# Критика. 1860

Константин Николаевич Леонтьев

Черновые наброски к статье о Марко Вовчок.

К.Н. Леонтьев. Полное собрание сочинений и писем в двенадцати томах

Том девятый. Литературно-критические статьи и рецензии 1860-1890 годов

С.-Пб., "Владимир Даль", 2014


## КРИТИКА. 1860


## <Черновые наброски к статье о Марко Вовчок>


Отсутствие разговоров, долгие рассказы от имени автора могут легко сделать повесть сухим, летописным, безжизненным произведением. -- Лица являются с мелкой физиологичностью, с более слабой жизнен<ной> индивидуальностью. -- Легко также может автор впасть в ненужные остроты и носиться беспрестанно с собственной личностью. -- Излишнее обилие разговоров также не составляет достоинства: перейдя за известный период вкуса, перестаешь забавляться этим переливанием из пустого в порожнее, этим настойчивым желанием навязывать читателю нравы и характеры. -- Хочешь отвести глаза иногда на более мягких, легких и даже отвлеченн<ых> чертах авторского рассказа; -- особенно после долгих занятий теми литературами, в которых, как в английской и русской, преобладают жизнь и драматичность, при бездарности и даже при большом даровании, легко переходящие в пустословие, мелочность и грубую выпуклость. -- Особенно это заметно у нас. -- Содержание литературы у свободного и более деятельного народа, где больше резких натур, должно быть богаче (я не говорю -- характеров, в характерах у нас, быть может, более разнообразия, под характером я разумею сумму натуры (т. е. мозга с кровью и т. д.) и истории); поэтому, вероятно, и держится английская литература вопреки всем революциям. -- Поэтому какого-нибудь Амос-Бартон, Свадебный пир в глуши и т. п., можно читать с большим удовольствием, а наши второстепен<ные> повести изданы только для то (го), чтобы возмущать бесцветн<остью>, скукой и неспособностью талантливо олицетворять современные вопросы. -- В более отвлеченных литературах -- в литературах, в которых преобладает раскрытая идея, Шиллер над Гёте (содержание над формой), там иногда довольно больш<ие> вещи могли вовсе обходиться без разговоров, одною силою драматических мест... И эти места ценятся вдвое, они блеснут вдруг сильным блеском и дают нам отдохнуть над изящным течением рассказа. -- Таковы многие <романы> мадам Жорж-Занда, Вертер, Wallverwe, Лизье <?>, рассказы Гоффмана.


-----


Нашим многочисленным творцам безымянных повестей, не мешало бы читать почаще следующее стихотворен<ие> Шиллера...


* * *


От реализма до пошлости весьма мало. -- Я уверен, что все те второстепенные авторы, которых я называть не имею нужды (они сами и другие, вероятно, узнают, о ком идет речь), все они смотрят свысока на Дюма и Польде-Кока. -- Нет спора, Поль-де-Кок грязен, он не художник; а Дюма в высшей степени вредное явление; "владея прекрасным слогом, языком, никогда не задумываясь, изображает он 1000 исторических и нравствен<ных> образов с больш<ой> живост<ью> и уменьем (если не умом) не последнего разбора" (г. Павлов).

Лучше это<го> ничего нельзя, кажется, придумать о Дюма. -- Но все это мишура, все же это блестит и привлекает глаз, вредно, обманчиво, но привлекает; -- наши же повествователи -- простая медь. -- Нельзя не согласиться, что наша жизнь сама по себе вяла и не богата драматическим разнообразием... что же из этой довольно скудной истории (если сравнить ее с богатыми западны<ми> историями), которыми все-таки невообразимо, говорю, богаче, несмотря на упадок, литература во Франции, Англии, Германии...) могут извлечь люди, не одарен<ные> ни художествен<ной> силой, подобно Писемско<му>, ни коротким знакомством с крестьянским языком и бытом, подобно Григоровичу, ни глубоким и высоко поэтическ<им> <чувством> и изяще<ством> Тургенева, ни энерг<ичностью> Щедрина, ни самобытн<остью> Толстого, ни теплотой и траги-комическим талантом автора "Обломова" и "Обыкн<овенной> истории"?

Поль-де-Кок, по крайней мере, так оригинален, наивен, добродушен, иногда свеж и остроумен -- в самом цинизме своем, что его едва ли и потомство забудет. -- Он тип, литературн<ое> лицо, подобно Гоголю, хотя извест<ностью> никогда не пользова<лся> и не будет пользоваться; а наши безвредн<ые> кропатели журнальных повестей, неизвестны и теперь. -- Сколько бы (неоконченная вставка над строкой) "Он талант, по выражению Байрона, но с плохим стилем, таким плохим, что он был бы лучше, если бы он был совсем дурен". -- И вот среди этого серого поля явились чистыми перлами -- рассказы М. Вовчка... Недаром под переводами подписано имя г. Тургенева; переводчик и автор как бы в своем роде дополнили друг друга. -- Конечно, Марко Вовчок не имеет (до сих пор по крайней мере, за будущее мне нельзя ручаться) нравственно-историч<еского> значения, которое имеет наш известн<ый> автор, но в отношении чистой красоты, он не уступи<т> никому, и многих во многом недюжинно превосходит. -- В чем же именно это превосход<ство> М<арко> В<овчка>. -- Попробуем разобрать этот вопрос подробнее.


## ВАРИАНТЫ И РАЗНОЧТЕНИЯ


В угловых скобках даются фрагменты текста, вычеркнутые или претерпевшие правку в ВРС. Полужирным шрифтом показаны вставки в ВРС и в авторских экземплярах (гранки, оттиски и т. д.). Очевидные опечатки (например: "издерка" вместо "изредка") не учитываются.


## КРИТИКА. 1860


Текст автографа: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 2. Ед. хр. 12. Л. 34--35 об.

С. 387

3 в предыдущей строке зачеркнуто: Объяс<нения> после разговоров, зачеркнуто: бедность сюже<та> <?>

4 повесть вписано над зачеркнутым: рассказ безжизненным>

6 с более слабой ~ индивидуальностью вписано между строк

7 ненужные вставка

12 перед желанием зачеркнуто: стремлением

13 было: мягких и легких перед даже зачеркнуто: мелки<х>

21 должно быть богаче. -- вписано над строкой

22 в характерах вписано над зачеркнутым: последнее

24 после мозга зачеркнуто: и

С. 388

5 после преобладает зачеркнуто: мысль над; над строкой зачеркнуто: идея

11 в автографе пропущено слово: многие мадам Жорж-Занда

17 перед От реализма начато и зачеркнуто: Реали<зм>

20 после с высока зачеркнуто: хоть <?>

22 а вставка; после Дюма зачеркнуто: положительно

24 перед 1000 зачеркнуто: мельком <?>

25 после живост<ью> зачеркнуто: и большим талантом и

26 было: разбора...

в автографе кавычки не закрыты

27 о вписано над зачеркнутым: на <?>

31 сама по себе вставка

перед драматическим начато и зачеркнуто: разнообразием>

32 перед довольно зачеркнуто: скудной

С. 389

1 ее с вставка

2 все-таки невообразимо говорю вписано над строкой перед невообразимо начато и зачеркнуто: гор<аздо?>

4 перед люди начато и зачеркнуто: даро<вания>

9 было: ни талантом автора "Обломова"...

теплотой ~ талантом вписано над строкой; после теплотой и зачеркнуто: вечно

11 было: истории"...

17 безвредн<ые> вставка

19 по выражению Байрона вписано над зачеркнутым: который <?>

22 чистыми вписано над зачеркнутым: перлами

26 после ручаться> зачеркнуто: того

28 после многих зачеркнуто: из


## КОММЕНТАРИИ


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 2. Ед. хр. 12. Л. 34--35 об.

Датируется 1860 г.

Печатается впервые по автографу.

Наброски сделаны в альбоме с библиографическими записями и стихотворениями московских друзей Леонтьева. Эти фрагменты были в переработанном виде использованы в статье "По поводу рассказов Марко Вовчка" (1861).

С. 387. ...грубую выпуклость. -- Ср. с. 35.

С. 387. ...какого-нибудь Амос-Бартон, Свадебный, пир в глуши и т. п. ... -- Л. приводит здесь примеры из современной ему английской литературы. "Невзгоды его преподобия Амоса Бартона" -- повесть Дж. Элиота (см. прим. на с. 604) из цикла "Сцены из жизни духовенства" (Scenes of Clerical Life, 1858). Это первое произведение, подписанное псевдонимом "Джордж Элиот". Второе названное Л. произведение идентифицировать в настоящее время не удалось.

С. 388. Вертер -- роман И.-В. Гёте "Страдания юного Вертера".

С. 388. Wallverwe -- Вероятно, Л. неточно воспроизвел название исторического романа Вальтера Скотта "Waverley" ("Уэверли, или Шестьдесят лет назад"; 1814).

С. 388. ...рассказы Гофмана. -- Редкое, может быть единственное, упоминание немецкого писателя Эрнста-Теодора-Амадея Гофмана (1776--1822) у Л.

С. 388. ...следующее стихотворение Шиллера. -- Какое стихотворение Шиллера имел в виду Л., установить затруднительно.

С. 388. ...г. Павлов... -- Л. указывает на статью прозаика, критика, публициста, поэта и переводчика Николая Филипповича Павлова (1803--1864) "Вотяки и г. Дюма" (PB. 1858. Т. 16. Авг. Кн. 2. С. 697--716), в которой говорилось о неумеренно восторженном приеме, который был оказан А. Дюма в России и о самой природе "легкого чтения". "Обильно, неистощимо воображение г. Дюма, оно мастерски изобретает тьму неожиданных и затейливых положений, тьму так завязанных узлов, что, кажется для них потребуется снова меч Александра, тьму лабиринтов с красиво укатанными дорожками, где приятно заблудиться и откуда не думаешь найти выхода; но в то же время оно не создало ни одного характера, и в этих внешних явлениях вы напрасно ищете закона, который связал бы их с внутренним мірoм человека. Воображение г. Дюма не прямодушно, оно обращается к читателю, не прельщаясь само своими вымыслами, а как холодный обольститель, без намерения, без желания и уже с утраченною способностью сказать задушевное слово, слово любви и правды. <...> У г. Дюма нет идеалов, нет заветных мыслей. Он говорил обо всем, говорил без остановки, прелестно, рассказывал тысячу и одну ночь и ничего не сказал. Этого мало. Он даже не хотел и не чувствовал потребности сказать что-нибудь. <...> Мы пришли только к убеждению, что г. Дюма легко читается. Да, очень легко, тут спор невозможен. Но эта-то легкость и есть именно великий недостаток как его, так и целой школы французских романистов. <...> Легко читается! Да ведь это сущее бедствие. <...> Тут есть нововведение, к которому иные французы стремились во все времена и которое успел осуществить г. Дюма в неподражаемом совершенстве. Он наконец отнял у мысли прирожденное ей свойство и в ее область внес материяльный комфорт. Это мысль преображенная, это материализация мысли. <...> Вы ощущаете удовольствие и не дрожите за ваш полусон. Вы и увлечены и не можете оторваться, и знаете, что это шутка, как те намалеванные рожи, которыми китайцы пугали англичан. Не мало трудов, мастерства и таланта понадобилось для такого успеха" (Там же. С. 712--714).

С. 389. ...по выражению Байрона... -- Имеются в виду строки из поэмы ("венецианской повести") Байрона "Беппо" (строфа LXXIV). Ср. в переводе В. В. Левика: "Посредствен так, что лучше был бы плох".