# Генри-Чарльс-Ли. История инквизиции в средние века

Генри Чарльз Ли

Генри-Чарльсъ-Ли. Исторія инквизиціи въ средніе вѣка. Переводъ съ французскаго А. В. Башкирова, подъ редакціей С. Г. Лозинскаго. Томъ первый. Изданіе "Брокгаузъ-Ефронъ". С.-Петербургъ. 1911.

На русскомъ языкѣ до сихъ поръ мало хорошихъ трудовъ по исторіи инквизиціи. У насъ, если не ошибаемся, не переведены сочиненія ни Молинье, ни Жюльена Гавэ (Havet), ни Геннера. А изъ оригинальныхъ трудовъ есть лишь устарѣлая нынѣ работа Н. Осокина, "Исторія альбигойцевъ и ихъ времени" (Казань, 1869--72 г), касающаяся притомъ лишь одного, хотя и крупнаго, эпизода борьбы церкви съ растущей человѣческой мыслью. Поэтому появленіе на русскомъ языкѣ "Исторіи инквизиціи въ средніе вѣка", принадлежащей перу Генри-Чарльса-Ли, мы должны отмѣтить, какъ цѣнное пріобрѣтеніе для нашего читателя. Издательство поставило цѣлью, кромѣ только что упомянутаго сочиненія Ли, перевести его же сочиненіе объ испанской, т. е. болѣе поздней инквизиціи, установленной въ концѣ XV вѣка Фердинандомъ Католикомъ и Изабеллой Кастильской. При этомъ "Исторію инквизиціи въ средніе вѣка" предполагается дать цѣликомъ, безъ всякихъ сокращеній, въ двухъ томахъ. Первый, только что появившійся, соотвѣтствуетъ первой половинѣ трехтомнаго французскаго изданія Ли, т. е. обнимаетъ собою книгу 1-ю оригинала, о "Происхожденіи и устройствѣ" инквизиціи, и половину книги 2-й, разрабатывающей исторію "Инквизиціи въ различныхъ христіанскихъ земляхъ", въ частности Лангэдокѣ, Франціи, Пиринейскомъ полуостровѣ, Италіи и среди славянскихъ катаровъ (кстати сказать, напрасно въ русскомъ переводѣ эта послѣдняя глава носитъ общее названіе "Славянскія земли": вѣдь, въ слѣдующихъ главахъ будетъ опять идти рѣчь и о славянахъ). Во второмъ русскомъ томѣ предстоитъ, слѣдовательно, дать послѣднюю часть второй книги оригинала, изслѣдующую исторію инквизиціи въ Германіи, Чехіи и по отношенію къ гусситамъ, равно какъ третью книгу, которая касается "особыхъ сферъ инквизиторской дѣятельности" и говоритъ, напр., о францисканцахъ, объ использованіи политическихъ ересей церковью и государствомъ, о магіи, колдуньяхъ и т. п.

Русскій переводъ сдѣланъ не съ англійскаго оригинала, вышедшаго въ Нью-Іоркѣ въ 1888 г., въ трехъ томахъ (Henri Charles Lea, А History of the Inquisition of the Middle Ages), а съ французскаго, тоже трехтомнаго перевода (Соломона Рейнака) съ "экземпляра пересмотрѣннаго и исправленнаго" самимъ авторомъ (Histoire de l'inquisition au moyen-âge; Парижъ, 1900--1902).-- Французскій переводчикъ, воспользовавшись поправками Ли, предпослалъ вмѣстѣ съ тѣмъ своему изданію историческое введеніе о научной разработкѣ исторіи инквизиціи, принадлежащее гентскому профессору, Полю Фредерику. Это введеніе дано и въ русскомъ изданіи, представляющемъ переводъ окончательной редакціи труда Ли, какъ онъ былъ приготовленъ ученымъ авторомъ для французскаго изданія, которое такимъ образомъ получаетъ значеніе новаго оригинальнаго изданія. Было бы излишне хвалить сочиненіе Ли. Даже страстные католики, ухитряющіеся до сихъ поръ отстаивать инквизицію, затушевывая ея ужасныя стороны и защищая ея историческую необходимость, какъ обороны церкви отъ нападенія невѣрныхъ,-- даже и эти авторы сочли нужнымъ въ своихъ критикахъ на работу Ли отмѣтить его стараніе быть объективнымъ и добросовѣстнымъ изслѣдователемъ и приписываютъ уничтожающіе выводы, къ которымъ тѣмъ не менѣе приходитъ авторъ, лишь тому обстоятельству, что его, какъ протестанта, не могла осѣнить благодать божественнаго пониманія, е толь, молъ необходимаго для надлежащаго изученія инквизиціи. Списываясь съ^французскимъ переводчикомъ относительно изданія своей книги въ Парижѣ, самъ Ли просилъ Соломона Рейнача сохранить не возможности и на французскомъ языкѣ этотъ безпристрастный, лишенный какихъ бы то ни было выпадовъ, тонъ англійскаго оригинала. И Рейнакъ старался слѣдовать этому совѣту.

Русскій переводъ представляется намъ въ общемъ достаточно добросовѣстнымъ, однако уступающимъ; французскому оригиналу не только въ смыслѣ изящной выдержанности стиля, но и вслѣдствіе встрѣчающихся порою неточностей. Всего перевода мы, конечно, не свѣряли. Но, обращаясь къ французскому подлиннику въ нѣкоторыхъ случаяхъ, когда самый предметъ изслѣдованія или особенности изложенія невольно возбуждали наше вниманіе, мы отъ времени до времени находили неловкости и ошибки, заставляющія насъ еще и еще повторять, что для передачи спеціальныхъ сочиненій на чужой языкъ обязательно не только почти одинаковое знаніе двухъ языковъ, но и спеціальныя же по предмету свѣдѣнія. Недостатокъ этихъ условій въ переводчикѣ можетъ быть лишь отчасти восполненъ даже самымъ тщательнымъ просмотромъ со стороны редактора перевода, который, по самой массѣ исправляемаго имъ матеріала, не можетъ устранить всѣ первоначальныя оплошности текста. Мы возьмемъ для примѣра тѣ поистинѣ превосходно переданныя во французскомъ переводѣ страницы, гдѣ Ли задается вопросомъ, почему инквизиція, во главѣ которой.стояливыдающіеся по уму и гуманности люди своего времени, такъ быстро превратилась въ систему ужасающихъ истязаній, и находитъ отвѣтъ въ томъ, что здѣсь сказался общій жестокій духъ среднихъ вѣковъ. Мы говоримъ о страницахъ 149--151 русскаго перевода, соотвѣтствующихъ страницамъ 264--267 французскаго перевода и? страницамъ 234--236 англійскаго оригинала.

Беремъ наудачу нѣсколько фразъ: "По ученію другой школы, все объясняется пережиткомъ очень древняго понятія о круговой отвѣтственности членовъ рода; это понятіе, перейдя въ христіанское ученіе, "раскладывало" на всѣхъ часть прегрѣшенія передъ. Богомъ за то, что они не старались истребить виновныхъ". Почему "раскладывало"? Французскій терминъ faisait tomber гораздо лучше было бы перевести просто словомъ "переносило", "обрушивало", такъ какъ ни о какой собственно "раскладкѣ" здѣсь рѣчи нѣтъ. Или: "суровые уголовные законы среднихъ вѣковъ показываютъ, какъ мало у человѣка того времени было развито чувство жалости". Эта фраза лишь въ очень ослабленной степени передаетъ мысль подлинника, говорящаго: "Намъ стоитъ только обратить вниманіе на ужасы (atrocités) уголовнаго законодательства въ средніе вѣка, чтобы видѣть, въ какой степени тогдашнимъ людямъ не доставало чувства состраданія". Объ императорѣ Фридрихѣ II русскій переводчикъ говоритъ: онъ "приказалъ заключить ихъ (мятежниковъ) въ желѣзные сундуки, чтобы продлить ихъ мученія". А въ оригиналѣ читаемъ: "приказывалъ запирать ихъ въ свинцовые ящики (coffres de plomb), чтобы медленнѣе жарить". Русскій переводъ сообщаетъ, что въ 1706 г. въ Ганноверѣ сожгли "живымъ пастуха". А дѣло идетъ не о пастухѣ, а о пастырѣ,-- скажемъ проще, о пасторѣ, или священникѣ (pasteur). Порою переводчикъ совершенна переиначиваетъ смыслъ подлинника. Такъ онъ пишетъ: "Законодатели прежняго времени такъ мало въ общемъ занимались вопросомъ а страданіяхъ человѣка, что вырѣзываніемъ языка или выкалываніемъ глазъ было квалифицировано félonie въ Англіи только въ. XV в., а съ другой стороны, уголовный законъ былъ настолько суровъ, что еще въ царствованіе Елизаветы кража гнѣзда Соколовъ считалась какъ félonie". Оставляя въ сторонѣ неточное употребленіе въ данномъ случаѣ по русски французскаго qualifier (переводчикъ придаетъ ему здѣсь видимо смыслъ "наказывать"), мы должны замѣтить, что оригиналъ говоритъ какъ разъ обратное, а именно. "Преступленія, состоящія въ вырѣзываніи языка человѣку или въ умышленномъ выкалываніи ему глазъ, стали разсматриваться за félonie въ Англіи лишь въ XV вѣкѣ, тогда какъ въ другихъ отношеніяхъ уголовный законъ настолько суровъ, что считалъ félonie еще въ царствованіе Елизаветы кражу соколинаго гнѣзда". Разница громадная: не языкъ вырѣзывался или глазъ выкалывался въ наказаніе за félonie, а человѣка, умышленно продѣлывавшаго эту операцію надъ своимъ ближнимъ, стали лишь поздно считать совершившимъ актъ félonie (въ англійскомъ законодательствѣ felony обозначаетъ тяжелыя преступленія противъ личности и собственности). Порою переводчикъ распространяетъ фразы и вводитъ въ нихъ то, чего нѣтъ въ подлинникѣ. На стр. 44 русскаго перевода" повѣствуется о Петрѣ Брюйсенскомъ, что онъ "приказалъ спилить множество освященныхъ крестовъ, сложилъ ихъ въ кучу, поджегъ и изжарилъ на ихъ угляхъ мясо". Откуда взялось это "спилить"? Подлинникъ говоритъ просто: "приказалъ нагромоздить (fît empiler) массу крестовъ, поджегъ ихъ и сталъ жарить мясо на этомъ кострѣ". Неужели французское слово empiler вызвало по забавной игрѣ ассоціаціи звуковъ у переводчика слово "спилить"? Сомнительнымъ показалось намъ также въ русскомъ переводѣ упоминаніе о "вѣнскомъ монастырѣ св. Андрея" (стр. 25). Откуда бы завестись въ Вѣнѣ такому монастырю? Обращаемся къ подлиннику и находимъ: "Монахи св. Андрея во Вьеннѣ" (moines de Saint-André de Vienne),-- городѣ юго-восточной Франціи, который ничего, кромѣ французскаго имени, не имѣетъ общаго съ австрійской Вѣной, но въ которомъ знаменитая романская колокольня монастыря Сэнтъ-Андрэ XI--XIII в. хорошо извѣстна археологамъ. Впрочемъ, подобными, порою досадными неточностями добросовѣстный переводъ испорченъ, какъ намъ кажется, только въ умѣренной степени. И намъ по этому поводу хотѣлось бы лишь выразить пожеланіе, чтобы переводчикъ и редакторъ перевода избѣгали въ будущемъ такихъ недосмотровъ, отнимающихъ въ серьезномъ читателѣ увѣренность, что спеціальное сочиненіе и по русски передано достойнымъ образомъ.

Внѣшность изданія хороша, и впечатлѣніе отъ содержанія книги усиливается отсутствующими въ оригиналѣ, но приложенными русскимъ издательствомъ къ переводу и по большей части интересными снимками съ современныхъ картинъ и съ гравюръ эпохи, показывающихъ, съ какой дьявольской утонченностью работала мысль мучителей надъ изобрѣтеніемъ всевозможныхъ родовъ и орудій пытокъ.


"Русское Богатство", No 2, 1912