# Разговор в царстве мертвых между Меркурием и Модною Дамой.

Джордж Литтлтон

Текст издания: журнал "Вѣстникъ Европы", No 3 и 4, 1813.

Разговоръ въ царствѣ мертвыхъ между Меркуріемъ и Модною Дамой.


(Изъ Литлетона.)


Модная Дама. Божусь, Меркурій, что теперь я не могу быть у васъ. Я чрезвычайно занята, и время для меня очень дорого.

Меркурій. Знаю, что вы имѣете любезнаго, васъ обожающаго супруга и милую группу дѣтей; но нужно ли напоминать вамъ, что ни супружескія, ни материнскія обязанности, ни тѣ великія дѣла, отъ которыхъ зависитъ благосостояніе государства, или слава народа, ни что не служитъ извиненіемъ?-- Человѣкъ долженъ повиноваться, когда смерть зоветъ его въ области тѣней. Если бы сія посланница не была столь же неумолима, сколько она страшна для васъ; то Харонъ въ цѣлый вѣкѣ не имѣлъ бы ни одного пассажира, кромѣ немногихъ Англичанъ, которые въ ипохондріи отваживаются на путешествіе къ берегамъ Стикса: однимъ словомъ, ваша разлука съ супругомъ и съ дѣтьми неизбѣжна, и вамъ не льзя не плыть черезъ Стиксъ.

Модная Дама. Боже мой! я совсемъ не хотѣла представлять вамъ своихъ обязанностей къ дѣтямъ; я никогда не помышляла объ нихъ: онѣ низки для женщины, подобной мнѣ. Взгляните на каминѣ, тамъ увидите мои обязанности; -- я ѣздила по пятницамъ въ комедію, по четвергамъ на балы, по субботамъ въ оперу,-- а въ другіе дни играть въ карты,-- и по сему же плану должны идти два будущіе мѣсяца. Не правда ли, что нѣтъ ничего несноснѣе въ свѣтѣ, какъ неисполненіе подобныхъ обязанностей? Заклинаю васъ, подождите до лѣта; тогда явлюсь къ вамъ съ большимъ удовольствіемъ. Можетъ быть Елисейскія поля не столь однообразны и скучны какъ деревня въ нашемъ мірѣ. Скажите, есть ли у васъ воксалъ, или ранела? Мнѣ кажется, что я охотно напьюсь воды забвенія, когда придетъ лѣто!

Меркурій. Я вижу, что вода забвенія не для васъ; ибо удовольствія составляли главное дѣло, всѣ желанія и всю цѣль вашей жизни. Вода изъ Леты хороша только для тѣхъ, кои сражались съ горестями, но кто захочетъ потерять память о жизни веселой и приятной?

Модная Дама. Не спорю, что приятное разсѣяніе было главнымъ дѣломъ въ моей жизни, чтожъ касается до удовольствіи, то во всѣхъ случаяхъ наслаждалась ими немного, пока, онѣ были еще для меня новы. Возможно ли съ удовольствіемъ смотрѣть или заниматься одною вещію долго, безпрестанно? Время и усталость расположили душу мою въ угрюмости, и скоро раззнакомили меня съ тою тихою веселостію, для которой я родилась. Ахъ! я потеряла живость цвѣтущихъ лѣтъ еще въ самыхъ цвѣтущихъ лѣтахъ!

Меркурій. Если такая жизнь не приносила вамъ удовольствія; то для чего ни перемѣнили ее? думаю, что вы не находили въ ней ни великаго достоинства, ни великой добродѣтели.

Модная Дама, Я была слишкомъ занята, совсѣмъ не имѣла времени думать о чемъ нибудь; и именно потому была нѣкоторымъ образомъ довольна своею жизнію. Друзья всегда твердили мнѣ, что разсѣянность необходимо нужна для женщинѣ, докторъ говаривалъ, что она одна можетъ предупредить ипохондрію; -- мой мужъ не соглашался съ ними: но вы знаете, какъ приятно дѣлить чувства и мысли съ друзьями,-- исполнять волю доктора,-- и противорѣчить мужу; сверхъ того въ моемъ сердцѣ тирански царствовало желаніе, чтобы свѣтъ называлъ меня дамою хорошаго тона!

Меркурій. Хорошаго тона? Что это значитъ? Прошу васъ, дайте мнѣ понятіе, что значитъ дама хорошаго тона?

М. Д. О, извините меня; люди хорошаго тона не имѣютъ понятія ни о чемъ, и сами для другихъ всегда бываютъ непонятны. Это ихъ первое право, и въ етомъ и всѣ ихъ преимущества. Хорошій тонъ есть мать и дитя особеннаго языка. Онъ!-- но я напрасно старалась бы опредѣлить, въ чемъ онъ состоитъ; я могу показать однѣ тѣ свойства, которыхъ онъ не имѣетъ, т. е. отрицательныя. Въ разговорѣ онъ совсѣмъ не то, что черты остраго ума,-- въ обращеніи не то, что называется учтивостію,-- въ поступкахъ не то, что извѣстно подъ именемъ ловкости; но онъ имѣетъ нѣкоторое сходство со всѣми сими любезными качествами. Онъ принадлежитъ только людямъ особеннаго класса, имѣетъ особенныя правила для жизни, для ея связей. Онъ возможенъ только для человѣка, неимѣющаго нѣкоторыхъ добродѣтелей, и имѣющаго нѣкоторые пороки. Въ обществѣ онъ беретъ мѣсто выше своего поста и своихъ достоинствъ, и люди со всѣми правами на общее почтеніе не спорятъ,-- ибо опасаются, чтобы свѣтъ не почелъ ихъ невѣждами, забывающими правила учтивости.-- Я сказала вамъ все, что могла,-- и не знаю ничего болѣе о хорошемъ тонѣ, хотя обожала его и употребляла всѣ усилія до него возвыситься.

Меркурій. И такъ вы теряли время, не щадили красоты и здоровья единственно для того, чтобы противорѣчить вашему супругу, и соглашаться на то, чего требовало отъ васъ сіе нѣчто и сіе ничто, которыя называются хорошимъ тономъ?

Модная Дама. Что же, по вашему мнѣнію надлежало мнѣ дѣлать?

Меркурій. Я дамъ вамъ такое же понятіе о вашихъ должностяхъ, какое вы мнѣ о хорошемъ тонѣ, т. е. скажу, чего не надлежало бы дѣлать. По моему мнѣнію, не надлежало бы такъ располагать ваше время, такъ презирать разсудокъ и священныя обязанности,-- не надлежало бы такъ забывать о счастіи супруга и дѣтей!

Модная Дама. Но я не жалѣла денегъ для воспитанія дочерей моихъ. Онѣ имѣли всѣхъ учителей,-- танцовальнаго, музыкальнаго, рисовальнаго,-- а француженка образовала ихъ сердца и учила ихъ своему языку.

Меркурій. То есть, ихъ вѣра, ихъ чувство, ихъ нравственность были въ рукахъ танцмейстера, музыканта и служанки, которую вы почтили своею довѣренностію по тому единственно, что она француженка? Можетъ быть они приготовятъ ихъ къ хорошему тону. Но послѣ такого воспитанія онѣ будутъ супругами. безъ супружеской любви и матерями безъ материнскаго чувства. Крайне жалѣю и объ ихъ жизни, которая для нихъ еще начинается,-- и о вашей, которая уже кончилась. Знайте, что Миносъ старикъ очень суровый; въ немъ нѣтъ ничего похожаго на хорошій тонъ; однимъ словомъ, я чрезвычайно боюсь за васъ. Примите искренній и самый лучшій для васъ совѣтъ; слѣдуйте въ здѣшнемъ мірѣ тому же плану, по которому жили въ вашемъ, смотрите издали на блаженство, но не приближайтесь на пути, который ведетъ въ его область. Оставайтесь по сю сторону Стикса и блуждайте по его берегу безъ плана и безъ цѣли. Неотваживайтесь идти къ Елисейскимъ полямъ, если не хотите, чтобы Миносъ не указалъ вамъ дороги -- въ тартаръ! Ибо тотъ, кто пренебрегъ свои должности, подвергается столь же строгому приговору, какъ самый преступникъ.


Съ Англ. П.


"Вѣстникъ Европы", No 3 и 4, 1813