# На выставке картин Верещагина

Николай Александрович Лейкин

Н. А. Лейкин


На выставке картин Верещагина


Лейкин Н. А. Шуты гороховые: Повести. Рассказы

М., "Русская книга", 1992.


Выставка картин Верещагина. Отделение эскизов из жизни Индии. Вход на выставку бесплатный, а потому в залах много и простой публики. Есть чуйки, сибирки, солдаты, женщины, покрытые платками. Виднеется и "ундер" в отставном военном сюртуке и с нашивками на рукаве. При ундере жена, а с ней мальчик лет пяти. У ундера в руках каталог.

-- "Женщина средних лет в Ладаке, имеющая пять мужей, родных братьев -- по обычаю полиандрии"...-- читает он перед картиной за No 1.

-- Ах, чтоб ее! Вот греховодница-то! -- восклицает ундериха и плюет.-- Как ее зовут?

-- Полиандрия.

-- Вишь, подлая, и имя-то какое себе выбрала! Пять мужей и даже родных братьев. Срамница!

-- Чего ты ругаешься? Вера такая у них индейская -- ничего не поделаешь. У турок, к примеру, чтоб не меньше пяти жен на одного мужчину, а у них наоборот: не меньше пяти мужей на каждую бабу,-- хладнокровно отвечает ундер.

-- Вы говорите, служивый, что у этой шельмы пять мужей? -- спрашивает стоящая сзади чуйка.

-- Пять. Так и в книжке пропечатано. Они народ бедный, ну и женятся в складчину.

-- То-то рожа-то у ней!.. Будто горох молотила,-- негодует чуйка и прибавляет: -- Да и то сказать, один муж за косу поучит, другой -- по сусалам съездит, третий ребрам нравоучение сделает, так откуда красоты-то наберется! При пятерых мужьях наука тяжелая. От каждого по одной подмикитки в день -- так пять подмикиток, а по две -- так десять. Только уж и бабе же нужно быть пронзительной, чтоб от всех мужей отругаться! Много нужно словесности в себе содержать.

-- Калина Калиныч, вы до этих самых мест походом доходили? -- спрашивает ундериха мужа.

-- Семь верст только не дошли,-- отвечает тот.

-- Это дальше Балкан, где этот самый башибузук зверствовал?

-- Совсем в другой стороне. Индия -- это за Ташкентом, около Бухарского царства.

-- Тут как-то в войну писали про Дели-бабу. Надо полагать, вот тут-то Дели-баба эта самая и царствует,-- делает догадку чуйка.

-- Ну, пойдем далее,-- говорит ундер.-- Что около одного места стоять! Постой, что это такое? Номер двенадцатый... "Три главные божества (Троица) Буддистов"...

-- Ах, страсти какие! Идолища поганые! -- восклицает ундериха.-- Плюнь, Васенька, плюнь! -- говорит она ребенку.-- Не гляди и плюнь. А уж ты, Калина Калиныч, и подвел же к картинке, нечего сказать! Сам в сторожах при церкви служишь, а никакого у тебе подозрения нет. Не гляди туда, Васенька. Вот сюда смотри. Калина Калиныч, вот эти черненькие-то картинки какой манер изображают? -- спрашивает ундериха.

-- "Подземный храм на острове Елефанте" и "Подземный храм на острове Елоре"...

-- Тоже по поганой вере?

-- Само собой.

-- Ну, что же это такое! Куда ни сунься -- идольская вера! Отвернись, Васенька, вот сюда на арапа смотри. Калина Калиныч, читай-ка в книжке-то про арапа.

-- "Священник Парен, огнепоклонник".

-- Опять. Тьфу ты, пропасть! Неужто и в самом деле они огню поклоняются?

-- Коли написано, так, значит, верно. Ведь он не арап, а индеец белой масти, а закоптел до черноты оттого, что огню поклоняется. Ну-ко, всю жизнь над дымом-то... так какая хочешь прочная шкура на сига копченого смахивать будет.

-- Тут уж у него лик на манер наваксенной голенищи,-- делает свое замечание чуйка и прибавляет:-- А ведь и по нашей вере на огонь грех плевать.

-- Пойдем дальше, Калина Калиныч...-- говорит ундериха.

-- Да куда же идти-то? Тут куда ни сунься, везде языческие образа, а ведь ты на них смотреть не хочешь. Ну, вот постой... Тридцатый. "Молитвенная машина Буддистов"...

-- Как? Да разве у них машиной молятся?

-- Постой, не перебивай... "Весь вал туго наполнен молитвенными листьями; когда он вращается, молитвы сообщаются воздуху и затем Богу",-- читает ундер и прибавляет:-- Вот такая оказия!

-- Выдумают тоже! -- улыбается ундериха.

-- "Чем более Буддист вертит вал, тем более молитв возносится от него к небесам",-- продолжает читать ундер.

-- Калина Калиныч, кто это в красной-то шапке? -- указывает на картину ундериха.

-- "Баниан. Секта, отличающаяся состраданием ко всем тварям, от слона до блохи включительно, но в то же время известна их слабость к обмериванию и обвешиванию". Купцы, значит. Ну, так мы и запишем.

-- Значит, уж они жен своих не бьют? -- спрашивает какая-то женщина в шляпке.

-- Кто ж их знает, сударыня! Жена не блоха и не слон. Отчего ж ее не бить? -- откликается чуйка.-- По торговому сословию ежели существуют, так уж как не бить. Без этого нельзя.

-- Почтенный, вы говорите, это купец ихний в красной-то чалме? -- задает вопрос ундеру казинетовая сибирка с бородой клином.

-- Купец индейский. И прибавлено, что очень любит обмеривать и обвешивать.

-- Да ведь купец индейский только индейками и торгует, так какой же тут обмер или обвес? Нешто индейка четвериком или на фунты продается? Пустое.

-- Блох, говорят, очень любят и всякую насекомую тварь,-- замечает чуйка.

-- Блоха от бабы. Ее люби не люби, а она все равно перескочит,-- заключает сибирка.

-- "Лама, наряженный божеством",-- читает ундер.

-- Батюшки, с рогами! Не гляди, Васенька. Еще ночью сниться будет, -- заслоняет ундериха глаза мальчика. -- Это что ж лама-то значит? Черт ихний, что ли?

-- Какое черт! Впрочем, пес их знает! А вот еще "Лама так называемой красной секты в полном облачении". Нет, значит, лама-то что-нибудь вроде татарской мурзы. Ну, мелкие-то картины мы пропустим, а вон там, в той комнате, большие картины виднеются, так мы туда.

Вся партия переходит в другую залу и останавливается перед большой картиной "Процессия слонов английских и туземных властей в Индии".

-- Вот так штука! -- вырываются восклицания.-- Ведь это, пожалуй, на четырех двухспальных простынях наворочено! А краски-то, гляди, с пуд пошло.

-- Вон вверху на слоновой спине англичанский генерал в красном мундире сидит,-- указывает ундер жене.-- Этих птиц я уж по крымской кампании помню.

-- А это что за картина, вот где пустое-то место? -- спрашивает ундериха про картину.

-- "Утро до восхода солнца на озере Кашмире". Видишь: небеса, туман и вода.

-- На кашемире, ты говоришь, эта картина нарисована? Ну, конечно, где же на кашемире рисовать. Оттого ничего и не вышло.

-- Просто она еще не докончена,-- замечает чуйка.-- Видите, только еще грунтовка положена. А здесь он, наверное, тоже слона нарисует. Кто ж такую картину купит?

-- А может, из-за рамки и из-за полотна. Пустого места гибель. Коли ежели сходно продается, то отчего же? Тут вывесочник из мордомазок какой хочешь тебе патрет намалюет и выйдет картинка, чтоб над диваном повесить.

-- Господа, пять часов! Выставка закрывается! -- возглашает сторож.

Публика начинает выходить из залы.