# Скриб и скрибизм

Анатолий Васильевич Луначарский

## Анатолий Луначарский


## Скриб и скрибизм


Скриб был королем французского театра в течение почти тридцати лет. Любопытно, что этот человек, имевший больше шумных успехов, чем какой бы то ни было театральный автор 19-го столетия, начал с громких провалов. Очень курьезен следующий анекдот, передаваемый частным сотрудником Скриба уже в период его славы, академиком Легуве. После второго или третьего плачевнейшего провала Скриб в отчаянии сказал своему другу Делавиню: "Какое ремесло! Решительно отказываюсь! Еще четыре или пять планов, и точка!" Делавинь утешал его... "Тебе еще повезет, -- предсказывал он, -- ты будешь знаменит, как Барре и Раде". -- "Зачем такие чрезмерные преувеличения!" -- воскликнул Скриб 1. Барре и Раде вскоре совершенно померкли в его лучах, их имен теперь никто не помнит, Скриб же оставил, конечно, абсолютно незабываемый след в истории французского театра, и иные его пьесы, как комические так и драматические, идут до сих пор во Франции и за границей с почти неослабевающим успехом.

Сущность скрибизма с формальной стороны заключается в дальнейшем развитии того принципа марионеточности, который впервые был понят, как своеобразная основа комизма, Пикаром 2.

Бергсон в своем интересном труде "Смех" указывает, между прочим, на то, что неожиданности, qui pro quo и все вообще трюки водевильных положений -- комичны именно потому, что люди теряют при этом свой характер живых, волящих существ;3 смешно тут проявление своеобразной автоматичности, какого-то глупого механизма, какого-то ничтожного рока, толкающего людей помимо их желания то туда, то сюда. По Бергсону, публика, хохочущая над слишком симметричными, слишком невероятными, слишком нечеловечески глупыми положениями водевильных персонажей, в сущности осмеивает, даже бичует смехом остатки автоматизма и господства случайности в нашей социальной жизни.

Скриб, конечно, никогда не углублялся в подобные размышления. Он знал одно: человек, неожиданно поставленный в глупое положение или, вследствие непонимания обстоятельств, делающий совершенно противоположное тому, что должен бы делать, смешон, и эти положения он неистощимо, виртуозно варьировал, нагромождая их друг на друга, сталкивая и перепутывая свои фантоши [марионетки (от франц. les fantoches). -- Ред.] все вновь и вновь, переходя от смешных эффектов к еще более смешным, не давая опомниться зрителю, смеша его до уморы.

Но что Скриб отлично понимал -- это невозможность построить полную недоразумений и нелепых положений комедию, не обосновавши эти невероятности и нелепости таким образом, чтобы они, по крайней мере в театре, во время самого спектакля, казались вероятными. В этом и заключается остроумие комедии положений: сделать возможным невозможное. Зритель не только смеется над глупыми положениями героев, но он чувствует под ними своеобразную логику, и если бы он ее но чувствовал, то сознание невероятности происходящего, авторского произвола перевесило бы чувство смешного и заставило бы зрителя возмутиться против того, кто хочет так дешево одурачить его.

Раз Скриб ставит себе целью построить комедию, полную неожиданностей, весьма сложных недоразумений и сюрпризов, и в то же время все эти причудливые вензеля невероятных происшествий, все эти хитросплетенные узлы сделать более или менее вероятными, ему, очевидно, приходится проделать трудную, скучную и громоздкую работу оправдания комических положений, ему надо подготовить свои пружины, отметить в характере лиц и событий, предшествовавших действию, все то, что потом послужит достаточным основанием для сверкающего фейерверка комических положений. Вот тут-то и сказывается то мастерство Скриба, благодаря которому и нынешним драматургам -- поскольку комизм и драматизм положений отнюдь не может быть игнорируем -- можно с великой пользой изучать его своеобразные шедевры.

Скриб отдает первый акт, редко часть второго -- экспозиции пьесы: тут он строит свой маленький механизм, тут он протягивает свои нити, производит втихомолку всю работу по подготовке почвы для действия, и вся забота его заключается в том, чтобы, с одной стороны, не забыть ничего необходимого для придания вероятности невероятному, а с другой стороны, заслонить экспозицию эпизодическими фигурами, ловкими характеристиками и т. п., чтобы она не показалась голой, скучной. А дальше уж он дает волю всем своим "пошадным" [комическим, водевильным (от франц. la pochade -- набросок, эскиз, а также скетч). -- Ред.] трюкам.

Начал Скриб как обыкновенный водевилист, но уже очень рано для усиления эффекта он начинает прибегать и к обрисовке характеров и социальных положений, создавая таким образом комедию-водевиль. В этом жанре он творит длинный ряд необыкновенно веселых в своей непритязательности безделушек вроде: "Искателя мест"4, "Трех эпох"5, "Девицы на выданье"6, "Дипломата", до сих пор не сошедшего с репертуара Одеона 7, и других пьес.

Но, преуспевая с каждым разом в деле веселой комедии, Скриб начинает тяготиться куплетами; их игривая подпрыгивающая музыка только портит тот почти совсем реалистический, грациозно карикатурный эффект, к которому стремится теперь драматург. Оставляя за своими пьесами характер пьес qui pro quo, он сильно приближает их к комедии нравов, таковы "Валерия"8, "Честолюбец"9, "Пуф"10 и настоящий фокус замысловатых и изящнейших qui pro quo -- "Сражение дам" (вернее, "Игра в дамки" -- тут по-французски игра слов 11). Эту пьесу, до сих пор являющуюся одним из украшений репертуара Дома Мольера и дающую умелым актерам старой школы возможность блеснуть элегантной выдержанностью игры и сдержанным комизмом, потому что в ней смешны не роли, а механизм пьесы, -- Лентиляк характеризует следующим образом: "Это какая-то причудливая игра в жмурки, самая живая и захватывающая, какую видывали когда-либо на сцене, не исключая даже "Свадьбу Фигаро". Ею заинтересовываешься -- да простится мне это сравнение, -- как фокусами жонглера, играющего кинжалами. Опасение несчастного случая вас не покидает, ибо жонглер, как раз в ту минуту, когда его несравненное искусство внушает вам уверенность, -- делает вид, будто совершает промах, а потом снова подхватывает нож в последнее мгновение"12.

Но Скриб восходит еще выше по лестнице комедийного жанра. Оставаясь верным основным принципам своей архитектоники, он создает настоящую комедию нравов в "Денежном браке"13, "Товарищах"14 и "Цепи"15.

"Товарищи", особенно первые два действия, написаны с изумительной меткостью сатиры. Оставаясь веселой и непринужденной -- она разит больно. Ее предмет -- котерии [группы, кружки, преследующие какие-либо тайные цели (лат. coteria). -- Ред.] петухов и кукушек, которые, не боясь греха, хвалят друг друга, разрушают во всех областях репутацию "чужих" и, опираясь каждый на всех, -- прут дружной фалангой на завоевание общества. На мой взгляд -- это лучшая вещь Скриба, далеко не потерявшая своего значения для нашего времени. Между прочим, в этой пьесе находится знаменитый в свое время разговор:

-- Он глуп, но он мой дядя, и мне нужно непременно, чтобы мы посадили его куда-нибудь.

-- Что он умеет делать?

-- Ничего.

-- Посадите его в министерство народного просвещения 16 . Дюма-сын, который аффектировал презрение к Скрибу, чьим учеником во всем, что касалось театрального ремесла, являлся, -- так отозвался о "серьезных" комедиях старого водевилиста: "Тут он приоткрыл двери храма, подсмотрел тайну доброй богини, коснулся подножия великой комедии, он доказал в день постановки "Товарищей", что мог бы принадлежать к семье наблюдателей, что, сосредоточив свой талант, менее гоняясь за богатством, более уважая искусство -- он мог бы стать великим человеком"17 .

Скриб, конечно, терпеть не мог Дюма-сына. Впрочем, большинство пьес последнего, при всей нравоучительности их замыслов, устарели в наше время, так же как театр Скриба: у того и другого оказалось лишь по нескольку счастливых пьес, которым, по-видимому, суждена большая долговечность.

Лентиляк прав, когда говорит: "Дюма-сын и Ожье лучше, чем Скриб, скрывают по его манере построенный скелет пьесы, но он и у них играет первостепенную роль"18.

Мало этого. Со слов самого Ибсена, бесспорно не только великого поэта и искателя новой морали, но и великого, -- лучшего, быть может, в конце прошлого века -- мастера театра, -- мы знаем, что он внимательно учился драматической технике у Скриба, в бытность свою режиссером театра Христиании 19.

Ибсен всегда постепенно и крайне искусно вскрывает таинственное прошлое своих персонажей, которое, соединяясь с каким-либо, часто по виду незначительным фактом, грозно встает из гроба и мстительно ведет героя к последней катастрофе. При многих отличиях -- в умелой экспозиции Ибсена чувствуется, что традиция Скриба не пропала даром.

В романе, повести, рассказе автор может быть очень свободен. Большею частью даже рыхлость формы, часто встречающаяся у великих мастеров, начиная хотя бы с Гомера, не вредит эпическому произведению, если содержание его богато и если сильно и ярко дан каждый отдельный момент. Не то комедия и драма: здесь архитектура -- половина дела, это ведь действительно пьеса -- "une piece" -- нечто цельное, в себе законченное, маленький космос, в котором при размерах, диктуемых условиями театральной постановки, -- все должно быть договорено до полной прозрачности, и каждый последующий момент восходит выше к цели, твердой ногой опираясь на момент предыдущий.

Сколько расплодилось за последнее время более или менее бессмысленных или глубокомысленных диалогов или повестей в картинах, выдающих себя и иногда принимаемых нами за пьесы. Часто хочется сказать хорошему художнику слова, бесконечно превосходящему стрекозу Скриба величием мысли, роскошью чувства и гибкостью языка: "Послушайте доброго совета, поучитесь технике у Скриба". Но вы рискуете получить весьма презрительный отпор. А между тем не только в России, а повсюду -- техника комедии и драмы падает, оставаясь уделом тех, у кого, кроме бездушной ее тени, за душою вообще ничего нет. Содержание душит форму. Мир ждет комедиографа, который все безмерно возросшее содержание общественной и личной жизни сумеет вложить в стройную театрально-логичную форму и создаст таким образом новое классическое искусство, ибо оно всюду, где форма нагоняет и подчиняет своему господству непокорное содержание.

И кто знает, может быть, этот растущий где-нибудь рядом с нами новый классик комедии, заинтересовавшись содержательной книгой Лентиляка, отряхнет пыль десятилетий с произведений полузабытого и захаянного за свое легкомыслие "короля водевиля" и с любопытством проследит его приемы, не для того, чтобы парадоксально крикнуть: "Назад, к Скрибу!" -- а чтобы уверенно двинуться вперед по пути усовершенствования комедии, как будто крутой горой поднявшемуся перед нашим поколением.


## Примечания


1 Eugene Scribe par Е. Legouve. Paris, 1874, р. 8.

2 См. примеч. 9 к статье "Из истории комедии во Франции".

3 См. Г. Бергсон, Смех в жизни и на сцене, СПб. 1900, стр. 37, 83.

4 "Le Solliciteur, ou l'art d'obtenir des places" ("Искатель, или Искусство добиваться мест", 1817); пьеса написана в соавторстве с Жаном-Анри Дюпеном.

5 "О amitie, ou les Trois epoques" ("О дружба, или Три эпохи"), комедия-водевиль в 3 действиях; пьеса написана в соавторстве с Антуаном-Франсуа Варнером (1848).

6 "La Demoiselle Д marier, ou la premiere entrevue". ("Девица на выданье, или Первое свидание"), комедия-водевиль в одном действии; пьеса написана в соавторстве с Анн-Оноре-Жозефом Мельвилем (1826).

7 "Le Diplomate", комедия-водевиль в 2 действиях (1827), пьеса написана в соавторстве с Казимиром Делавинем.

TheДtre de l'Odeon был основан под этим именем в 1797 году. Первое время в помещении театра играли разные труппы, регулярное существование его началось с 1841 года. Название театра несколько раз менялось, одно из них -- Second TheДtre Francais (Второй французский театр). Театр получает субсидию от государства.

8 "Valerie", комедия в 3 действиях, написана в соавторстве с Мельвилем (1822).

9 "L'Ambitieux", комедия в 5 действиях (1834).

10 "Le Puff, ou Mensonge et verite ("Пуф, или Ложь и истина"), комедия в 5 действиях (1848).

11 "Bataille de dames, ou un Duel en amour" (Сражение дам, или Дуэль в любви), комедия в 3 действиях (1851); пьеса написана в соавторстве с Эрнестом Легуве. (По-русски переводилась также "Дамская война".)

12 Ср. Е. Lintilhac, Histoire generale du theДtre en France, V, Paris, p. 394.

13 "Le Mariage d'argent", комедия в 5 действиях (1827).

14 "La Camaraderie, ou La courte Echelle", комедия в 5 действиях, 1837 (в русских изданиях: "Товарищество, или Лестница славы"; "Товарищи, или Дружная помощь" и др.).

15 "Une Chaine", комедия в 5 действиях (1841).

16 См. Е. Lintilhac, указ. соч., стр. 455.

17 Ср. там же, стр. 424.

18 Ср. там же, стр. 511.

19 Положительную оценку драматургии Скриба Ибсен дает в статье 1861 года (см. Г. Ибсен, Собр. соч. в четырех томах, т. 4, изд. "Искусство", М. 1958, стр. 633 -- 634).

Ибсен был художественным руководителем Национального театра в Кристиании (Осло) с 1857 по 1864 год.


---------------------------------------------------------------


Впервые напечатано в журнале "Театр и искусство", 1911, No 33, 14 августа.

Печатается по тексту первой публикации.

Исходник здесь: http://lunacharsky.newgod.su/lib/ss-tom-6/skrib-i-skribizm