# На лоне природы

Николай Александрович Лейкин

Н. А. Лейкинъ.


НА ЛОНѢ ПРИРОДЫ

ЮМОРИСТИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ

ПОДГОРОДНОЙ ДЕРЕВЕНСКОЙ ДАЧНОЙ ЖИЗНИ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія Р. Голике, Троицкая улица, д. No. 18.


1893.


http://az.lib.ru/


OCR Бычков М. Н.


НА ЛОНѢ ПРИРОДЫ.


I.


-- Далеко, однако... ѣхали, ѣхали... говорила дама, выходя на станціи изъ поѣзда на платформу.

-- Что за далеко! Пятьдесятъ съ небольшимъ верстъ, отвѣчалъ ея мужъ.-- За то ужъ тутъ будетъ настоящая дача. Это не то, что въ пригородныхъ мѣстахъ, гдѣ-нибудь въ Лѣсномъ, въ Гражданкѣ или даже въ Шуваловѣ. Какая тамъ дача! Человѣкъ на человѣкѣ сидитъ. Ни воздуху настоящаго... ничего... Въ Шуваловѣ воздухъ-то еще хуже, чѣмъ въ Петербургѣ въ Казанской или Пушкинской улицѣ, особливо въ срединѣ лѣта. А тутъ ужъ прямо лоно природы.

-- Такъ-то оно такъ, однако ты разсчитай проѣздъ. Вѣдь и проѣздъ дороже...

-- Проѣздъ дороже, но за то помѣщеніе и жизнь дешевле... Тутъ вѣдь дачъ въ томъ смыслѣ, какъ ты привыкла понимать, нѣтъ. Живутъ въ деревнѣ, нанимаютъ у крестьянъ избы. Иванъ Васильевичъ въ прошломъ году платилъ за избу изъ трехъ комнатъ что-то сорокъ рублей съ дровами. При этомъ садикъ.

-- Да неужели? удивилась жена.

-- Изъ-за этого-то я тебя и привезъ посмотрѣть помѣщеніе въ здѣшнихъ мѣстахъ. Гдѣ ты найдешь какую-нибудь дачу въ Лѣсномъ или Гражданкѣ за сорокъ рублей, не говоря уже о Шуваловѣ! Да и вообще здѣсь жизнь дешевле. Здѣсь нѣтъ ни разносчиковъ-торговцевъ, ни этихъ самыхъ акулъ-мужиковъ шуваловскихъ и парголовскихъ, старающихся содрать за бутылку поддѣльнаго молока пятіалтынный.

Они сошли съ платформы. У платформы сидѣли въ полуразвалившихся телѣжкахъ два мужика. Худыя, заморенныя лошаденки потряхивали бубенчиками.

-- Не подвезти ли, ваша милость? послышалось предложеніе.

-- Въ Капустино.

-- Въ Капустино? Да что съ васъ взять-то? Рубликъ положьте.

-- Что ты, что ты! Да вѣдь Капустино отъ станціи всего три версты.

-- Мы, ваше благородіе, считаемъ четыре.

-- Мало ли что вы считаете. Да хоть бы и четыре! Развѣ можно за четыре версты...

-- За восемь гривенъ садитесь! крикнулъ краснорожій мужикъ.

-- Чего ты лѣшій, цѣну-то сбиваешь! Анаѳема! Баринъ и рубль бы далъ... обругалъ его мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

-- Тридцать копѣекъ, посулилъ баринъ.

-- Шагай пѣшкомъ.

-- Грубіянъ!

Мужъ и жена тронулись въ путь. Грязь была непролазная. Приходилось проходить по узенькой протоптанной тропинкѣ. Ноги скользили. Сдѣлавъ шаговъ тридцать, мужъ обернулся и крикнулъ:

-- Сорокъ копѣекъ дамъ!

-- Да вѣдь оттуда порожнемъ придется ѣхать.

-- Зачѣмъ порожнемъ? Мы обратно поѣдемъ.

-- А долго тамъ пробудете?

-- Да дачу намъ посмотрѣть. Къ обратному поѣзду насъ и привезешь.

-- Такъ вѣдь это на четыре часа. Ну, полтора рубля положьте.

-- Тьфу ты пропасть! Рубль...

-- Не бери, Силантій, дешевле полутора рублей. Баринъ дастъ. Я цѣны сбивать не стану, ежели мнѣ двугривенничекъ пожертвуешь, сказалъ мужику съ подбитымъ глазомъ краснорожій мужикъ.

-- Ну, рубль съ четвертью.

-- Дешевле не поѣду, отвѣчалъ мужикъ съ подбитымъ глазомъ и отвернулся.

Мужъ и жена стали шептаться.

-- Надо дать, сказала жена.-- Тутъ просто утонешь въ грязи. У меня хорошіе польскіе сапоги въ семь рублей. Что за радость ихъ испортить!

-- Ну, давай, чортъ тебя дери! раздраженно крикнулъ мужъ.

-- Пожалуйте сюда обратно. Мнѣ нужно съ товарищемъ разсчитаться, а денегъ у меня нѣтъ.

-- Зачѣмъ же мы къ тебѣ по грязи обратно пойдемъ? Подъѣзжай сюда самъ.

-- Понимаете, ваша милость, мнѣ нужно ему двугривенный отдать, а ежели я къ вамъ поѣду, онъ можетъ подумать, что я и совсѣмъ уѣду, пояснялъ мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

-- Ну, да ладно. Поѣдемъ вмѣстѣ. Дѣйствительно, барынѣ шагать грязно. Баринъ добрый, авось, за это мнѣ пятачокъ на стаканчикъ пожертвуетъ, прибавилъ краснорожій мужикъ и, стегнувъ лошадь, поѣхалъ вмѣстѣ съ товарищемъ.

Мужъ и жена стали садиться въ телѣжку къ мужику съ подбитымъ глазомъ.

-- Двугривенничекъ вы прежде вонъ товарищу позвольте, сказалъ тотъ.-- Это ужъ за меня. А мнѣ потомъ двугривеннаго не додадите.

Мужъ далъ. Краснорожій мужикъ подбросилъ двугривенный на рукѣ.

-- Четвертачекъ, баринъ, четвертачекъ. Еще пятачокъ къ этому прибавьте, проговорилъ онъ.-- Это ужъ отъ себя.

-- За что? Съ какой стати?

-- Помилуйте, да за что же нибудь я къ вашей милости подъѣзжалъ. Вы мнѣ пятачокъ на шкаликъ дадите, а мы за васъ Богу помолимся.

-- Ничего я тебѣ больше не дамъ, отрѣзалъ мужъ и сталъ подсаживать въ телѣжку жену.

Краснорожій мужикъ заругался:

-- Экъ, сквалыжникъ! А еще баринъ. Нѣтъ, видно, не баринъ, а шушера изъ какихъ-нибудь бродягъ. Да и въ барыни-то себѣ такую же подобралъ.

-- Молчи, мерзавецъ! крикнулъ мужъ.

-- О, такъ сейчасъ и испугался! Такъ сейчасъ и замолчалъ! Много тутъ такой шентропы шляется. Шляпу надѣлъ, да и думаетъ, что онъ и баринъ.

-- Вася! Да кликни ты городового. Вѣдь долженъ же быть тутъ гдѣ-нибудь на станціи городовой!

-- Какой же, милая, въ деревнѣ городовой! Нѣтъ, ужъ надо такъ оставить, пренебречь, пробормоталъ мужъ, влѣзая въ телѣжку, и крикнулъ мужику съ подбитымъ глазомъ: -- Пошелъ скорѣй!

Возница стегнулъ лошадь и поѣхалъ. Краснорожій мужикъ не унимался. Онъ тоже ѣхалъ сзади и продолжалъ ругаться.

-- Не барыня, а дрянь -- вотъ какой номеръ! кричалъ онъ.-- Думаетъ, что шляпку треухомъ на голову надѣла, такъ ужъ и барыня. Держи карманъ! Барыня, да не съ того конца. Ахъ, ироды! Пятачка мужику жалѣете! Прислуга изъ горничнаго сословія, да и та подчасъ не жалѣетъ.

-- Послушай, что же это такое! возмутился мужъ.-- Я сейчасъ поѣду за урядникомъ, ежели онъ не прикончитъ ругаться, обратился онъ къ мужику съ подбитымъ глазомъ.-- И ты будешь свидѣтелемъ безобразія. Гдѣ у васъ урядникъ?

Мужикъ съ подбитымъ глазомъ сталъ уговаривать товарища:

-- Уймись, Михей. Ну, что тебѣ?.. Вѣдь ужъ двугривенный съ меня получилъ.

-- Ахъ, черти, черти паршивые! опять крикнулъ краснорожій мужикъ.

-- Это, наконецъ, изъ рукъ вонъ! Такъ оставить нельзя. Вези къ уряднику!.. заоралъ во все горло мужъ.

-- Урядникъ, ваша милость, въ восьми верстахъ. Плюньте... Онъ отстанетъ -- уговаривалъ сѣдока мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

Краснорожій мужикъ ввернулъ въ заключеніи еще ругательное словечко и, удержавъ свою лошадь, сталъ ее поворачивать назадъ.

-- Ну, разбойники здѣсь у васъ! Да вѣдь вы просто разбойники! произнесъ мужъ, багровѣя отъ злобы.

-- Не разбойники, сударь, а просто онъ пьянъ. Пьянъ со вчерашняго. Вчера у нихъ въ деревнѣ кабакъ новому арендателю сдавали, такъ кабатчикъ поилъ даровымъ виномъ, отвѣчалъ мужикъ съ подбитымъ глазомъ.

Лошаденка, шлепая по грязи, тащила телѣжку.


II.


Проѣхали съ полверсты и въѣхали въ маленькую деревушку въ пять-шесть дворовъ. Дорога сдѣлалась еще грязнѣе. Колеса телѣжки вязли въ грязи по ступицу. Въ грязи валялись жерди, вѣтви ельника, набросанныя для укрѣпленія дороги, но еще больше дѣлавшія ее убійственною. Сѣдоки -- мужъ и жена подпрыгивали въ телѣжкѣ, качались изъ стороны въ сторону.

-- Держись крѣпче, а то вылетишь, сказалъ мужъ женѣ.

-- Да и то держусь, но боюсь, прикушу языкъ при тряскѣ, отвѣчала та.

-- Стисни зубы -- вотъ и не прикусишь. Послушай, землякъ, тутъ всегда такая дорога? обратился мужъ къ везшему ихъ мужику.

-- Нѣ... Только по веснѣ, да развѣ въ сильные дожди. А лѣтомъ, какъ подсохнетъ, такъ что твое шоссе... Тутъ глина. Пока она размокши -- ну, и того... а подсохнетъ, такъ что твой камень.

-- Ежели и лѣтомъ здѣсь такая дорога, то Богъ съ ней и съ дачей въ здѣшней мѣстности, проговорила жена, то держась руками за бортъ телѣжки, то поправляя съѣхавшую на затылокъ шляпку отъ тряски.

-- Нѣ... Будьте безъ сумнѣнія насчетъ лѣта. Ухабы -- это точно, ухабы есть, а только сухо, чудесно, успокоивалъ мужикъ.

Хотя деревушка была всего изъ пяти-шести дворовъ, но у крайней избы, выстроенной нѣсколько отдѣльно отъ другихъ избъ, надъ воротами было какое-то подобіе полинявшей вывѣски и стоялъ большой шестъ, а на немъ была вздѣта бутылка.

-- Ваше благородіе, вотъ здѣсь выпить можно. Прикажете остановиться? сказалъ мужикъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ... Съ какой стати выпивать! отвѣчалъ мужъ.

-- Тутъ и пиво хорошее есть. Ваша барынька тоже съ нами бы выпила.

-- Ничего не надо. Ни водки, ни пива не надо.

-- Да вы сами-то не пейте, а мнѣ поднесите.

-- И тебѣ не надо. Отъ тебя и такъ, какъ изъ кабака разитъ.

-- Какъ же это возможно, чтобъ извозчику-то не надо! Это ужъ такое положеніе.

-- Поѣзжай, поѣзжай. А то выпьешь, да еще вывалишь насъ.

-- Помилуйте, сударь, съ какой стати вываливать? Мы веселѣе поѣдемъ. Такъ остановиться?

-- Тебѣ сказано, что не надо.

-- Экій вы, баринъ, строгій какой! Вотъ мы охотниковъ когда возимъ, тогда тѣ не такіе. У тѣхъ ужъ заведено: гдѣ выпить можно -- стой!

-- То охотники, а мы ѣдемъ дачу нанимать.

-- Да вѣдь извозчику-то все единственно. У извозчика что съ охотникомъ -- все равно нутро свербитъ. А я, ваша милость, со вчерашняго похмелья. Дозвольте вернуться и выпить за ваше здоровье для перваго знакомства. Вѣдь лѣтомъ-то съ нами будете же ѣздить, ежели дачу снимете, такъ надо же насъ подсдобить. И извозчикъ человѣкъ нужный.

Мужъ молчалъ. Жена пожала плечами и пробормотала:

-- Это ужасъ, какіе пьяницы!

-- Дозвольте вернуться и выпить на пятачокъ за ваше здоровье, ваше благородіе, продолжалъ приставать мужикъ.

-- Тебѣ сказано, что не надо здѣсь останавливаться,-- ну, и пошелъ! раздраженно крикнулъ мужъ.

-- Да вѣдь ближе какъ въ Капустинѣ выпить будетъ негдѣ -- вотъ я къ чему. Къ тому же и водка здѣсь настоящая, а въ Капустинѣ какая водка!.. Вода...

-- Намъ и въ Капустинѣ не надо.

-- Гм.. Какъ же это такъ... Такъ какой же вы сѣдокъ? Зачѣмъ же я васъ повезъ, коли вы и въ Капустинѣ не поднесете? Мы сѣдоковъ любимъ ласковыхъ. Съ ласковыми сѣдоками мы и сами ласковы.

-- Не разговаривай, не разговаривай!

-- Да что "не разговаривай", недовольнымъ тономъ произнесъ мужикъ.-- Зналъ бы я, что вы такой неуважительный человѣкъ, то и не повезъ бы васъ за полтора рубля. Помилуйте... По такой дорогѣ, да за полтора рубля безъ уваженія! Мы по хорошей дорогѣ за полтора-то рубля возимъ, лѣтомъ возимъ.

Мужикъ совсѣмъ опустилъ возжи. Лошаденка пошла шагомъ.

-- Ты поѣдешь настоящимъ манеромъ, или не поѣдешь? крикнулъ на него сѣдокъ.-- Вѣдь этакъ будемъ ѣхать, такъ ни дачи посмотрѣть, ни къ обратному поѣзду не поспѣть.

-- Да не охота ѣхать... еще съ большимъ недовольнымъ тономъ пробормоталъ мужикъ.-- Изъ-за чего тутъ стараться! Ну васъ совсѣмъ.

-- Послушай! Ты не шути со мной, а то вѣдь я...

Сѣдокъ сжалъ кулаки.

-- А вотъ захочу и буду шутить... Что ты со мной сдѣлаешь? Не поѣду меньше какъ за два рубля въ Капустино и обратно,-- ну, и шабашъ. Не хочешь дать двухъ рублей -- слѣзай среди грязи и при пѣшкомъ.

-- Вотъ свинья-то!

-- Ну, да, свинья. Съ ласковыми господами мы сами ласковы, а которые ежели сквалыжники, то что намъ ихъ жалѣть!

-- Ты даже взялъ въ задатокъ двугривенный, а потому обязанъ везти за полтора рубля, горячился сѣдокъ.

-- О! Гдѣ это писано? Гдѣ такой законъ? Двугривенный я взялъ, такъ на двугривенный и довезъ. Не повезу вотъ дальше. Выходите изъ телѣжки.

Положеніе было критическое. Грязь была непролазная. По такой грязи можно было только въ охотничьихъ болотныхъ сапогахъ ходить. Вернуться въ оставленную сзади деревню -- тоже нужно было итти съ четверть версты. Мужикъ бросилъ возжи и лошадь остановилась на дорогѣ среди пустыря. Мужъ и жена заговорили по-французски.

-- Дай ты ему гривенникъ, пусть вернется и выпьетъ. Чортъ съ нимъ! сказала жена.

-- Но, другъ мой, вѣдь это же значитъ отдаться въ руки мужику, отвѣчалъ мужъ.

-- Что же дѣлать! Не могу же я итти по такой грязи.

-- Да и я не могу. У меня сапоги худые.

-- Стало быть, надо дать.

Мужикъ догадался, что разговариваютъ объ немъ, и настаивалъ:

-- Ну, что жъ... Сходите съ телѣжки. За полтора рубля я въ Капустино не повезу.

-- Экій коварный мужиченко! Экая утроба! И все это ты изъ-за какого-то стакана водки. Ну, провались ты совсѣмъ, вернись обратно и выпей въ проклятомъ питейномъ. Вотъ тебѣ гривенникъ, произнесъ сѣдокъ.

-- Нѣтъ, ваша милость, не надо мнѣ вашей водки, а меньше двухъ рублей въ Капустино я не поѣду. И чтобъ рубль сейчасъ... сказалъ мужикъ.

-- Да вѣдь ты разбойничать хочешь.

-- Не разбойничать, а съ ласковыми господами я самъ ласковъ, а которые ежели сквалыжники да еще ругаются... Не желаете за два рубля -- слѣзайте съ телѣжки. Зачѣмъ мнѣ убытокъ терпѣть? Дождался бы у станціи слѣдующаго поѣзда, въ лучшемъ бы видѣ охотниковъ повезъ, да и повезъ-то бы въ свою сторону, безъ обратнаго. Мы эво вонъ гдѣ живемъ, совсѣмъ въ другой сторонѣ. Желаете два рубля?..

Опять сѣдоки разговариваютъ по-французски. Жена чуть не плачетъ. Мужъ весь побагровѣлъ.

-- Положеніе безвыходное. Надо дать два рубля, говоритъ жена.

-- Ну, ладно... Я тебѣ дамъ два рубля... Поѣзжай... бормочетъ, стиснувъ зубы, мужъ.-- А только... хорошо, хорошо... Поѣзжай...

-- Пожалуйте рубль впередъ.

-- Но вѣдь это же...

-- Рубль впередъ. Двугривенный я получилъ,-- стало быть, еще восемь гривенъ.

Сѣдокъ лѣзетъ въ кошелекъ. Мелочи у него только шесть гривенъ и онъ отдаетъ ихъ мужику. Мужикъ кое-какъ соглашается взять и стегаетъ лошадь.

-- Смотрите только, баринъ... за два рубля, говоритъ онъ.

Лошадь тащится.


III.


Всю дорогу сѣдоки молчали. Возница-мужикъ пробовалъ заговаривать уже въ пониженномъ тонѣ, но ему не отвѣчали.

-- Намъ дачниковъ-то, ежели такъ разсуждать, то нѣтъ расчета и возить. Ну, какое отъ дачника извозчику удовольствіе! Вотъ господа охотники -- тѣ ласковые, тѣ особь статья. Иной разъ веселая компанія ѣдетъ, такъ и изъ своихъ собственныхъ фляжекъ-то тебѣ поднесутъ, да и около каждаго питейнаго мѣста останавливаются: стой, да стой! бормоталъ возница.

Наконецъ показалось Капустино, небольшое село съ опрятными домиками, раскинутыми на берегу рѣки. Виднѣлась небольшая бѣлая церковь съ зелеными куполами.

-- Ежели вамъ дачку, то у кузнеца Лифанова, кажись, здѣсь домъ сдается. Туда и повезу васъ. Снимете у него дачку, такъ, авось, и намъ отъ него стаканчикъ, другой очистится, продолжалъ возница.

-- Не надо. Никуда намъ не надо. Вотъ здѣсь на краю деревни и остановись. Мы пѣшкомъ пойдемъ, отвѣтилъ наконецъ сѣдокъ и сталъ слѣзать съ телѣжки.

Высадивъ жену, онъ обратился къ мужику и сказалъ:

-- Ну, а теперь можешь отправляться на всѣ четыре стороны. За полтора рубля я тебя сюда и обратно порядилъ, восемь гривенъ за одинъ конецъ ты съ меня получилъ, а обратно я съ тобой не поѣду.

-- Какъ же это такъ? Да нешто это можно? разинулъ ротъ мужикъ.

-- Очень можно. Ты разбойникъ, а съ разбойникомъ я обратно ѣхать боюсь.

-- Да вѣдь вы обратно рядились.

-- Мало ли что рядился. Я рядился за полтора рубля, ты меня повезъ и сталъ на половинѣ дороги ссаживать въ грязь, требуя вмѣсто полутора рубля два рубля. Кто мнѣ поручится, что на обратномъ пути ты не сдѣлаешь того же самаго и не потребуешь ужъ трехъ рублей!

Сѣдокъ взялъ подъ руку жену и зашагалъ къ деревенскимъ избамъ. Отъ телѣжки послышались страшныя ругательства. Сѣдокъ не отвѣчалъ и продолжалъ путь. Мужикъ не унимался, онъ ѣхалъ сзади и продолжалъ ругаться. Сѣдокъ обернулся и произнесъ:

-- Ежели ты не замолчишь, я сейчасъ пойду къ старостѣ, пяти рублей ему на подмазку не пожалѣю и все-таки добьюсь, чтобъ онъ тебя скрутилъ, какъ разбойника. Такъ ты и знай: пяти рублей не пожалѣю.

Угроза подѣйствовала. Мужикъ пересталъ ругаться и только, сжавъ зубы, пробормоталъ:

-- Ну, ладно. Жить здѣсь будете на дачѣ, такъ мы еще припомнимъ.

На деревнѣ играли ребятишки, виднѣлись двѣ бабы, идущія съ рѣки съ ведрами на коромыслахъ. Бабы, замѣтивъ постороннихъ лицъ, тотчасъ же къ нимъ обратились:

-- Господа, вамъ не дачку ли? У насъ домикъ отличный сдается.

-- Садикъ есть? спросила дама.

-- Господи Іисусе! Да какіе же сады въ деревнѣ? У насъ господа дачники въ лѣсъ гулять ходятъ, на рѣку. Вѣдь въ деревнѣ вездѣ садъ. Вонъ у насъ три липки передъ окнами. Ну, на огородъ выйдете... Прошлымъ лѣтомъ у насъ жилъ баринъ изъ петербургской страховки, такъ даже палатку ставилъ на огородѣ.

-- Мнѣ бы хотѣлось съ садикомъ.

-- Ни у кого здѣсь садовъ нѣтъ. Помилуйте, какіе сады! Вонъ у попа есть садъ и цвѣты у него, такъ то попъ. Нешто у него достатки-то съ наши? Вы пожалуйте, посмотрите. У насъ комнатки приглядненькія, чистенькія и домъ казистенькій, мы только что въ третьемъ году послѣ пожара построились, приглашала одна изъ бабъ.

Мужчина и дама отправились. Баба ввела ихъ на топкій грязный дворъ.

-- Фу, какъ грязно! Утонуть въ грязи можно, сказала дама.

-- Это не грязь, это навозъ-съ, это крестьянское хозяйство, отвѣчала баба.-- Да вы не сумлѣвайтесь, дворъ мы очистимъ, прибавила она.-- Весь навозъ на огородъ пойдетъ. У насъ огородикъ съ ягодами, три яблони есть, четыре вишенки стоятъ. Пожалуйте на крылечко. У насъ давно бы домъ-то былъ сданъ, да все прошлогодняго съемщика ждали, а онъ и поднадулъ. "Пользуйтесь, говоритъ, моимъ задаткомъ въ пять рублей, а я не поѣду".

Съемщики вошли въ избу и на нихъ пахнуло запахомъ печенаго хлѣба и тулупа. Были двѣ комнаты, оклеенныя разношерстными обоями, которые отстали отъ стѣнъ и висѣли клочьями. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, впрочемъ, эти клочья были придерживаемы прибитыми къ стѣнѣ картинками, вырѣзанными изъ иллюстрированныхъ журналовъ. Тутъ же висѣла очень плохая картина, писанная масляными красками и изображающая Петра Великаго на Ладожскомъ озерѣ, но до того засиженная мухами и тараканами, что волны, бывшія, очевидно, когда-то синими, превратились въ коричневыя. Первая комната была поменьше второй и съ закопченной русской печью, которая и отнимала добрую половину комнаты. Тутъ стоялъ кухонный столъ, трехногіе стулья, зеленая рѣшетчатая скамейка и диванъ съ продраннымъ сидѣньемъ, изъ котораго виднѣлась мочала. Во второй комнатѣ на первомъ планѣ высилась громадная двухспальная кровать подъ краснымъ кумачевымъ пологомъ, стоялъ комодъ и на немъ шкапчикъ съ стеклянными дверцами, сквозь которыя виднѣлись чайныя чашки, четыре серебряныя ложечки, поставленныя въ хрустальный стаканъ, росписной поддонникъ отъ дорогой фарфоровой миски и нѣсколько фарфоровыхъ и сахарныхъ яицъ, поставленныхъ въ стаканы. На двухъ окнахъ были даже кисейныя запыленныя занавѣски и висѣли двѣ клѣтки съ чижами. Въ углу помѣщался образъ въ фольговой ризѣ съ хрустальной лампадкой, съ вѣнчальными свѣчами, съ пучками вербы за кіотой. Три-четыре стула и клеенчатый диванъ съ валиками и окончательно провалившимся сидѣньемъ довершали убранство комнаты.

-- Да вы тутъ еще сами живете, сказала дама.

-- Живемъ, барыня, а передъ тѣмъ какъ господамъ въѣхать, переберемся на зады. Тамъ у насъ на задахъ тоже избушечка есть, отвѣчала баба.

-- Грязно. И грязно, и стѣны ободраны.

-- Да вѣдь у насъ ребятишки. Нешто съ ребятишками чистоты напасешься? А вы вотъ прикажете, такъ мы все вымоемъ и вычистимъ.

-- Надо обоями новыми оклеить. Вѣдь такъ невозможно жить.

-- Обои новые. Въ третьемъ году оклеивали, а только они отодравшись. Ну, да мужъ газетами подклеитъ.

-- А только всего и есть помѣщенія?

-- Клѣтушечка еще есть въ мезонинчикѣ. Тамъ юнкарь жилъ... Сынъ, вотъ, прошлогодняго-то жильца, да такой баловникъ, что не приведи Богъ. Всю конопатку у насъ изъ стѣны на пыжи для ружья повытаскалъ.

-- Надо посмотрѣть и клѣтушечку, сказала дама.

-- Да не влѣзете, барыня. Вѣдь у насъ по приставной лѣстницѣ. Мы-то влѣзаемъ.

-- Такъ, стало быть, это не комната.

-- Клѣтушечка. Гости, вотъ, когда къ прошлогоднему жильцу наѣзжали, такъ ихъ туда ночевать отсылали. Тамъ и стлались они на сѣнѣ. Для спаленки чудесно. Даже лучше и не надо.

-- Но какъ же влѣзать-то?

-- Попробуйте по приставной лѣстницѣ. Влѣзали и дамы, которыя не очень грузныя. Пожалуйте... Влѣзать въ нее надо изъ сѣней.

Съемщики вышли въ сѣни. Вверху надъ головами была дверь, подъ ней стояла приставная лѣстница, наскоро сколоченная изъ брусьевъ.

-- Нѣтъ, мнѣ не влѣзть, отвѣчала дама.

-- То-то, я думаю, что гдѣ же вамъ... Третій годъ мужъ все собирается смастерить настоящую лѣстницу, да вотъ все день за день. Вы, барыня, не безпокойтесь. Мужъ смастеритъ вамъ лѣстницу. Доски есть. Досокъ мы нонѣ изъ рѣки натаскали. Плыло тутъ много при ледоходѣ.

-- Ну, а что же стоитъ это помѣщеніе?

Баба задумалась.


IV.


-- Сколько же вы хотите взять за это помѣщеніе? повторила дама.

-- Да безъ мужа-то я не знаю, какъ и сказать. Боюсь ошибиться, отвѣчала баба.-- Пятьдесятъ рублей не дадите?

-- Что ты! Что ты! Тутъ у васъ въ деревнѣ наши знакомые жили, такъ платили тридцать пять рублей за четыре комнаты, а здѣсь всего двѣ.

-- А клѣтушечка-то?

-- Да клѣтушечка развѣ комната? Туда даже никакой мебели не внесешь.

-- Какъ не внесешь! Что вы, помилуйте. Вотъ изъ страховки-то въ прошломъ году баринъ жилъ, такъ въ лучшемъ видѣ туда диванъ на веревкахъ подняли. Тоже и столикъ у нихъ тамъ былъ и два стула. Да вы, барыня, не сумлѣвайтесь, мужъ лѣстницу приладитъ.

-- За четыре комнаты въ вашей деревнѣ люди тридцать пять рублей платили, а ты вдругъ...

-- Да вѣдь можно сдѣлать и четыре. Мы съ мужемъ и то давно собираемся разгородить вонъ эту комнату, чтобы кухня была отдѣльно. Вы погодите, я за мужемъ сбѣгаю. Можетъ быть, онъ посулится разгородить.

-- Гдѣ же твой мужъ?

-- Да ужъ извѣстно, гдѣ наши мужья. Въ одномъ мѣстѣ. Сейчасъ я за нимъ парнишку пошлю.

-- Въ питейномъ заведеніи мужъ-то твой, что ли? спросилъ съемщикъ.

-- Охъ, тамъ, пропади оно пропадомъ!.. Третій день путается... вздохнула баба и, выглянувъ въ дверь на дворъ, закричала:-- Ванюшка! Сбѣгай за тятькой въ трактиръ и позови сюда. Скажи, что, молъ, дачники избу снимать пріѣхали! Наказаніе Господне у насъ, сударь, съ этимъ трактиромъ, обратилась она къ съемщику:-- Прежде, когда его не было -- мужики наши люди, какъ люди, были, а теперь только животы пропиваютъ.

Съемщикъ обратился къ женѣ и сказалъ по-французски:

-- Не нарваться бы на пьяную семью. Тогда что хорошаго?

-- Вотъ и я то же думаю, отвѣчала дама тоже по-французски и спросила бабу:-- Сильно пьетъ твой мужъ-то?

Баба покрутила головой и отвѣчала:

-- О! И не приведи Богъ! Сдали тутъ у него младшаго брата въ солдаты, такъ какъ началъ съ октября вмѣстѣ съ братомъ, да, кажись, безъ передышки. Кабы не я, домъ бы, кажись, разорилъ. Одна я шаромъ и катаюсь. Вѣдь трое ребятишекъ у насъ.

-- И дерется?

-- Ну, этого нельзя сказать. Онъ во хмелю смирный, а только ругатель. Допущу ли я его надъ собой тиранствовать, коли я работница! Сама я его подчасъ учу, а только что толку-то! Не стоитъ рукъ объ него обивать.

Съемщикъ улыбнулся и пробормоталъ женѣ по-французски:

-- Она его, оказывается, бьетъ, а не онъ ее.

-- Одно другого лучше. Значитъ, все-таки драка... дала та отвѣтъ.-- Посмотримъ ея мужа, какой онъ такой...

-- У насъ, сударыня, лѣтомъ такъ отлично, что просто прелесть. Что у насъ грибовъ въ лѣсу! сказала баба.-- Графскій лѣсъ тутъ у насъ. Насъ-то, мужиковъ, въ лѣсъ не пускаютъ, а вы ежели сторожу лѣсному пожертвуете на четверть, то и ходите сколько хотите.

-- Ахъ, все-таки даромъ-то не пускаютъ, сдѣлала гримасу съемщица.

-- Даромъ, сударыня, нынче ничего не подѣлаешь. Графскій лѣсъ не великъ и лѣсникъ на такомъ положеніи, что онъ самъ грибы собираетъ, семья у него,-- ну, а на четверть ему дадите, такъ сколько хотите. Вотъ тоже господа рыбу въ рѣкѣ ловятъ.

-- Рыбу-то ужъ даромъ дозволяется ловить?

-- Какъ вамъ сказать... Мы-то не запрещаемъ, рыбы много, рыба божья, по нашему, лови сколько хочешь; ну, а староста привязывается. Да и староста... Дать ему съ мужиками на четверть, такъ хоть невода закидывай -- онъ слова не скажетъ.

-- Даже и за уженье рыбы берется?

-- Да не берется, а ужъ такъ выходитъ, что онъ завсегда захочетъ доходъ свой имѣть.

На дворѣ послышались шаги. Кто-то шлепалъ ногами по грязи. Вскорѣ показался пьяный мужиченко въ стоптанныхъ грязныхъ сапогахъ, въ рваномъ пиджакѣ и въ засаленномъ картузѣ набекрень.

-- Желаемъ здравствовать, ваше... проговорилъ онъ пьянымъ голосомъ, запнулся на словѣ и прибавилъ:-- ваше блаженство. Дачку, ваше блаженство, желаете снять? Вотъ наше удовольствіе... Три комнатки тутъ. Ты, шкура, все показала?

-- Ну, ну, ну... При господахъ не ругаться! строго отвѣтила баба.

-- Для господъ всегда во фрунтъ, отвѣчалъ мужиченко, сдернулъ съ головы картузъ и покачнулся.-- Господъ мы въ лучшемъ видѣ уважаемъ, а тебя, язву полоротую...

-- Довольно, довольно. Вотъ господа требуютъ, чтобъ лѣстница къ каморкѣ была настоящая пристроена, да чтобы вонъ та комната разгорожена.

-- Мы ничего не требуемъ, мы только хотимъ знать: за сколько вы отдаете?

-- Дозвольте опросъ сдѣлать: вамъ съ дровами?

-- Куда тебѣ, лѣшему, съ дровами? Наложилъ ли ты дровъ прежде? Вѣдь ты всю весну пропьянствовалъ, оборвала его баба.

-- Заткни пасть-то, вѣдьма дьявольская, заткни! Дровъ-то вѣдь еще много по рѣчкѣ поплыветъ, наловимъ.

-- У, чортъ паршивый! Налилъ глаза-то! Только при господахъ-то не хочется... А то вотъ возьму ухватъ, да какъ начну возить...

-- Ну, ну, ну...

-- Послушайте, вы ужъ не ругайтесь.

-- Да какъ ее, шкуру барабанную, не ругать-то, ваше степенство, коли она... Дозвольте опросъ сдѣлать: вы не полковникъ?

-- Нѣтъ, нѣтъ. Вѣдь видишь, что я штатскій. Ты мнѣ скажи только, что стоитъ это помѣщеніе.

-- Ничего не обозначаетъ, ваше благородіе. И штатскіе полковники есть. Да вотъ я, какъ егерь, двухъ собакъ полковницкихъ кормлю, такъ тотъ штатскій полковникъ. Ты сколько за избу выпросила-то? обратился мужиченко къ женѣ.

-- Да я что! Я пятьдесятъ рублей спросила.

-- Ну, что жъ, мужикъ супротивъ бабы спуститъ пятерку. Ну, сорокъ пять. Я вижу, господа хорошіе, будутъ и на стаканчики хозяину давать, и на пивко отъ нихъ очистится. Только ужъ сорокъ пять, господинъ, безъ дровъ.

-- Нѣтъ, этой цѣны дать нельзя, сказалъ съемщикъ.

-- Да и помѣщеніе мнѣ не нравится, прибавила дама, направляясь на дворъ.

-- Сударыня-барыня! Зачѣмъ вы въ контру? крикнулъ ей въ слѣдъ мужиченко:-- А вы свою цѣну скажите. Дорого, такъ мы еще пятерку спустимъ.

-- Совсѣмъ не нравится. Да и не люблю я съ пьяными разговаривать.

-- Пьяный проспится, дуракъ -- никогда. Вотъ какъ я разсуждаю. Желаете за сорокъ безъ дровъ? Вы то разочтите, что у насъ огородъ и пять грядокъ клубники. Ежели бабѣ перепадетъ отъ вашей милости, то...

Съемщики не отвѣчали и уходили со двора.

-- У! пьяный дьяволъ! Черезъ тебя, пропойцу, господа уходятъ! выбранила баба мужика.

-- Молчи, кикимора полосатая! Не умѣешь дачу показывать. Кабы я былъ, я бы въ лучшемъ видѣ...

-- Сиди больше въ кабакѣ, сиди, такъ и никому дома не сдашь.

-- Молчать, купоросная душа! Во-фрунтъ!

-- А вотъ я тебѣ сейчасъ покажу фрунтъ.

Мужиченко выскочилъ на дворъ. Вслѣдъ за нимъ вылетѣло полѣно.

-- Вишь, подлая! пробормоталъ мужикъ и крикнулъ удаляющимся съемщикамъ:

-- Господа! А что жъ на чаекъ-то хозяину?


V.


Съемщики выходили со двора на улицу.

-- Вотъ ты искалъ здѣсь какого-то добродушія и патріархальности крестьянъ, радовался, что освободишься отъ пьяныхъ нахаловъ парголовскихъ и шуваловскихъ мужиковъ, сказала дама мужу.-- И здѣшніе мужики тѣ же пьяницы, тѣ же нахалы. Каковъ мужикъ-то, у котораго мы сейчасъ домъ смотрѣли! Совсѣмъ пропойца. А извозчикъ, который насъ везъ? Вѣдь это какой-то разбойникъ. Взялся везти за полтора рубля и вдругъ въ глухомъ мѣстѣ, на половинѣ дороги требуетъ два рубля, а то, говоритъ, сходите съ телѣжки среди грязи долой.

-- Да ужъ Яковъ Ивановичъ мнѣ очень расхваливалъ здѣшнія мѣста. Говоритъ: отлично, настоящее лоно природы -- купанье на открытомъ воздухѣ и иди на рѣку хоть въ одномъ нижнемъ бѣльѣ. Живутъ, говоритъ, во всей деревнѣ три-четыре семейства дачниковъ и ужъ безъ всякихъ стѣсненій. Ни на костюмы не обращаютъ вниманія, ни на что, отвѣтилъ мужъ.-- И вѣдь на самомъ дѣлѣ, здѣсь ужъ никакихъ нарядовъ не потребуется. И я былъ у него третьяго года. Простота необычайная. Какъ сейчасъ помню: сидѣли мы на задворкахъ подъ цвѣтущей вишней и завтракали. Около насъ куры, гуси, поросенокъ -- такъ, знаешь, патріархально. Пьянства я тогда никакого особеннаго на деревнѣ не замѣтилъ.

-- А вонъ баба-то, которая намъ домъ показывала, что сказала: и всѣ, говоритъ, мужики у насъ спились.

-- Да вѣдь ужъ это вездѣ. Но главное, чѣмъ я дорожу, такъ это то, что ужъ сюда не забредутъ ни назойливые торговцы-разносчики, и что нѣтъ здѣсь ни музыки, ни любительскихъ спектаклей.

-- А грязь-то какая!

-- Да вѣдь это только весной. Лѣтомъ все высохнетъ.

Дама и мужчина шли по деревнѣ. Когда они прошли два-три двора, за угломъ ихъ встрѣтила вторая баба изъ тѣхъ бабъ, которыхъ они встрѣтили при пріѣздѣ идущими съ рѣчки съ ведрами. Она ихъ, очевидно, поджидала.

-- Не понравилась дачка-то у Семенихи? сказала она.-- Я такъ и знала! Помилуйте, какая это дача! Да ужъ и семья-то! Самая что ни на-есть пьяная семья. Пьютъ, пьютъ, цѣлые дни пьютъ безъ удержу!

-- Женщина-то не пьяная, возразила дама.

-- Денекъ такой выдался. А то тоже... оба съ мужемъ хлещутъ. Онъ и она... Оба перепьются, да и давай драться.

-- У васъ, что ли, дача сдается?

-- У насъ-то не сдается. У насъ есть домъ подъ сдачу, а только у насъ охотники арендатели, на круглый годъ домъ снимаютъ, а я вотъ сведу вашу милость къ кумѣ моей, такъ вотъ тамъ домикъ посмотрите. Люди основательные, исправные. А главное, что на концѣ деревни, отъ кабака подальше. Хорошіе господа, я знаю, это цѣнятъ.

-- Ну, сведи насъ.

-- Домикъ у нихъ на отличку. Домикъ первый сортъ. Пожалуйте...

Пришлось пройти все село. Село было дворовъ въ тридцать. По срединѣ села стоялъ двухъэтажный домъ, крытый желѣзомъ. Въ немъ помѣщался трактиръ (онъ же и кабакъ) съ распивочной продажей водки и на выносъ и была мелочная лавочка, на дверяхъ которой висѣло полотнище кумачу, что показывало, что въ лавочкѣ можно получить и ситецъ. У трактира стояли два-три воза съ сѣномъ, а около возовъ переругивались мужики, изыскивая самыя отборныя крупныя слова. Въ отворенныя окна трактира вылетали звуки гармоніи и пьяная пѣсня. Увидавъ въ окнахъ головы сидящихъ за столиками мужиковъ, мужчина сказалъ бабѣ:

-- Развѣ праздникъ сегодня какой, что столько мужиковъ въ трактирѣ сидятъ и пьютъ?

-- У насъ, баринъ, что въ будни, что въ праздники все равно мужики пьютъ.

-- Да вѣдь теперь весеннее время, надо работать. Каждый день дорогъ. Развѣ не занимаются у васъ хлѣбопашествомъ?

-- Занимаются, какъ не заниматься. У насъ и роясь, и овесъ, и картошку сѣютъ, да что жъ вы съ мужиками-то подѣлаете? Очень ужъ ихъ охотники набаловали. Тутъ у насъ во всей округѣ мѣста подъ охоту сняты. Ну, наѣзжаютъ господа, останавливаются, нанимаютъ мужиковъ въ проводники, поятъ. Да и охотники-то, будемъ такъ говорить, наѣзжаютъ больше всего для того, чтобы пить. Исправные-то крестьяне, конечно, держатся и содержатъ себя въ аккуратѣ, а разная гольтепа, такъ вѣдь она больше отъ собакъ питается. Кто двѣ барскія собаки кормитъ, кто три, на вино и на закуску и есть, такъ до хлѣбопашества ли ему. Баба картошку насадила -- ну и ладно, баба овсеца клинушекъ посѣяла -- слава тебѣ Господи... разсказывала баба, ведя за собой съемщиковъ.-- Вотъ тоже изба сдается на лѣто, указывала она на дворъ,-- Да ужъ хозяева-то очень пьянственные. Отецъ съ двумя сыновьями тутъ, недѣленные. Взяли по осени они невѣстку въ домъ, та оказалась не въ порядкѣ и приданымъ не угодила -- ну, и бьютъ ее. Напьются отецъ и сыновья, и страсти божія какъ бьютъ! А домикъ у нихъ ничего... Невѣстка да свекровь въ чистотѣ содержатъ.

-- Нѣтъ, что же въ такой семьѣ нанимать. Веди куда вела.

-- То-то, я думаю, что тамъ вамъ будетъ лучше. Тамъ мужикъ богатый, серьезный.

-- Ну, а какъ здѣсь у васъ въ деревнѣ насчетъ провизіи? спросила дама бабу.

-- А въ лавкѣ. Въ лавкѣ все есть: хлѣбъ, крупа, мука, селедки...

-- А мясо?

-- И мясо иногда бываетъ, коли яловую коровенку лавочникъ дешево купитъ да убьетъ.

-- Мясо я буду тебѣ изъ Петербурга привозить. Вѣдь мнѣ все ужъ два раза или разъ въ недѣлю придется въ Петербургъ ѣздить, сказалъ дамѣ мужъ.-- Да и зачѣмъ непремѣнно мясо лѣтомъ? Есть оно -- хорошо, нѣтъ -- не надо. Творогъ, яйца, масло, сметана, а это все есть на деревнѣ, у крестьянъ.

-- Есть, есть. Не у всѣхъ, но есть, поддакнула баба.-- Закажите мнѣ, такъ и я буду вамъ дѣлать и масло, и творогъ, и сметану. Вы господа хорошіе и не сквалыжники, это я сейчасъ вижу.

-- Да неужели здѣсь не у всѣхъ крестьянъ есть коровы?

-- Нѣтъ, не у всѣхъ. Гольтепа-то говоритъ, что не стоитъ валандаться. Сѣно у кого какое есть съ покоса -- скоситъ, свезетъ въ городъ и пропьетъ. Здѣсь, ваша милость, неисправные только охотниками да собаками и занимаются. Рѣка у насъ рыбная. Рыбки въ рѣкѣ ребятишки наловятъ, на хлѣбъ отъ собаки есть -- ну, и живъ съ семьей. А насчетъ масла и творогу не безпокойтесь. Только заранѣе скажите -- я сдѣлаю.

-- Да развѣ для себя-то вы этихъ припасовъ не дѣлаете?

-- Къ праздникамъ дѣлаемъ, а такъ не стоитъ вязаться. Молокомъ продаемъ да сливками, а остатки сами съ ребятишками схлебываемъ. А только ежели скупиться не будете, да закажете, то это я вамъ все въ лучшемъ видѣ...

При словѣ "скупиться" дама подмигнула мужу и спросила бабу:

-- То-есть, что же это значитъ: скупиться не будете?

-- Да вѣдь вонъ господа пріѣзжаютъ на дачу и думаютъ, что здѣсь все это можно такъ же, какъ въ городѣ. "Я, говоритъ, въ городѣ дешевле покупала".

-- Да неужели у васъ дороже?

-- Да не дороже, баринъ, а стоитъ ли изъ-за пустяковъ возиться! Вѣдь ужъ отъ дачниковъ-то только лѣтомъ три мѣсяца въ году и попользоваться.

Дама опять подмигнула мужу и сказала:

-- Вотъ ты стремишься отъ нахальныхъ-то разносчиковъ освободиться.

Мужъ поморщился.

-- Ну, а курицу, напримѣръ, для супа можно здѣсь у васъ достать на деревнѣ?

-- Да отчего же нельзя? Все можно, ежели хорошую цѣну дадите. Вотъ домикъ-съ... указала баба.-- Хозяева здѣсь люди основательные, можно даже сказать, что первые богатѣи на селѣ. Пожалуйте въ калитку.


VI.


Крупныхъ размѣровъ мужикъ съ большой окладистой рыжеватой, начинающей уже сѣдѣть бородой, чинилъ на дворѣ телѣгу, стуча топоромъ. Мужикъ былъ одѣтъ въ новую шерстяную фуфайку, надѣтую подъ жилетъ на ситцевую рубаху. Вся фигура его, начиная съ лоснящагося лица и кончая нѣсколько выпятившимся брюшкомъ, говорила за зажиточность. Картузъ на головѣ былъ хоть и старый, но приличный, сапоги тщательно вымазаны мазью. Дворъ былъ большой, на половину покрытый навѣсомъ, покоившимся на толстыхъ восьмивершковыхъ столбахъ. Подъ навѣсомъ виднѣлись двѣ крупныя лошади, жующія сѣно, стояли тарантасъ и, такъ называемая, купеческая телѣжка съ кожанымъ сидѣньемъ. Изъ хлѣва слышалось мычанье коровы.

-- Здравствуй, Савва Миронычъ! крикнула ему баба.-- Вотъ я тебѣ съемщиковъ привела. Не сдалъ еще домъ-то?

Мужикъ обернулся не вдругъ, не оставляя топора, приподнялъ картузъ и, поклонившись съемщикамъ, сказалъ:

-- Нѣтъ, еще не сдалъ. Больно дешево даютъ. Прикажете показать?

-- Да, да... Покажите пожалуйста, сказалъ съемщикъ.

-- Верхній этажъ мы сдаемъ, а сами живемъ въ нижнемъ. Ходъ отдѣльный.

-- Ничего. Покажите.

-- Пожалуйте.

Мужикъ пронизывающимъ взглядомъ осмотрѣлъ съемщиковъ и повелъ къ крыльцу, находящемуся на дворѣ. Пришлось итти по некрашенной скрипучей лѣстницѣ. Баба пошла было сзади, но мужикъ остановилъ ее.

-- А тебѣ чего жъ итти? Слажусь съ господами, такъ потомъ свое получишь. Не надую, проговорилъ онъ.

Баба остановилась. Съемщики вошли въ маленькую прихожую, далѣе слѣдовала кухня съ простой необлицованной русской печью и вмазанной въ шестокъ плитой. Кромѣ кухни и приходуй, были еще три комнаты съ некрашенными полами, съ потолками, оклеенными бѣлой бумагой вмѣсто штукатурки и стѣнами въ дешевенькихъ, довольно еще чистыхъ обояхъ. Двери были одностворчатыя, съ желѣзными скобами и желѣзными задвижками вмѣсто замковъ, но массивныя.

-- Свѣтло и приглядно, отрекомендовалъ мужикъ помѣщеніе.-- Лѣтось у меня тутъ протопопъ изъ Петербурга стоялъ, да нониче онъ померши. Большой рыболовъ былъ. Такъ, бывало, на рѣкѣ и сидитъ. И къ обѣду-то его свои, бывало, еле выманятъ домой. Покушаетъ и опять на рѣку... Вотъ у насъ тутъ, какъ калина зацвѣтетъ, такъ лещъ въ рѣку заходитъ -- ну, въ эту пору ужъ онъ всѣ ночи на рѣкѣ просиживалъ. И по сейчасъ подъ навѣсомъ его верши да мережи у меня хранятся. Думалъ и нынче лѣтомъ жить у насъ, да вотъ Богъ не далъ вѣку.

Съемщики ходили по комнатамъ и смотрѣли мебель. Мебели было очень немного: увѣсистый старинный диванъ потемнѣлаго краснаго дерева съ клеенчатымъ сидѣньемъ и деревянной спинкой, таковые же стулья, комодъ, простой сосновый некрашенный шкапъ, очевидно, мѣстнаго издѣлія, зеркало съ полинявшей мѣстами амальгамой и два сосновые хорошо вымытые стола.

-- Мебели-то маловато, а свою такъ трудно сюда везти. Хоть бы кровати... сказалъ съемщикъ.

-- Козлы есть, а на нихъ доски, Тѣ же кровати. Въѣдете, такъ поставимъ. Такъ у насъ и самъ протопопъ спалъ, такъ и матушка протопопица. Для дочки, дочка-то теперь, кажись, у нихъ выдана, привозили желѣзную кровать, а сыновья -- студентъ и гимназистъ, такъ тѣ на лавкахъ стлались. Вонъ у насъ въ той комнатѣ по стѣнѣ.

-- Во второмъ этажѣ -- вотъ что мнѣ не нравится, сказала съемщица.

-- Есть которые второй-то этажъ больше обожаютъ. Видъ за то хорошій. Эво, вонъ изъ того окна какой видъ на поле. Версты на три видъ. Поповскіе сыновья изъ этого окошка все въ подзорную трубку небо разсматривали. Трубка у нихъ такая была. Что-то находили тамъ на небѣ-то, какую-то невидимость. Вы чего сумлѣваетесь? Вѣдь у насъ и садикъ есть на огородѣ, и тамъ бесѣдка изъ драни. Садикъ ужъ этотъ вамъ. Тамъ я третьяго года березокъ, черемухи и рябинокъ насадилъ. Хмель есть около изгороди. Завьетъ изгородь, такъ чудесно. Вотъ пожалуйте къ этому окошку. Вотъ садикъ.

-- Ну, а что же стоитъ это помѣщеніе? спросила съемщица.

Мужикъ подумалъ и спросилъ:

-- А вы не изъ охотниковъ? Тутъ вѣдь у насъ все охотники снимаютъ, собакъ навезутъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ. Я не охотникъ, отвѣчалъ съемщикъ.-- Вотъ рыбу я половить люблю.

-- Отецъ протопопъ у насъ шестьдесятъ пять рублей платилъ.

-- Съ дровами?

-- Какъ возможно, съ дровами! Безъ дровъ. Дрова у меня покупать будете. Съ тѣмъ и сдаю, чтобъ ужъ у сосѣдей не покупать ни дровъ, ни молока. Дрова у меня хорошія заготовлены, а обижать цѣной не буду.

-- А по чемъ за дрова будете брать?

-- За дрова-то? Да ужъ сойдемся. За березовыя четыре рубля за сажень буду брать, а за разныя -- три рубля. Только ужъ, баринъ, уговоръ, чтобъ и дрова и молоко у меня брать.

-- Это вѣдь дорого по здѣшнему мѣсту четыре рубля за березовыя дрова.

-- Нѣтъ, цѣна настоящая. Сырые топляки дешевле купите, а у меня дрова лѣтошнія, сухія. Только ужъ это уговоръ. Такъ у меня и отецъ протопопъ платилъ. Молоко тоже, чтобъ у моей хозяйки... Восемь копѣекъ за бутылку будемъ брать.

-- Мой знакомый здѣсь жилъ, такъ по пяти копѣекъ за молоко платилъ.

-- Не то молоко. Ну, да ужъ это уговоръ. Лучше я вамъ за квартиру супротивъ протопопа пять рублей спущу, а чтобъ молоко и яйца отъ моей хозяйки. Шестьдесятъ рублей въ лѣто -- вотъ что я съ васъ возьму. Мнѣ на прошлой недѣлѣ господа охотники семьдесятъ рублей за эту квартиру давали, да не охота вязаться-то съ охотниками. Пьянство у нихъ завсегда, ночное шатанье, пѣсни, женскій полъ заманиваютъ, а мы люди тверезые, у меня невѣстка молодая, двѣ дочери-невѣсты. Ей-ей, семьдесятъ рублевъ давали, да что! Лучше отъ грѣха подальше. Десять рублей намъ не на хлѣбъ. И безъ нихъ сыты будемъ. Главное, что ужъ безобразія-то не люблю. А то навезутъ собакъ, собаки по двору бѣгаютъ и куръ щиплютъ, сами выйдутъ на задворки и давай изъ ружей палить, пропойные мужики-егеря къ нимъ шляются. Богъ съ ними!

Мужикъ махнулъ рукой. Съемщики разговаривали по-французски. Наконецъ мужчина сказалъ:

-- Дорого это шестьдесятъ рублей, но пуще всего мнѣ не хочется насчетъ молока и дровъ въ кабалу итти.

-- Какая же тутъ кабала! Что люди съ васъ будутъ брать, то и мы. Только товаръ нашъ лучше будетъ. Конечно, наша гольтепа, когда ей выпить хочется, можетъ статься, и дешевле возьметъ, такъ вѣдь то гольтепа. Ну, а главное, это нашъ уговоръ.

-- А дрова и воду съ рѣки -- это ужъ вы будете доставлять намъ?

-- Мы-съ... Мы... Или сынъ мой, или работникъ... Насчетъ этого будьте покойны. Сынъ у меня капли вина въ ротъ не беретъ, работникъ тоже тверезый. А за воду съ васъ, что и съ отца протопопа бралъ: два рубля въ мѣсяцъ.

-- Какъ? И за воду еще надо платить! воскликнули съемщики и опять заговорили промежъ себя по-французски.


VII.


-- Послушайте, хозяинъ, вѣдь это дорого за такое помѣщеніе -- шестьдесятъ рублей въ лѣто, сказалъ съемщикъ.-- Вѣдь здѣсь у васъ глушь, деревня, отъ желѣзной дороги далеко, сообщеніе отъ станціи по грязи, мясной лавки нѣтъ и мясо придется изъ Петербурга привозить.

Мужикъ осанисто поправился, улыбнулся въ бороду и спросилъ:

-- А зачѣмъ же вы въ такое мѣсто дачу снимать пріѣхали?

-- Да захотѣлось пожить вдали отъ шумныхъ мѣстъ, безъ стѣсненій.

-- Ну, вотъ за это и надо платить, что слѣдуетъ.

-- Мнѣ сказали, что здѣсь можно нанять дешево, рублей за тридцать цѣлую избу.

-- Изба избѣ рознь. Не желаете ли около кабака поискать -- и за тридцать рублей найдете, но за то ужъ того спокойствія не будетъ. Тамъ и ругательный звонъ, и драки, а мы за спокой беремъ, потому что кабакъ-то -- эво гдѣ отъ насъ. Мы совсѣмъ на другомъ концѣ отъ кабака живемъ.

-- И наконецъ, у васъ надо нанять даже и не особнякъ, а второй этажъ.

-- Что есть, то и сдаемъ. Во второмъ этажѣ лучше, сударь, право слово, лучше. Внизу-то поселитесь, такъ пьяные по ночамъ начнутъ въ окна стучаться, на похмелье выпрашивать стаканчикъ, а не дадите, такъ и стекла выбьютъ. Наша пропойная гольтепа на этотъ счетъ -- ой-ой! Ей все трынъ-трава. Глаза нальетъ, такъ на все наплевать. Народъ ножевый.

-- Да неужели ваши крестьяне такіе? спросила съемщица.

Мужикъ подмигнулъ и отвѣчалъ:

-- Хвалить не будемъ, особливо такихъ мужиковъ, которые съ охотниками набаловавшись. Тверезыхъ-то домовъ здѣсь -- нашъ, еще два-три дома, да и обчелся, а вѣдь у насъ сорокъ три двора въ селѣ.

-- Пуще всего меня смущаетъ то, что мы должны быть у васъ въ кабалѣ насчетъ покупки дровъ и молока, сказалъ съемщикъ.

-- Да какая же тутъ кабала, помилуйте. Просто не хотимъ покупателя изъ рукъ выпускать. Вѣдь нужно намъ куда-нибудь дрова-то спускать. Наготовили много. Опять же, хоть и насчетъ молока. Кому же и продавать его, какъ не своему дачнику?

Съемщикъ какъ-то колебался торговаться насчетъ дачи.

-- По три рубля съ насъ за смѣшанныя-то дрова будете брать? задалъ онъ вопросъ мужику.

-- Три съ полтиной я, кажись, сказалъ. Ну, да ладно, по три рубля, молоко восемь копѣекъ бутылка. Ну, семь, чтобъ ужъ вамъ дешево было. Такъ и бабѣ своей скажу.

-- Въ глуши, и семь копѣекъ за бутылку молока!

-- Да вѣдь ужъ извѣстно, пользуемся отъ дачника. Да вѣдь дешевле-то шести копѣекъ нигдѣ на деревнѣ не найдете, да еще разбавленное молоко вамъ дадутъ. А вѣдь ужъ у насъ будете сами видѣть какъ доятъ -- хоть прямо изъ-подъ коровы мои бабы будутъ вамъ подавать.

-- Разбавленное молоко... Неужели ужъ и здѣсь, въ деревнѣ научились подмѣсямъ?

-- Ой-ой-ой, какъ тонко это дѣло знаютъ! Гдѣ, баринъ, нынче этого не знаютъ! Вездѣ народъ забалуй, всѣ поняли. Вонъ масло-то кто дѣлаетъ, такъ прасоловъ и то надуваютъ. Мужикъ поѣдетъ въ городъ -- привезетъ сала, баба масло собьетъ, сало растопитъ, примѣшаетъ къ маслу -- и прасолу продаетъ, а тотъ везетъ себѣ его въ Питеръ въ лавку, да и дѣлу конецъ.

-- Ну, деревня! Я въ конецъ разочаровываюсь деревней, произнесъ съемщикъ, обращаясь къ женѣ.

Та въ отвѣтъ только вздохнула.

-- Образованіе пошло, вставилъ свое слово мужикъ.-- Нынче и въ деревнѣ народъ образованный и съ понятіями сталъ. Теперь ужъ не прежняя пора.

-- Такъ какъ же насчетъ дровъ-то и насчетъ молока? Нельзя ли хоть насчетъ покупки дровъ у васъ насъ освободить? Мы у васъ дрова покупать будемъ, но не дѣлайте это условіемъ.

-- Ахъ ты, Господи! Да вѣдь должны же мы отъ дачниковъ тщетиться, а то иначе не стоитъ и вязаться. Богъ съ ними, и съ дачами-то! Мы люди не пропойные, не однѣми дачами живемъ. Вонъ барки старыя покупаемъ и на лѣсъ и гвозди ломаемъ, есть у насъ и хлѣбопашество. У тѣхъ же пропойныхъ землю ихнюю арендуемъ и сѣемъ.

-- Кабала, кабала. Нѣтъ, мнѣ не хочется въ кабалу... покачалъ головой съемщикъ.

-- Да чего вы, ваше благородіе, дровъ-то боитесь! уговаривалъ его мужикъ.-- Право слово, это не страшно. Отецъ протопопъ жили лѣтось у меня на дачѣ, такъ тоже у меня дрова покупали. Ну, мы вотъ какъ сдѣлаемъ. Снимите вы у меня дачу и купите пять саженъ дровъ по три рубля. Больше пяти саженъ вамъ за лѣто не потребуется.

-- Даже пять саженъ сразу купить! воскликнулъ съемщикъ.

-- Позвольте, позвольте... остановилъ его мужикъ.-- Никто съ васъ сразу за пять саженъ дровъ денегъ не потребуетъ, а дадите вы за дачу десятку рублей въ задатокъ.-- Ну, и дрова трешницей озадачите, а я вамъ двѣ росписки... За дачу будете по частямъ уплачивать, ну, и за пять саженъ дровъ по частямъ уплотите. Вы въ деньгахъ стѣсняетесь, такъ не жиды же мы, къ горлу приставать не будемъ, чтобъ сразу отдать.

-- Гм... Мари, какъ ты думаешь?..

-- Хорошо. Но только за квартиру-то имъ нельзя дать шестьдесятъ рублей. Вѣдь это изъ рукъ вонъ дорого.

-- Насчетъ квартиры будемъ торговаться отдѣльно, а вотъ надо съ дровами порѣшить. Ну, хорошо, хозяинъ, насчетъ дровъ будь по вашему, а ужъ отъ молочной кабалы насъ освободите.

-- Да какая же кабала-то, ваше благородіе, помилуйте! Вы все "кабала, да кабала", а мы просто покупателя не хотимъ изъ рукъ опустить. Ну, масло и творогъ со сметаной гдѣ хотите покупайте, ягоды тоже берите у постороннихъ бабъ, хотя въ прошломъ году отецъ протопопъ и ягоды у моихъ бабъ покупалъ, но ужъ насчетъ молока не могу я. Должны же и бабы наши отъ дачника попользоваться. Молочныя деньги, это ужъ не мои деньги, это бабамъ. Тутъ имъ на тряпки и на башмаки. Молоко будетъ хорошее, будьте покойны.

-- Мари, какъ ты думаешь? снова обратился съемщикъ къ женѣ.

-- Ну, а что вы съ нами сдѣлаете, если мы дачу у васъ снимемъ, а молоко брать не будемъ? спросила та мужика.

-- Это зачѣмъ же? Ужъ уговорились, такъ уговоръ лучше денегъ.

-- Ну, а ежели мы не будемъ соблюдать уговоръ?

-- Тогда мы жильцамъ притѣсненія начнемъ дѣлать, далъ отвѣтъ мужикъ.

-- Какія притѣсненія?

-- Ахъ ты, Господи! Да мало ли какія! Мужикъ захочетъ дошкурить дачника, такъ ужъ дошкуритъ, будьте покойны. Да вы не сумлѣвайтесь, сударыня, будемъ жить въ мирѣ и согласіи, только бы вы были съ нами хороши.

-- Ну, такъ какъ же, окончательная-то цѣна за дачу?

-- Пять съ половиной красненькихъ.

-- Четыре.

-- Не могу-съ.

Съемщики направились къ выходу. Мужикъ шелъ за ними сзади.


VIII.


-- Такъ вотъ такъ... Берете за квартиру-то, что мы надавали? Совѣтую отдавать, сказалъ съемщикъ хозяину, выходя вмѣстѣ съ своей женой изъ дома на дворъ.

-- Не сойдемся, махнулъ рукой хозяинъ и отвернулся, какъ бы давая знать, что разговаривать больше излишне.

На дворѣ поджидала съемщиковъ та самая баба, которая привела ихъ смотрѣть дачу.

-- Ну, что, облюбовали, господа? Домъ здѣсь чудесный, хозяева хорошіе, встрѣтила она ихъ.

-- Не сходимся. Дорого проситъ. Помѣщеніе во второмъ этажѣ, а онъ такую цѣну заломилъ, что страсть, отвѣчалъ съемщикъ.

-- Уступитъ. А ты, Савва Миронычъ, отдавай. Господа прибавятъ, а ты спусти. Хорошіе.

-- Кабы хорошіе господа были, такъ человѣка зря отъ дѣла не отрывали бы, пробормоталъ мужикъ, подходя къ починявшейся телѣгѣ и берясь за топоръ.

-- Да вѣдь нельзя же не смотрѣвши нанимать, возразилъ съемщикъ.

-- Такъ нужно напередъ спросить: сколько, молъ, комнатъ? По чемъ ходитъ?

-- Ахъ, какой ты строптивый! Такъ какъ же съ тобой лѣто-то жить, ежели нанять?

-- Да вѣдь вы все равно не наймете. Изъ разговора я вижу, что вы ищете на грошъ пятаковъ. У насъ мѣсто тихое, спокойное, отъ кабака далеко, сюда ни одинъ пьяный не забредетъ, потому, ему не по дорогѣ. Я вѣдь вамъ сказалъ, что около кабака и внизу, и дешевле найдете.

-- Ну, я пять рублей еще прибавлю. Вѣдь въ пустякахъ и расходимся-то.

Лицо хозяина опять прояснилось. Онъ перемѣнилъ тонъ на болѣе ласковый.

-- Пятьдесятъ рублей вамъ хочется за дачу дать. Такъ... Понимаю, сказалъ онъ.-- Часто ли вы только въ Питеръ-то съ дачи ѣздить будете?

-- А тебѣ что за забота? спросилъ съемщикъ.

-- Какъ что за забота? Свезу на желѣзную дорогу -- барышъ. Надо же чѣмъ-нибудь отъ васъ попользоваться.

-- Ахъ, ты хочешь ужъ и здѣсь меня въ кабалу взять! воскликнулъ съемщикъ.

-- Опять кабала! Далась вамъ эта кабала!

-- Да какъ же... Даже чтобъ ужъ и на желѣзную дорогу непремѣнно ты меня возилъ.

-- А то какъ же? Въ чьемъ домѣ живете, такъ ужъ тому хозяину и наживать должны давать. Порядокъ извѣстный.

-- А, можетъ быть, другіе съ меня будутъ за ѣзду брать дешевле?

-- Зачѣмъ же дешевле? Мы будемъ брать цѣну настоящую. Что люди, то и мы. Цѣна-то ужъ извѣстная. Никто меньше шести гривенъ или полтинника не повезетъ,-- ну, мы и будемъ брать полтинникъ, а ужъ чужого-то мужика ни въ жизнь не допустимъ, чтобы онъ нашего барина возилъ. Со станціи, ежели нашего парня тамъ нѣтъ, можете и съ другими мужиками сюда ѣхать, а ужъ отъ насъ мы должны возить. Зачѣмъ баловать!

-- Пѣшкомъ я буду на станцію ходить. Мнѣ докторъ прописалъ ходьбу, моціонъ.

Хозяинъ недовѣрчиво посмотрѣлъ на съемщика и сказалъ:

-- Пѣшкомъ ходить ходите, а чужимъ мужикамъ васъ возить на станцію, прямо говорю, не дозволимъ.

-- Ну, а что жъ ты со мной сдѣлаешь, если я буду нанимать другихъ?

-- Какъ, что? Притѣснять будемъ. Притѣсненіевъ-то у насъ хватитъ. Вы озорничать станете, и мы на озорничество пойдемъ. Нѣтъ, ужъ уговоръ лучше денегъ: ѣдете на желѣзную дорогу -- полтинникъ намъ.

Съемщикъ спросилъ жену что-то по-французски. Та поморщилась и отрицательно покачала головой. Посовѣтовавшись еще другъ съ другомъ, они наконецъ сказали:

-- Покажите намъ садикъ-то. Вѣдь вы говорили, что къ нашему помѣщенію садикъ есть.

-- Садикъ на задахъ, на огородахъ. Пожалуйте.

Хозяинъ повелъ съемщиковъ черезъ весь дворъ, мимо клѣтушекъ, амбарчиковъ. Баба, приведшая съемщиковъ, шла сзади. Показались нераздѣланныя еще гряды съ водой въ пробороздахъ. На грядахъ было нѣсколько кустовъ смородины, виднѣлось пятокъ яблоней, развѣсистая вишня. Все это было ничѣмъ не огорожено. Посреди огорода стояла полуразвалившаяся изба.

-- Вотъ тутъ около бани у насъ хмель растетъ. Къ Петрову дню завьется и вытянется выше крыши, такъ просто прелесть, указалъ хозяинъ на избу.

-- Ахъ, это у васъ баня? проговорила съемщица.-- Вотъ это пріятно.

-- Еще бы не пріятно. Выпариться, знаете, какъ чудесно! Вотъ этого удовольствія тоже вы не на каждомъ дворѣ найдете. А у насъ всегда помыться можете. Мы топимъ -- полтинничекъ съ васъ за паръ возьмемъ, для васъ отдѣльно истопить прикажете -- ну, рублишко сыну моему прожертвуете. Это ужъ его доходъ.

-- Ахъ, такъ вы и за баню съ насъ брать будете?

-- Да какъ же-съ... Вѣдь дрова.

-- Ну, а ежели дрова наши и сами мы вытопимъ?

-- Это въ расчетъ не входитъ-съ. Все равно семейству нуженъ доходъ. Хоть и ваши дрова, а всетаки вѣдь ихъ придется въ баню натаскать, воды тоже нужно натаскать.

-- Послушайте, да вѣдь вы же за носку дровъ и воды сами выговорили два рубля въ мѣсяцъ, вставилъ слово съемщикъ.

-- Ахъ, какой вы, господинъ, сквалыжникъ, посмотрю я на васъ! проговорилъ хозяинъ.-- То за носку дровъ и воды въ кухню вы будете платить намъ по два рубля, а тутъ баня, это особь статья. Вѣдь она у насъ на задахъ. Нешто близко мѣсто? Скоро ли въ нее дровъ и воды натаскаешь!

-- Ну, народъ! За все, за все хотите брать!

-- Это мы про васъ должны сказать, ваша милость: ну, народъ! Нешто можемъ мы вамъ всякую вещь даромъ?.. Вотъ садикъ даемъ, гуляйте въ немъ. Тутъ вотъ я подъ вишней скамеечку сколочу... Вонъ тамъ клѣтку сколочу. Желаете, такъ можете ее простынями покрыть и выйдетъ палатка. Лѣтомъ не вышелъ бы -- вотъ какъ хорошо! Тутъ и грядки клубники, тутъ и кусты смородины. Вишни да яблони зацвѣтутъ, такъ просто рай. Сюда и съ кофейничкомъ выйти всегда чудесно. Да вотъ я вамъ еще что хотѣлъ сказать: самое лучшее дѣло вамъ арендовать у насъ двѣ-три грядки клубники и кустики смородины, а то вѣдь какъ ягоды поспѣютъ, то мы ужъ жильцовъ въ садикъ не пускаемъ, пока ягода не сойдетъ. А арендуете, что для вашего удовольствія слѣдуетъ, то и гуляйте все лѣто напролетъ.

-- Отдѣльно отъ дачи арендовать? спросила хозяина съемщица.

-- А то какъ же. Тогда ужъ и кушайте съ вашихъ грядъ. А то намъ недовѣріе, а вамъ соблазнъ -- ну, и начнутся ссоры.

Съемщикъ и съемщица недовольно переглянулись другъ съ другомъ, улыбнулись и покачали головами.

-- Нѣтъ, не рука намъ снимать дачу, сказалъ съемщикъ и прищелкнулъ языкомъ.-- Я впередъ предвижу, что у насъ съ вами можетъ быть.

-- Да что же можетъ быть, коли вы для себя грядки арендуете? Отецъ протопопъ тоже прошлымъ лѣтомъ у насъ арендовалъ. А я бы недорого и взялъ съ васъ. Дали бы вы мнѣ за три гряды клубники, да за пятокъ кустовъ смородины...

-- Нѣтъ, отъ такихъ дачныхъ хозяевъ подальше!.. Пойдемъ, Мари! Нечего тутъ намъ и торговаться, проговорилъ съемщикъ женѣ и быстро зашагалъ съ огорода.

-- Эхъ, господа, господа! Вотъ это господа! Задарма все хотятъ получить. Ну, выжиги, нечего сказать! крикнулъ вслѣдъ съемщикамъ хозяинъ.


IX.


-- Вотъ тебѣ и глухая дачная мѣстность! Вотъ тебѣ и лоно природы! раздраженно восклицалъ съемщикъ, выходя со двора богатаго мужика на улицу деревни.-- Хорошъ добродушный мужичекъ: мало того, что за дачу городскую квартирную цѣну деретъ, да еще такъ тебя обставляетъ, что иди къ нему въ кабалу и плати тысячу косвенныхъ налоговъ, которыми заблагоразсудится ему тебя обложить.

-- Видишь, а ты говорилъ, что здѣсь все такъ патріархально, дешево, попрекнула съемщика жена.

-- Милая, да вѣдь мнѣ самому такъ разсказывали. Вонъ Василій Романычъ пять лѣтъ тому назадъ здѣсь жилъ лѣтомъ, такъ онъ нахвалиться не могъ.

-- Прежде, баринъ, здѣсь, дѣйствительно, было дешево, пока мало дачниковъ жило, а какъ вотъ съ третьяго года пошелъ дачникъ въ нашу округу, ну, мужики и поналегли. У насъ, право слово, за двадцать рублей въ лѣто съ дровами можно было избушку нанять, а теперь сунься-ко. Нынче на наши мѣста новомодность пошла, послышался женскій голосъ сзади.

Съемщики обернулись и увидали ту самую бабу, которая привела ихъ на дворъ къ богатому мужику.

-- Теперь народъ у насъ обучился, какъ съ дачниками обращеніе имѣть и, ой-ой, какой сталъ! продолжала баба и шла сзади.

-- Нѣтъ, вѣдь ужъ это изъ рукъ вонъ! Дачу сдаетъ съ садомъ или, тамъ, съ огородомъ, что ли, чтобы въ немъ гулять, а, между тѣмъ, въ этотъ садъ или огородъ пускать не будетъ, ежели у него грядки клубники не арендуютъ, жаловался съемщикъ.

-- Да-съ, нынче у насъ все такъ: въѣдешь -- и арендуй грядки для себя, а прежде такъ это, дѣйствительно, было, что дачи сдавали съ ягодами, отвѣчала баба.

-- Да мнѣ не надо его ягодъ. Чортъ съ ними! Я бы ихъ пальцемъ не тронулъ. Понадобится, такъ купилъ бы.

-- Ну, а его, изволите видѣть, сумнѣніе беретъ. Да что съ нимъ! Такъ ужъ только, что привела-то я васъ къ нему потому его самиха кума мнѣ придется, а то не стоило съ нимъ много и разговаривать. Мужикъ богатый, нравный и съ павлиномъ въ головѣ. Эти богатѣи ужъ всегда такъ. Они даже сами себѣ не вѣрятъ. Вѣдь чѣмъ богаче человѣкъ, тѣмъ больше ему хочется. Я-то вѣдь всей душой къ вамъ, а кто жъ его зналъ, что онъ такой!

-- Да, это ужъ въ сто разъ алчнѣе парголовскихъ и шуваловскихъ мужиковъ, прибавила съемщица, обращаясь къ мужу.-- Ты вотъ тѣхъ называешь вороньемъ, а это крокодилъ какой-то кровожадный.

-- Плюньте, сударыня, на него! Ну его... говорила баба.-- Здѣсь у насъ много избъ подъ дачи сдается. Я вотъ васъ сейчасъ еще въ одно мѣсто сведу, только бы мнѣ отъ вашей милости на кофей заслужить.

-- Такъ вотъ ты изъ-за чего хлопочешь, улыбнулась съемщица.

-- А то какъ же, сударыня-барыня! Я дѣла свои бросила, у меня тоже ребятишки дома сидятъ. Намъ съ дачниковъ не попользоваться, такъ откуда же на кофей-то взять? Мужъ денегъ не даетъ на кофей: пей, говоритъ, чай! Да вотъ что мнѣ въ голову пришло, барыня и баринъ... Ежели вы ужъ такъ съ мужиками поладить не можете, то что бы вамъ вотъ тутъ у барина подъ себя дачку посмотрѣть! Тутъ у насъ въ верстѣ отъ насъ баринъ есть, помѣщикъ. Года четыре, какъ онъ купилъ старую графскую усадьбу. Самъ-то въ маленькомъ домикѣ живетъ, гдѣ у графовъ управляющій жилъ, а большой-то домъ подѣлилъ на квартирки и сдаетъ подъ дачника. Песига онъ, ярыжникъ, будемъ такъ говорить, но все-таки вамъ, какъ барину, можетъ быть съ бариномъ-то и лестнѣе ладиться, нежели чѣмъ съ мужикомъ. На полфунтика кофею мнѣ прожертвуете, да ребятишкамъ на пряники, такъ я, пожалуй, сведу васъ къ нему. У него и паркъ при барскомъ домѣ, что твой лѣсъ. Деревья большущія-пребольшущія, и все липы. Вотъ ужъ гдѣ гулять-то отлично! Прудъ въ паркѣ есть съ карасями.

-- А кто онъ такой, этотъ баринъ? спросилъ съемщикъ.

-- Да такъ, ярыжка, отвѣчала баба.-- Говорятъ, что въ чиновникахъ когда-то служилъ. А по нашей мѣстности онъ адвокатъ. Вотъ кто на кого разсердится и засудить кого-нибудь захочетъ -- сейчасъ къ нему. Онъ деньги возьметъ, жалобу напишетъ и къ мировому. Много вѣдь нынче крестьянства-то промежъ себя судится. Да и не одно крестьянство, а есть у насъ лавочники, кабатчики, приказчики. Вотъ, къ примѣру, кабатчика поймаютъ, что онъ водку съ водой продаетъ, протоколъ составятъ и подведутъ подъ штрафъ, а кабатчикъ къ нему. "Такъ и такъ, защити, выпутай". А онъ сейчасъ: "деньги на бочку". Ну, и начнетъ отводы строчить да выпутывать. Онъ баринъ умный, все знаетъ, а только ужъ и ярыга же и кляузникъ, не приведи Богъ, какой. Чуть что не по немъ -- сейчасъ кляузу.

-- Охъ, какой человѣкъ! проговорилъ съемщикъ.-- И что у васъ здѣсь за люди! И крестьяне, и помѣщики все на подборъ.

-- Да вы-то, можетъ быть, съ нимъ и сладитесь. Вы баринъ, и онъ баринъ. Для насъ, для крестьянъ, онъ ужъ очень пронзительный, а господа дѣло другое. Вы, можетъ быть, такой же хитрый да умный, такъ и сами его засудите, ежели онъ начнетъ кляузы подъ васъ подводить. Очень ужъ у него паркъ-то хорошъ для гулянья, ну, и прудъ съ карасями, можно на лодкѣ кататься по пруду -- такъ вотъ я больше изъ-за чего! Сводить?

-- Ты ужъ столько про него наговорила, матушка, что къ нему и итти страшно, покачалъ головой съемщикъ, стоя въ раздумьи посреди дороги.

-- Сходимъ, посмотримъ, что за дачи такія. Въ помѣщичьей усадьбѣ сто разъ пріятнѣе жить лѣтомъ, нежели чѣмъ съ мужиками, сказала съемщику жена.-- А что она про него разсказываетъ, такъ, можетъ быть, все это и враки. Вѣдь крестьяне вообще не любятъ помѣщиковъ. Вотъ онъ явился передъ ними какъ конкурентъ съ дачами -- ну, и ненависть...

-- Вѣрно, сударыня, вѣрно, поддакнула баба, хоть и не разслышала всего того, что говорила мужу съемщица, ибо та говорила полушепотомъ.-- Это онъ только намъ, крестьянамъ, страшенъ, а умный баринъ завсегда супротивъ него зубы найдетъ. Такъ сводить?

-- Своди, своди, милая.

-- А на полфунта кофею прожертвуете? задала вопросъ баба.

-- Да, да...

-- Полтинничекъ дадите?

-- Что-то ужъ ты больно дорогой кофей пьешь. Вѣдь полфунта-то обыкновеннаго кофею стоитъ не полтинникъ.

-- Да мнѣ чтобъ ужъ ребятишкамъ и на прянички.

-- Ну, хорошо, веди, веди.

-- Пожалуйте, сударыня-барыня, хоть пятіалтынничекъ для перваго знакомства. Вѣдь ужъ я васъ въ одно мѣсто все-таки сводила, а не моя вина, что вы тамъ не поладились.

Съемщикъ и съемщица переглянулись другъ съ другомъ и улыбнулись. Съемщица дала бабѣ пятіалтынный. Та повела ихъ.

-- Вотъ только за церковь пройти, да въ сторону взять малость -- тутъ сейчасъ и заборъ ихняго парка начнется, говорила она.-- Намъ, барыня, и самимъ будетъ лестно, если на этого барина какой-нибудь другой баринъ налетитъ и скрутитъ его хорошенько. А то вѣдь, вѣрите ли, замучилъ. Теперича сидитъ съ хлѣбцемъ за кустомъ и нашу скотину на свою землю заманиваетъ. И чуть скотина зашла, сейчасъ кричитъ, что потрава, загоняетъ ее себѣ въ хлѣвъ, а потомъ штрафъ... Ужасъ какой аспидъ! Самый что ни-на-есть пронзительный полячишко.

-- Полякъ? спросилъ съемщикъ.

-- Полякъ-съ, и самый заядлый.

-- А какъ его фамилія?

-- Игнатій Каштанычъ Подлевскій. Вы вотъ на мужиковъ нашихъ жалуетесь, а этотъ еще хуже. Вотъ ужъ не упуститъ-то, что по рѣчкѣ плыветъ. Онъ и землю-то отъ графскихъ племянниковъ оттягалъ такъ зря. И землю, и усадьбу... Когда графъ были померши, то наѣхали ихъ племянники, чтобы дѣлиться. Наслѣдство, значитъ... А онъ и раньше еще ихъ зналъ и деньги имъ на кутежъ давалъ. Племянникамъ-то, то-есть, графскимъ... Дастъ гривенникъ -- требуетъ полтину. Ну, какъ узналъ, что вотъ имъ наслѣдство -- сейчасъ и является къ нимъ. "Давайте, говоритъ, я вамъ все по судейской части справлю и подѣлю васъ". Ну, тѣ вьюноши молодые, неопытные, согласились. Онъ имъ сейчасъ на кутежъ, да и давай ихъ спаивать. Да въ годъ-то такъ споилъ и запуталъ, такія у нихъ бумаги отобралъ, что и земля, и усадьба ужъ оказались не ихнія, а его, полячишки. Тѣ "ахъ, ахъ" -- да ужъ дѣлать нечего.

-- Тс... Ну, и чѣмъ же кончилось? спросилъ бабу съемщикъ.

-- Пріѣхалъ со становымъ и выгналъ графскихъ племянниковъ изъ усадьбы... "Такъ и такъ, говоритъ, она мнѣ за ваши долги досталась". Съ тѣхъ поръ вотъ и живетъ тутъ, смерти на него нѣтъ.

Завернули за уголъ и показался большой липовый паркъ съ полуразвалившимся бревенчатымъ заборомъ. Изъ-за голыхъ еще деревьевъ виднѣлась зеленая крыша двухъ-этажнаго барскаго дома.


X.


Съемщикамъ пришлось входить во дворъ усадьбы Подлевскаго. Во дворъ вела отворенная калитка, прорѣзанная въ дощатыхъ некрашенныхъ воротахъ, полотна которыхъ, однако, находились въ полуразрушенныхъ каменныхъ столбахъ. Очевидно, что въ столбахъ были когда-то рѣшетчатыя желѣзныя ворота, но впослѣдствіи замѣнены дощатыми. На одномъ изъ столбовъ видны остатки прежняго величія, стоялъ каменный левъ съ отбитой лапой, а передъ львомъ торчалъ заржавленный стержень, на которомъ, по всей вѣроятности, былъ когда-то укрѣпленъ каменный шаръ. На другомъ столбѣ уже и льва не было, а виднѣлись только два желѣзныхъ стержня.

-- Въ калиточку пожалуйте, пригласила съемщиковъ сопровождавшая ихъ баба.

-- Нѣтъ, ужъ лучше ты сама иди впередъ, ты знакомѣе, а я сзади. Я боюсь, нѣтъ ли тамъ собаки, какъ бы не бросилась да не укусила, отозвался съемщикъ, пятясь и удерживая свою жену.

-- У него-то собака? У здѣшняго-то барина? понизивъ голосъ, сказала баба и отрицательно покачала головой.-- Что вы, помилуйте! Никакой собаки онъ не держитъ. Вѣдь собаку надо кормить, а онъ и самъ-то подчасъ не допьетъ, не доѣстъ.

-- Отчего? Занятъ ужъ такъ очень дѣлами, что ли?

-- Какія дѣла! что вы! Просто отъ жадности. У него никакой живности во дворѣ нѣтъ.

-- Неужели и коровы нѣтъ?

-- Собаки не держитъ, а вы про корову... Ничегошеньки у него нѣтъ. Курицы съ пѣтухомъ, и тѣхъ нѣтъ.

-- Ну, помѣщикъ! Да куда же онъ сѣно-то дѣваетъ? Вѣдь сѣно-то онъ все-таки коситъ.

-- Ничего онъ не коситъ, а траву здѣшнему лавочнику подъ покосъ сдаетъ.

-- И запашки у него нѣтъ?

-- Ничего нѣтъ. Все сдаетъ. Вы вотъ говорите: корову... А на что ему корову?.. Молока ему нашъ кабатчикъ или лавочникъ дастъ.

-- Да за что? За какія блага?

-- А все судятся. Они судятся, а онъ имъ прошенія пишетъ, ну, они его и удовлетворяютъ. Законы-то ужъ онъ, говорятъ, очень хорошо знаетъ, опять же и прошенія, его чудесно дѣйствуютъ. А у насъ нынче и мужики-то во всей округѣ до смерти любятъ промежъ себя судиться. Да и не судятся, такъ онъ самъ наущаетъ: "Судись, говоритъ, хорошую пользу получить можешь, а я твой защитникъ". Понятное дѣло, работишки себѣ ищетъ, чтобъ у мирового-то за нихъ дѣйствовать. А ужъ какъ засудились, то тутъ они у него въ рукахъ. Сейчасъ и приказываетъ имъ: "чтобъ была курица, чтобъ былъ поросенокъ, тащи яицъ и цыплятъ" -- ну, однимъ словомъ, все съѣдобное. А не принесетъ кто -- сейчасъ все дѣло на судѣ испортитъ, разсказывала баба.

-- Такъ какъ же онъ можетъ не допить и не доѣсть, какъ ты разсказываешь, ежели ему со всѣхъ сторонъ провизію тащатъ? спросилъ съемщикъ.

-- Да вѣдь не каждый день воскресенье. Ино бываетъ такъ, что и никто не судится! Ну, вотъ тутъ-то ему голодуха и настаетъ, потому на свои деньги онъ ужъ покупать не любитъ. Развѣ что вотъ самую малость... Ну, хлѣбца тамъ, что ли, чайку, сахару. Да и это-то у лавочника на книжку беретъ, чтобы безъ отдачи. "Судиться, говоритъ, потомъ будешь, такъ сочтемся".

Въ это время съемщики шли по широкому, поросшему травой двору, изборожденному тропинками. Прямо передъ ними стоялъ большой барскій домъ съ покосившимся крыльцомъ. Отъ крыльца шли по обѣ стороны стеклянныя галлереи съ разбитыми въ разныхъ мѣстахъ стеклами. Когда-то окрашенная въ желтый цвѣтъ обшивка дома вся полиняла, облупилась и во многихъ мѣстахъ не хватало досокъ.

-- Вотъ этотъ домъ онъ и сдаетъ? спросила бабу съемщица.

-- Да, да... Подѣлилъ на четыре квартиры и сдаетъ. Подъ трехъ дачниковъ у него внизу сдается и подъ четвертаго наверху, въ мезонинчикѣ. Не знаю только, не сдалъ ли онъ мезонинчикъ-то.

-- Непріятно жить на такой дачѣ, гдѣ нѣсколько жильцовъ въ одномъ домѣ, поморщился съемщикъ.

-- Такъ вѣдь у него тамъ на задахъ есть и особнячки. Есть дачка изъ скотной избы передѣлана, потомъ изъ застольной тоже сдѣлана дача. Людской флигерекъ подъ дачу сдается. Пойдемте. Онъ и самъ тамъ на задахъ живетъ.

-- Есть ли у него, по крайней мѣрѣ, хоть дворникъ-то для услуги жильцовъ?

-- Дворника у него нѣтъ-съ, а вотъ чтобъ жильцамъ дровъ наколоть и воды принести, то сданы у него эти самыя дачи двумъ нашимъ мужикамъ. Два брата они. "Вотъ вы, говоритъ, таскайте жильцамъ воду, колите дрова и берите съ нихъ за это, а на меня чтобъ круглый годъ по дому работать".

-- И ужъ жалованья имъ самъ не платитъ?

-- Какое же жалованье, коли имъ отъ жильцовъ предоставлено пользоваться. Они и такъ-то хорошо наживаются. Теперича, сколько у него жильцовъ? Разъ, два, три... Въ счастливое лѣто семь жильцовъ бываетъ. Ну, съ каждаго за дрова и воду, потомъ на чай просятъ. Вѣдь около господъ всегда потереться выгодно. Ну, на желѣзную дорогу жильцовъ возятъ. Это ужъ тоже этимъ мужикамъ предоставлено.

-- И здѣсь кабала! воскликнулъ съемщикъ.-- Стало быть, живши здѣсь на дачѣ, я не имѣю права никого другого нанять, чтобы на желѣзную дорогу ѣхать, кромѣ тѣхъ двухъ мужиковъ, которымъ буду отданъ во власть?

-- Да вѣдь это только такъ, баринъ. Какая тутъ кабала! Не дозволятъ эти самые мужики другимъ мужикамъ во дворъ на телѣжкѣ къ вамъ въѣхать, а выйдете вы сами на деревню, такъ нанимайте кого хотите. Вы насчетъ этого не сомнѣвайтесь. Здѣшніе жильцы такъ и дѣлаютъ, которые ежели не хотятъ лишняго платить. Опятъ то же самое и съ молокомъ... Да посылайте ко мнѣ каждый день на деревню кухарку -- вотъ она и будетъ вамъ отъ меня молоко носить.

-- И насчетъ молока жильцы отданы этимъ мужикамъ во власть! удивленно воскликнула съемщица.

-- Все... И молоко, и ягоды, и рыба... Да это пустяки. Будьте безъ сомнѣнія. Только мнѣ самой-то нельзя будетъ къ вамъ съ молокомъ и ягодами итти, потому мужики на дворъ не пускаютъ и дерутся, а вы сами или ваша кухарка придете ко мнѣ, такъ я вамъ и молока, и ягодъ, и грибовъ -- чего угодно.

-- Фу, какъ это непріятно! Что же это за дача съ такими стѣсненіями! покачалъ головой съемщикъ.

-- Да вѣдь это только на дворъ не впускаютъ, а такъ сколько хотите. Понятное дѣло, мужики свою выгоду соблюдаютъ, потому жалованья они отъ здѣшняго барина не получаютъ, а между тѣмъ должны на него даромъ работать,-- ну и, тамъ, сколько-то молока имъ отъ нихъ выговорено: "Ты, молъ, съ жильцовъ дери сколько хочешь, а мнѣ мое даровое положеніе подай".

-- Знаешь что, Базиль!.. Я даже не хочу и смотрѣть такую дачу, обратилась съемщица къ мужу.-- Помилуй, вѣдь эти самые мужики, которымъ мы будемъ отданы на откупъ, въ конецъ задавятъ насъ. Вернемся назадъ. Я не пойду.

-- Ну, пойдемъ, посмотримъ, ежели ужъ пришли. Можетъ быть, все это и не такъ, какъ разсказываютъ, отвѣчалъ мужъ.-- Главное, что вотъ говорятъ, что у него есть дачки особнячки изъ службъ передѣланные. Опять же, здѣсь прелестный паркъ для гулянья.

-- Есть особнячки. Пожалуйте... оживилась баба и повела съемщиковъ на зады, огибая большой домъ.


XI.


-- Да вотъ и самъ баринъ, указала баба.

Поодаль виднѣлся маленькій, худенькій, сгорбленный старичекъ въ какомъ-то неопредѣленнаго цвѣта пальто, воротникъ котораго былъ поднятъ дыбомъ и обмотанъ гаруснымъ вязаннымъ шарфомъ. Старичекъ былъ въ верблюжьяго цвѣта войлочной шапкѣ, нахлобученной на уши, и въ высокихъ резиновыхъ калошахъ. Онъ стоялъ къ съемщикамъ задомъ и отрывалъ какую-то доску отъ полуразвалившагося сарайчика. Съемщики приблизились.

-- Игнатъ Каштанычъ! А Игнатъ Каштанычъ! Баринъ! Я къ вамъ съемщиковъ привела. Желаютъ посмотрѣть, окликала баба старичка.

Старичекъ обернулся и показалъ совершенно обезьянье сморщенное лицо, поросшее рѣдкой сѣдой бороденкой. Бросивъ доску и положивъ въ сторону топоръ, онъ приподнялъ шапку и сказалъ:

-- Дачи всякія есть. Есть побольше, есть и поменьше. Хотите вонъ въ томъ большомъ домѣ, хотите вотъ здѣсь сзади одна дачка есть.

-- Намъ бы особнячокъ и съ садикомъ... проговорилъ съемщикъ.

-- Вотъ особнякъ, указалъ старичекъ на покосившееся одноэтажное длинное строеніе въ шесть оконъ, стоящее на лугу безъ всякой загородки.-- А что до садика, то у меня здѣсь, куда ни взгляни, вездѣ садъ. Вонъ, батенька, паркъ-то какой! Съ вѣковыми деревьями, съ прудомъ, съ карасями и лодка на немъ лѣтомъ имѣется -- гуляй, не хочу, кивнулъ онъ на виднѣющіяся шагахъ въ пятидесяти голыя липовыя деревья.

-- Домикъ-то у васъ этотъ какой-то неприглядный, сказалъ съемщикъ.

-- Да вѣдь на лѣто снимаете. Лѣтомъ будетъ приглядный. Тутъ вѣдь лугъ, вездѣ лугъ... Зазеленѣетъ трава и все скраситъ. Вонъ за домомъ рябина стоитъ, а вотъ сбоку черемуха. Все вѣдь это распустится. Въ саду сирени много. Зацвѣтетъ, такъ такой запахъ, что прелесть. Сирень я на срѣзъ петербургскимъ цвѣточникамъ продаю и ломать ее у меня воспрещается, но откупите кустикъ или два то и пользуйтесь ими. Хотите посмотрѣть комнаты?

Съемщикъ переглянулся съ женой и колебался.

-- Домикъ-то ничѣмъ не огороженъ, сказалъ онъ.

-- Да вѣдь это отъ васъ зависитъ. Велѣли мужикамъ привезти кольевъ, да и огородились. Я не запрещаю. Изъ кольевъ вамъ такой частоколъ сдѣлаютъ, что просто прелесть. И стоить будетъ пустяки. Работниковъ я вамъ рекомендовать могу. У меня есть такіе два брата-искусники, что лучше и не надо. Да вонъ у того домика они частоколъ дѣлали.

-- А тотъ домикъ не сдается?

-- Сданъ. Третій годъ у меня тутъ одинъ и тотъ же жилецъ живетъ. Зубной врачъ онъ и охотникъ. Собакъ у него много, а я траву мять запрещаю, ну, вотъ онъ для собакъ и огородился, на свой счетъ огородился. Ежели у васъ есть собаки и вы снимете дачу эту, то совѣтую и вамъ огородиться, потому, ежели собаки по травѣ будутъ безъ призора бѣгать и мять ее, то я буду за потраву взыскивать.

-- Да какъ же на свой-то счетъ огороживаться? Съ какой стати? Лѣто проживешь, а потомъ и не заглянешь сюда.

Старичекъ осклабился кислой улыбкой и отвѣчалъ:

-- Живите два лѣта.

-- По моему, это дѣло хозяина, чтобы сдѣлать дачу удобною.

-- Мое? Я? воскликнулъ старичекъ.-- Палецъ о палецъ не ударю, чтобы что-нибудь на дачу расходовать. Съ тѣмъ и сдаю. Такія ли теперь времена и по здѣшнему ли мѣсту, чтобы хозяевамъ на дачи тратиться! Но жильцамъ не запрещается, жильцы что угодно могутъ дѣлать для своихъ удобствъ. Зубной врачъ, вонъ, малины у себя за частоколомъ насадилъ, смородины, двѣ грядки клубники сдѣлалъ -- и я не запрещаю, пускай тѣшится. Да и такъ. Была въ этомъ домѣ русская печка, а ему захотѣлось плиту -- сдѣлай милость, ломай русскую печку и дѣлай плиту. Сдѣлалъ.

-- То-есть, онъ сдѣлалъ?

-- Конечно же онъ. На свой счетъ сдѣлалъ. Самъ я -- ни-ни... Да и стоитъ ли изъ-за частокола вамъ разговаривать! Пять-шесть рублей -- вотъ и частоколъ. А домъ этотъ теплый, домъ этотъ зимній. Тутъ когда-то была графская застольная для людей. Нужды нѣтъ, что онъ старъ, а посмотрите вы, изъ какихъ онъ бревенъ рубленъ. Теперь изъ такихъ бревенъ никто не рубитъ.

-- Позвольте-ка посмотрѣть комнаты.

-- Три комнаты и кухня. Вотъ я сейчасъ возьму топоръ и отворю. Двери у меня заколочены.

Старичекъ взялъ топоръ и направился къ дверямъ. Двумя-тремя ударами онъ отогнулъ гвозди, но дверь забухла и не отворялась. Пришлось отворять ее усиленными дерганьями за скобку съ помощью бабы. Помогалъ и самъ съемщикъ. Наконецъ подсунутый снизу топоръ сдѣлалъ свое дѣло и дверь отворилась. Пахнуло затхлою сыростью. Съемщики вошли въ большую кухню съ рубленными, неоштукатуренными деревянными закоптѣлыми стѣнами, изъ которыхъ то тамъ, то сямъ выбилась и висѣла плетями конопатка. Стекла въ окнахъ были лопнувшія, позеленѣлыя. Прошли во вторую комнату. Эта была когда-то оклеена обоями по картону, но обои ободрались и висѣли клочьями. Потолокъ тоже бумажный отсталъ и нависъ парусомъ. Слѣдующія комнаты были въ такомъ же состояніи.

-- Безъ мебели? спросилъ съемщикъ.

-- Диванъ есть, шесть стульевъ, столъ кухонный, комодъ и шкафъ. Вотъ что въ эту дачу полагается. Они теперь въ моей квартирѣ стоятъ, а когда вы переѣдете -- все это я сдамъ вамъ подъ росписку. Ну, хорошо: зеркало еще прибавлю, отвѣчалъ старичекъ.

-- Стало быть, кровати придется свои везти?

-- Можете и не везти. Вотъ тѣ два брата-искусника, о которыхъ я вамъ говорилъ, сколотятъ вамъ козлы и приладятъ доски, на нихъ и спать будете. Здѣсь всѣ такъ спятъ. Да у нихъ, кажется, и есть даже такіе козлы и доски. Они въ прошломъ году жильцамъ дѣлали, такъ вамъ уступятъ.

-- Надо все-таки платить?

-- Само собой, не въ подарокъ. Нынче подаришь-то уѣхалъ въ Парижъ, съострилъ старичекъ и опять осклабился кислой улыбкой.

-- Да кровати-то складныя желѣзныя привеземъ, отозвалась съемщица,-- а вотъ стѣны-то ужъ очень грязны.

-- Кому грязны, сударыня, тотъ ихъ и почиститъ. На это запрету нѣтъ отъ хозяина, проговорилъ старичекъ.

-- Да вѣдь надо новыми обоями оклеить. Развѣ при такихъ обояхъ можно жить!

-- И оклеятъ-съ. Обои нынче стоятъ пустяки. За двѣнадцать копѣекъ кусокъ такіе обои, что прелесть.

-- Да вѣдь это ремонтъ, а ремонтъ совсѣмъ уже не дѣло жильцовъ. Ремонтъ всегда отъ хозяевъ.

-- Хозяинъ палецъ о палецъ не ударитъ, гроша мѣднаго не истратитъ, такъ вы, сударыня, и знайте. Не въ моихъ правилахъ-съ. Я ужъ давно порѣшилъ всякій ремонтъ предоставить жильцамъ и изъ-за этого дешево сдаю; что есть, то и сдаю.

-- Ни скамеечки около дома, ни балкончика.

-- Прошлогодній жилецъ около крыльца парусинную палатку на брускахъ ставилъ и двѣ скамейки со столомъ около дома у него сколочены были. Вы вотъ съ двумя братьями-искусниками-то познакомитесь, они за недорогую цѣну вамъ все и смастерятъ.

Съемщики брезгливо обошли еще разъ всѣ комнаты и, наконецъ, спросили:

-- Что же стоитъ это помѣщеніе?

Старичекъ задумался и сталъ щипать бородку.


XII.


-- Чтобы вамъ было дешево и чтобы не торговаться съ вами, пятьдесятъ рублей въ лѣто возьму я съ васъ за это помѣщеніе, ежели вы мнѣ дадите подписку, что три комнаты оклеите новыми обоями, сказалъ съемщикамъ старичекъ.

-- Пятьдесятъ рублей за развалюгу-домъ и еще оклеивай комнаты обоями на свой счетъ! воскликнулъ съемщикъ.

-- Да-съ... Насчетъ обоевъ непремѣнное условіе. Давно ужъ я сбираюсь эту дачу обоями оклеивать.

-- Такъ вы и оклеивайте.

-- Сказалъ, что палецъ о палецъ не ударю, гроша мѣднаго не выну. У меня всегда такъ... У меня все жильцы... Какъ какой ремонтъ необходимъ -- жильцы его дѣлаютъ. За то дешевле пареной рѣпы и сдаю.

-- Да это вовсе и не дешево пятьдесятъ рублей! Оклейка трехъ комнатъ будетъ стоить...

-- Оклейка трехъ комнатъ будетъ вамъ стоить рублей двѣнадцать. Даже еще дешевле. Вы только дешевенькіе обойки купите и крахмалу на клестеръ, а ужъ тѣ два брата-искусника, которыхъ я вамъ предоставлю въ дворники, въ лучшемъ видѣ комнаты вамъ оклеятъ и не подорожатся. Они и печь кухонную побѣлятъ, а то, дѣйствительно, она ужъ очень закоптѣла. Да, теперь я самъ вижу, что въ этой дачкѣ ремонтецъ требуется, бродилъ старикъ по комнатѣ, обрывая отъ стѣнъ клочья обоевъ.-- Признаться сказать, цѣлый годъ я не входилъ въ эту дачку и не видалъ, что все такъ оборвалось.

-- Шестьдесятъ пять рублей, стало быть, дача-то мнѣ обойдется, ежели согласиться на ваши условія, проговорилъ съемщикъ и вопросительно взглянулъ на жену.

-- Да, рублемъ больше, рублемъ меньше. Вотъ тоже къ дверямъ кой-какіе крючки и задвижки понадобятся.

-- И запоры должны мы сдѣлать? спросила съемщица.

-- А то какъ же? Запираться-то вѣдь все-таки надо, сударыня. Положимъ, что у насъ здѣсь тихо и не было случая, чтобъ когда-нибудь какое воровство случилось, но вѣдь не затворяясь-то на ночь, все-таки не будете жить.

-- Запоры -- это ужъ такая вещь, что изойди весь бѣлый свѣтъ, такъ они всегда при дачѣ.

-- И были при дачѣ, скажу вамъ прямо, что были, но я отвинтилъ, отвѣчалъ старичекъ.-- У меня ужъ такое положеніе: дабы жилецъ не жаловался на плохіе запоры -- ставь свои. Хоть бронзовые ставь, ежели тебѣ желательно роскошествовать, но ужъ на хозяина не жалуйся. Да и о чемъ тутъ разговаривать, я не понимаю! Ко внутреннимъ дверямъ... разъ, два, три... четыре крючка съ петельками, а къ наружнымъ -- желѣзный засовъ. И всего-то добра тутъ на шесть гривенъ.

-- И ужъ вы эту дачу безъ дровъ сдаете? опять спросила съемщица.

-- А вы, должно быть, хотите, чтобъ я вамъ еще десять саженъ березовыхъ дровъ выставилъ? Ловкая вы хозяйка, сударыня. Дрова вамъ будутъ поставлять два брата-искусника, которые вотъ тутъ у меня находятся въ дворникахъ для услугъ дачниковъ. Закажете имъ сажень или двѣ дровъ -- они и привезутъ.

-- По чемъ же они будутъ съ насъ брать за дрова?

-- А это ужъ по соглашенію. Вы покупатели вы съ ними и торговаться будете. Да они дороже людей за дрова не будутъ брать. Здѣсь дрова недороги.

-- Намъ разсказывали, что вы вотъ отдаете жильцовъ совсѣмъ во власть этимъ братьямъ-искусникамъ, какъ вы ихъ называете?

-- То-есть какъ это -- во власть? Что за вздоръ такой!

-- Да вотъ, напримѣръ, дрова... Неужели мы не можемъ ихъ купить помимо вашихъ братьевъ-искусниковъ?

-- Да зачѣмъ же вамъ покупать въ другомъ мѣстѣ, ежели ужъ они поставщики моихъ дачниковъ? Они и молоко поставляютъ, и яйца, и дрова, и всѣ работы на жильцовъ исполняютъ, такой ужъ у меня съ ними уговоръ. Только вы не бойтесь, они не дороже людей берутъ, потому-то я и предоставилъ имъ отъ жильцовъ пользоваться.

-- Ну, а на сторонѣ я ужъ не имѣю права купить дровъ? задалъ вопросъ съемщикъ.

Старичекъ сдѣлалъ кислую гримасу и произнесъ:

-- Непріятности выйдутъ. Допекать они начнутъ. Да вы не опасайтесь, не переплатите имъ лишнее, а ежели какой грошъ и перепадетъ, такъ вѣдь ужъ они и услуживаютъ же за это.

-- Сколько же за носку дровъ и воды мы должны будемъ имъ платить?

-- А велика ли у васъ семья?

-- Я, жена, кухарка, нянька, двое дѣтей.

-- Два съ полтиной. На это я имъ таксу положилъ. Полтинникъ съ взрослаго лица они въ мѣсяцъ берутъ и по четвертаку съ дѣтей. Видите, какъ недорого? Это ты господъ-то моими поставщиками напугала, что ли? отнесся старичекъ къ бабѣ.

-- Да я, Игнатъ Каштанычъ, разсказывала то, что у васъ есть, откликнулась баба.

-- Языкомъ звонить не надо -- вотъ что. Двугривенные за рекомендацію дачниковъ обирать любишь, а языкомъ звонишь. Она, поди, вамъ что-нибудь и насчетъ молока врала? спросилъ старикъ съемщиковъ.-- Молоко мои мужики поставляютъ дачникамъ отличное и берутъ за это не дороже, чѣмъ на деревнѣ. Да покупайте молоко на деревнѣ, Христосъ съ вами, а только вѣдь на деревню придется самимъ за молокомъ ходить, потому постороннихъ поставщиковъ мои ребята-дворники на дворъ не пускаютъ, ну, а ежели съ ними сговоритесь, то молоко ужъ будетъ доставляться вамъ на домъ. И молоко, и творогъ, и сметана. Тутъ по крайности безъ хлопотъ.

-- По моему, все-таки это кабала, такъ стѣснять жильцовъ, сказалъ съемщикъ.

-- А иначе мужики работать не будутъ. Вѣдь я имъ жалованья не плачу, а они на меня круглый годъ работаютъ. Въ этомъ мой барышъ. А имъ изъ-за чего же иначе и стараться-то? Только вѣдь изъ-за лѣтнихъ барышей отъ дачниковъ и стараются. Вотъ они тоже моихъ дачниковъ на желѣзную дорогу возятъ.

-- Слышалъ, слышалъ я, грустно сказалъ дачникъ.

-- Такса всего только пятьдесятъ копѣекъ, ну, да потомъ что на чай дадите. За провозъ на желѣзную дорогу я имъ установилъ таксу. Ну, такъ какъ же: рѣшаетесь нанять дачу-то? Тогда давайте задатокъ. Частоколъ я васъ не обязываю около дачи дѣлать, это ужъ ваша воля, а оклейку обоями трехъ комнатъ, и чтобъ побѣлить печь, ставлю за непремѣнное условіе. Сорокъ пять рублей я съ васъ за дачу возьму. Извольте, пять рублей самъ съ цѣны скидываю.

Съемщики переглянулись другъ съ другомъ.

-- Ежели бы вы отдали за двадцать пять рублей въ лѣто, тогда можно бы было согласиться на ваши условія, проговорила съемщица.

-- На деревнѣ избы въ такую цѣну не найдете, а тутъ вѣдь вы будете жить въ усадьбѣ. Вы разочтите то, что здѣсь вы отъ кабацкой брани ограждены, мужицкихъ дракъ не видите. А вѣдь на деревнѣ-то руготня такъ и виситъ въ воздухѣ. Вѣдь тамъ послѣ трехъ словъ обыкновенныхъ четвертое слово навѣрное трехъэтажное, а здѣсь ничего этого нѣтъ. И, наконецъ, въ избѣ на деревнѣ чуть вы дожили до осеннихъ холодовъ -- сейчасъ васъ изъ избы гонятъ -- съѣзжай и очищай квартиру подъ хозяевъ. Вѣдь сами они, сдавая теплыя избы подъ дачниковъ, выѣзжаютъ чуть не въ сараи, ну, и понятное дѣло, что имъ съ ребятишками въ осенніе холода становится уже холодно въ сараяхъ-то жить. Ну, а здѣсь, у меня васъ никто не потревожитъ, живите хоть до снѣгу, потому и мнѣ съ жильцами веселѣе, да и моимъ дворникамъ барышистѣе, уговаривалъ съемщиковъ старичекъ.


XIII.


Съемщики отошли на нѣсколько шаговъ отъ старичка, владѣльца усадьбы, и стали совѣтоваться насчетъ дачи. Сопровождавшая ихъ баба приблизилась къ старичку и начала:

-- Давайте обѣщанный-то двугривенный.

-- За что? съ кислой гримасой и весь съежившись, заговорилъ старичекъ.-- Пусть прежде снимутъ дачу, тогда и получишь.

-- Да вѣдь вы, Игнатъ Каштанычъ, обѣщались за каждый приводъ съемщика по двугривенному платить, а ежели снимутъ дачу, то полтинникъ отдѣльно.

-- Врешь, врешь! Никогда я этого не говорилъ. Ежели жилецъ сниметъ дачу, то, дѣйствительно, я обѣщалъ дать на кофей, а про приводъ и разговору не было.

-- Ну, скажите на милость, еще отрекается! всплеснула руками баба.-- Да изъ-за чего же я сапоги-то трепала и вела ихъ сюда? Вѣдь я дома семью оставила. У меня ребятишки не кормлены. И не стыдно это вамъ пятиться?

-- Ну, ну... Ты не очень... А то вѣдь я сейчасъ притяну къ отвѣтственности. Кстати тутъ и законные свидѣтели есть.

-- Вотъ ужъ подлинно, что тонетъ такъ топоръ сулитъ, а вытащатъ, такъ топорища жаль.

-- Тебѣ сказано, чтобъ ты не звонила языкомъ! Снимутъ дачу -- получишь полтинникъ.

-- Семь гривенъ я должна получить, по вашему обѣщанію, ежели дачу-то снимутъ: двадцать копѣекъ за приводъ и полтинникъ за съемку. Я привела -- вотъ и пожалуйте двугривенный, а то сейчасъ расхаю вашу дачу и разскажу имъ, какіе вы живодеры съ вашими дворниками, сказала баба, понизивъ голосъ.

-- Начнешь хаять -- притяну за клевету и за нанесеніе убытковъ черезъ распространеніе ложныхъ слуховъ, такъ же тихо отвѣчалъ старичекъ.-- Не сидѣла еще на казенныхъ-то хлѣбахъ, такъ посидишь, ежели я наложу руку, запугивалъ бабу старичекъ и погрозилъ ей пальцемъ.

Съемщики перестали шептаться.

-- Послушайте, господинъ хозяинъ: тридцать рублей мы вамъ рѣшаемся дать, обратилась наконецъ къ старичку дама.

-- О тридцати рубляхъ и разговора быть не можетъ, отвѣчалъ тотъ.-- А мы вотъ какъ сдѣлаемъ: ежели вы дадите мнѣ записки, что кромѣ оклейки трехъ комнатъ обоями, сдѣлаете еще и приличный частоколъ изъ кольевъ около дачи, то сорокъ рублей я съ васъ возьму. Частоколъ я ужъ давно сбираюсь сдѣлать. Дѣйствительно, садикъ тутъ нуженъ. Дадите моимъ дворникамъ на чай, такъ они и деревцовъ вамъ изъ лѣса натаскаютъ и посадятъ.

-- Тридцать, тридцать, заговорилъ въ свою очередь съемщикъ.-- За тридцать рублей сдадите, и обгорожусь частоколомъ. Такъ жить все равно нельзя.

Баба стояла поодаль и изъ-за спины старичка подмигивала съемщикамъ и дѣлала имъ какіе-то жесты.

-- Нѣтъ, за тридцать рублей не пойдетъ, покачалъ отрицательно головой старичекъ.

-- Тогда пойдемъ на деревню и поищемъ что-нибудь тамъ у мужиковъ. Тамъ, по крайней мѣрѣ, безъ стѣсненій будемъ жить, безъ отдачи себя въ откупъ и безъ всякихъ обязательствъ въ видѣ записокъ и росписокъ, сказали съемщики и стали уходить.

-- Возьмите мезонинчикъ въ барскомъ домѣ, а то угловую квартирку въ томъ же домѣ, предлагалъ старичекъ, слѣдуя за ними сзади.-- Тамъ я съ васъ никакого ремонту не потребую. Развѣ только что пять-шесть стеколъ въ галлереѣ придется вамъ вставить. А мезонинъ снимете, такъ и того не надо.

-- Не желаю я жить въ домѣ, гдѣ будетъ нѣсколько жильцовъ, отвѣчалъ съемщикъ.-- Что это за дача, гдѣ скученность! Лучше уже хижина убогая, да особнякъ.

-- Сосѣдство тамъ будетъ хорошее. Три комнаты въ лѣвомъ углу актеръ одинъ снялъ для своего семейства. Актеры -- люди веселые.

-- Нѣтъ, нѣтъ.

Съемщики не останавливались и продолжали итти къ воротамъ. Баба подскочила къ нимъ и шепнула:

-- И не стоитъ у этого аспида дачу снимать. Такъ ужъ привела-то я васъ сюда только, а то вѣдь это кровопивецъ, а не хозяинъ.

-- Тридцать пять рублей я съ васъ возьму, ежели вы мое крылечко въ балкончикъ передѣлаете! кричалъ вслѣдъ съемщикамъ старичекъ.-- Пустяки вамъ и стоить-то будетъ, ежели на четырехъ столбахъ помостецъ изъ дюймовыхъ досокъ наколотить, да четыре стойки для парусины поставить.

Съемщики не отвѣчали.

-- Ну, будь по вашему! Составимте условіе на тридцать рублей въ лѣто, но только поставьте балкончикъ около крыльца! воскликнулъ старичекъ, махнувъ рукой.-- Лѣстницы не придется строить. Ежели къ крыльцу пристроите, то по лѣстницѣ крыльца можно и сходить. У меня этотъ планчикъ давно уже въ головѣ. Я предлагалъ его еще прошлогоднему жильцу, но въ какихъ-то пустякахъ мы не сошлись.

-- Новый домъ вамъ еще не выстроить ли? обернулась къ старичку съемщица, иронически улыбнувшись.

-- Есть тамъ на деревнѣ еще какія-нибудь приличныя избы, которыя можно нанять? спросилъ бабу съемщикъ и тутъ же прибавилъ:-- Только, Бога ради, отъ кабака подальше.

-- Есть, есть. Какъ не быть! У нашего лавочника на задахъ домикъ сдается. Совсѣмъ новый домикъ. По осени онъ купилъ барку, сломалъ ее и изъ нея нарочно подъ жильцовъ домикъ построилъ.

-- Да вѣдь лавочникъ вашъ и кабакъ содержитъ. Вѣдь это, значитъ, около кабака?

-- Кабакъ на улицу-съ, а вѣдь это на задахъ. На улицу-то вы можете даже и не выходить, а такъ по задамъ и пробираться, куда вамъ потребуется. Тамъ на задахъ теперь только грязно, а лѣтомъ будетъ сухо.

-- Веди на деревню. Посмотримъ и у крестьянъ помѣщеніе, посмотримъ и у лавочника.

-- Господа! Вернитесь! Пусть будетъ по вашему! Безъ балкона за тридцать рублей сдаю! Оклейте только три комнаты обоями и поставьте частоколъ изъ кольевъ, но только частоколъ съ калиткой на петляхъ! опять закричалъ старичекъ.

-- Рѣшаться, что ли? спросила съемщица мужа.

Тотъ колебался.

-- Рѣшиться всегда успѣемъ, произнесъ онъ наконецъ.-- Не найдемъ лучшаго -- вернемся и дадимъ задатокъ. Вѣдь ужъ на тотъ поѣздъ, съ которымъ мы хотѣли ѣхать обратно, все равно опоздали. Очень ужъ мнѣ не хочется въ кабалу итти къ этому стариченкѣ. Ну, матушка, веди насъ на деревню, обратился онъ къ бабѣ.

-- По вашему вѣдь, наконецъ, я вамъ отдаю! снова крикнулъ старичекъ.-- Неужто же вы изъ-за калитки на петляхъ будете спорить? Вѣдь вамъ же пріятнѣе, если калитка будетъ на петляхъ и съ желѣзнымъ засовомъ.

-- Не найдемъ ничего лучшаго, такъ вернемся и покончимъ съ вами, отвѣчали съемщики и продолжали путь.


XIV.


Баба привела съемщиковъ къ мелочной лавкѣ. У крыльца лавки было грязно и намусорено сѣномъ и соломой. Впрочемъ, среди грязи лежало нѣсколько досокъ по направленію къ крыльцу, по которымъ и пришлось проходить. Среди грязи стояли два мужика, пріѣхавшіе съ возами, и переругивались изъ-за чего-то. Возы, нагруженные сѣномъ, стояли тутъ же около кормушекъ, у которыхъ мужики кормили лошадей. Бродила тощая черная собака съ опущеннымъ плетью хвостомъ и ошпареннымъ кипяткомъ, голымъ отъ шерсти бокомъ и нюхала лошадиные хвосты. На краю кормушки торжественно пѣлъ пѣтухъ.

Поднявшись по ступенькамъ крыльца, баба возгласила въ дверяхъ лавки:

-- Кто о комъ, а я все о тебѣ, Савелій Прокопычъ!.. Дачка-то новенькая у тебя не сдана, такъ вотъ я къ тебѣ съемщиковъ привела. Господа отмѣнные.

Съемщики также вошли за бабой въ лавку. На нихъ пахнуло запахами попорченной соленой рыбы и дегтемъ. Лавка была по образцу городскихъ мелочныхъ лавокъ. На полкахъ стояли банки съ разной разностью, бутылки съ уксусомъ, лежали головы сахару. На выставкѣ окна помѣщалась продажная посуда въ видѣ расписныхъ чашекъ, чайниковъ, а въ чашкахъ были воткнуты лимоны. Съ потолка висѣли два хомута, цѣлый рядъ кнутовъ на веревкѣ, три-четыре большія угличскія колбасы и баранки. Уголъ былъ занятъ подъ ситецъ, каленкоръ и кумачъ, которые въ нѣсколькихъ кускахъ лежали въ шкапу за стеклами вмѣстѣ съ пачками чая. За прилавкомъ гремѣлъ вѣсами, отвѣшивая мужику краюху хлѣба, самъ лавочникъ -- солидный человѣкъ въ синемъ кафтанѣ, въ передникѣ и картузѣ. Лицо его лоснилось, рыжая подстриженная борода начала уже сѣдѣть. При входѣ съемщиковъ онъ смѣрилъ ихъ глазами и спросилъ:

-- Дачку желаете? У меня особнячокъ. Только что отстроилъ. Снимете, такъ обновлять придется. Четыре комнаты и кухня. Ладенъ такой домикъ будетъ?

-- Четыре-то комнаты для насъ, пожалуй, много будетъ, а впрочемъ покажите.

-- Много будетъ, такъ снимите низокъ въ три комнаты съ кухней, а комнатка, что въ мезонинѣ, у меня подъ холостого уйдетъ. Сейчасъ покажемъ. Эй, черти! Да выйдите сюда кто-нибудь въ лавку! крикнулъ онъ.-- Чего тамъ спрятались!

Вмѣсто чорта, изъ стеклянной двери, ведущей изъ внутреннихъ комнатъ въ лавку, показался молодой парень тоже въ картузѣ и въ передникѣ поверхъ кафтана.

-- Я, тятенька, съ Гаврилкой сахаръ колю.

-- Знаю. Однако, и здѣсь надо кому-нибудь побыть, отвѣчалъ лавочникъ.-- Вотъ господа дачу снимать пришли. Побудь за прилавкомъ, а я свожу ихъ и покажу.

Онъ сбросилъ полученные отъ мужика мѣдяки въ выручку, заперъ ящикъ и, обращаясь къ съемщикамъ, сказалъ:

-- Пожалуйте -- на задахъ у насъ дачка-то. Придется черезъ дворъ.

Пришлось выйти опять на улицу, войти въ ворота и проходить черезъ дворъ. Дворъ былъ немощенный, переполненный навозомъ, смѣшаннымъ съ грязью, но на грязи опять лежали въ видѣ дорожекъ узенькія доски. По двору бродили куры, утки, двѣ свиньи. Подъ навѣсами виднѣлись телѣги, телѣжки, бочки, дрова. Лаяла лохматая собака, сидящая на цѣпи у будки, изъ хлѣва мычала корова. Пришлось обогнуть постройку, состоящую изъ ряда кладовыхъ, нѣсколько дверей которыхъ были заперты большими висячими замками. За кладовой показался садикъ, огороженный частоколомъ, и въ саду стояла бесѣдка, безвкусно раскрашенная въ нѣсколько цвѣтовъ.

-- Этотъ садикъ и будетъ для насъ? спросила съемщица.

-- Нѣтъ-съ, это хозяйскій. Это нашъ собственный. Тутъ у насъ яблоньки, малина, смородина. Вотъ ежели когда ягодокъ вашей милости потребуется, то отпустимъ. У насъ викторія по сосновой шишкѣ -- во какая.

-- А бесѣдочка эта у васъ для чего?

-- Это тоже про свое удовольствіе. Здѣсь моя баба варенье варитъ, здѣсь при легкомъ воздухѣ мы чай по праздникамъ пьемъ, ну, и поспать для меня въ лѣтній день послѣ обѣда есть гдѣ. Пожалуйте...

-- Какъ, однако, далеко.

-- Совсѣмъ на задахъ. У рѣки выстроилъ. Близъ бани. Вотъ и въ баньку, когда понадобится, такъ есть у насъ. По субботамъ топимъ. Въ долю дровами пойдете, такъ милости просимъ, платы тогда съ жильцовъ никакой не возьмемъ.

Обогнули какой-то сарай. Показалась рѣка. Пришлось спускаться. Грязь сдѣлалась еще сильнѣе. Доски утопали въ грязи. Виднѣлись не вскопанныя еще прошлогоднія огородныя гряды, изъ которыхъ торчали кочерыжки капусты.

-- Огородъ? спросилъ съемщикъ.

-- Огородъ. Капусту сажаемъ и огурцы сѣемъ. Картофель тутъ у насъ, отвѣчалъ лавочникъ.-- Ужо къ осени поспѣетъ, такъ тоже жильцамъ въ удовольствіе. Здѣсь вѣдь на деревнѣ у мужиковъ этого добра достать нельзя. Я про огурцы и капусту...

-- Какъ? Не сѣютъ развѣ?

-- Ни, Боже мой. Только картошку.

-- Отчего же?

-- Да какъ вамъ сказать... Ослабли. Отъ вина ослабли. Опустились. Спились. А вѣдь за капустой и огурцами уходъ нуженъ. Это вѣдь не то, что картошка. Тутъ и поливка, тутъ и... Наши мужики вотъ съ господами охотниками пьянствовать, такъ на это они горазды.

На берегу рѣки показался маленькій домикъ съ мезониномъ, необшитый, неокрашенный, но построенный по образцу пригородныхъ петербургскихъ дачъ.

-- Этотъ домикъ?

-- Онъ самый. Почитай цѣлую барку въ него ухлопалъ. Къ переѣзду жильцовъ палисадничкомъ рѣшетчатымъ его обнесемъ, такъ тогда еще пригляднѣе будетъ. Кто рыбу ловить охочъ, да на лодкѣ кататься любитъ, такъ и -- и какъ хорошо тутотка!

-- Лодка-то у васъ есть?

-- Найдется. Не подорожимся. У лавочника, да чтобы чего не было! Про господъ охотниковъ елисейское вино держимъ. Понадобится вашей милости, такъ и вашей милости отпускать будемъ. Четвертачекъ на пробку дадите нажить, такъ и ладно. Пчелъ вотъ второй годъ какъ завелъ. Эво, колодки стоятъ! Вотъ ужо о Спасовъ день сотоваго меду вамъ предоставить можемъ.

-- Молоко вы по чемъ продавать намъ будете? задала вопросъ съемщица.-- Вѣдь здѣсь, въ деревнѣ, у крестьянъ молоко дешево.

-- Ихъ коровы, и наши коровы! Совсѣмъ другое руководство. Они голь перекатная и имъ все сходно, что ни взять, а мы... слава тебѣ Господи! Да не дороже брать будемъ съ своихъ-то жильцовъ. Будьте покойны, успокоилъ лавочникъ.

Подошли къ домику, около котораго еще валялись щепки.


XV.


-- Пожалуйте нутро домика посмотрѣть, предложилъ съемщикамъ мелочной лавочникъ и повелъ ихъ на крыльцо.-- Дѣлали домикъ хоть и изъ барочнаго лѣса, но на законномъ основаніи. Стѣны изъ кокоръ, прокладка вездѣ моховая и надежная, нагели забиты основательно -- за этимъ ужъ самъ смотрѣлъ. Полы изъ днища -- и все въ лучшемъ видѣ. Вотъ кухонька, вотъ зальце, вотъ спаленка. Одно только, что не оштукатуренъ, а то совсѣмъ на городской манеръ.

Комнатки хоть и съ миніатюрными окнами, но смотрѣли весело. Съемщикамъ онѣ понравились.

-- И палисадникъ вокругъ домика выстроите? спрашивали они.

-- Все, все... Отъ барки доски еще остались, такъ ужъ пускай идутъ на палисадникъ. Жалѣть нечего. Такъ ужъ и будемъ знать, что на домъ вся барка ушла. Будетъ приглядно. Какъ, вотъ, земля оттаетъ, сейчасъ березокъ и рябинокъ вамъ сюда изъ лѣса насадимъ, кустики малинки, смородины...

-- Ну, а что же это будетъ стоить въ лѣто?

-- Да какъ вамъ сказать... замялся лавочникъ.-- Верхъ и низъ возьмете?

-- Да ужъ придется верхъ и низъ. Мы только и ищемъ особняка.

Лавочникъ сдвинулъ фуражку на лобъ, почесалъ затылокъ и сказалъ:

-- Да вѣдь ужъ строилъ не для барыша, а, такъ сказать, для покупателя, чтобы лишняго покупателя имѣть и чтобы товаръ всякій изъ лавки забирали. Предоставлять вашей милости все будемъ. У насъ или я самъ, или мой молодецъ два раза въ недѣлю въ городъ ѣздимъ, такъ даже говядину привозить будемъ, какую закажете. У васъ семейство-то велико ли?

-- Я, жена, двое дѣтей, двое прислуги, отвѣчалъ съемщикъ.

-- Семейство-то не великонько. У насъ весь расчетъ, чтобы вотъ отъ покупателя пользоваться. Водка столовая у меня въ заведеніи отличная, пиво заводской разливки.

-- Да что же стоитъ въ лѣто-то?

-- Больше тысячи рублей домъ-отъ всталъ, хотите вѣрьте, хотите не вѣрьте. Ну, какъ десяти законныхъ процентовъ съ него не получить? Сто рублей, чтобъ ужъ не торговаться, произнесъ наконецъ мелочной лавочникъ и махнулъ рукой.

-- Это вы дорого... Это вѣдь вы городскія цѣны...

-- Законные проценты -- сами разочтите. Страховка, поземельныя, на ремонтишко надо считать -- много ль останется! Только вотъ чтобы покупателя около себя держать -- изъ-за этого и строилъ. Теперича закуски разныя или, тамъ, что прочее -- только закажите и все предоставимъ.

-- И здѣсь кабала... шепнулъ съемщикъ женѣ.-- Сто рублей нельзя дать.

-- А намъ взять меньше невозможно. Снимите низъ одинъ, верхняя комнатка у меня подъ холостого жильца уйдетъ, тогда восемьдесятъ рублей взять можно.

-- Нѣтъ, нѣтъ... Или весь, или совсѣмъ не надо.

-- Тогда сто рублевъ. Такъ у меня по расчету выходитъ. Намъ, конечно, чѣмъ больше жильцовъ, тѣмъ для лавки пріятнѣе -- вотъ изъ-за чего я говорю, чтобъ на верхъ жильца пустить,-- ну, а не хотите, такъ какъ хотите.

-- Для насъ это дорого.

-- Какъ хотите -- ваша воля. Конечно, ежели бы мы знали напередъ, какой вы по лавкѣ покупатель будете, то при хорошемъ, съ вашей стороны, заборѣ нашего товара можно бы и спустить малость, но такъ какъ намъ жизнь вашей милости неизвѣстна, то ужъ меньше ста рублей за такой домикъ -- ни-ни.

-- Не предложить ли Михаилу Семенычу верхнюю-то комнату? сказалъ съемщикъ женѣ.

-- Да конечно же, сударыня, предложите. И вамъ-то веселѣе будетъ при знакомыхъ, подхватилъ мелочной лавочникъ.-- Намъ чѣмъ больше жильцовъ, тѣмъ чувствительнѣе.

-- Нѣтъ, я не желаю Михаила Семеныча. Пьющій человѣкъ, бражникъ. Онъ и тебя-то захороводитъ, отрицательно покачала головой съемщица и сдѣлала гримасу.

Выслушавъ этотъ отвѣтъ, лавочникъ оживился.

-- Эхъ, сударыня! Да вѣдь на дачу люди только для того и ѣдутъ, чтобы пображничать на легкомъ воздухѣ во все свое удовольствіе. Зиму-то сидятъ-сидятъ закупорившись, такъ на лѣто-то надо и распоясаться.

-- Нѣтъ, нѣтъ, я пьянства у себя въ домѣ не желаю.

-- Воля ваша-съ.

-- Вы это съ дровами сто рублей за домикъ считаете? спросилъ съемщикъ.

-- Какъ возможно-съ... Что вы... Дрова у насъ отдѣльно забирать будете... Изъ-за забора-то мы только и хлопочемъ. Теперича обрѣзковъ сколько накопилось отъ постройки -- нужно же ихъ сбывать.

-- Послушайте, хозяинъ: вы этимъ приготовленіемъ къ походу на покупателя положительно меня пугаете. Вѣдь это, значитъ, вы приготовляетесь драть съ насъ за все сколько возможно.

-- Зачѣмъ драть-съ? Цѣны будутъ божескія. Конечно, супротивъ Питера мы не можемъ, потому, привозъ сюда чего стоитъ. Провинція-съ... Цѣны провинціальныя. А насчетъ дровъ не безпокойтесь. По чемъ въ Питерѣ платили, такъ и у насъ платить будете.

-- Однако, здѣсь дрова должны быть дешевле.

-- Такъ-то оно такъ, но вѣдь цѣлую зиму дачника-то ждемъ. Вотъ домъ подъ него нарочно выстроилъ, такъ неужто ужъ не попользоваться? Да вы будьте спокойны, дорого не возьмемъ.

Съемщики заговорили другъ съ другомъ по французски. Они совѣтовались. Лавочникъ стоялъ и хлопалъ глазами.

-- По берегу-то рѣки тутъ есть выходъ на конецъ деревни? справился съемщикъ.-- Все это я къ тому спрашиваю, чтобы намъ кабакъ-то вашъ обходить.

-- Крестьянскіе огородишки тутъ по берегу-то -- ну, да побалуете кой-когда мужиковъ по пятіалтынничку, такъ они препятствовать не станутъ и черезъ огороды пускать будутъ.

-- Опять платить.

-- Да вѣдь ужъ тѣмъ живутъ. Здѣшній народъ срывку любитъ. Такъ какъ же, сударь, насчетъ дачки-то?

-- Рублей семьдесятъ -- вотъ моя цѣна.

-- И разговаривать не будемъ, махнулъ рукой лавочникъ.-- Я съ вами по совѣсти, всѣ проценты вамъ высчиталъ, и ежели вы человѣкъ торговый...

-- Я учитель.

-- Ну, вотъ оттого-то вы въ резонъ и не принимаете, а кабы были человѣкъ торговый...

-- Да вѣдь безъ мебели дача-то.

-- Безъ мебели, безъ мебели. Это точно, что безъ мебели. Да вѣдь какая же мебель на дачѣ! У крестьянъ-то въ избахъ нешто есть мебель? Ну, извольте, столы и скамейки я велю плотникамъ сколотить для вашей милости, для кроватей козлы дадимъ и доски: сѣнцо у меня купили, въ мѣшки набили -- вотъ вамъ и постели.

-- Ну, семьдесятъ пять рублей за дачу возьмите.

-- Зачѣмъ торговаться? Я вамъ душу свою по процентамъ открылъ.

-- Дороже не могу дать.

Съемщики стали уходить. Лавочникъ шелъ сзади.

-- Ежели бы знато да вѣдано, на сколько товару вы у меня изъ лавки брать будете... бормоталъ онъ.-- Вѣдь иной въѣдетъ, да самъ всякую провизію изъ города возить и будетъ. Ну, да ладно, красненькую я вамъ на переѣздку скину, ежели покупатель хорошій будете -- и это ужъ мое послѣднее слово.

-- Мы подумаемъ и дадимъ отвѣтъ. Мы здѣсь, по всѣмъ вѣроятіямъ, сегодня ночевать останемся, сказалъ съемщикъ и направлялся на улицу.


XVI.


Лавочникъ шелъ сзади съемщиковъ и говорилъ:

-- Я взялъ бы съ васъ за эту дачку и семьдесятъ рублей, ужъ куда ни шло, обживайте новоселье, да семейство-то у васъ маловато, лавкѣ-то моей немного будетъ пользы, а я изъ-за этого самаго только и домъ подъ дачниковъ строилъ. Ужъ отдавать ли, нѣтъ ли за семьдесятъ рублей, такъ большому семейству, человѣкъ, этакъ, въ десять. Гости-то къ вамъ, по крайности, наѣзжать будутъ ли?

-- Да что это за распросы! Зачѣмъ это! Я не желаю и отвѣчать! вспылилъ съемщикъ.

-- Помилуйте, для насъ это статья важная. Тутъ сердиться нечего.

-- Гдѣ тутъ и помѣститься-то десяти человѣкамъ!

-- Лѣто-съ... Вѣдь лѣтомъ все больше на воздухѣ, а переночевать всегда можно. И по пяти человѣкъ спятъ въ комнатѣ, а здѣсь у васъ будетъ четыре, да сѣни, да кухня. Много гостей понаѣдетъ, такъ мы и на постоялый дворъ поспать-то къ себѣ пустимъ. Подъ охотниковъ у насъ всегда двѣ комнаты имѣются, а тѣ вѣдь только ранней весной, да осенью наѣзжаютъ.

Съемщикъ не отвѣчалъ. Онъ взглянулъ на часы и сказалъ женѣ:

-- Уѣхать сегодня отсюда и думать нечего. Опоздали уже на всѣ поѣзда. Придется переночевать здѣсь.

-- Такъ къ намъ, сударь, пожалуйте. У насъ изба чистая, приглашала съемщиковъ баба.-- Сѣнничекъ вамъ съ супругой отличнѣйшій предоставимъ и подушечки дадимъ.

-- Намъ ѣсть ужасно хочется. Молоко, яйца и хлѣбъ у васъ есть?

-- Все, все есть, баринъ. Яишенку вамъ сдѣлаемъ, курочку даже въ горшечкѣ сварить можно -- и будетъ вамъ супъ.

-- Ну, курицы-то ужъ не надо. Мы колбасы въ лавкѣ купимъ.

-- Отчего же не надо? Я вамъ все сооружу, настоящій обѣдъ сооружу. Теперь ужъ, впрочемъ, будетъ не обѣдъ, а ужинъ. По-нашему вѣдь обѣдъ-то въ двѣнадцать часовъ. Да могу вамъ и щецъ дать изъ солонины похлебать, ежели не побрезгуете нашимъ кушаньемъ. Вѣдь сами-то мы ужинать будемъ. Пожалуйте, баринъ, пожалуйте, сударыня, приглашала баба.

-- Ну, а по крестьянскимъ дворамъ намъ ужъ нечего больше искать дачъ?

-- Да мужики-то все ненадежные, пьянственные. А впрочемъ посмотрите, пожалуй. Къ кому бы васъ свести?

-- Нѣтъ, нѣтъ, въ пьяную семью я не хочу.

-- Вы къ намъ-то пожалуйте, а дома я ужъ съ своимъ мужикомъ соображу, кого бы вамъ подсдобить въ хозяева. Дьячокъ вѣдь вотъ у насъ на лѣто комнату отдаетъ, но только одну комнату, и трафитъ такъ, чтобы холостому сдать и на харчи его взять, разсуждала баба, ведя съемщиковъ къ себѣ на дворъ.

Дворъ былъ недалеко отъ лавочки. Войдя въ калитку двора, съемщики очутились въ самомъ топкомъ перепрѣломъ навозѣ, такъ что ужъ и положенныя на него доски для прохода къ крыльцу не помогали и ихъ окончательно засосало въ грязную жижу.

-- Отчего вы такъ грязно дворъ держите? задала бабѣ вопросъ съемщица.

-- Да вѣдь, помилуйте, скотина-съ. Это не грязь, это навозъ, это крестьянская благодать. Все это на огородъ, да на пашню пойдетъ. Рано еще теперь, а вотъ немного погодя все вывеземъ на поле. Вы, вотъ, конечно, сударыня, городской человѣкъ и, можетъ быть, всего этого не понимаете, а вѣдь безъ навоза ничего и родиться не можетъ. Мы люди исправные, сѣемся и огородъ сажаемъ. У насъ вотъ лѣтомъ и подсолнухъ, и все. Люди навозъ-то покупаютъ.

-- Знаю, знаю, что навозъ въ деревенскомъ хозяйствѣ необходимъ; но зачѣмъ вы его не складываете въ кучу?

-- Да какъ его въ кучу-то сложишь? Его сложить, а скотина опять разроетъ. Скотина-съ... Да и нѣтъ у насъ этого обнаковенія, чтобъ рано навозъ убирать. Вотъ около Николина дня, къ пріѣзду дачниковъ вывеземъ и все чисто будетъ. У насъ, сударыня, тутъ мѣсто топкое, глина-съ, оттого оно и грязно такъ, а въ сущности тутъ и навозу-то не ахти что.

Съемщики вошли въ избу. Домъ былъ, очевидно, изъ зажиточныхъ. Въ комнатѣ на окнахъ висѣли даже кумачевыя занавѣски на вздержкѣ и на двухъ подоконникахъ стояло по гипсовой статуэткѣ, изображающей купидона, стоящаго на одномъ колѣнѣ со сложенными у груди руками. На стѣнѣ висѣли часы съ большимъ деревяннымъ расписнымъ цвѣтами циферблатомъ. У часовъ, впрочемъ, вмѣсто второй гири висѣлъ пестрядинный мѣшечекъ съ пескомъ. Мебель была разнокалиберная и среди нея виднѣлись даже два буковые гнутые стула съ деревянными сидѣньями, совсѣмъ новые. Стоялъ комодъ, покрытый красной салфеткой, на комодѣ стеклянный шкапчикъ и въ немъ посуда, состоящая изъ пестрыхъ чайныхъ чашекъ и тарелокъ съ рисунками. На покрытомъ бумажной салфеткой столѣ помѣщалась даже лампочка на чугунномъ пьедесталѣ и съ матовымъ стекляннымъ колпачкомъ. Въ углу, разумѣется, образа въ кіотахъ съ вербой и вѣнчальными свѣчами. Полъ былъ устланъ рогожами.

-- Садитесь, пожалуйста, гости дорогіе, засуетилась баба.-- Самоварчикъ, я думаю, прежде всего?

-- Да, не худо и самоварчикъ. Только дайте поскорѣй хлѣба и горшокъ молока, отвѣчали съемщики.

-- Сейчасъ, сейчасъ... Машутка! Сбѣгай за тятькой, обратилась баба къ десятилѣтней босой дѣвочкѣ, нянчившей грудного ребенка.-- Вѣдь вотъ мужъ-то у меня не какъ другіе мужики, не пьянствуетъ, а на работѣ теперь, пашетъ.

-- Такъ зачѣмъ же вы хотите отъ дѣла его отрывать? Не надо. Пусть работаетъ.

-- Ничего-съ... Все-таки вы на него посмотрите, да и онъ съ вами поговоритъ. Онъ лучше меня все и знаетъ. Можетъ статься, онъ и укажетъ, гдѣ вамъ еще дачку посмотрѣть. Положи, Машутка, ребенка-то на кровать, да и бѣги за отцомъ. А только, ваша милость, вамъ дачки лучше чѣмъ у барина Подлевскаго, или вотъ что у лавочника смотрѣли, здѣсь и не найти.

-- Да Подлевскій-то ужъ требованія какія-то особенныя предъявляетъ, а лавочникъ дорожится. Вообще мнѣ здѣсь не нравится, что всѣ хотятъ захватить въ какую-то кабалу дачника. Лавочникъ даже прямо ищетъ такого жильца, чтобы можно было съ него какъ можно больше драть. У Подлевскаго послѣ пятаго слова какіе-то братья-искусники, которымъ онъ такъ-таки и отдаетъ жильцовъ во власть.

-- Да, да... Они съ тѣмъ у него и работаютъ, что какъ бы арендатели на жильцовъ. Только вѣдь отъ жильцовъ и живятся, а отъ самого-то Подлевскаго гроша мѣднаго не получаютъ.

-- А развѣ можно жильцовъ отдавать въ аренду, на жертву! Да и богатый мужикъ вашъ хорошъ, къ которому ты меня водила дачу снимать.

-- Ну, этотъ ужъ зарылся въ деньгахъ-то и все ему мало. Вѣдь вотъ, будемъ такъ говорить, полъ-деревни на него работаютъ. Дастъ въ долгъ сѣменами, мукой или сѣномъ, а потомъ и требуетъ, чтобы за проценты работа была. За куль-то сѣна иного онъ три дня на работѣ промучаетъ, право слово. А лавочникъ нашъ, такъ еще хуже. Вы вотъ говорите, кабала. А у него, почитай что больше половины деревни въ кабалѣ. Положимъ, пьютъ наши мужики безобразно, но вѣдь самъ же лавочникъ имъ хмель и разводитъ. Чуть маленько пріостановятся съ пьянствомъ, а онъ имъ опять поддастъ на каменку -- ну, и вновь разъярятся на пьянство. А ему, понятно, чѣмъ больше пьянства, тѣмъ лучше. Вѣдь вотъ теперь подъ переднія колеса отъ телѣгъ кому хочешь вино въ долгъ дастъ,-- а безъ переднихъ колесъ мужикъ въ рабочую пору куда онъ? Ему дыхнуть безъ переднихъ колесъ нельзя. Аспидъ, кровопивецъ, не дай Господи къ нему въ лапы попасть.

Баба была расторопная и такъ и каталась шаромъ по избѣ. Сама тараторила, разсказывала, а, между тѣмъ ставила самоваръ, перемывала посуду. Вскорѣ самоваръ закипѣлъ.


XVII.


Самоваръ былъ поданъ. На столѣ стояло молоко. Явилась яичница на сковородкѣ. Съемщики сидѣли и утоляли аппетитъ. Вмѣсто салфетокъ было подано полотенце съ шитыми красной бумагой концами.

-- Радушная баба-то какая! замѣтила съемщица, относясь къ мужу.-- Вы, матушка, не хлопочите, намъ и такъ всего довольно, сказала она бабѣ, видя, что та шаритъ еще что-то въ шкапу.

-- Помилуйте, барыня, мы для господъ всегда рады. Я вотъ забыла барину винца предложить рюмочку. Передъ закуской-то оно чудесно, коли ежели потребляющіе.

-- Не надо, не надо. Ничего не надо, откликнулся тотъ.-- Можно и безъ водки.

-- Да вѣдь есть. Вотъ кабы не было. Мужъ у меня хоть и не пьянственный, а по праздникамъ тоже потребляетъ, такъ держимъ. Вотъ пожалуйте.

Баба поставила на столъ початую бутылочку -- сороковку и рюмку. Съемщикъ больше не отнѣкивался и выпилъ.

Вскорѣ явился мужъ бабы. Это былъ благообразный мужикъ среднихъ лѣтъ, съ русой окладистой бородой, въ свѣтлой ситцевой чистой рубахѣ, выглядывающей изъ-подъ жилета. Войдя въ комнату, онъ бросилъ картузъ на стулъ и поклонился.

-- Вотъ мой хозяинъ, отрекомендовала его баба.-- Гости у насъ, Максимъ Иванычъ, остановившись, дачники, такъ вотъ я за тобой дѣвчурку послала, сказала она мужу.-- Пріѣхали дачу смотрѣть. Водила ужъ я ихъ по разнымъ мѣстамъ, да все не нравится имъ.

-- У кого смотрѣли? спросилъ мужикъ, задавая вопросъ и женѣ, и съемщикамъ.

-- Да смотрѣли они у Калистратовыхъ, потомъ водила я ихъ къ нашему богатѣю, водила въ усадьбу къ барину Подлевскому, водила къ лавочнику, да все не нравится имъ. Ищутъ, чтобы тихо было, чтобъ смирная не пьянственная семья, да и подальше отъ кабака! Вотъ все думаю, къ кому бы ихъ предоставить въ нашей деревнѣ.

-- Да ужъ больше не къ кому, коли вездѣ выводила.

-- Къ Уварову нельзя ихъ вести -- семья ужъ очень пьянственная. И самъ, и сама такъ заряжаютъ, что не приведи Богъ. Къ Петру Власычу развѣ? Не сдана у него изба-то?

-- Эво, хватилась! Двѣ недѣли тому назадъ подъ охотника сдалъ.

-- Такъ куда же ихъ сводить-то? Подумай, Максимъ Иванычъ.

-- Ежели ужъ ничего подходящаго еще не найдемъ, то придется или на вашемъ Подлевскомъ, или на лавочникѣ остановиться, сказалъ съемщикъ.

-- Съ бариномъ не совѣтую связываться. Замучаетъ онъ васъ. То-есть это такая выжига, что только чорту его подарить, да и то незнакомому, чтобъ назадъ не принесъ -- вотъ какъ мы его считаемъ, отвѣчалъ мужикъ, садясь къ столу, и спросилъ съемщика:-- Папироску, баринъ, не позволите ли?

-- Сдѣлай, братъ, одолженіе, открылъ тотъ портсигаръ.

Мужикъ закурилъ папиросу и спросилъ:

-- Вы сами-то не адвокатъ?

-- Нѣтъ, я учитель.

-- Учитель? Ну, такъ къ барину Подлевскому вамъ нельзя. Замучаетъ. На него только адвокатъ и нуженъ, чтобъ такая же выжига былъ, какъ и онъ самъ. Нѣтъ, не совѣтую съ бариномъ связываться. Онъ васъ записками да росписками разными перепутаетъ и чуть что вы не въ точку -- сейчасъ къ мировому. Нарочно и путаетъ записками. Потомъ и не расхлебаетесь. Ежели кто не изъ выжигъ, да у него стоялъ, такъ всѣ плачутся. Безъ ссоры и суда и не жили. Да вонъ лѣтось стояла у него тоже учительша, такъ та все лѣто съ нимъ судилась, всю зиму, да и по сейчасъ судится. Обѣщалась она ему печку исправить на свой счетъ, ну, и исправила, а онъ требуетъ, чтобы всѣ печки передѣлать. На роспискѣ ейной тамъ подправилъ что-то, да и требуетъ. Росписка-то его рукой была писана, а она только росписалась. Офицеръ еще лѣтось жилъ. Такъ съ того при съѣздѣ сталъ требовать такую мебель, которой вовсе и въ дачѣ не было. "Подай, говоритъ, зеркало и шкапъ", а ни зеркала, ни шкапа и въ дачѣ-то не было. Тоже всю осень и всю зиму судились, разсказывалъ мужикъ и прибавилъ:-- Нѣтъ, съ бариномъ нашимъ не совѣтую связываться. Подальше отъ него.

-- Вы водочки со мной выпить не хотите ли? предложилъ мужику съемщикъ.

-- По буднямъ-то мы не балуемся водкой, ну, да ужъ съ бариномъ за компанію, пожалуй, можно.

Мужикъ выпилъ и сплюнулъ длинной слюной.

-- У лавочника для меня нѣсколько дорого, да и прямо онъ какіе-то алчные виды на меня предъявляетъ, чтобы всю провизію, все, все рѣшительно у него брать, продолжалъ съемщикъ.-- Да еще сѣтуетъ, что у меня семейство мало, что мало товара у него брать буду. Ужъ теперь сѣтуетъ, а что потомъ-то будетъ!

-- Воръ мужикъ. Кого хотите обойдетъ, улыбнулся мужикъ.

-- А ужъ у вашего богатѣя совсѣмъ кабала. Молоко чтобъ непремѣнно у него брать, дрова у него, за воду подай, грядку ягодъ арендовать, а иначе и на огородъ пускать не будетъ, и въ довершеніе всего, чтобъ ему и на желѣзную дорогу меня возить, а я другихъ мужиковъ и не смѣй нанимать.

-- Ну, ужъ это-то, сударь, у насъ вездѣ такъ. Гдѣ кто живетъ, на какомъ дворѣ, тамъ отъ него мужики и пользуются, а изъ рукъ не выпускаютъ.

-- Да вѣдь это же, по моему, кабала. Дай мнѣ свободный выборъ.

-- Все такъ, повторилъ мужикъ.-- Помилуйте, дачника-то вѣдь всю зиму ждутъ, а онъ наѣзжаетъ всего на три мѣсяца -- ну, понятно, на него и набрасываются. Нельзя, сударь, нужно чтобъ и крестьянину была холтура. Не знаю, у кого бы вамъ еще домикъ посмотрѣть, все народъ-то у насъ такой неосновательный остался. Хорошіе-то мужики всѣ свои дома посдали.

-- А въ другихъ деревняхъ? Вѣдь есть вокругъ васъ и другія деревни. Укажи пожалуйста. Время есть. Вѣдь мы вотъ остаемся здѣсь до завтра и будемъ у васъ ночевать. Ну, ужъ не найдемъ нигдѣ лучше и дешевле, такъ придется съ лавочникомъ покончить. Авось, не съѣстъ безъ остатка. Все-таки, это человѣкъ торговый.

Мужикъ задумался.

-- Въ двухъ верстахъ отъ насъ есть деревня, да народъ-то тамъ все такой неосновательный. Да и глухо. Въ лѣсу. Опять же, теперь по весенней-то растопицѣ и дотащиться вамъ туда трудно.

-- Плоха дорога?

-- Не приведи Богъ. Главное, мосты на ручьяхъ поломаны. Въ бродъ, такъ троихъ-то на крутой берегъ лошадь и не вывезетъ, а то бы я лошадь запретъ. А то вотъ что: посмотрите у колонистовъ. Въ четырехъ верстахъ отъ насъ нѣмцы-колонисты живутъ и у нихъ настоящія дачи есть. Лѣтомъ четыре версты отъ насъ это будетъ по проселку, ну, а теперь по этой дорогѣ ѣхать нельзя, не доѣдешь. Надо ѣхать на станцію къ желѣзной дорогѣ, откуда вы пріѣхали, а оттуда прямая хорошая дорога въ три версты. Ну, да ничего, поѣдемте. Вотъ я сейчасъ лошадь запрягу.

Мужикъ поднялся съ мѣста.

-- Жаль мнѣ, что мы васъ отъ дѣла-то отрываемъ. Вѣдь вы на полѣ работали, сказалъ съемщикъ.

-- Ничего-съ. Дѣло не медвѣдь, въ лѣсъ не убѣжитъ. Можно и завтра. А господамъ мы всегда потрафить рады. Сейчасъ я лошадь запрягу.

-- Позвольте... Что же это будетъ стоить проѣхать туда и обратно?

-- Сочтемся. Вы меня не обидите, а я лишняго не спрошу, отвѣчалъ мужикъ и отправился запрягать лошадь.


XVIII.


Черезъ четверть часа подъ окномъ избы побрякивалъ бубенчикъ. Лошадь была подана и стояла запряженною въ телѣжку.

-- Ваша милость, пожалуйте! кричалъ мужикъ, постукивая кнутовищемъ въ окно.-- Надо торопиться ѣхать, а то засвѣтло не успѣемъ вернуться. Дорога-то до станціи ужъ очень плоха.

Съемщики вышли изъ избы и сѣли въ телѣжку. Лошадь потащила ихъ по грязи. Пришлось снова проѣзжать около кабака. У крыльца по прежнему ругались пьяные и ужъ на сей разъ кого-то били. Слышенъ былъ крикъ "караулъ".

-- Съ чего это у васъ народъ такъ пьетъ шибко? сказалъ съемщикъ.

-- Да вотъ дачники наѣзжаютъ дачи смотрѣть, задатки даютъ, охотники ѣздятъ -- около этихъ тоже мужикъ тщетится,-- ну, и пропиваютъ, что собрано, отвѣчалъ везшій съемщиковъ мужикъ.

-- Вѣдь вотъ этотъ кабакъ всю жизнь у васъ портитъ для дачника.

-- Что говорить... Это точно. Семейные господа очень обѣгаютъ, чтобъ не жить близъ кабака. Прежде, когда у насъ только штофная была, дачникъ былъ куда лучше. И нашему-то брату отъ него было больше пользы. Теперь какой дачникъ? Теперь дачникъ сквалыжникъ. Онъ самъ къ намъ ѣдетъ на поправку, чтобы дешевле жить. Кто за зиму издержался, кто въ карты проигрался, ну, прислугу распуститъ и ѣдетъ къ намъ, чтобы сама барыня стряпала, сама за собой прибирала. Сами на себя стираютъ нынче наши дачницы-то, коли ежели что мелкое -- вотъ какіе господа, Отъ такихъ господъ немного наковыряешь, сколько около нихъ ни трись. Прежде, при штофной, господа куда лучше бывали! Меньше ихъ было, но были они основательнѣе и пользы отъ нихъ было больше, разсказывалъ мужикъ.-- Вѣдь у насъ кабакъ-то съ распивочнымъ и постоялымъ дворомъ только четыре года существуетъ.

Мужикъ привезъ съемщиковъ на станцію желѣзной дороги и ужъ отъ станція взялъ по другой дорогѣ, ведущей въ нѣмецкую колонію. Эта дорога тоже была проселочная, но ужъ далеко была не такъ плоха, какъ дорога въ Капустино. Въ особенно топкихъ мѣстахъ были набросаны вѣтви ельника и даже подсыпана щебенка съ пескомъ.

-- Вотъ колонисты поправляютъ свою дорогу и года черезъ три-четыре, можетъ статься, совсѣмъ поправятъ, замѣтилъ мужикъ.-- У нихъ приговоръ, положеніе... Ихъ нѣмецкій староста такъ постановилъ, чтобы каждый годъ съ каждой нѣмецкой души по возу щебенки или песку -- ну, и возятъ.

-- Вотъ и вы послѣдовали бы ихъ примѣру и свою дорогу постепенно бы улучшали, сказалъ съемщикъ.

-- У насъ не сообразишь съ мужикомъ. У насъ мужикъ не такой. Помилуйте, они старосту-то живьемъ съѣдятъ, ежели такая обязанность. Попробуй-ка староста! Не усидѣть тогда, сейчасъ сковырнутъ.

Вдали на пригоркѣ показались домики нѣмецкой колоніи. Ближе къ колоніи дорога становилась все лучше и лучше. Начиналось уже нѣчто въ родѣ шоссе. Еще ближе къ колоніи дорога оказалась обсаженною молодыми деревцами, были даже выкопаны придорожныя канавки.

-- Вотъ, и деревца у нихъ по приговору. Каждая нѣмецкая душа обязана по два деревца въ годъ при дорогѣ высадить. Это ужъ у нихъ попъ ихній, нѣмецкій, говорятъ, наущилъ. Ну, и слушаются.

Въѣхали въ колонію. Первымъ строеніемъ была школа -- довольно чистенькій одноэтажный домикъ съ вывѣской, на которой было написано: "Schule", далѣе стояла общественная важня съ вѣсами на деревянномъ коромыслѣ и ужъ вслѣдъ за этимъ потянулись колонистскія избы, по большей части двухъэтажныя, необшитыя, но съ окрашенными въ ярко-зеленую или желтую краску фронтонами. Почти всѣ домики имѣли палисадники на улицу, изъ-за которыхъ виднѣлись молодыя деревца. Колонія имѣла опрятный видъ, но на улицѣ царствовала вонь. Съемщики невольно сморщили носы. Везшій ихъ мужикъ замѣтилъ и сказалъ:

-- Вотъ изъ-за чего ихъ обѣгаютъ дачники. Смердитъ ужъ у нихъ очень по веснѣ. Картофельники вѣдь. Это у нихъ поля подъ картофель изъ помойныхъ ямъ поливаютъ. Какъ рѣка вскроется, такъ они и везутъ всякую нечисть къ себѣ на баркахъ изъ Петербурга. Буксиры вѣдь нанимаютъ, чтобы до своей-то рѣки барки дотянуть, ну, а по своей-то рѣкѣ ужъ на шестахъ идутъ. Что денегъ вѣдь стоитъ! Впрочемъ, вся эта вонь только до тѣхъ поръ, покуда не перепашутъ землю, а тамъ ослабѣетъ.

-- А скоро они перепашутъ? задала вопросъ съемщица.

-- Да къ іюню ужъ никакого запаха.

Около нѣкоторыхъ домовъ попадались даже деревянные мостки, а у одного дома былъ тротуаръ изъ бутоваго камня. Показался и неизбѣжный трактиръ-кабакъ съ мелочной лавочкой. Кабакъ и лавочка, впрочемъ, ничѣмъ не отличались отъ капустинскихъ кабака и лавочки. Также около крыльца стояли воза съ сѣномъ и толпились пьяные. Два колониста въ кожаныхъ курткахъ, съ бритыми физіономіями и въ высокихъ сапогахъ, размахивая у крыльца кабака руками, о чемъ-то крупно другъ съ другомъ разговаривали по нѣмецки, но когда имъ приходилось ругаться, то ругались по-русски, отчетливо выговаривая самыя трехъ-этажныя русскія, бранныя слова.

-- Вѣдь вотъ вы жалитесь на нашихъ русскихъ мужиковъ, что они ужъ очень крѣпко ругаются, а имъ супротивъ нѣмца ни въ жизнь... замѣтилъ возница,-- Здѣшняго нѣмца хоть что ты хочешь, такъ русскому не переругать. Нѣмецъ никогда ему переду не дастъ -- вотъ какія пронзительныя слова онъ знаетъ. Право слово.

Оставили позади себя кабакъ.

-- Гдѣ же здѣсь дачи-то сдаются? спросилъ съемщикъ возницу.

-- А вотъ сейчасъ. Я васъ къ знакомому нѣмцу везу. Можетъ быть, онъ еще и не сдалъ свою дачку. У него хорошо. У него, барыня, даже фортупьяны въ домѣ есть.

На мосткахъ около дороги стоялъ толстый пожилой колонистъ въ кожаной курткѣ и картузѣ, курилъ, держа въ зубахъ, коротенькую трубку, и наблюдалъ, какъ двое молодыхъ парней прочищали придорожную канавку, выбрасывая изъ нея лопатами грязь.

-- Федоръ Богданычъ, а Федоръ Богданычъ! окликалъ его мужикъ, приподнимая картузъ.-- Не сдавалъ еще твой племяшъ своей дачки? Я съемщиковъ везу.

-- Давно сдалъ, подъ старые жильцы сдалъ, флегматично пробормоталъ колонистъ, не вынимая изъ зубовъ трубки и не ломая шапки на поклонъ мужика.

-- Ну, вотъ, сдана. А дача хорошая, отнесся мужъ къ съемщикамъ и снова вопросилъ колониста.-- А у кого у васъ тутъ не сняты еще дачи? Господа-то ужъ у меня очень хорошіе.

Колонистъ не перемѣнилъ своего положенія, а только указалъ рукой отъ себя направо и опять пробормоталъ сквозь зубы:

-- Дальше.

Телѣжка покатилась дальше. Наконецъ на окнахъ одного дома показались налѣпленные билеты. Мужикъ остановилъ лошадь.

-- Вотъ сдается дачка. Можетъ статься, и облюбуете, сказалъ онъ съемщикамъ.

Тѣ стали вылѣзать изъ телѣжки.


XIX.


Съемщики вошли во дворъ колонистскаго дома. Дворъ былъ вымощенъ барочными досками, хотя доски эти и прыгали, какъ фортепьянныя клавиши, брызгая накопившеюся подъ ними жидкою грязью. Хозяйственные предметы не валялись по двору, какъ попало, а были убраны подъ навѣсъ, находящійся въ глубинѣ двора. Стояла прочная телѣга на колонисткій манеръ съ ящикомъ, тутъ же помѣщалась водовозка, виднѣлся желѣзный плугъ, нѣсколько желѣзныхъ ведеръ висѣли въ порядкѣ на гвоздяхъ.

Завидя входящихъ на дворъ съемщиковъ, на крыльцо вышла среднихъ лѣтъ статная колонистка въ черномъ ситцевомъ платьѣ и въ розовомъ ситцевомъ чепцѣ.

-- Вамъ дачку? Пожалуйте... Сдается у насъ, сказала она.-- У насъ дача хорошая, у насъ въ прошломъ году генералъ жилъ.

Нѣмка говорила совершенно правильно по-русски. Она распахнула дверь въ сѣни, пропуская впередъ себя съемщиковъ. Сѣни были устланы рогожами.

-- Попрошу васъ, снимайте здѣсь ваши калоши, прибавила она, обращаясь къ съемщикамъ, и когда тѣ исполнили требованіе, опять распахнула вторую дверь и ввела ихъ въ чистую кухню съ плитой, поверхъ которой имѣлся даже желѣзный колпакъ. Въ кухнѣ опять были разостланы новыя рогожи, на плитѣ сушились опрокинутые на бокъ молочные горшки, въ полкахъ стояла посуда -- тарелки, чашки и высился ярко начищенный самоваръ. За кухней слѣдовала большая комната съ кисейными занавѣсками на окнахъ и обставленная потемнѣлаго краснаго дерева мебелью, перемѣшанною съ буковыми гнутыми стульями. Полъ, выкрашенный сурикомъ, до того былъ тщательно вымытъ, что даже блестѣлъ и на немъ лежали узенькія холщевыя дорожки, такъ что замѣчаніе нѣмки, чтобы съемщики въ сѣняхъ снимали калоши, было вполнѣ понятно. Стѣны были украшены нѣсколькими плохими литографіями въ рамкахъ за стеклами, между которыми виднѣлся портретъ какого-то пастора съ двойнымъ бритымъ подбородкомъ и бѣлымъ язычкомъ, торчащимъ изъ-подъ этого подбородка, подоконники были уставлены фукціями, терапіями и золотымъ деревомъ. Въ простѣнкѣ висѣло зеркало, хоть и съ нѣсколько попорченой амальгамой, но въ приличной рамкѣ съ рѣзьбой. Тикали дешевенькіе часы на стѣнѣ, чирикала канарейка въ клѣткѣ, привѣшанная подъ окномъ, пахло выхохулью. За первой комнатой шла такая же вторая, съ клеенчатымъ диваномъ съ валиками у одной стѣны и съ громадной двухспальной постелью на другой, до того высокая, съ такими взбитыми пуховиками и подушками въ три ряда, что на нее можно было влѣзть не иначе, какъ съ подставки. Постель была покрыта розовымъ тканьевымъ одѣяломъ, на ситцевыя розовыя подушки было наброшено бѣлое бумажное плетенье съ бахромой.

-- Сзади еще комнатка. Три комнаты и кухня, сказала нѣмка.

-- Это съ мебелью? Вся мебель здѣсь останется? спросили съемщики.

-- Кровать, часы и половину мебели мы возьмемъ къ себѣ на верхъ. Мы отдаемъ на лѣто низъ подъ дачниковъ, а сами живемъ наверху въ мезонинѣ, но стряпатъ себѣ кушанье будемъ у васъ. На верху нѣтъ печки. Такъ ужъ мы и сдаемъ, чтобы стряпать внизу на нашихъ дровахъ. Намъ немного надо: супъ, картофель.

-- Что же это помѣщеніе стоитъ?

-- Шестьдесятъ рублей, отвѣчала нѣмка.-- Генералъ платилъ въ прошломъ году семьдесятъ пять, но теперь у него генеральша померла, онъ безъ жены и не хочетъ ѣхать на дачу. Мы взяли осенью десять рублей въ задатокъ и теперь онъ говоритъ: "берите задатокъ, а я ѣхать къ вамъ на дачу не могу". Настоящій генералъ, штатсратъ.

-- Какія же къ этой дачѣ услуги? Будутъ намъ доставлять воду, колоть дрова?

-- А это мой мужъ. Вы будете платить ему три рубля въ мѣсяцъ.

-- Садикъ есть къ этому помѣщенію?

-- У насъ у каждой дачи садикъ передъ окнами. Есть и палатка. Ежели вы хотите заплатить мужу рубль въ мѣсяцъ, онъ поставитъ вамъ хорошую палатку, гдѣ можно обѣдать и чай пить.

-- За воду три рубля въ мѣсяцъ и за палатку рубль -- ужъ это, значитъ, четыре рубля, поморщился съемщикъ.

-- Ежели вы хотите, чтобы была купальня на рѣкѣ -- вы дадите моему мужу еще рубль въ мѣсяцъ.

-- Пять рублей въ мѣсяцъ... За четыре мѣсяца вѣдь это составитъ...

-- Мы отдаемъ только съ 15-го мая по 15-е августа. Дольше дачникамъ жить нельзя, потому мы отдаемъ свои теплыя комнаты, а въ холодныхъ комнатахъ наверху намъ жить осенью уже холодно. Такъ и сдаемъ, чтобы до половины августа. Да осенью у насъ и никто не живетъ на дачѣ. Всѣ ѣдутъ прочь. Генералъ жилъ прошлый годъ только до 6-го августа. Осенью и не хорошо у насъ. Приходятъ солдаты и начинаютъ копать картофель. Мы сами думаемъ только про картофель и намъ некогда съ дачниками заниматься.

-- Такъ шестьдесятъ рублей за дачу и пятнадцать рублей за три мѣсяца косвеннаго налога, разсчитывалъ съемщикъ и взглянулъ на жену.

-- Ежели вы хотите на лодкѣ кататься, мужъ дастъ вамъ лодку и это будетъ стоить рубль въ мѣсяцъ.

-- Шестой рубль.

-- Да, но за эти деньги вы можете каждый день кататься и рыбу удить. У насъ лодка новая.

-- Барочная?

-- Да, отъ барки.

-- За уженье рыбы ужъ ничего не берете?

-- Нѣтъ. Грибы въ лѣсу тоже даромъ. Вотъ ежели вы хотите на охоту ходить, то это стоитъ три рубля въ лѣто, но это ужъ не намъ, а нашему старостѣ. У насъ земля не сдается охотникамъ, но кто хочетъ изъ дачниковъ стрѣлять -- три рубля. Тутъ утки есть, зайцы есть. А такъ кто будетъ стрѣлять -- штрафъ.

-- Значитъ, за стрѣльбу тоже рубль -- итого семь рублей въ мѣсяцъ. Еще за что-нибудь не берете ли?

-- Мы на Іоганисъ, на Ивановъ день беремъ рубль отъ каждаго дачника, потому у насъ тутъ праздникъ, музыка, бочки со смолой зажигаемъ и всѣхъ дачниковъ въ гости на праздникъ зовемъ.

-- Тоже въ мѣсяцъ рубль?

-- Нѣтъ, одинъ разъ. Потомъ нашъ староста за дорогу рубль беретъ.

-- То-есть какъ за дорогу?

-- А чтобы дорогу чинить и песокъ посыпать, чтобы грязи не было.

-- За право дышать вонью не берете ли? Вонъ у васъ какая вонь вездѣ на улицѣ, сказалъ иронически съемщикъ.

-- Нѣтъ, не беремъ, добродушно отвѣчала нѣмка.-- Эта вонь у насъ только весной, а лѣтомъ вони нѣтъ. Въ Троицынъ день мы еще беремъ, за то, что наши дѣти изъ школы пѣсни ноютъ. Хоральгезангъ... Но за это кто сколько хочетъ даетъ. Дачники тоже рубль даютъ.

-- Однако, у васъ здѣсь налоговъ-то достаточно.

-- За хоральгезангъ кто хочетъ... Это дѣтямъ на угощеніе.

-- Дрова, молоко, яйца гдѣ хотимъ можемъ покупать?

-- Молоко и яйца у меня, а дрова мужъ...

-- Но можемъ мы все-таки и въ другомъ мѣстѣ ихъ купить?

-- Зачѣмъ же вамъ ходить къ сосѣдямъ, ежели можете купить у насъ? Зачѣмъ же насъ обижать? Мы хозяева. Мы дачу сдаемъ для того, чтобы отъ дачниковъ пользоваться.

-- Но ежели въ другомъ мѣстѣ дрова и молоко будутъ лучше и дешевле?

Нѣмка улыбнулась и отвѣчала:

-- Я ужъ не знаю какъ... Вы спросите мой мужъ. Я сейчасъ за нимъ пошлю. У насъ всегда дачники все берутъ.


XX.


-- Вездѣ одно и то же... сказала съемщица мужу по-французски.-- Не стоило намъ и пріѣзжать сюда въ колонію. Главное, что мнѣ здѣсь не нравится, такъ это то, что хозяева будутъ на нашихъ дровахъ и станутъ стряпать у насъ въ кухнѣ. Вѣдь это значитъ, что нѣмка будетъ поминутно у насъ въ глазахъ.

-- Да и эти косвенные поборы за лодку, за купальню, за палатку и даже старостѣ на общественныя нужды... прибавилъ съемщикъ.-- Посмотримъ еще на другомъ дворѣ и ежели тамъ такъ же, то поѣдемъ обратно и кончимъ съ мелочнымъ лавочникомъ въ Капустинѣ.

-- Такъ какъ же: возьмете вы дачу-то? Тогда я пошлю за мужемъ и вы дадите ему задатокъ, проговорила нѣмка.

-- Кроватей у васъ нѣтъ -- вотъ что намъ неудобно, отнѣкивалась съемщица.-- Ну, положимъ, двѣ дѣтскія кроватки мы привеземъ съ собой, а вѣдь насъ, кромѣ того, четверо взрослыхъ.

-- Кровати, барыня, мой мужъ вамъ сдѣлаетъ изъ досокъ. Мы и перины вамъ дадимъ, потому перинъ у насъ много, у насъ свои гуси и утки, но за кровати и перину рубль.

-- Еще по рублю! воскликнулъ съемщикъ.-- Вѣдь это, значитъ, за четыре кровати четыре рубля въ мѣсяцъ.

-- Нѣтъ, четыре рубля въ лѣто. Это не дорого. Перины у насъ хорошія.

-- Да вѣдь ужъ вы сдаете съ мебелью дачу, такъ должны и кровати дать.

-- Кровати не мебель. У насъ перины хорошія.

-- Ну васъ, съ вашими перинами! Мнѣ перины даромъ не надо.

-- Тогда мужъ возьметъ дешевле. Я сейчасъ пошлю за мужемъ.

-- Нѣтъ, ужъ не посылайте, не надо.

Съемщики начали выходить изъ квартиры. Нѣмка провожала ихъ до воротъ.

-- Вы, пожалуй, и въ садъ-то жильцовъ за деньги пускаете, сказалъ съемщикъ нѣмкѣ, кивая на палисадничекъ около дома.

-- Ахъ, нѣтъ, господинъ. Ежели вамъ палатку не надо, то за садъ мы не беремъ. Вы думаете насчетъ ягодъ и яблоковъ, такъ ягоды и яблони у насъ назади, на огородѣ. Туда мы совсѣмъ не пускаемъ жильцовъ, потому что ягоды и яблоки продаемъ. И капусту продаемъ, и морковь продаемъ, и огурцы. Вотъ ежели вамъ понадобится, то купить у насъ всегда можно, когда поспѣетъ. Вамъ, господинъ, кажется дорого за дачу, такъ погодите, я пошлю за мужемъ. Можетъ быть, онъ и уступитъ.

Съемщики не останавливались и пошли по улицѣ.

-- Хорошей дачи вы больше не найдете. У насъ въ колоніи все хорошее отдано. И наша дача была бы отдана, ежели бы госпожа генеральша у генерала не умерла, говорила имъ въ слѣдъ нѣмка.-- У насъ, вообще, всѣ господа по нѣскольку лѣтъ подъ-рядъ живутъ. Уѣзжаетъ съ дачи и на будущій годъ задатокъ оставляетъ. У насъ все больше нѣмцы изъ Петербурга живутъ.

Съемщики прошлись по всей деревнѣ. Дани, дѣйствительно, были почти всѣ сняты. Что было не сдано -- все это казалось имъ неудобно и, кромѣ того, колонисты вездѣ предъявляли требованія косвенныхъ налоговъ за лодку, за палатку, за купальню и т. п.

-- Что, господинъ? Не сходитесь? спрашивалъ съемщиковъ ѣдущій за ними слѣдомъ въ телѣжкѣ мужикъ-возница.

-- Нѣтъ, не подходитъ. Сейчасъ поѣдемъ обратно въ Капустино и покончимъ съ мелочнымъ лавочникомъ.

-- То-то, я думаю, съ русскими-то лучше. Вѣдь ужъ нѣмецъ -- онъ все нѣмецъ и душа у него нѣмецкая.

-- Одно достоинство у нихъ, это чистота образцовая. Этого ужъ отъ нихъ отнять нельзя, сказалъ съемщикъ, подсадилъ жену въ телѣжку, сѣлъ самъ и сказалъ:-- Поѣзжай обратно.

Обратная дорога ничѣмъ особеннымъ не отличалась, только около желѣзнодорожной станціи встрѣтили они того мужика, который утромъ возилъ ихъ въ Капустино и потребовалъ на половинѣ дороги или двойную плату за проѣздъ или того, чтобъ они сходили среди грязи изъ телѣжки и шли пѣшкомъ. Мужикъ, завидя ихъ, принялся ругаться.

-- Голь перекатная! Выжиги голоштанные, а не господа! слышалось съемщикамъ въ догонку.

По пріѣздѣ въ Капустино, баба, у которой остановились съемщики, встрѣтила ихъ съ распростертыми объятіями. Съемщицу она чуть не на рукахъ высадила изъ телѣжки.

-- Обопритесь мнѣ, барыня, въ плечи-то, обопритесь, а я васъ въ охапкѣ на чистенькое мѣстечко и вынесу, говорила она.

-- Не безпокойся, милая, не безпокойся. Я и такъ вылѣзу.

-- Да чего тутъ безпокоиться! Вамъ вѣдь телѣжечка-то не съ привычки, по питерски-то вѣдь, поди, все на извозчичьей линейкѣ ѣздите. Вотъ такъ... Вотъ и сошли. А ужъ какъ я рада, что вы у насъ въ Капустинѣ-то жить будете, такъ и сказать нельзя! продолжала она, узнавъ отъ съемщиковъ о рѣшеніи ихъ снять дачу у лавочника.-- Очень ужъ вы мнѣ, барыня-сударыня, сразу понравились. Да и баринъ-то вашъ такой мужчина основательный. Пожалуйте въ избу. У меня ужъ и курочка для вашей милости къ ужину сварена.

-- Зачѣмъ же ты, матушка, напрасно безпокоилась? Мы ужъ сыты, по горло сыты. Съ насъ и давишней ѣды было достаточно.

-- Ничего, сударыня, покушаете. Я и рачковъ вамъ сварила. Давеча ребятишки принесли раковъ изъ рѣчки, такъ вотъ я вамъ и спроворила. Я знаю, что господа любятъ эту животную кушать. А у насъ раки хорошіе.

-- За водкой къ ракамъ прикажете сбѣгать? спрашивалъ мужъ бабы, слѣзая съ телѣги и сморкая лошадь, чтобы заставить ее фыркать.

-- Да ужъ при ракахъ нужно выпить рюмку-другую. Принеси, отвѣчалъ съемщикъ.

-- Ну, вотъ и отлично. Поднесете и мнѣ стаканчикъ. Сегодня ужъ все равно не работать. Я, баринъ, и пивка парочку захвачу. Давно ужъ я пива-то не пилъ.

-- Захвати, захвати.

-- Прикажете и лавочника къ намъ позвать, чтобы вамъ покончить съ нимъ насчетъ дачи-то?

-- Да, пожалуй.

-- То-то, я думаю, что за пивомъ-то вы лучше съ нимъ сговоритесь. Онъ и съ цѣны вамъ малость спуститъ. Онъ ласковость, баринъ, любитъ, и ежели съ господами выпить, то очень это обожаетъ. Много онъ не пьетъ, а компанію развести любитъ. Я, баринъ, ужъ полдюжины пива-то захвачу. Что останется, то можно и обратно. Захватить полдюжины?

-- Все равно. Пожалуй.

-- Пряничковъ моимъ ребятишкамъ, сударыня-барыня, полфунтика можно взять? спрашивала въ свою очередь баба.

-- Хорошо, хорошо.

-- Левонтій! Такъ ты захвати и пряниковъ для ребятишекъ. Пусть ихъ за барынино здоровье погрызутъ. Да возьми лимонъ, чтобы господамъ съ пріятствомъ чаи пить. Пожалуйте, баринъ и барыня, разоблакайтесь, приглашала баба съемщиковъ.-- Сейчасъ самоваръ подамъ. Самоваръ у меня уже готовъ и только крышечкой прикрытъ.

Смеркалось. На столѣ уже горѣла лампа, поставлены были тарелки, высился горшокъ съ вареной курицей, прикрытый полотенцемъ, чтобы не остылъ, лежалъ нарѣзанный ситникъ, а въ глиняной латочкѣ навалены были грудой вареные раки.


XXI.


Вскорѣ явился къ съемщикамъ мелочной лавочникъ. Явился онъ, снявъ передникъ и, какъ показалось съемщикамъ, нѣсколько прифрантившись и даже умасливъ главу свою елеемъ. Волосы какъ-то особенно были прилизаны на вискахъ. Войдя въ избу, онъ перекрестился на образа и обратился къ хозяйкѣ съ упрекомъ:

-- А ты что же это, Корнѣевна, вздумала у меня постояльцевъ съ постоялаго двора отбивать? Вѣдь господа-то были-бы моими ночлежниками, ежели бы ты ихъ не сманила. И не стыдно это тебѣ? Вѣдь я права плачу. А ты что платишь?

-- Пошелъ! Поѣхалъ! Здравствуйте! Вотъ ужъ подлинно, что китъ позавидовалъ плотичкѣ, воскликнула баба.-- Я у тебя ночлежниковъ отбиваю! Да вѣдь водка-то у тебя въ питейномъ куплена, пиво-то отъ тебя же, ситникъ тоже отъ тебя. Мало мы у тебя для господъ угощенья-то всякаго накупили!

-- Шучу, шучу... А ты ужъ и за правду приняла, улыбнулся лавочникъ и, поклонившись съемщикамъ, сказалъ: -- Хлѣбъ да соль, чай да сахаръ, господа!

-- Милости просимъ компанію съ нами раздѣлить, пригласилъ съемщикъ.-- Чайку, пивца не желаете ли? А то, можетъ быть, водочки?

-- Отъ водки увольте, потому, безъ благовременія. Чай сейчасъ только пилъ, а вотъ пивца съ вашей милостью за компанію...

Лавочникъ придвинулъ къ столу стулъ и сѣлъ.

-- Ну, что жъ, скинте что-нибудь за наемъ дачи-то, да и сдавайте намъ, началъ съемщикъ.

-- И радъ бы, ваша милость, скинуть, да проценты не выходятъ. Вѣдь кто строится подъ жильца, то тутъ такая вещь, чтобы проценты... Не изъ чего скидывать-то. И такъ ужъ я дешево выпросилъ.

-- Ну, ужъ хоть пять рублей скиньте. Все хоть немножко на переѣздку намъ будетъ.

-- Развѣ ужъ только заборомъ товара въ лавкѣ покроете? опять улыбнулся мелочной лавочникъ и прибавилъ:-- Ну, хорошо, извольте. Прикажите задаточекъ съ вашей милости получить. Росписку изъ лавки пришлю.

-- Вотъ ужъ заборомъ товара прошу насъ не неволить, отвѣчалъ съемщикъ.-- Что будетъ у васъ хорошо и недорого, мы и сами ради брать у васъ въ лавкѣ, а ужъ что плохо, да гдѣ дорожиться будете, то не прогнѣвайтесь.

-- Торгуемъ на совѣсть. Будьте покойны. Да вотъ, спросите здѣшнихъ хозяевъ. Что они скажутъ супротивъ меня?

-- Ну, ну, бываетъ тоже. Ужь не хвастайся, Савелій Прокофьичъ. Хлѣбъ подчасъ словно замазка.

-- Милая, да что жъ мнѣ драться съ пекаремъ-то, коли онъ зѣньки нальетъ да не пропечетъ его какъ слѣдуетъ! Мнѣ самому обидно.

-- Поди ты! Просто приказываешь для вѣсу, чтобы не пропекалъ. А кофей зачѣмъ у тебя пополамъ съ жареннымъ горохомъ?

-- Вотъ ужъ чай, сахаръ и кофе напередъ скажу, что буду изъ города привозить, сказалъ съемщикъ.

-- Не стоитъ вамъ возжаться, сударь, стѣснитъ васъ все это, а что да чаю и кофею для вашей милости, то буду особенный вамъ привозить. Я самъ до чаю охотникъ и худого не допущу.

-- Нѣтъ, нѣтъ. Этотъ товаръ я привыкъ ужъ брать въ одномъ мѣстѣ.

-- Надоѣстъ, ваша милость, изъ города-то возить. Впрочемъ, какъ хотите: вольному воля. За шиворотъ тянуть не буду, а напередъ знаю, что безъ меня не обойдетесь.

-- Палисадничекъ прошу мнѣ къ дачкѣ сдѣлать.

-- Это все будетъ въ исправности. Палисадникъ, скамеечку... Зовите только гостей почаще, да угощайте ихъ получше. Вѣдь я и телятиной занимаюсь. Вотъ когда сговоритесь дачники насчетъ телятины, то можно и теленочка зарѣзать. Кому заднюю ногу, кому переднюю, кому потроха. Въ городъ же возимъ телятъ продавать, такъ, чѣмъ возить, лучше же у себя дома не подорожиться.

-- Ахъ, да... Ледникъ-то вы дадите ли намъ? спохватилась съемщица.-- Вѣдь ужъ безъ ледника нельзя.

-- Есть ледничекъ. Отчего не дать, ежели за набивку заплатите. Сами по четыре рубля платили -- ну, тоже и съ вашей милости.

-- Ври больше, Прокофьичъ! За вино тебѣ мужики ледники набивали.

-- Милая, да вѣдь вино-то денегъ стоитъ. Я такъ и разсчитываю, что ледникъ мнѣ въ четыре рубля обошелся.

-- Нѣтъ, нѣтъ. За ледникъ мы ужъ ничего не заплатимъ. Ледникъ къ дачѣ полагается, заговорила съемщица.

-- Невозможно этому быть, сударыня. За ледникъ всѣ отдѣльно считаютъ, отвѣчалъ лавочникъ.

-- Врешь. Наши мужики сдаютъ дачи и никто за ледникъ не считаетъ, перебила его баба.

-- Позвольте... Да вѣдь у мужиковъ-то ледники снѣгомъ набиты, а у меня льдомъ. Ну, да ужъ чтобъ много не торговаться, за ледникъ зелененькую. Вѣдь ледники, сударыня, намъ самимъ по нашей торговой части нужны.

-- Даромъ, даромъ ледникъ.

-- Невозможно этому быть. Даромъ, конечно, мы позволимъ вашей чести вотъ ногу-то телятины положить, ежели она у насъ куплена, а чтобъ все лѣто даромъ ледникомъ пользоваться -- это невозможно. Положьте три рублика.

-- Не возьму дачу. Дача со службами сдается. Ледникъ, сарай для дровъ.

-- У насъ самихъ сарая-то не бывало. Навѣседъ можно сдѣлать, а ужъ насчетъ сарая увольте, да и за ледникъ-то положьте хоть два рублика.

-- Ни копѣйки.

-- Тогда разойдемся. Будемъ ждать другого жильца. Ее-ей, сударыня, вѣдь набивка льдомъ намъ денегъ стоила. Вы ужъ изъ-за двухъ рублей не извольте спорить. Лучше я вотъ что... Лучше я за эти деньги велю вамъ вскопать грядку и маку посѣю, отлично макъ зацвѣтетъ.

-- Ну, рубликъ я дамъ за ледникъ, сказалъ лавочнику съемщикъ.

-- Не спущу, баринъ. Не хотите, такъ берите задатокъ назадъ. Два рубля и такъ цѣна не дорогая.

Пришлось согласиться. Лавочникъ ударилъ по рукамъ и запилъ пивомъ сдачу дачи.

Просидѣвъ съ полчаса, онъ удалился и вскорѣ прислалъ съ сыномъ росписку въ полученіи задатка. Въ роспискѣ былъ включенъ и ледникъ.

Съемщики, пространствовавъ цѣлый день, начали зѣвать. Они жестоко устали и попросили покоя. Баба настлала имъ соломы на полу, покрыла простыней, дала подушки и удалилась, пожелавъ покойной ночи. Когда съемщики ложились спать, на часахъ пробило хриплымъ боемъ одиннадцать. Съ улицы доносилась пьяная пѣсня разбредающихся изъ кабака по домамъ гулякъ, но усталость съемщиковъ была такъ велика, что она не помѣшала имъ тотчасъ же заснуть крѣпчайшимъ сномъ. Усталость и весенній воздухъ сдѣлали свое дѣло.


XXII.


На утро съемщики проснулись рано. На деревнѣ горланили пѣтухи, подъ окномъ кудахтали куры, за дощатой перегородкой копошились хозяева и не дали спать. Было всего только шесть часовъ утра. Заслыша, что съемщики уже поднялись, хозяйка заглянула къ нимъ въ комнату и сказала:

-- Не заспалось вамъ на новомъ-то мѣстѣ? Мы-то вѣдь рано встаемъ, а господа долго спятъ. Самоварчикъ прикажете?

-- Да, да... Да поскорѣй бы намъ уѣхать. Хочется къ первому поѣзду попасть. Вѣдь мы совсѣмъ не разсчитывали и ночевать-то здѣсь. Насъ дома ждутъ и недоумѣваютъ, что съ нами сталось. Вѣдь у насъ дѣти дома, заговорили они.

-- Успѣете къ первому поѣзду, въ лучшемъ видѣ успѣете. Какъ чайку напьетесь, да позавтракаете, мужъ живо заложитъ лошадь и отвезетъ васъ. Конечно, дорога теперь каторжная, но лошаденка-то у насъ бойкая.

Умывшись, съемщики сходили посмотрѣть на нанятую ими дачу. Узнавъ, что съемщики вскорѣ уѣзжаютъ и что на желѣзную дорогу повезетъ ихъ мужикъ, у котораго они остановились, лавочникъ почесалъ затылокъ и сказалъ:

-- Какъ же это такъ?.. Вѣдь ужъ вы теперь мои дачники. Задатокъ дали. У меня лошади-то даромъ стоятъ. Мнѣ вѣдь надо отъ васъ попользоваться.

-- Нѣтъ, ужъ попрошу васъ и на будущее время не стѣснять насъ проѣздомъ, а предоставить намъ ѣздить вездѣ и всюду съ тѣмъ, съ кѣмъ мы захотимъ, возразилъ съемщикъ.

-- Помилуйте, да вѣдь для этого и дачу строилъ, чтобъ отъ жильца пользоваться. А насчетъ цѣны не бойтесь. Мы дешевле мужиковъ будемъ брать, потому лѣтомъ лошадь все равно будетъ у меня ѣздить каждое утро на желѣзную дорогу за товаромъ. Между отходомъ перваго утренняго поѣзда и приходомъ всего полтора часа. Васъ лошадь свезетъ на поѣздъ, который отходитъ, а потомъ дождется того, который приходитъ. Еще лучше ей отдохнуть.

-- Дешевле другихъ будете брать за проѣздъ, тогда съ удовольствіемъ будемъ ѣздить.

-- Дешевле-съ. Вѣдь лошади все равно порожнемъ нужно ѣхать на желѣзную дорогу, а что полтора часа раньше выѣхать, что полтора часа позднѣе -- намъ все единственно. Мы полтину серебра будемъ вашей милости каждый разъ ставить.

-- А мужики, говорятъ, возятъ за сорокъ копѣекъ.

-- Да ужъ это какой-нибудь ледащій мужиченко за сорокъ-то копѣекъ повезетъ. Ну, да ладно, будемъ и мы возить за сорокъ копѣекъ, только ужъ, пожалуйста, насъ не обижайте. Зачѣмъ съ хозяевами ссориться! Лучше съ хозяевами въ мирѣ жить.

-- Я не понимаю, какая же тутъ можетъ быть ссора!

-- Не желаемъ свою выгоду въ чужія руки отдавать. Вѣдь для этого и дачи сдаютъ, чтобъ ужъ все отъ дачника... Нѣтъ, ужъ пожалуйста, давайте въ мирѣ жить.

Съемщикъ взглянулъ на жену и покачалъ головой.

-- Хорошо, хорошо, обратился онъ къ лавочнику.-- Но ежели съ насъ за провозъ другіе будутъ брать дешевле сорока копѣекъ, то ужъ не прогнѣвайтесь.

Черезъ четверть часа съемщики сидѣли за самоваромъ. На столѣ стояла яичница, хоть они ея и не требовали.

-- Господа хозяева! Надо съ вами разсчитаться за ночлегъ и все прочее, сказалъ съемщикъ.-- Много ли съ насъ?

Вышли мужикъ и баба. Оба стали къ сторонкѣ. Баба утирала передникомъ губы. Мужикъ поглаживалъ бороду. Оба молчали. Съемщикъ вынулъ бумажникъ.

-- Такъ много ли съ насъ? повторилъ съемщикъ.-- Считайте ужъ, чтобъ и отвезти насъ на желѣзную дорогу. Сколько?

-- Да ужъ вамъ, сударыня, лучше знать. Вы -- господа, отвѣчала баба.

-- Сколько же однако?

-- Что пожалуете, сказалъ мужикъ.-- Вы ужъ насъ не обидите.

-- Курица, двѣ яичницы, полсотни раковъ, три самовара, ночлегъ... считалъ съемщикъ.-- За водку и пиво я уже отдалъ. Два проѣзда... Ну, три рубля.

-- Что вы, сударь, помилуйте... улыбнулся мужикъ.

-- Баринъ шутятъ, прибавила баба.-- Они мнѣ отдѣльно на фунтъ кофею обѣщали дать.

-- Такъ сколько же? Я не знаю, право... Ну, вотъ вамъ четыре рубля.

-- Это, то-есть, вы безъ проѣзда считаете? спросилъ мужикъ.

-- Какъ безъ проѣзда? За все четыре рубля. Вчера насъ въ колонію возилъ, вотъ и сегодня на станцію отвезешь.

-- Что вы, помилуйте... Да вѣдь въ колонію по этой дорогѣ туда и обратно меньше двухъ рублей и везти нельзя. Теперь рабочая пора. Ну, на станцію рубль.

-- Что ты, что ты! Лавочникъ предлагаетъ за сорокъ копѣекъ меня на станцію возить.

-- Такъ вѣдь то лавочникъ. У него все равно лошадь на желѣзную дорогу порожнемъ ходитъ. А меня вы отъ дѣла оторвали вчера. Да сегодня нужно полдня потерять.

Съемщики совсѣмъ смѣшались. Они посматривали другъ на друга и не знали что отвѣчать.

-- Вся бѣда, разумѣется, въ томъ, что мы съ вами за все про все раньше не уговорились, сказалъ наконецъ съемщикъ.

-- Да ужъ это кажиный человѣкъ долженъ самъ понимать, отвѣчалъ мужикъ.

-- Ну, а я не знаю здѣшнихъ цѣнъ. Объясни мнѣ, сколько же я вамъ долженъ!

Мужикъ подумалъ и началъ считать:

-- За два проѣзда, чтобы ни вамъ обидно не было, ни мнѣ -- ну, два съ полтиной...

-- Господи Боже мой! воскликнула съемщица.

-- Рабочая пора теперь, барыня. Я полосу пахалъ. Лѣтомъ мы дешевле возимъ.

-- Сколько же за курицу?

-- Ну, рубликъ.

-- Да вѣдь она шесть гривенъ въ Петербургѣ стоитъ, а здѣсь деревня...

-- То, барыня, въ Петербургѣ. У насъ курица ноская. Вѣдь она яйца несла. Помилуйте, за что же я ее кормила-то всю зиму? подхватила баба.-- Теперь, сами знаете, какая пора. Нешто весной крестьяне куръ рѣжутъ?

-- Вѣдь это же безбожно рубль за курицу! пожималъ плечами съемщикъ.

-- А дрова-то? А горшокъ-то околачивали? А баба-то около печки елозила? высчитывалъ мужикъ.-- Ну, да ладно, восемь гривенъ. Два съ полтиной и восемь гривенъ -- три тридцать. Яишенки двѣ -- ну, рубликъ. Четыре тридцать. За раковъ полтинникъ положите. Четыре восемь гривенъ.

-- За тридцать штукъ таракановъ, которыхъ вы называете раками, полтинникъ! возмущался съемщикъ.

-- Да вѣдь въ Питерѣ-то въ трактирѣ, баринъ, дороже платите.

-- Это чортъ знаетъ что такое! Развѣ можно сравнивать здѣшнее мѣсто съ петербургскимъ трактиромъ!

-- Отчего же-съ? Тамъ, по крайности, торговля-то каждый день, а мы когда у себя господъ-то видимъ! Въ кои-то вѣки придется мужику заплатить, да еще хотите сквалыжничать! Сколько я насчиталъ? Четыре восемь гривенъ? Ну, три кринки молока, три самовара, хлѣбъ, ночлегъ... Давайте за все безпокойство семь рублей. На станцію на парѣ даже отвезу, закончилъ мужикъ.

-- Да вѣдь это разбой. Вѣдь этого Европейская гостинница въ Петербургѣ не возьметъ, а ужъ на что та дорогою считается, старался доказать съемщикъ.

-- Меньше ужъ ни копѣйки взять нельзя.

-- Меня-то, баринъ, не забудьте, напоминала баба.-- Вы мнѣ на фунтъ кофею съ цикоріемъ обѣщались, да кромѣ того вотъ ребятишкамъ. Дѣвчонка моя за отцомъ на поле для васъ бѣгала.

-- Что тутъ дѣлать? спрашивалъ съемщикъ жену.

Та сидѣла раскраснѣвшаяся отъ волненія.

-- Да дай имъ за все пять рублей, тогда ужъ это по царски будетъ, сказала она наконецъ.

-- Не возьму, барыня, отрицательно покачалъ головой мужикъ.-- Помилуйте, зачѣмъ же шильничать?

-- Ну, вотъ тебѣ шесть рублей -- и иди и запрягай лошадь. Скорѣй вонъ отсюда. Нѣтъ, вы здѣсь умѣете драть.

Съемщикъ досталъ изъ бумажника двѣ трехрублевыя бумажки и положилъ ихъ на столъ. Мужикъ взялъ ихъ, свернулъ, положилъ въ жилетный' карманъ и даже не сказалъ спасибо, а нахмурился и вышелъ изъ комнаты.

-- Такъ запрягай же, пожалуйста, скорѣй, повторилъ съемщикъ мужику.

-- Не поѣду я. Съ кѣмъ хотите, съ тѣмъ и поѣзжайте, сухо отвѣчалъ тотъ изъ другой комнаты.-- Намъ тоже даромъ не расчетъ возить.

-- Вотъ это хорошо, вотъ это мило... Взять деньги, а потомъ...

-- Не бралъ я съ васъ за отвозъ на станцію. Вы и такъ-то мнѣ не доплатили.

-- Пойдемъ къ лавочнику. Лавочникъ насъ свезетъ, говорила съемщица мужу и поднялась съ мѣста.

Съемщики одѣлись и стали уходить. Баба вертѣлась около.

-- Меня-то, барыня, не забудьте... Вѣдь вы мнѣ на кофей обѣщали. Вѣдь я около вашей милости цѣлый день терлась. Въ три мѣста васъ водила. Дѣтей бросила.

-- Мы за все заплатили съ излишкомъ, отрѣзалъ съемщикъ.

-- Милый баринъ, да вѣдь мужъ мнѣ не дастъ на кофей, ни копѣйки не дастъ.

Съемщики вышли на дворъ. Мужикъ стоялъ поодаль и курилъ трубку.

-- А еще господа! А еще имъ, какъ путнымъ господамъ, двадцать пять штукъ раковъ въ телѣжку на гостинецъ положилъ! бормоталъ онъ.

Съемщики не отвѣчали и направились къ лавочнику. Баба шла сзади.


XXIII.


-- Однако, какое же это будетъ здѣсь дешевое житье! Да здѣсь все втридорога. Здѣсь дороже, чѣмъ въ Петербургѣ. Здѣсь за курицу пришлось восемь гривенъ заплатить, говорила съемщица мужу.-- И это деревня, глушь, это лоно природы! Вотъ ты восторгался-то здѣшними мѣстами, радовался, что не увидишь ни докучливыхъ продавцовъ-разносчиковъ, ни парголовскихъ и другихъ пригородныхъ алчныхъ мужиковъ. Да здѣшніе мужики хуже всякихъ разносчиковъ, а парголовскій мужикъ передъ ними овца.

Съемщикъ молчалъ.

-- Недоумѣваю, какъ мы здѣсь лѣто жить будемъ. Да тутъ на насъ цѣлый походъ лавочникъ и мужики предпримутъ, чтобъ ободрать насъ какъ липку, продолжала съемщица.

-- Нѣтъ, сударыня, будьте покойны. Лѣтомъ мы куда дешевле за все беремъ. Вѣдь ужъ это такъ только, что вы у насъ остановились, утѣшала ее неотстававшая отъ нихъ баба.-- А будете лѣтомъ постоянно у насъ брать и раковъ, и рыбу, какую мы наловимъ, и молоко, то мы не будемъ дорожиться.

-- На грошъ мѣдный я у васъ никогда ничего не возьму!

-- Да зачѣмъ же сердитъся-то? Вѣдь это все онъ, а я тутъ не при чемъ, я особь статья. Во мнѣ вы не сомнѣвайтесь.

Лавочникъ стоялъ на крыльцѣ своей лавки и, держа руки на груди за передникомъ, встрѣчалъ взоромъ съемщиковъ.

-- Въ дорожку съ собой взять что-нибудь понадобилось? крикнулъ онъ имъ.-- Пожалуйте... У насъ и ветчина есть, и колбаса угличская, и зельтерская вода съ лимонадъ-газесомъ.

-- Ничего намъ не надо изъ вашей лавки, а будьте столь добры, велите запречь лошадь и свезите насъ на желѣзную дорогу, отвѣчалъ съемщикъ.

-- А что же мужъ-то ейный? кивнулъ лавочникъ на бабу.-- Вѣдь вы съ нимъ хотѣли ѣхать.

-- Нѣтъ, нѣтъ! Я съ алчными акулами и подлецами дѣла не имѣю.

-- Вообразите, онъ заломилъ съ насъ рубль! прибавила съемщица.

-- Да меньше, сударыня, за эту дорогу и взять нельзя мужику, проговорилъ лавочникъ.

-- Вы же вѣдь обѣщали возить наръ за сорокъ копѣекъ.

-- Лѣтомъ будемъ возить, это точно, потому у насъ лошадь на станцію порожнемъ ходитъ, когда за товаромъ отправляется.

-- Однако, можете же вы насъ и сейчасъ свезти на станцію. Вы вѣдь вызвались и даже обижались, что мы не беремъ у васъ лошади.

-- Это вѣрно-съ. Ужъ коли наши жильцы, то мы отъ нихъ и пользоваться должны.

-- Такъ вотъ, пожалуйста, дайте намъ лошадь поскорѣе.

Лавочникъ вынулъ руки изъ-за передника, спряталъ ихъ за спину и сказалъ:

-- Сегодня полтора рубля будетъ стоить. Работникъ прокатитъ съ бубенчикомъ.

-- То-есть, какъ это полтора рубля? удивился съемщикъ.-- Вѣдь вы же предлагали за сорокъ копѣекъ.

-- Лѣтомъ, лѣтомъ, когда лошади по пути будетъ.

-- Прикажите, баринъ, мужу-то моему пріѣхать. Я сбѣгаю и уговорю его. Онъ за рубликъ васъ въ лучшемъ видѣ предоставитъ, начала баба.

-- Теперь ежели еще мнѣ твой мужъ рубль дастъ, чтобы я съ нимъ ѣхалъ, и то я не поѣду, отвѣчалъ съемщикъ.

-- Экіе вы какіе сердитые, сударь! Да что онъ сдѣлалъ-то вамъ такое особенное? Кажется, ужъ старались, хлопотали, хлопотали около васъ.

-- Что онъ сдѣлалъ? Ты хочешь знать, что онъ сдѣлалъ? Я ему отдалъ деньги за отвозъ насъ на станцію, а онъ взялъ деньги и отказался насъ везти

-- Мы не считаемъ, баринъ, что вы намъ за отвозъ васъ на станцію деньги отдали. Помилуйте, откуда же?.. По расчету не выходитъ. Вы отдали только шесть рублей. Вы даже и мнѣ-то обѣщанныхъ на кофей не дали.

-- Господинъ хозяинъ! Запрягайте, пожалуйста, для насъ лошадь и везите насъ скорѣй на станцію, обратился съемщикъ къ лавочнику.

-- На полтора рубля согласны-съ?

-- Чортъ васъ дери! Грабьте! Запрягайте!

-- Зачѣмъ же сердиться-то? Никакого тутъ грабежа нѣтъ, дѣло полюбовное. Хочешь -- ѣдешь, не хочешь -- не ѣдешь, проговорилъ лавочникъ и, обернувшись къ дверямъ лавки, крикнулъ:-- Силантій! Запрягай гнѣдого въ тарантасъ! Дачниковъ на станцію повезешь. Пожалуйте, ваша милость, въ лавку на скамеечку присѣсть. Лошадь черезъ десять минутъ будетъ готова, отнесся онъ къ съемщикамъ.

-- Не требуется. Намъ и здѣсь хорошо, пробормоталъ съемщикъ, отвернувшись отъ лавочника и переминаясь съ ноги на ногу на дощечкѣ, положенной черезъ грязь.

-- Ну, барыня пускай зайдетъ. Гдѣ же имъ тутъ посреди грязи-то?.. У насъ въ лавкѣ чисто. Можетъ быть, онѣ кстати и гостинчику какого ни на есть купятъ у насъ для своихъ дѣтишекъ. Вѣдь дѣти любятъ гостинцы. Леденцы есть, мармеладъ.

Съемщики не отвѣчали. Баба стояла около нихъ и опять приступила къ нимъ.

-- Сударыня, да неужто вы мнѣ на кофей-то не дадите? Сударь, да неужто же вы отжилите обѣщанное? Вѣдь такъ господа, ей-ей, не дѣлаютъ.

-- Базиль! Кинь ты ей Бога ради полтинникъ и пусть она провалится! раздраженно сказала съемщица мужу.

Тотъ съ сердцемъ сунулъ бабѣ въ руку мелочь и крикнулъ:

-- Бери и провались куда-нибудь, чтобъ я тебя не видѣлъ.

-- Ну, спасибо, спасибо, заговорила баба, улыбаясь, и прибавила:-- а только и сердитесь же вы! Зачѣмъ такъ сердиться! Ну, прощайте. А къ тебѣ я, Савелій Прокофьевичъ, ужъ ужо вечеркомъ за халтурой приду, обратилась она къ лавочнику.-- Вонъ баринъ-то ужъ очень сердится.

-- За халтурой! Какъ вы эту самую халтуру очень ужъ чудесно любите! проворчалъ лавочникъ.

-- Да вѣдь самъ же обѣщалъ, что кто тебѣ дачника подсдобитъ, тому халтура будетъ,-- вотъ я и подсдобила.

-- Послушай, баба! Скроешься ты съ нашихъ глазъ или не скроешься? крикнулъ съемщикъ.

-- Иду, иду, баринъ. Благодарю покорно. Вотъ видите, я такъ не сердитая.

Баба зашагала по дощечкѣ черезъ грязь и вскорѣ скрылась за угломъ.

Минутъ черезъ десять со двора мелочного лавочника выѣхалъ тарантасъ. На козлахъ сидѣлъ работникъ. Лавочникъ самъ усаживалъ съемщиковъ въ тарантасъ и сказалъ работнику:

-- Полтора рубля съ нихъ на станціи получишь. Ну-съ, счастливаго пути. Жалуйте къ намъ поскорѣе совсѣмъ. Полагаю, что изъ-за товара ссориться не будемъ, обратился онъ къ съемщикамъ.-- Трогай, Силантій!

Лошадь потащила тарантасъ по грязи.

-- Ну, слава Богу, выбираемся изъ этого поганаго гнѣзда, сказалъ съемщикъ.

-- А вѣдь въ этомъ поганомъ гнѣздѣ все лѣто прожить придется, со вздохомъ отвѣчала съемщица.

-- Да ужъ я теперь такъ разсуждаю, что не наплевать ли намъ на нашъ задатокъ, данный за дачу, и чтобъ ужъ сюда ни ногой...

Съемщица помолчала и потомъ пробормотала:

-- А вотъ дома объ этомъ потолкуемъ.