Ларенко П. Н.
Страдные дни Порт-Артура. (Часть I)

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Хроника военных событий и жизни в осажденной крепости.
    Первое, несокращенное, издание

  

П. Лaренко.

Страдные дни Портъ-Артура

Хроника военныхъ событій и жизни въ осажденной крѣпости

съ 26-го января 1904 г. по 9-е января 1905 г.

По дневнику мирнаго жителя и разсказамъ защитниковъ крѣпости.

  

Въ двухъ частяхъ.

Съ 365 иллюстраціями въ текстѣ и: 1) планомь города со схемой силы обстрѣла, 2) картиной послѣдняго штурма Орлинаго гнѣзда и 3) картой крѣпости -- въ видѣ отдѣльныхъ приложеній.

  

...Ты и могучая,

Ты и безсильная,

Матушка Русь!..

Некрасовъ.

  

Часть I.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

1906.

  
  

Введеніе.

  
   Защита Портъ-Артура представляетъ собою несомнѣнно одну изъ самыхъ свѣтлыхъ страницъ въ исторіи русско-японской войны.
   Эта книга имѣетъ цѣлью дать безпристрастное описаніе самоотверженной защиты крѣпости и жизни въ осажденномъ городѣ.
   Описывая жизнь въ отрѣзанной отъ всего міра крѣпости, отнюдь не имѣемъ въ виду поражать читателя избранными эффектными картинами, искусно изукрашенными, сильно дѣйствующими на нервы.
   Если жизнь называется вообще сѣренькой, то несомнѣнно жизнь въ осажденной крѣпости не только сѣра, но въ сравненіи съ обыденной и мрачна. Наша цѣль нарисовать эту жизнь просто и правдиво; этого достаточно для того, чтобы получить ту разницу между ней и обыденной жизнью мирнаго уголка, которая сама собой безъ искусственныхъ эффектовъ вытекаетъ изъ необычайныхъ условій войны.
   Условія обороны крѣпости, какъ впрочемъ и вообще условія войны, не даютъ возможности человѣку быть всюду, видѣть все, что происходитъ. Оффиціальныя же данныя всегда болѣе односторонни и имѣютъ, болѣе или менѣе, особую окраску. Слѣдовательно, чтобы получить болѣе правдивую картину всего происходившаго, необходимо имѣть возможно больше наблюденій съ разныхъ мѣстъ и съ разныхъ точекъ зрѣнія и пользоваться возможно большимъ фактическимъ матеріаломъ,
   Именно въ такихъ исключительныхъ условіяхъ начатъ этотъ трудъ, чтобы онъ могъ дать болѣе правдивую картину жизни въ осажденной крѣпости въ теченіи 11 мѣсяцевъ.
   Нашъ Государь Императоръ Николай Александровичъ обратился когда-то къ представителямъ печати съ просьбой -- говорить правду и одну только правду. Тѣмъ не менѣе говорить правду осталось тѣмъ же безполезнымъ и нерѣдко опаснымъ предпріятіемъ, какъ у насъ на родинѣ, такъ, впрочемъ, и въ другихъ странахъ свѣта.
   Но все же попытаемся слѣдовать зову нашего Государя Императора и нашей совѣсти -- голосу изболѣвшей русской души. Скажемъ, что было и что происходило, насколько что входило въ нашъ кругозоръ.
   Наше повѣствованіе расходится неоднократно съ оффиціальными данными, частью опубликованными; также расходится оно съ объясненіями нѣкоторыхъ лицъ, болѣе или менѣе причастныхъ и отвѣтственныхъ по защитѣ крѣпости. Но именно это и есть одна изъ причинъ появленія въ печати нашихъ наблюденій, пережитаго нами и перечувствованнаго, что въ общей суммѣ составило въ насъ непоколебимое убѣжденіе,-- дало намъ выводы.
   Правда остается въ фактахъ и ихъ послѣдствіяхъ, дальнѣйшихъ фактахъ. Разберитесь въ нихъ и найдете правду. Такой отвѣтъ можно дать на вопросъ -- кому же, наконецъ, вѣрить -- именно въ то время, когда факты и небылицы сбросаны въ общую, хаотическую кучу.
   Просматривая то, что писалось объ Артурѣ въ то время, когда мы были отрѣзаны отъ всего міра, и что писалось еще въ долги послѣ сдачи крѣпости съ явной тенденціею въ ту, или другую сторону -- становится и смѣшно и досадно. Боже мой -- чего, чего только не писали!
   Цѣль этого изданія -- помочь разобраться въ фактахъ, чтобы имѣть возможность вѣрно судить о событіяхъ.
   Для этого, намъ думается, необходимо одновременно съ описаніемъ протекающихъ событій приводить и все то, что такъ или иначе объясняетъ происходившее.
   Но прежде, чѣмъ приступить къ повѣствованію, намъ кажется необходимымъ предпослать нѣкоторые штрихи, впечатлѣнія свѣжаго человѣка, прибывшаго до войны на мѣсто происшествія міровой трагедіи -- дать нѣкоторыя нити, объясняющія дальнѣйшій ходъ событій въ цѣлой ихъ связи.
   Какъ уже сказано выше, оффиціальныя данныя не вполнѣ освѣщаютъ дѣйствительное положеніе. Для того, чтобы получить болѣе полную и вѣрную картину всего происходившаго, необходимо заглянуть и за кулисы. Въ этомъ оказываютъ намъ огромную услугу слухи. Не каждому, конечно, слуху можно вѣрить, но между ними есть весьма достовѣрные и характерные.
   Помимо такихъ закулисныхъ слуховъ, объясняющихъ намъ нѣкоторыя явленія, иначе непонятныя, циркулировала въ Портъ-Артурѣ, особенно въ послѣднее время, масса фантастическихъ, но тѣмъ не менѣе очень интересныхъ слуховъ, показывающихъ намъ настроеніе осажденной массы, особенно солдатъ, глядящихъ тамъ, на передовыхъ позиціяхъ и въ окопахъ, ежеминутно въ глаза смерти и гибели.
   Почти не мыслимо прослѣдить, откуда появлялись каждый разъ эти слухи. Они подхватывались, какъ-то на лету; никто не спрашивалъ о достовѣрности ихъ, а передавалъ слышанное дальше -- и осажденная, отрѣзанная отъ всего міра крѣпость оживала и жила ими -- до появленія новыхъ слуховъ, пока достовѣрныхъ свѣдѣній извнѣ не откуда было взять.
   Оставляя въ сторонѣ чисто военные -- чисто спеціальные вопросы, которые навѣрно будутъ обработаны нашими военными писателями, мы отмѣчаемъ здѣсь только то, что могъ наблюдать и узнавать изъ всего происходившаго любознательный, пытливый мирный житель и тотъ или другой изъ участниковъ кровавой борьбы на морѣ и на сушѣ. Отмѣчаемъ и то, что дала намъ логика изъ всего наблюдаемаго.
   При всемъ нашемъ стараніи быть вполнѣ безпристрастными, все же предвидимъ возможность вызвать негодованіе того или другого изъ упоминаемыхъ дѣятелей минувшихъ дней осады и обороны, а также тѣхъ изъ нихъ, о которыхъ, за отсутствіемъ вѣрныхъ данныхъ и составившагося убѣжденія, приходится умолчать. Но не лицамъ, а событіямъ -- цѣлой эпопеѣ посвященъ этотъ трудъ и мѣриломъ въ этой работѣ взята совѣсть, а не лицепріязнь или вражда {Въ разныхъ газетахъ и журналахъ была помѣщена масса портретовъ участниковъ обороны Артура. Мы же не считаемъ возможнымъ помѣстить всѣ эти портреты здѣсь.}.
   Обѣщая заглядывать и дать заглянуть читателю кое-гдѣ за кулисы, мы отвергаемъ напередъ всякое обвиненіе въ разглашеніи какихъ-бы то ни было тайнъ. Если тайны эти имѣли когда-то какое либо значеніе, то въ данное время его уже нѣтъ. Факты, обнаружившіеся на дѣлѣ и ставшіе достояніемъ непріятеля, при томъ непріятеля всѣхъ европейскихъ народовъ, угрожающаго всей нашей вѣковой культурѣ,-- какимъ мы считаемъ японцевъ въ эту и въ несомнѣнно грядущихъ войнахъ,-- никакъ не могутъ считаться уже тайною. Завладѣвъ Портъ-Артуромъ, японцы завладѣли многими нашими тайнами, не убереженными нами. По улицамъ уже сданной крѣпости носило иногда вѣтромъ бумаги съ надписью "секретно", "не подлежитъ оглашенію" и т. д. Поэтому въ оглашеніи какого-нибудь изъ такихъ документовъ виновенъ тотъ, кто обязанъ былъ уберечь эти тайны. Если же мы приведемъ что либо изъ содержанія такихъ документовъ, то только для необходимаго разъясненія того или другого случая или для указанія извѣстнаго фактора въ общемъ ходѣ вещей.
   Если въ этомъ правдивомъ повѣствованіи, о происходившемъ въ Портъ-Артурѣ, будутъ вскрыты нѣкоторыя образовавшіяся въ нашемъ государственномъ организмѣ гнойныя язвы, то только для того, чтобы достичь уничтоженія этихъ болячекъ, при которыхъ не мыслимъ расцвѣтъ даже здороваго самаго по себѣ организма. Прикрывать подобныя язвы, лишь-бы не прозрачной, хотя-бы грязной тряпицей замалчиванья, считаемъ прямо вреднымъ {Такъ, напримѣръ, никакъ не можемъ согласиться съ мнѣніями контръ-адм. Лощинскаго и ген.-маіора Рейса, высказанными въ письмѣ послѣдняго въ No 10407 "Нов. Вр." отъ 24-го февраля (9-го марта) с. г., на стр. 3-й -- будто пересуды объ условіяхъ обороны и сдачи Портъ-Артура и преждевременны, и безтактны и даже недисциплинарны. Наше убѣжденіе совершенно противоположно этому -- именно сейчасъ должна быть раскрыта истина, чтобы сейчасъ же исправить все то, что привело насъ къ катастрофѣ, повлекшей за собой ударъ за ударомъ. Сейчасъ и безпощадно должно быть разобрано все то, что даетъ намъ право судить о правильности и неправильности поступковъ того или другого отвѣтственнаго лица,-- сейчасъ, пока все это не поросло мохомъ давности и не покрылось слоемъ оправданій, извращающихъ факты. Признаться, мы менѣе всего ожидали такого мнѣнія со стороны адмирала Лощинскаго. Только въ интересахъ виновныхъ затянуть разборъ виновности.}.
   Другія страны цивилизованнаго міра не стѣсняются обличать свои недостатки и подвигаются, благодаря этому, къ большему во всемъ совершенству между тѣмъ, какъ существующая у насъ система запрещеній говорить и писать и могущественнаго прикрывательства злоупотребленій и попущеній приводитъ насъ къ бѣдствіямъ, позору и гибели.
   Въ заключеніе мы должны замѣтить, что европейскій народъ воюетъ впервые съ такймъ противникомъ, какъ японцы -- народомъ безспорно культурнымъ и воспріимчивымъ, но настолько же безспорно еще полудикимъ, оставшимся болѣе сыномъ природы, чѣмъ мы -- дѣти западной вѣковой культуры, западныхъ міровоззрѣній.
   Этотъ народъ все еще въ силахъ всецѣло отдаться какому-нибудь дѣлу (въ данномъ случаѣ военному), его ничто не увлекаетъ въ сторону и онъ, поэтому, можетъ дойти до такой высоты въ своей спеціальности, до которой намъ, при свойственной намъ разбросанности мысли, вѣрованій, воззрѣній и убѣжденій, при нашемъ увлеченіи новымъ и лишь пріятнымъ -- почти не мыслимо. При этомъ мы не должны забывать, что у японцевъ военное дѣло составляетъ особый, доведенный до высокой степени культъ, примѣнительно къ которому ими выработаны вѣками особыя воззрѣнія на жизнь и даруемыя ею блага, на семейныя связи и пр. {См. трудъ профессора доктора Erwin Bälz, Tokio "Ueber den kriegerischen Geist und die Todesverachtung der Japaner". 1904, Yokohama, Verlag der deutschen Japan-Post.-- Эта брошюра будетъ вскорѣ издана на русскомъ языкѣ подъ тѣмъ-же заглавіемъ: Эрвинъ Бяльцъ. "О воинственномъ духѣ японцевъ и ихъ презрѣніи къ смерти",-- съ нѣкоторыми возраженіями и дополненіями переводчика, по его наблюденіямъ во время войны.}. Напримѣръ, одна, но въ тоже время весьма широко разработанная, японская система физическаго воспитанія для разныхъ видовъ борьбы -- "дзіудзутсу" (Jiujutsu) составляетъ (въ то время, какъ японцы переняли у насъ все полезное, все лучшее) для насъ пока почти полную тайну, а въ ихъ рукахъ -- чудовищную силу. Эта система проглядываетъ, даже, какъ-бы основной, характерной чертою всей дѣятельности японцевъ.
   Боевыя качества русскаго солдата -- его выносливость, стойкость, беззавѣтная храбрость и умѣніе спокойно умирать за свою родину -- качества, которыя нынѣ только и требуются отъ солдата, какъ боевого матеріала -- едва-ли могутъ быть превзойдены чьей либо арміей. При этомъ природный умъ и смѣтливость нашего солдата также не подлежатъ ни малѣйшему сомнѣнію.
   Примѣненіе всѣхъ новыхъ адскихъ приспособленій массоваго истребленія противника (тоже плоды нашей высокой западной культуры!) было знакомо всѣмъ, пока только теоретически и пока только при маневрированіи въ хорошо знакомой мѣстности, на легко опредѣлимой дистанціи и т. д. Но перенесите любое войско въ совершенно иныя условія и -- сразу окажутся, какъ несовершенства, такъ и неумѣніе вполнѣ приспособляться къ даннымъ условіямъ.
   Если еще принять во вниманіе полную неподготовленность нашу къ этой войнѣ въ надеждѣ, что дѣло окончится дипломатическимъ соглашеніемъ, то -- думаемъ -- едва ли кто посмотритъ на наше войско, какъ на что-то малоцѣнное, несоотвѣтствующее цѣли.
   Этотъ первый экзаменъ показалъ не только намъ, но и всему культурному западу, что многое въ нашихъ военныхъ системахъ не соотвѣтствуетъ цѣли, подлежитъ измѣненію.
   Такъ какъ о началѣ войны, покуда сообщеніе крѣпости со внѣшнимъ міромъ не было прервано, писалось очень многое, излагаемъ наши наблюденія за этотъ періодъ времени не въ видѣ полнаго дневника, а лишь выборками о главныхъ моментахъ и фазисахъ, касаясь особенно тѣхъ сторонъ, которыя, по нашимъ наблюденіямъ и собраннымъ нами свѣдѣніямъ, не сходятся съ оффиціальными донесеніями и отчетами и не могли быть опубликованными въ газетныхъ корреспонденціяхъ. Главное же наше вниманіе посвящено періоду отъ начала тѣсной осады, бомбардировки города съ суши до капитуляціи и включая самую сдачу и эвакуацію крѣпости мирными жителями
   Закончивъ описаніе хода событій мы намѣрены дать, въ сжатой формѣ, наше убѣжденіе, нашъ взглядъ на всѣ причины этой несчастной войны, на сколько онѣ уловимы, а также резюмировать все то, что дало намъ выводы о крайне необходимыхъ, не терпящихъ отлагательства во многомъ коренныхъ реформахъ, дабы мы могли все же воспрянуть, оправиться и снова стать грудью за свои жизненные интересы не только на Дальнемъ Востокѣ, но вездѣ, гдѣ-бы это не понадобилось.
   Желая быть, первымъ долгомъ, безпристрастными правдивыми, приступаемъ къ повѣствованію съ глубокой вѣрой въ болѣе успѣшный прогрессъ нашей дорогой родины и въ несомнѣнно грядущія, необходимыя коренныя реформы всего ея внутренняго, въ томъ числѣ и военнаго строя {При выборѣ иллюстраціоннаго матеріала нами обращено особое вниманіе на фотографическіе виды, дающіе возможность читателю изучить мѣстность, окружающую Артуръ -- всѣ фронты этой "неприступной твердыни", какъ называли крѣпость до войны -- и расположеніе города, которое трудно понять по описаніямъ, такъ какъ городъ Портъ-Артуръ очень разбросанъ. Для этой же цѣли прилагаются: къ 1-й части этой книги планъ города со схематическимъ указаніемъ степени обстрѣла каждой его части -- и ко 2-й части -- планъ крѣпости, на которомъ нанесено и расположеніе японскихъ осадныхъ батарей, обстрѣливавшихъ крѣпость и городъ.}.
  
   Весна 1905 года.
  

0x01 graphic

  

Передъ войной.

I. По дорогѣ.

  
   Наконецъ ѣду и я на Дальній Востокъ, который меня интересовалъ уже нѣсколько лѣтъ, благодаря тѣмъ разнообразнымъ и часто совершенно противоположнымъ слухамъ -- отъ великаго до смѣшного -- которые носились о немъ болѣе, такъ сказать, въ воздухѣ, чѣмъ въ осязаемыхъ формахъ печатнаго слова.
   Переходъ мой изъ мирнаго уголка на передовую позицію русскаго государства, состоялся довольно просто: мнѣ предложили лучшую оплату моего личнаго труда,-- и я поѣхалъ. Рыба ищетъ гдѣ глубже, а человѣкъ гдѣ лучше; тѣмъ болѣе знакомый съ нуждою.
   Желѣзная дорога уноситъ меня все дальше отъ родины, то по тряской Сызрано-Вяземской дорогѣ, то убаюкивая въ мягко-рессорныхъ, удобныхъ вагонахъ Самаро-Златоустовской и Сибирской дорогъ.
   На Уралѣ еще всюду виднѣлся снѣгъ и прохлада иногда переходила далеко за предѣлы нѣжности. Но Оренбургская, около Челябинска, и далѣе Сибирскія степи уже начали зеленѣть; становилось теплѣе, запахло весною.
   Любуясь ширью совершенно необработанной и малообработанной земли, черезъ которую мчитъ насъ желѣзная дорога нѣсколько дней подъ рядъ, задаешь себѣ вопросъ: нужны-ли намъ, при такомъ просторѣ пахатныхъ полей, еще какія нибудь колоніи -- этотъ дальній или крайній востокъ -- гдѣ, по словамъ людей дальновидныхъ, едва-ли дѣло можетъ обойтись безъ войны? Что можетъ дать намъ этотъ востокъ?
   Но, ознакомившись съ серьезными изслѣдованіями Сибири и разспросивъ спутниковъ-сибиряковъ, скоро приходишь къ заключенію, что несмотря на то, что Сибирь можетъ еще пріютить милліоны безземельнаго люда и прокормить ихъ, все же благосостояніе этого люда, расцвѣтъ этой страны не мыслимы, пока Сибирь не имѣетъ путей сбыта своихъ земледѣльческихъ продуктовъ и другихъ природныхъ богатствъ. Пока Сибирь не имѣетъ обширнаго доступа къ міровымъ рынкамъ, не имѣетъ возможности сама обрабатывать, хотя-бы часть своего сырья, она обречена на участь капитала, запертаго въ сундукъ скупца, умирающаго на этомъ сундукѣ съ голоду. Культурный прогресъ страны не мыслимъ, если продукты, напримѣръ, земледѣлія, настолько малоцѣнны, что не даютъ большинству -- среднихъ пахарей возможности обмѣнять эти продукты на все необходимое въ его незатѣйливомъ обиходѣ и для пріобрѣтенія всего этого приходится ему прибѣгать къ постороннимъ заработкамъ, преобладающіе между которыми: далеко не раціонально поставленная добыча кедроваго орѣха, чисто хищническое истребленіе пушного и другого цѣннаго звѣря, такое же рыболовство и пр., угрожаютъ окончательнымъ изсякновеніемъ этого добавочнаго дохода, добываемаго уже и такъ все въ меньшихъ и меньшихъ размѣрахъ. Культурный прогресъ земледѣлія не мыслимъ, если по крайней мѣрѣ 90 процентовъ пахарей не въ силахъ и подумать о пріобрѣтеніи болѣе усовершенствованныхъ орудій земледѣлія, которыя, при данныхъ условіяхъ сбыта и цѣнахъ, слишкомъ для него дороги.
   Это точка замерзанія -- заколдованный кругъ, изъ котораго Сибирь не могла выбраться втеченіе многихъ столѣтій русскаго ею владѣнія, изъ котораго она не выбилась и, не можетъ на то надѣяться, при существованіи одной Сибирской желѣзной дороги {Сибирская дорога Челябинскъ -- Иркутскъ.} -- этой слишкомъ малой артеріи при такомъ огромномъ организмѣ.
   Доисторическія передвиженія по Сибири разныхъ народовъ, все же не осѣвшихъ въ ней и достигшихъ болѣе высокой степени культуры и благосостоянія внѣ ея, только подтверждаютъ вышеприведенный выводъ.
   Но, вопросъ въ томъ -- правиленъ ли путь, избранный нашей политикой на Дальнемъ Востокѣ, чтобы оживить, обогатить Сибирь и дать выгоду государству? Съумѣли-ли мы обезпечить тамъ наши интересы и съумѣемъ ли мы тамъ отстоять свои права отъ ненасытныхъ аппетитовъ другихъ народовъ?
   Стоитъ лишь поверхностно ознакомиться съ экономической жизнію Сибири до постройки желѣзной дороги и даннаго времени, чтобы найти въ ней уже много и существенной разницы.
   Пожалѣть стоитъ развѣ только о томъ, что желѣзная дорога нарушила ея вѣковую патріархальную жизнь, ея полную обособленность отъ всей внѣшней, но не слѣдуетъ при этомъ забывать,-- культурной жизни и освѣжающихъ волнъ прогреса. Оставаясь и далѣе безъ желѣзной дороги, она должна была-бы оставаться и мало населенной, и трудно населяемой страной -- тѣмъ же мертвымъ капиталомъ.
  
   Природная краса Забайкалья -- уютныя ущелья между горъ, покрытыхъ густой зеленью, быстро мчащіеся навстрѣчу поѣзду горные потоки, мѣняющіеся одинъ за другимъ ландшафты -- все это заставило меня скоро забыть суетный Иркутскъ съ его огромнымъ переливомъ капиталовъ, въ данное время преимущественно съ Кругобайкальской и Забайкальской желѣзныхъ дорогъ, и съ возбуждаемой легкой наживой алчностью и прочими страстями. Она заставила меня забыть и бурю на Байкалѣ, мѣшавшую любоваться окружающими это, въ высшей степени интересное озеро снѣжными вершинами, а также забыть негодованіе всѣхъ и каждаго на то, что несмотря на бурю, пароходъ завозилъ кого-то изъ крупноокладныхъ инженеровъ на какой-то еще строющійся участокъ Кругобайкальской дороги и заставилъ этой любезностью всѣхъ насъ, платныхъ пассажировъ, изъ числа обыкновенныхъ смертныхъ, промучиться морской болѣзнію лишнихъ 4 часа и прибыть на ст. Мысовую лишь вечеромъ.

0x01 graphic

   Не могу не отмѣтить, что прекрасное настроеніе, навѣянное природой Забайкалья нарушалось рѣзкимъ диссонансомъ -- громадными, опустошительными лѣсными пожарами на склонахъ горъ вблизи Байкала -- этимъ бичемъ нашихъ богатыхъ лѣсами окраинъ,-- плодомъ нашей преступной неосторожности, что, въ свою очередь, можетъ быть объяснено тѣмъ, что всѣми этими богатствами владѣетъ казна, ея чиновники, а не само населеніе, въ интересахъ котораго экономно расходовать эти богатства, заботиться о сохранности ихъ.

0x01 graphic

   Небрежность, безпорядки и злоупотребленія, особенно на строющихся вновь желѣзныхъ дорогахъ, у насъ на столько обычны, что не нахожу нужнымъ коснуться здѣсь Забайкальской и Китайской Восточной желѣзныхъ дорогъ. Одно не подлежитъ никакому сомнѣнію -- это то, что, чѣмъ дальше отъ метрополіи, тѣмъ рѣзче, выпуклѣе, въ полномъ своемъ безобразіи выступаютъ на свѣтъ Божій всѣ эти прелести.

0x01 graphic

   Забайкальская дорога находилась въ то время, сколько помнится, еще во временной эксплуатаціи, а Китайская Восточная или короче Маньчжурская, только недавно открыла сквозное движеніе и возила пассажировъ, хотя по очень высокому тарифу, но какъ-бы только изъ любезности и не допускала поэтому никакихъ претензій.
   Увозимый по Маньчжурской желѣзной дорогѣ на невѣдомый, но обѣщающій много интереснаго югъ и восточную окраину, все еще мало изслѣдованнаго материка, въ среду такихъ же, мало знакомыхъ намъ народовъ, я замѣтилъ, что желѣзнодорожные служащіе и прочіе осѣдлые на станціяхъ европейцы почти поголовно вооружены хлыстами и тростьми, и пускаютъ эти хлысты безъ стѣсненія въ ходъ среди китайцевъ, толпящихся около вокзаловъ ради заработка по переноскѣ багажа и т. д. Этотъ способъ прививки цивилизаціи былъ всегда глубоко ненавистенъ мнѣ и возмущалъ меня здѣсь особенно. На одной изъ станцій я не утерпѣлъ и обратился со слѣдующимъ вопросомъ къ дежурному по станціи, уже не молодому человѣку.
   -- Скажите пожалуйста, неужели вы находите примѣненіе этого атрибута, отжившей школы, необходимымъ здѣсь и не роняющимъ имени русскаго человѣка и нашей, такъ сказать, культурности ?
   Онъ посмотрѣлъ на меня испытующе, подумалъ немного.
   -- Вы навѣрное впервые здѣсь на Дальнемъ Востокѣ. Иначе вы не задали бы мнѣ такого вопроса. Съ этой голытьбой нельзя поступать иначе. Впрочемъ, если вы ознакомитесь и съ колоніями другихъ странъ, то убѣдитесь, что тамъ примѣняется палка болѣе сурово, и только палка. A мы же, если и бьемъ палкой, то и приглаживаемъ рублемъ. Повѣрьте, что у насъ вы встрѣтите даже много излишнихъ нѣжностей.-- Какъ будто вы не знаете безхарактерность русскаго человѣка!--
   Я началъ было возражать ему, доказывать, что это не можетъ служить оправданіемъ дурныхъ поступковъ,-- что уже по одному тому, что Европа насъ и по сейчасъ называетъ "варварами", мы должны стремиться показать, именно, лучшія качества русской души -- сочувствіе къ меньшему или къ обиженному судьбой брату -- нашу природную гуманность,-- а не выносить на показъ міру лишь дурныя привычки и т. д., но поѣздъ тронулся.
   Пока дорога шла по пустынной мѣстности сѣверной Маньчжуріи или даже еще Монголіи, я имѣлъ много времени подумать надъ этимъ вопросомъ. Сколько я не старался понять весь смыслъ даннаго мнѣ отвѣта, я приходилъ къ одному заключенію, что, возможно, что мѣстное населеніе и зарабатываетъ около насъ болѣе денегъ, чѣмъ около прочихъ иностранцевъ,-- также очень можетъ быть, что иногда съ нашей стороны проявляется много ненужной и непонятной для другихъ народовъ нѣжности,-- но все же такое отношеніе къ голодной толпѣ, ищущей грошового заработка -- поступокъ скверный, если для оправданія его не имѣется болѣе вѣскихъ аргументовъ. Тотъ, кто около насъ зарабатываетъ крупныя деньги, навѣрное, не находится въ этой толпѣ, а эта голодная масса, получающая удары хлыстомъ безъ всякаго на то основанія, всегда останется враждебной къ обижающему ее иностранцу, и всегда, въ случаѣ войны, перейдетъ на сторону врага, и можетъ отомстить намъ за каждый ударъ хлыстомъ очень и очень чувствительно.
   Чѣмъ дальше я углублялся въ невѣдомую мнѣ страну, чѣмъ гуще становилось населеніе ея и чѣмъ многочисленнѣе толпа, собирающаяся около станцій дороги, тѣмъ болѣе навязывалась мнѣ эта мысль.
   Невольно испытывалъ я нѣкоторое опасеніе, допуская всегда возможнымъ здѣсь вооруженное столкновеніе съ Японіей или даже просто, возможность, со временемъ, болѣе интенсивнаго возстанія китайцевъ противъ представителей бѣлой расы, которыхъ здѣсь, въ сравненіи съ численностью коренного населенія, только горсть.
   Не мало удивляли меня попадавшіеся уже на Сибирской желѣзной дорогѣ встрѣчные поѣзда съ войсками, возвращающимися изъ Маньчжуріи; здѣсь встрѣчались они чуть не ежедневно.

0x01 graphic

   Неужели,-- думалъ я,-- тамъ такъ много нашихъ войскъ, что не смотря на носящуюся въ воздухѣ угрозу войною со стороны Японіи, мы имѣемъ тамъ даже излишнія силы?..
   Нашъ поѣздъ врѣзался уже глубоко въ Маньчжурію, но я все еще не могъ найти тѣхъ грандіозныхъ казармъ на двѣсти, триста тысячъ солдатъ, постройка которыхъ, по сообщенію газетъ, была уже давно рѣшена или уже предпринята, на случай необходимости эвакуаціи Маньчжуріи. Сколько мнѣ вспоминается изъ этого, въ то время мало меня интересующаго извѣстія, казармы эти должны были строиться или на границѣ Забайкальской области, или же на полосѣ отчужденія Маньчжурской желѣзной дороги, нарочито расширенной въ намѣченныхъ мѣстахъ.
   Хотя у меня промелькнула мысль -- неужели и эти постройки производились у насъ только на бумагѣ? -- я успокоилъ себя мыслію, что казармы эти навѣрно выстроены въ мѣстности, укрытой отъ любопытнаго взора проѣзжающихъ по Маньчжурской желѣзной дорогѣ иностранцевъ; тѣмъ болѣе, что здѣсь ожидалось огромное сквозное движеніе иностранныхъ пассажировъ, и въ томъ числѣ массы военныхъ. Эту предусмотрительность я одобрялъ вполнѣ.
   Казармы для пограничной (здѣсь вѣрнѣе -- желѣзнодорожной) стражи, нельзя сказать, чтобы особенно восторгали меня. Зная истинную цѣну нашихъ казенныхъ построекъ, я не могъ заставить себя повѣрить, что въ этихъ низменныхъ баракахъ жилось солдатамъ гигіенично, а главное зимою, при здѣшнихъ большихъ морозахъ, въ нихъ было-бы тепло.
   Но эти бараки не нарушали, такъ сказать, общаго ансамбля среди всѣхъ, возводимыхъ нами вдоль дороги построекъ. Напримѣръ, выстроенныя и еще достраивающіяся станціи желѣзной дороги также не поражали ни красотой, ни своимъ объемомъ; ихъ можно было признать вполнѣ соотвѣтствующими для любой захолустной, чахлой узкоколейки, но, конечно, ужъ не такими для великаго транзитнаго пути.
   Впрочемъ, это не дѣло путешественниковъ, къ какому-бы званію они не принадлежали. На то существуютъ у насъ пріемныя коммиссіи...
   Кажется, я уклонился въ сторону.
   Когда мы уже минули Хинганскій хребетъ съ его тупиками на головокружительной кручѣ (тунель только еще строили и никто не могъ мнѣ сказать, когда именно онъ будетъ достроенъ), я зам