# Собиратель табакерок и тростей

Николай Александрович Лейкин

## Н. А. Лейкинъ.


## Мученики охоты.


Юмористическіе разсказы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880.


## СОБИРАТЕЛЬ ТАБАКЕРОКЪ И ТРОСТЕЙ.


Часу въ двѣнадцатомъ вечера, въ одну изъ квартиръ какой-то отдаленной улицы на Пескахъ звонился очень молодой человѣкъ съ маленькимъ чемоданомъ въ рукахъ, но ему не отворяли. Онъ зажогъ спичку и при свѣтѣ ея началъ разсматривать номеръ квартиры.

-- Нѣтъ, не ошибся, сказалъ онъ.-- Здѣсь... Вотъ и карточка... Кононъ Иванычъ Сухаревскій... Что-же это не отворяютъ?

Онъ позвонилъ еще разъ. За дверью послышался говоръ. Говорили мужчина и женщина.

-- Не отворяй, Степанида! Прежде спроси кто тамъ. И пусть онъ подастъ голосъ.

-- Ахъ, Боже мой! Да ужъ мазурикъ не станетъ звониться. Кто тамъ? спросилъ женскій голосъ.

-- Модестъ Сухаревскій! отвѣчалъ молодой человѣкъ.-- Отворите. Я изъ провинціи къ дядѣ пріѣхалъ. У меня къ нему есть письмо отъ отца.

-- Модестъ! Ахъ, это сынъ брата... племянникъ, заговорилъ мужской голосъ.-- Отвори, Степанида, задвижку, но не отстегивай цѣпь -- вотъ мы его и посмотримъ.

Кухарка пріотворила дверь, которая все еще держалась на цѣпи. Къ двери подошелъ маленькій сѣденькій старичекъ въ рваномъ халатѣ, у котораго и на локтяхъ и сзади торчала вата и при свѣтѣ огарка, вставленнаго въ мѣдный подсвѣчникъ, сквозь щель началъ разсматривать молодаго человѣка.

-- Брата Константина Сухаревскаго старшій сынъ? спросилъ онъ.

-- Точно такъ-съ. Здравствуйте, дядюшка! Я васъ по портрету узналъ... привѣтствовалъ старичка молодой человѣкъ.

-- Ну, ну, войди! Действительно, Степанида, это племянникъ. Братъ писалъ мнѣ, что посылаетъ сына въ университетъ, отнесся хозяинъ къ кухаркѣ и отстегнулъ цѣпь.

Молодой человѣкъ вошелъ. Обнялись, поцѣловались. Послышались распросы про домашнихъ. Кухарка стояла въ отдаленіи, смотрѣла на эту сцену и ковыряла въ носу.

-- Такъ ты значить ко мнѣ переночевать? сказалъ старичокъ.-- Ну, ставь, Степанида, самоваръ. Только, братъ, племянникъ, извини. Хотя и говорится, что не красна изба углами, а красна пирогами, но у меня наоборотъ. Чаемъ я тебя напою и даже полъ-сайки для тебя найдется, а ужъ ужина у меня нѣтъ. Хотя я иногда и ужинаю, а сегодня экономлю. Сегодня я покупку одну дорогую сдѣлалъ и потому наверстываю. Двѣ недѣли буду наверстывать. Это у меня принципъ. Вотъ и лампы изъ экономіи не зажигаю, а сижу съ огаркомъ. Сгоритъ -- спать ляжемъ. Постой, я тебѣ и покупку покажу. Войди вотъ въ эту комнату. Видишь, что изба красна углами, прибавилъ старичокъ, введя племянника въ слѣдующую комнату, и поднялъ надъ головой подсвѣчникъ съ огаркомъ, стараясь освѣтить ее.

Всѣ углы комнаты были заставлены витринами, а по стѣнамъ помѣщались шкапы со стеклами. Въ витринахъ лежали самаго разнообразнаго вида табакерки, а въ шкапахъ помѣщались цѣлыя коллекціи тростей, начиная съ хлыста и кончая чуть не дубиной.

-- Вотъ здѣсь, мой другъ, заключается неоцѣнимое сокровище! продолжалъ старичокъ.-- Изъ-за этого сокровища я повременамъ подвергаю себя всевозможнымъ лишеніямъ и даже ночью не сплю. Разъ пять иногда въ ночь съ постели-то вскочишь, прибѣжишь сюда и посмотришь, не забрался-ли кто, всели цѣло. Вотъ оттого-то я такъ долго и не рѣшался впускать тебя въ квартиру. Все думалъ: не мазурикъ-ли ты. Дай-ка, дай-ка сюда рекомендательное письмо отъ брата! вдругъ спохватился онъ.

-- Да не уже-ли вы, дядюшка, не вѣрите, что я вашъ племянникъ? Откуда-бы я узналъ, какъ зовутъ всѣхъ нашихъ родственниковъ, отъ которыхъ я вамъ передавалъ поклоны? отвѣчалъ молодой человѣкъ, подавая дядѣ письмо.

-- Ну, это рука брата. Теперь я спокоенъ, сказалъ старичокъ, взглянувъ на конвертъ и пряча письмо, не читая, въ карманъ халата.-- Ты на меня, Модестъ, не сердись. Вѣдь я тебя никогда не видалъ и въ лицо даже по портрету не знаю, а здѣсь у насъ Петербургъ, а не Кострома, и мазурики народъ хитрый-прехитрый, прибавилъ онъ.-- Ну, теперь я тебѣ безъ боязни покажу свои табакерки и трости.

-- Вы, дядюшка, ими торгуете, что-ли? спросилъ племянникъ.

-- Дуракъ! Дуракъ! Тысячу разъ дуракъ! А еще въ университетъ пріѣхалъ поступать! вспыхнулъ дядя.-- Это моя страсть, это моя жизнь, такъ развѣ могу я продавать такія сокровища? Я ихъ только пріобрѣтаю, пріобрѣтаю и пріобрѣтаю. Знаешь-ли ты, что такой коллекціи табакерокъ и тростей, какъ у меня, въ цѣлой Россіи нѣтъ? Да что Россія! И за границей нѣтъ. Вотъ, напримѣръ, табакерка шведскаго короля Карла XII. А у него въ теченіи всей его жизни только одна табакерка и была, даромъ что онъ былъ король. Когда онъ былъ убитъ, эту табакерку нашли у него въ карманѣ.

Дядя отворилъ витринку и вынулъ оттуда потемнѣвшую серебрянную круглую табакерку съ рисункомъ какого то замка на крышкѣ.

-- Да нюхалъ-ли Карлъ XII табакъ-то? спросилъ племянникъ и улыбнулся.

-- Ежели ты будешь разыгрывать изъ себя Фому Невѣрнаго, я выну вотъ изъ того шкапа подлинную бамбуковую трость, которой китайцы наказывали провинившихся мандариновъ, колотя ихъ по пятамъ, и отбарабаню такую зорю на твоей спинѣ, что тебѣ небо съ овчинку покажется! сверкнулъ глазами дядя и прибавилъ: -- Неужели ты думаешь, что историческія табакерки у меня безъ документовъ? У всѣхъ, другъ мой, паспорты имѣются. Вотъ у меня здѣсь больше трехъ-сотъ табакерокъ и больше трехъ-сотъ описаній къ нимъ. Даже и табакерки именныя и тѣ съ описаніями. Смотри: эта табакерка свѣтлѣйшаго Потемкина. Вотъ табакерка графа Панина. Этой цѣны нѣтъ. Она совсѣмъ историческая и видала такіе виды, что ой-ой! Кромѣ того, у меня и его трость имѣется. А вотъ и табакерочка одного секундъ-маіора. Имя его не сохранено, но онъ существовалъ. Она простая, но замѣчательная. На ней изображены: сверху на крышкѣ портретъ султана, а на внутренней сторонѣ крышки портретъ государя Павла I. Когда секундъ-маіора спрашивали, отчего турецкій султанъ изображенъ сверху, а русскій государь снизу, то маіоръ отвѣчалъ: "а вотъ изволите видѣть, сначала я беру въ руки табакерку и ударяю пальцами по носу султана, чтобы встряхнуть табакъ, а потомъ открываю табакерку, беру щепоть табаку, нюхаю его, чихаю, и смотря на внутреннюю сторону крышки табакерки, гдѣ изображенъ русскій государь, говорю: здравія желаю ваше величество! О таковомъ остромъ отвѣтѣ секундъ-маіора доложили государю Павлу, и секундъ-маіоръ, какъ говорятъ, былъ награжденъ золотой табакеркой съ брилліантами. Такъ вонъ она табакерочка-то какая! И вотъ эту простую-то невзрачную табакерочку я сегодня пріобрѣлъ у одного человѣка за 150 рублей, и вслѣдствіе этого экономлю, наверстываю. Это мой принципъ, принципъ... Вотъ сегодня одними щами питался.

Племянникъ удивленно посмотрѣлъ на дядю, развелъ руками и сказалъ:

-- Теперь я, дѣйствительно, воочію вижу, что охота пуще неволи!

-- Ты думаешь, что я сумасшедшій? спросилъ его дядя.-- Многіе такъ думаютъ, но жестоко ошибаются. Да что ты боишься? Подойди въ витринѣ и смотри, прибавилъ онъ.-- Тутъ всякія есть табакерки, начиная съ берестяныхъ и кончая золотыми. Вотъ берестянная табакерка ссыльнаго Войнаровскаго, о которомъ написалъ поэму Рылеевъ.

-- А табакерочки Гамлета, принца Датскаго, короля Лира или Евгенія Онѣгина у васъ нѣтъ? пошутилъ племянникъ.

-- Ты со мной такъ объ этихъ предметахъ не разговаривай! погрозилъ ему дядя.-- Видишь, у меня по шкапамъ 285 тростей. Любая по твоей спинѣ прогуляться можетъ. Вотъ трости XVII столѣтія, вотъ XVIII, а вотъ и XIX. Какого хочешь вѣка могу задать тебѣ трепку. Хочешь палкой а-ля ренесансъ, хочешь а-ли рококо, а то вонъ тамъ у меня есть и дубина Стеньки Разина? Ну, пойдемъ въ столовую, самоваръ готовъ, прибавилъ онъ.

Племянникъ послѣдовалъ за дядей. Сѣли пить чай. Дядя подалъ половину черствой сайки.

-- У меня, дядюшка, валдайскія баранки есть, сказалъ племянникъ.-- Я по дорогѣ на станціи купилъ пару связокъ.

-- Давай, давай сюда. Валдайскія баранки отличная вещь. Сахару у тебя нѣтъ-ли? Можетъ быть ты съ запасомъ пріѣхалъ?

-- И сахару кусковъ десять найдется. Чай даже есть.

-- Давай и сахаръ, потому у меня во всемъ домѣ только три куска. Табакерку наверстываю.

Племянникъ досталъ изъ чемодана баранки, сахаръ и чай. Дядя съ жадностью пилъ чай, макалъ въ нихъ баранки и ѣлъ.

Послѣ чаю дядя, показавъ племяннику коллекцію тростей, уложилъ его спать въ гостиной на диванѣ, но только что племянникъ заснулъ, какъ онъ прибѣжалъ къ нему, растолкалъ его и испуганно сказалъ:

-- А паспортъ-то, другъ любезный, я у тебя и не спросилъ! Давай паспортъ!

-- Да неужто, дядюшка, вы все сомнѣваетесь въ моей личности? Вотъ паспортъ.

Дядя посмотрѣлъ паспортъ.

-- Дѣйствительно, ты мой племянникъ Модестъ Сухаревскій. А то лежу и заснуть не могу: сомнѣніе беретъ, сказалъ онъ.-- Ну, теперь спи спокойно. Прощай! прибавилъ онъ и удалился къ себѣ на постель.