# На молебне

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


Мѣдные лбы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880


НА МОЛЕБНѢ.


Переплетчикъ Никаноръ Стахичъ Чапуровъ перевелъ свою мастерскую на новоселье, вслѣдствіе чего звалъ гостей на молебенъ съ водосвятіемъ и на пирогъ съ сигомъ. Мастеровые тоже были приглашены къ торжеству. Мальчишкамъ-ученикамъ были выданы подонки деревяннаго масла изъ трехъ лампадокъ съ приказаніемъ примазать вихры для благообразія. Очищенныя отъ грязи лампадки были вымыты и затеплены на новомъ маслѣ. Образа въ серебряныхъ окладахъ вычищены мѣломъ и передъ однимъ изъ нихъ былъ поставленъ столъ съ миской наполненной водой. Въ назначенный часъ сбирались гости, принося на новоселье хлѣбъ-соль въ видѣ кренделей и сладкихъ пироговъ, и ждали священника.

-- Пожалуйте принять пирожокъ изъ глубины нашего сердца, говорилъ одинъ гость.-- Черственькій, но зато персонъ на двадцать хватитъ. Свѣжіе-то пироги за рубль булочникъ давалъ не больше куринаго носа; а этотъ покрайности хоть видъ настоящій имѣетъ, взглянуть есть на что.

-- Ахъ, Господи! Да что это вы, право, безпокоитесь, жеманилась хозяйка.-- Зачѣмъ такой изъянъ...

-- Что за изъянъ! Мы на ту-же цѣну у васъ сами постараемся брюхомъ вынести.

-- Что вы, помилуйте! У насъ всего и закуски-то пирогъ съ сигомъ да языкъ съ тертымъ картофелемъ. Ну, конечно, селедка и колбаса... А вы всегда такъ церемонитесь...

-- Сегодня ужъ безъ церемоніи. Вы говорите: на рубль не съѣдимъ. Какъ не съѣсть! Вѣдь насъ тоже трое: я, жена, да сынишка. Вы не смотрите, что онъ маленькій. Дѣти-то еще больше ѣдятъ. Возьмемъ языкъ съ картофелемъ... Шутка-ли по нынѣшнему времени картофель! Вѣдь онъ рубль четверикъ, тогда какъ на самомъ дѣлѣ долженъ-бы быть три гривенника.

-- Охъ, ужъ и не говорите! Вѣрите-ли: мастеровыхъ не знаешь чѣмъ и кормить при такой дороговизнѣ. Генераламъ только и ѣсть нонѣшній-то картофель. Заладили мы на прошлой недѣлѣ треску и овсяный да гороховый кисель... Квартиру провоняли, а какой толкъ? Только животъ пучитъ. У насъ тоже публика ходитъ и благородные давальцы, такъ ругаются.

-- А вы печонку да свиныя почки попробуйте въ щахъ то варить. Дешевле солонины. Я вонъ у себя на извозчичьемъ дворѣ въ лучшемъ видѣ артель кормлю. И сала въ волю и наваръ есть.

Полюбезничавъ съ хозяйкой насчетъ дороговизны, гость сѣлъ.

-- Отлично, отлично, говорилъ онъ хозяину.-- Квартира совсѣмъ барская. Только аристократамъ и жить. Одно вотъ, что русской печи нѣтъ въ кухнѣ; ну, и лежанку въ чистой горницѣ слѣдовало-бы. Я заглянулъ къ вамъ на нары -- просто хоть танцуй. Да вотъ что: велите-ка тамъ стѣны-то сѣрымъ мыломъ натереть. Нужды нѣтъ, что онѣ вновь выкрашены. При мылѣ-то нечисть не такъ скоро заводится.

-- А спальню нашу видѣлъ? спросилъ хозяинъ.-- Такъ шкапами отгородили, что и не замѣтишь. Спереди какъ-бы кабинетъ вышелъ, а за шкапы какую хочешь дрянь вали. Три воза спрятать можно. Удобства много.

-- Ну, желаю жить-поживать да деньги наживать. Можно поздравить съ новосельемъ-то?

Гость умильно взглянулъ на столъ съ закуской.

-- Погоди, дай протоіерею-то благословить, остановилъ его хозяинъ. Безъ благословенія какъ-то неловко. Черезъ это, говорятъ, у хозяевъ деньги не будутъ водиться. Да гдѣ-жъ это онъ запропастился? Сказалъ, что къ часу будетъ, а теперь скоро два.

-- Это ты протопопа-то? А сегодня купца Раковина хоронятъ. Такъ, пожалуй, на выносѣ и на отпѣваньи. Ну, пригласили выпить закусить.

Вскорѣ явился священникъ и принесъ съ собой запахъ покойника ладона. Дьячекъ, откашливаясь басомъ, началъ раздувать кадило.

-- Истинно, можно сказать, такъ и умереть пріятно, разсказывалъ, благославляя гостей, священникъ, все еще находящійся подъ впечатлѣніемъ богатыхъ похоронъ.-- Гробъ золотаго глазета, такого сорта, что глазетъ коломъ стоитъ, покровъ кованой парчи. Ужъ и постарался-же гробовщикъ Шумиловъ! Регаліи на шести подушкахъ. Однихъ протоіереевъ шестеро... Архимандритъ впереди. Говорятъ, на второе блюдо живыя стерляди будутъ. Досадно только, что я очередной по приходу и нельзя мнѣ было на обѣдѣ остаться. Впрочемъ, зашелъ и передъ обѣденной закуской воспользовался. Восторгъ что такое! Сортовъ двадцать всякаго соленья и копченья.

-- Богатые-то люди при такомъ обиліи духовенства -- прямо въ рай...-- замѣтилъ кто-то.

-- Ну, тамъ каждому по дѣломъ его. Можно начинать? Признаться, я тороплюсь, потому у меня тутъ панихидка еще въ три часа по одной старушкѣ.

-- Сдѣлайте одолженіе, батюшка -- только васъ и ждали.

Начался молебенъ. Гости и мастеровые наполнили комнату.

Мальчики-ученики, пропахнувшіе деревяннымъ масломъ, усердно молились и поглядывали на закуску. Одинъ изъ нихъ, стоявшій ближе всѣхъ къ столу, украдкой взялъ съ тарелки кильку, и засунувъ ее себѣ въ ротъ, поклонился въ землю, на-скоро прожевывая кусокъ. Это не уклонилось отъ взгляда подмастерья. Онъ далъ ему подзатыльникъ. Мальчишка взвизгнулъ. Хозяинъ спросилъ въ чемъ дѣло, "прибавилъ на орѣхи", дернувъ за вихоръ, и запѣлъ, подтягивая священнику: "Правило вѣры и образъ кротости"... Гости тоже пѣли. Кончилось "многолѣтіемъ". Священникъ взялъ кропило и пошелъ окроплять домъ. Два мальчика понесли миску съ водой. Въ мастерской хозяинъ, указывая на учениковъ, сказалъ:

-- Батюшка, нельзя-ли моимъ сорванцамъ легкое поученіе въ видѣ острастски, а то вѣрите-ли -- удержу нѣтъ. Такое баловство, что ужасти! Всѣ руки о затылки обломалъ. Авось, съ вашихъ словъ людьми будутъ.

Священникъ откашлялся.

-- Отроки благочестивые! сказалъ онъ.-- Въ сей новой рабочей храминѣ отдайтесь прилежанію къ поручаемымъ вамъ работамъ по мѣрѣ вашихъ силъ и способностей. Отриньте лѣность -- мать пороковъ и почитайте наставляющаго васъ на умъ-разумъ хозяина. Мните, что онъ печется о васъ, поитъ и кормитъ, а посему и воздайте ему сторицею.

-- Нельзя-ли, батюшка, прибавить, чтобъ вотъ тоже ламповыхъ стеколъ меньше били, а то просто разореніе! Стекло-то вѣдь двѣнадцать копѣекъ, вставилъ свое слово хозяинъ.

-- Ну, ужъ это вы сами отъ себя... Мнѣ лишнее...

-- А насчетъ воровства? На прошлой недѣлѣ вотъ эта шельма вдругъ кусокъ сафьяну...

-- Къ дѣлу, говорю, не идетъ. Гдѣ трапезу приготовляете?

-- А это въ кухню пожалуйте. Да я васъ попрошу и въ чуланъ капусту окропить. Опять-же тамъ у насъ бочки съ квасомъ.

Изъ кухни вернулись въ чистую комнату.

-- Батюшка, теперь благословите закуску и покажите примѣръ,-- подвелъ хозяинъ священника къ столу, но вдругъ замѣтилъ, что въ одной изъ приготовленныхъ селедокъ, по серединѣ, не хватаетъ нѣсколько кусковъ.-- Ахъ, подлецы, ужъ разворошили-таки фасонъ! Вотъ, батюшка, вы говорите, насчетъ воровства -- лишнее и къ дѣлу нейдетъ, а чьихъ это рукъ дѣло? Пока мы горницы-то кропили, здѣсь какой-то пострѣленокъ полъ-селедки и отворотилъ. Вотъ извольте посмотрѣть: хвостъ да голова остались.

Священникъ благословилъ закуску, и придерживая лѣвой рукой правый рукавъ рясы, взялся за графинъ. Гости, предвкушая наслажденіе "пропустить въ себя по маленькой", стоя за нимъ, ждали очереди и облизывались.

-- Сига копченаго рекомендую... Первый сортъ. Не сигъ -- а максанъ!-- продолжалъ хозяинъ.

-- Съ новосельемъ! Дай Богъ всего хорошаго! Одно вотъ жалкое, что я на похоронахъ-то закусилъ.

-- Катерина Никитишна, тащи пирогъ!