердію, и коего Богъ, ежели вѣрить Гишгіанцамъ, наградилъ даромъ чудотворенія. Отецъ Лудовикъ де Ролано, ученикъ его, основалъ между Гваранамы теплую Вѣру, и управлялъ ими долгое время. Онъ перевелъ Катихизисъ на ихъ языкъ; но когда и тотъ и другой были отозваны своими начальниками, мирское духовенство, имѣя упражненіе въ городахъ, едва могло исправляться въ наложенномъ на себя бремени. Монахи, будучи еще въ меньшемъ числѣ, не могли наставлять всѣхъ Индѣйцовъ, находящихся въ Коммендахъ, и безполезно разрывались удержать ихъ въ Вѣрѣ, противъ которой суровость и худые примѣры господъ ихъ волновали. Наконецъ Успѣнской и Тукуманской Епископы нашлись принужденными дѣлать частыя представленія Двору для полученія Евангельскихъ работниковъ, кои бы помогали имъ въ отправленіи должности.
   Таково было первоначальное состояніе Парагвая, когда послали туда Іезуитовъ. Когда прибыли сіи отцы въ Тукуманъ, Губернаторъ сѣлъ на лошадь со всѣмъ дворянствомъ и офицерами, и выѣхалъ ихъ встрѣчать. При въѣздѣ въ городъ, нашли они улицы усыпанныя цвѣтами, и тріумфальныя вороты. Епископъ, повелѣвшій пѣть благодарные молебны о ихъ благополучномъ прибытіи, повелъ ихъ торжественно въ Соборъ, привѣтствовалъ словами, принудившими ихъ краснѣть, самъ запѣлъ Тебе Бога хвалимъ, просилъ ихъ къ себѣ, и настоялъ, чтобъ они жили въ его домѣ. Симъ образомъ Гишпанцы, кои безъ сомнѣнія о томъ раскаялись, предготовляли Индѣйцевъ почитать монаховъ за людей чрезвычайныхъ, имѣющихъ быть ихъ основателями, законодавцами, первосвященниками и государями.
   Новые проповѣдники нашли поле пространное и предались съ жаромъ своей ревности къ Вѣрѣ. Они почли за нужное начать съ Гишпанцовъ, коихъ примѣръ могъ много способствовать, или принести великое препятствіе ихъ трудамъ между невѣрными. Слушали ихъ съ почтеніемъ; спрашивались съ довѣренностію; повсюду находили они сердца склонныя. По томъ ѣздили они по деревнямъ, благовѣстить Евангеліе Индѣйцамъ, и уже обратили ихъ много, когда узнали, что присылается къ нимъ помочь изъ Брезиліи. Я не войду во всѣ подробности великихъ дѣлъ сихъ Апостоловъ; они умножились по мѣрѣ прибытія''къ нимъ помощниковъ; въ короткое время Іезуиты возымѣли многія заведенія въ Парагваѣ; и вотъ что дѣлаетъ хвалу ихъ политикѣ, человѣколюбію и усердію; они, обращая Вѣру на приведеніе въ неволю людей вольныхъ, на преодолѣніе ихъ предразсужденій, на укрощеніе ихъ страстей, учинили ихъ просвѣщенными, трудолюбивыми и щастливыми. Уподобляясь древнимъ законодателямъ, соединили они въ общества варваровъ, всегда скитающихся, всегда вооруженныхъ, помышляющихъ только о убійствѣ, живущихъ грабежемъ и пролитіемъ крови. Читая стихотворцовъ, видѣли сіи проповѣдники слова Божія, впрочемъ сами люди ученые, что предуспѣлъ Орфей вывести человѣковъ изъ дремучихъ лѣсовъ прелестями Музыки. Они къ тому же способу прибѣгли, дабы смягчить дикіе нравы. Едва Іезуитъ начиналъ пѣть божественную пѣснь, дикіе выходили изъ лѣсовъ и вертеповъ, слѣдуя съ неописанною радостію за тѣмъ, коего голосъ коснулся ихъ слуха. Тогда Миссіонеръ, видя ихъ около себя собравшихся, начиналъ возвѣщать имъ истинны Вѣры. Ежели скука ихъ преодолѣвала, Іезуитъ вновь пѣлъ пѣсни, и смѣшивая такимъ образомъ пѣніе съ наставленіемъ, научалъ ихъ строить не стѣны градовъ, какъ Амфіонъ, но жилища спокойныя и выгодныя, изъ коихъ вскорѣ составили они усадьбы. Названы сіи ученіе или редукціи, кои имена съ того времени остались въ употребленіи для означенія подобныхъ деревень.
   Іезуиты желали имѣть такожь жилища и въ городахъ. Первое изъ оныхъ было въ Успѣніи, столицѣ провинціи. Власти отвели имъ мѣсто подъ домъ и подъ церковь. Тотчасъ работа началась; всѣ желали работать, даже госпожи, кои отличились въ семъ случаѣ своимъ усердіемъ и деньгами. Наиболѣе Гишпанцовъ привязывали къ симъ монахамъ удобность, съ каковою они умѣли обращать на всѣ стороны разумъ Индѣйцевъ, посреди коихъ никто не почиталъ себя безопаснымъ. Дикіе льстились съ своей стороны, что Кастиланцы допустятъ себя уговорить симъ людямъ, къ которымъ оказывали толикое уваженіе, поступать съ ними милосердѣе; но когда показалось, что Миссіонеры слишкомъ горячо вступаются за коренныхъ жителей, то Гишпанцы возымѣли на нихъ подозрѣніе. Явно говорили, что Іезуиты не имѣютъ инаго вида, какъ учиниться повелителями Парагвянъ, и одни пользоваться ихъ Службою; что съ симъ умысломъ единственно склонили они Дворъ выдать повелѣнія для подкрѣпленія вольности сихъ народовъ; и что не оставятъ оными возпользоваться для своего обогащенія, въ предосужденіе подданныхъ Королѣ Гишпанскаго. Тщетно отвѣтствовали сіи Отцы, что до прибытія ихъ въ провинцію Карлъ V выдавалъ уже таковыя повелѣнія: разумы были возтревожены, и не могли слушать извиненій; а таковое на нихъ раздраженіе, разъяряясь отъ часу больше, произвело сильныя ссоры, и худыя слѣдствія для Іезуитовъ.
   Я есмь и проч.
   

ПИСЬМО CXLI.

Продолженіе Парагвая.

   Вы видѣли уже, Государыня моя, въ Парагваѣ два рода Вѣры, Христіанъ и Идолопоклонниковъ; два рода людей, Индѣйцовъ и Гишпанцовъ; два рода жилищъ, города и усадьбы; два рода Государей, Гишпанскаго Короля и Іезуитовъ. Всѣ сіи предметы требуютъ особо и подробнѣе быть описаны.
   Вся сія страна раздѣляется на пять губерній, въ коихъ столицы, Ла-Плата, Санта-Круцъ, Кордуа, Буеносъ-Аиресъ и Успѣніе; послѣдній есть такожь столица всей области. Губернаторы самовластны и независящи въ дѣлахъ политическихъ и военныхъ; а въ нѣкоторыхъ только частныхъ случаяхъ признаютъ верховность Перуанскихъ Вицероевъ. Въ гражданскихъ и уголовныхъ дѣлахъ зависятъ отъ Королевской аудіенціи.
   Ла-Плата, гдѣ пребываетъ сей трибуналъ, основана Капитаномъ Педрою-Анзурецомъ, подъ повелѣніями Франциска Пизарра, и на развалинахъ Индѣйскаго села Хуквисаки; которое имя и понынѣ беретъ. Названіе Серебрянаго города (ciudad de-la-Plata) дано ему по недалеко лежащему руднику сего металла. Городъ расположенъ на небольшой долинѣ, окруженной горами; домы въ немъ каменные, покрытые черепицею. На главной площади построены оные въ два жилья, считая поземельное, велики, хорошо расположены, имѣютъ сады и огороды. Воды мало, но по старанію доставить оную во всѣ части города, достаетъ ея на нужды жителямъ, коихъ считаютъ до двѣнадцати тысячь, какъ Индѣйцовъ, такъ и Гишпанцовъ. Церковь возстановлена въ митрополію, магистратура въ Королевскую аудіенцію, Архіепископъ и оффиціалъ въ духовное правленіе, городскіе урядники въ ратушу, училища въ университетъ. Профессоры Іезуиты, мирскіе и монашескихъ чиновъ священники, кои обучаютъ такожь и въ семинаріи. Не надобно спрашивать, много ли въ немъ монаховъ: они составляютъ самой многочисленной классъ жителей въ большей части городовъ Гишпанской Америки; но суть всѣ Доминиканы, Францисканы, Августины, Отцы искупленія, Іезуиты, а Бенедиктиновъ, Бернардиновъ, Картезіановъ и Капуциновъ, кои столь ревнительны распространяться по поверхности земнаго шара, почти совсѣмъ здѣсь нѣтъ.
   Окружности Ла Платы наполнены загородными домами, вдоль по рѣкѣ Кахимаго, текущей отъ нея въ десяти верстахъ. Другая, называемая Пилко-Маго, протекаетъ въ тридцати, по дорогѣ въ Потози, и снабжаетъ превосходною рыбою. На ея берегахъ живутъ Хиригуаны, непріятели Христіанамъ непримиримые, и безпрестанно съ Гишпанцами воюющіе. Іезуиты ходятъ однакожь въ ихъ землю, имѣя при себѣ для безопасности по нѣскольку Индѣйцовъ случается, что иногда ихъ и обращаютъ. "Мы не знаемъ въ Парагваѣ, говорилъ мнѣ одинъ изъ сихъ отцовъ народа, гордѣе, упрямѣе, непостояннѣе и вѣроломнѣе Хиригуановъ, о коихъ началъ разсказываютъ слѣдующее: