# На пожаре

Николай Александрович Лейкин

Н. А. Лейкин


На пожаре


Лейкин Н. А. Шуты гороховые: Повести. Рассказы

М., "Русская книга", 1992.


Вечер. Зарево пожара. В одной из улиц Петербургской стороны загорелся дом. На каланче выкинули сигналы. В отдалении слышен стук едущей во всю прыть пожарной команды. Народ бежит по улицам. Некоторые на ходу надевают на себя чуйки и полушубки. На пустопорожнем месте за горящим домом стоит самая разношерстная толпа мужчин и женщин и любуется зрелищем. Разговоров и острот не оберешься.

-- Вишь, как садит! Ах, ты, Господи! А ведь этому сарайчику не устоять!

-- Слизнет и его. Это верно. Вон занимается. Даже и дымок пошел.

-- Владычица! Вот страсти-то!-- шепчет какая-то женщина.-- А что, не слыхали, от чего загорелось?

-- От огня.

-- Дурак!

-- От трубки, бабушка, от трубки. На сеновале огонь показался.

-- Ври больше! От самовара, сказывают. Кухарка начала ставить самовар, а тут солдат пришел! И кухарка-то такая ледащая, от земли не видать! Только один мелочной лавочник на нее и льстился,-- говорит чиновник в халате.-- А! Иван Иваныч! И вы здесь?

-- Да ведь нельзя же, помилуйте! Всю улицу осветило! Мы уже хотели спать ложиться. Я водку на ночь пил, да только, знаете, хотел бараночкой закусить -- вдруг бежит теща: "Батюшки, горим!" У меня и ноги подкосились. Смотрим, однако,-- далеко. Анна Ниловна здорова ли?

-- С сынком возится. Зубки у него идут. А мы в стуколку по малости играли... Все канитель шла... Пятнадцать, восемнадцать копеек... потом пошли ремиз за ремизом. Распопов поставил рубль двадцать... я в первой руке с тузом стукнул. Рад. Вдруг кричат: "Пожар!" Ну, разумеется, Распопов сейчас схватил деньги и драло! Такая досада! Две взятки бы взял. Теперь ни за что не отдаст.

-- Смотрите, смотрите, как интересно мезонин занимается!-- восклицает взрослый гимназист.-- Сейчас стекла лопаться начнут. И ничего не вынесено, говорят. Вот ежели бы теперь вытаскивать, так еще можно спасти. Пойдемте, Григорий Павлыч, хоть что-нибудь вытащим.

-- Ну тебя! Еще притянут! Стой здесь... Ведь хорошо стоять, так и стой!

От пожарища прибегает нагольный тулуп.

-- А знатно садит! Ей-Богу!-- говорит он, отряхиваясь.-- Теперь три части приехали. И давно бы уж покончили, да воду качать некому. Меня как есть всего облили. Даже за шиворот попало! Нет! Интересно там, братцы, кошка... Вот потеха-то!

-- Ну, а брант-майор там?

-- Там. С ним офицеры какие-то в высоких сапогах прогуливаются. Я через двор перебежал... Мочи нет... даже волосы скручиваются -- вот как жарко!

-- Ну вот, Прасковья Дмитриевна, я вам рассказывала насчет тараканов-то, а вы не верили... Моя правда вышла,-- разговаривают две старухи.-- Уж как тараканы из дома пойдут -- непременно к пожару!

-- Да ведь у вас не горит. Вы совсем в другой улице живете.

-- Это все равно. А только тварь всякая, она не в пример больше человека чувствует. Была, знаете, у нас собака старая, Валетка... Позвольте... В котором году Клим-то Климыч окривел?..

-- Это действительно. Вчерась всю ночь собаки выли...-- откликается кто-то.

-- Братцы! Да что ж вы стоите-то так зря! Шли бы покачали воду-то!-- обращается к мастеровым какой-то усач в фуражке с красным околышком.-- Там, говорят, в народе недостаток...

Мастеровые пятятся.

-- Ничего. Сейчас солдат пригонят и все будет чудесно!-- отвечают они.

-- Эдакие вы бесчувственные!

-- А ты сам сунься, коли тебе слободно!

-- Что? Ах вы мерзавцы! Вот полюбуйтесь, господа, до чего нынче народ распущен стал! Грубить, ракалии, смеют. Да ты кто такой? Кто ты такой, я тебя спрашиваю? А?

-- Ну! дело до драки дойдет!

-- Сам идет! Сам идет!-- раздается где-то возглас. Несколько лиц снимают шапки. Делается движение.

Кто-то падает в лужу.

-- Где? Где?-- слышится возглас.

-- Да вот! Нешто он не сам идет! -- шутник и указываетет на подходящего к толпе купца в сизой мучной сибирке.

-- Чудак! А мы думали...

Купец подходит к толпе, подбоченивается и передвигает картуз со лба на затылок.

-- Вишь ты, как садит!-- бормочет он.-- Ну, теперь большую силу забрал. Строеньев пяток скосит! Смотри! Смотри, каким снопом пламя-то выкинуло! Это беспременно священная книга или икона горит!

-- Коли ежели от молоньи загорелось, так парным молоком тушить следует. Вы, Ардальон Иваныч, из лабаза-то не вытаскиваетесь?

-- Нет, у меня застраховано. Вон у Трифона сейчас кабак занялся, так там вытаскивают. Только, разумеется, выпьют все.

-- Кабак! Ах ты, господи! Это угловой-то? Не может быть! Скажи на милость! Братцы, кабак загорелся!-- идет говор.

В среде мастеровых делается движение. Несколько чуек подбирают полы и бегут к месту пожара. За чуйками, подмигнув друг другу, плетутся туда же и два чиновника в халатах.