# Опера

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


Мѣдные лбы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880


ОПЕРА.


Въ купеческомъ домѣ средней руки былъ званый имянинный вечеръ. Гости, какъ вообще это бываетъ въ купеческихъ семействахъ средней руки, были разные: кто съ бугорковъ, кто съ горокъ, кто съ бору, кто съ сосенокъ. Былъ приходскій протопопъ, былъ полицейскій чиновникъ, былъ ходатай по дѣламъ изъ когда-то уволенныхъ чиновниковъ Управы Благочинія, былъ докторъ, повивальная бабка, актеръ, учитель музыки, обучающій хозяйскихъ дочерей игрѣ на фортепьяно, но главное ядро приглашенныхъ составляли все-таки купцы и ихъ жены. Играли въ карты. Учитель музыки, среднихъ лѣтъ мужчина въ очкахъ и длинныхъ волосахъ, проигралъ хозяину рублей двадцать на мѣлокъ и сказалъ: "какъ-нибудь сочтемся". Хозяинъ глубоко вздохнулъ и поморщился. Дабы какъ-нибудь задобрить его и утѣшить, учитель сказалъ:

-- Сейчасъ я вамъ сыграю отрывки изъ моей оперы. Вѣдь я оперу пишу въ часы досуга. На прошлой недѣлѣ я игралъ ее у графини Тарабаровой, а сегодня у васъ сыграю.

-- У графини Тарабаровой? Ахъ, это очень интересно,-- сказалъ хозяинъ и сталъ сзывать въ зало гостей.

Изъ хозяйкиной спальной шли дамы слушать оперу, изъ болѣе отдаленныхъ комнатъ бѣжали дѣвицы, подплылъ къ роялю протопопъ, держа руку на желудкѣ, оторвался отъ закуски ходатай по дѣламъ, прожевывая кусокъ селедки, заинтересовался музыкой и полицейскій чиновникъ, вставъ у притолки. Сѣли и купцы. Хозяинъ помѣстился около учителя-композитора. Учитель тряхнулъ волосами, поломалъ пальцы и предварительно началъ разсказывать:

-- Опера написана на русскій сюжетъ и называется "Сила Богатырь". Взято изъ сказки. Сначала увертюра. Въ ней сосредоточены мотивы всей оперы. Я буду играть и разсказывать.

Композиторъ тронулъ клавиши.

-- Прежде всего сельское утро. Восходитъ солнце, роса осѣдаетъ на травы. Это было очень давно, во времена до историческія... пояснялъ онъ.

-- Извините пожалуйста, перебилъ его какой-то купецъ.-- Развѣ встарину солнце подъ музыку восходило?

-- Нѣтъ, какъ возможно! Но здѣсь слышатся утренніе мотивы. Вотъ свирель пастуха, проснулись стада овецъ и вы слышите блеяніе, отвѣчалъ композиторъ, продолжая играть.

-- Позвольте, блеяніе-то... Я не дослышалъ... перебилъ хозяинъ.

-- Сейчасъ эта музыкальная фраза повторится. Вотъ блеяніе въ минорномъ тонѣ.

-- Скажите, а мнѣ и не вдомекъ! Какъ тогда овцы-то... Дѣйствительно, блеяніе... А я полагалъ, что это нищіе Лазаря поютъ.

-- Блеяніе овецъ быстро переходитъ въ мычаніе воловъ. Тутъ трубы дѣйствуютъ. Рогатый скотъ откликается также на зовъ своего пастыря. Вотъ протяжное "му-му".

-- Съ мычаніемъ-то есть сходство, есть...

-- Звуки стадовъ переходятъ въ религіозный мотивъ. Поселяне воздаютъ хвалу...

-- Язычники выведены? задалъ вопросъ протопопъ.

-- Язычники. Вотъ они воздаютъ хвалу Перуну Громовержцу... И онъ отвѣчаетъ имъ разскатами грома.

-- Они Перуну молебенъ поютъ, а онъ имъ громъ пущаетъ? Такъ... Но гдѣ-жъ вы это самое языческое пѣніе подслушали? Вѣдь тогда нотъ не было, такъ откуда-же вы... Можетъ быть язычники и не такъ пѣли?

-- Это ужъ фантазія композитора. Начинается легкій завтракъ поселянъ. Уста жуютъ. Слышится звонъ кубковъ.

-- Значитъ это самое мѣсто, что теперь идетъ, выпивку обозначаетъ?

Композиторъ не отвѣтилъ на вопросъ и продолжалъ:

-- Завтракъ конченъ. Вотъ всѣ принимаются за работу и поютъ пѣсню труда...

-- А можно такъ изобразить на фортупьянѣ, что человѣкъ ѣлъ, пилъ и поперхнулся? спросилъ кто-то.

-- Въ старину отъ выпивки никто, братъ, не поперхивался. Тогда пить умѣли, возразилъ другой гость изъ купцовъ.-- Это только теперь: хватитъ рюмку и закашляется. Да и рюмки въ тѣ поры были съ чайный стаканъ. А вѣдь именно что-то бульбулькаетъ въ фортупьянѣ-то, на манеръ какъ-бы изъ четвертной бутыли прямо въ горло, замѣтилъ хозяинъ.

-- Пѣснь труда продолжается, поясняетъ композиторъ.

-- А вы-бы "сторона-ль моя сторонка, до чего ты дожила!" дѣлаетъ замѣчаніе гость.-- Я вотъ по штукатурной части, такъ у меня штукатуры всегда эту пѣсню за работой поютъ. Вотъ и была-бы настоящая пѣсня труда. А то тутъ какъ будто и не похоже на русскую пѣсню, а скорѣй французская кадрель.

-- Молчи, Иванъ Силантьичъ. Вѣдь и французская кадрель изъ русскихъ пѣсенъ бываетъ.

-- Теперь, господа, я обращу ваше вниманіе на бассовую ноту, которая то и дѣло повторяется въ пѣснѣ труда. Это голосъ Силы Богатыря. Онъ тяготится сельской работой. Этотъ трудъ не по немъ. Вотъ недовольство въ голосѣ. Силѣ Богатырю хочется брани. Его тянетъ на брань.

-- Такъ, зачѣмъ дѣло стало? Взялъ-бы да и выругался! раздалось гдѣ-то.

-- Тсъ! остановили гостя.-- Слушайте и не перебивайте.

-- Не брани въ смыслѣ ругани, пояснилъ композиторъ:-- а въ смыслѣ ратнаго дѣла. Силѣ Богатырю хочется побиться съ другимъ богатыремъ.

-- Такъ, такъ. Въ старину-то вѣдь солдатчины не боялись, а шли охотой.

-- Лавокъ не было оттого. А какъ ты теперь отъ торговаго-то дѣла да въ солдаты? Ты пойдешь сражаться, а прикащики у тебя все и растащутъ, идутъ разговоры.

-- Господа, нельзя-ли потише! У меня пьяно совсѣмъ не слышно, упрашиваетъ композиторъ.

-- А ты, Викентій Павлычъ, зачѣмъ пьяно однимъ перстомъ?.. Ужъ коли кто пьянъ, то во всю глотку... Иной и струны-то у струмента порветъ.

-- Пьяно значитъ тихо, пояснилъ протопопъ.

-- Это вѣрно, поддакнулъ полицейскій чиновникъ.-- Ежели кто пьянъ до безчувствія, то и не дышетъ. Вотъ у насъ вчера былъ случай... Привозятъ въ участокъ мастероваго...

-- И такъ, поселяне, оставивъ сельскій трудъ, принимаются за пляски, надсажался композиторъ.-- Вотъ плавный и граціозный танецъ женщинъ подъ сопѣлъ и гусли. Въ женскій танецъ входитъ мужской элементъ, пьяно переходитъ въ аллегро.

-- Да въ старину лотереи-аллегри-то дѣлали-ли? Кажись, это новая модель.

-- Я не отвѣчаю на такіе вопросы и продолжаю... сердится композиторъ.-- Аллегро... Вы слышите нѣчто въ родѣ нашего трепака или казачка. А между тѣмъ Сила Богатырь заснулъ и ему снится дворецъ княжескій. Вотъ пируютъ богатыри у князя стольнаго. Звонъ кубковъ.

-- Стеклянный инструментъ по части выпивки зазвонитъ, такъ для насъ музыка знакомая, ну -- а тутъ не слышно! раздается пьяный голосъ.

-- Да вѣдь не изъ стекла пили-то въ старину, а изъ серебряныхъ сосудовъ! вырывается у композитора.-- Звонъ кубковъ. Вотъ игры ратныя... Борьба... звякаютъ мечи. Сила Богатырь спитъ около своей деревенской невзрачной совраски, запряженной въ соху. Она чувствуетъ сонъ хозяина и сочувствуетъ ему. Грива невзрачнаго коня поднимается, хвостъ завивается, копытами онъ въ землю бьетъ, изъ ноздрей пламенемъ пышетъ...

-- Фу, страсти какія! махнула рукой какая-то купчиха.

-- Совраска быстро превратился въ боеваго коня и заржалъ громовымъ голосомъ. Вотъ его ржаніе.

-- Сдѣлайте одолженіе, повторите ржаніе-то. Я глуховатъ немного, сказалъ докторъ.

-- Вотъ ржаніе. Извольте. Я вставлю четыре лишнихъ такта для ржанія. Сила Богатырь просыпается, вскакиваетъ на коня и несется, вооружившись сохой вмѣсто меча. Стонъ стоитъ, земля дрожитъ -- такъ быстро мчитъ его конь.

Композиторъ отчаянно забилъ по клавишамъ, разразился фіоритурой и кончилъ.

-- Браво! Браво! зааплодировалъ хозяинъ, а за нимъ и гости.

-- Теперь поднимается занавѣсъ и начинается соединеніе инструментальной музыки съ вокальной. Вотъ хоръ...

Но тутъ гости потянулись вонъ изъ зала. Кто-то икнулъ и громко сказалъ:

-- Канитель! А я думалъ какая такая опера! Да ну ее въ болото! Только отъ закуски оторвали.

Учитель-Композиторъ посмотрѣлъ по сторонамъ. Даже и дамы поднялись съ своихъ мѣстовъ и отправились обратно въ спальную.

-- Передъ такимъ стадомъ, Иванъ Иванычъ, бисера не мечутъ, обидчиво произнесъ онъ, обратясь къ хозяину, и всталъ изъ-за рояля.