# Г. А. Мачтет: биобиблиографическая справка

Григорий Александрович Мачтет

МАЧТЁТ, Григорий Александрович [3(15).IX.1852, Луцк Волынской губ.-- 14(26).VIII.1901, Ялта] -- беллетрист, публицист. Сын провинциального чиновника (потомка англичанина, служившего в шведской армии и взятого в плен под Полтавой). Рано осиротевший и познавший нужду, М. не смог получить систематического образования: за неблагонадежность он был исключен сначала из Немировской гимназии (1865), затем -- из Каменец-Подольской (1868). Его обвиняли в сочувствии польскому восстанию и, как он вспоминал позднее, в "устройстве сборищ товарищей для совместного чтения и обсуждения сочинений Добролюбова и иных запрещенных книг" (цит. по кн.: Тунакова К. С. Н. Г. Чернышевский о Г. А. Мачтете // Народ -- герой русской литературы. Сб. ст.-- Казань, 1966.-- С. 151). Добившись права держать экзамен на звание уездного учителя, с 1870 г. М. преподавал историю и географию в Могилевском, позднее -- в Каменец-Подольском училищах, где сблизился с революционно настроенными сослуживцами, вел пропаганду среди учащихся. Тогда же он вошел в кружок "американцев", отрицавших личную собственность, считавших "честным средством заработка" только физический труд и мечтавших "покрыть земледельческими коммунами чуть не весь мир", причем начать с Северной Америки, представлявшейся им самой свободной страной (Дебогорий-Мокриевич Вл. Воспоминания. -- 3-е изд.-- Спб., 1906.-- С. 71, 72). М. был одним из трех членов кружка, отправившихся в 1872 г. в Новый Свет осуществлять задуманное.

Эта поездка нашла позднее отражение во многих произведениях М.: его герои, не знакомые "с условиями новой жизни и языком страны" (Блудный сын. Повесть.-- 2-е изд.-- М., 1895.-- С. 155), "вооруженные только массой розовых теоретических выкладок" (Два мира. Рассказ // Полн. собр. соч.-- Спб., 1911.--Т. 2.-- С. 11), терпели жестокие лишения, выполняли самую тяжелую работу и в итоге расставались со многими своими надеждами. Сходный путь прошел в Америке и М. Собственная биография всегда была для него ближайшим источником творчества. Полная внезапных перемен, насыщенная исключительными событиями, испытаниями и приключениями, при всей ее незаурядности, судьба М. была типичной во многом для революционной молодежи 70 гг., что придавало его произведениям актуальное звучание и обеспечивало читательское признание.

Вернувшись в Россию в октябре 1873 г. и находясь под негласным полицейским надзором, М. жил в Петербурге, в Волынской губ., ненадолго выезжал за границу. В 1876 г. он был арестован за участие в подготовке побега двух политических заключенных, видных революционеров-народников С. Ф. Ковалика и П. И. Войнаральского. Больше года М. просидел в Петропавловской крепости, а в 1877 г. был выслан под надзор полиции в г. Шенкурск Архангельской губ. М. пытался бежать, но его задержали и должны были отправить в Восточную Сибирь, откуда он уже не надеялся вернуться: "Моя ссылка в Якутскую область есть своего рода смерть..." -- писал М. сестре (ЦГАЛИ). Однако благодаря хлопотам друзей последовало высочайшее разрешение смягчить его судьбу: в 1879 г. М. выслали в Западную Сибирь, в г. Тюкалинск Тобольской губ., откуда его по прошению перевели в 1880 г. в г. Ишим, где М. был повенчан с "государственной преступницей" Е. П. Медведевой, бывшей цюрихской студенткой, судившейся по т. н. "процессу пятидесяти". Жена М. тяжело болела, и, чтобы поддержать семью, он соглашался на любую работу: был подвальным при складе местного купца, давал уроки (хотя администрация ему в этом препятствовала), служил в Ишимском окружном по крестьянским делам присутствии. "Внешние стороны образа жизни и поведения М. заслуживают одобрения,-- доносил окружной исправник тобольскому губернатору,-- но убеждения и идеи его, судя по отношению его к полиции, доказывают, что он враждебно смотрит на существующий порядок управления, не может хладнокровно выносить лишения <...> и не желает подчиняться участи" (см.: М а чтет Г. А. Избранное.-- М., 1958.-- С. 16). По воспоминаниям друзей М. был пылким и впечатлительным человеком, действительно, не способным примириться с судьбой оторванного от общественной жизни ссыльного. В Сибири он много писал, посылая свои произведения в Петербург и сотрудничая в местной печати; кроме того, продолжал подпольную деятельность: в его переписке с Ф. В. Волховским, товарищем по тюкалинской ссылке, были обнаружены внесенные специальными чернилами сведения об арестах в Томске, Тюмени, Казани. У М. был немедленно произведен обыск, а срок его ссылки продлен на три года.

Писать М. начал еще в Америке, дебютировал в печати очерками из североамериканской жизни, появлявшимися в середине 70 гг. по преимуществу в газете "Неделя". "Написанные нервною, торопливою рукою" (<Гольцев В. А.> // Русские ведомости.-- 1889.-- No 139.-- 22 мая), эти очерки даже в нач. XX в. вызывали высокую оценку критики (<Кранихфельд Вл.> // Современный мир.-- 1911.-- No 8.-- С. 342--344), привлекая свежестью непосредственных наблюдений, яркими зарисовками быта, простотой стиля и, главное -- позицией автора, восхищенного трудолюбием и демократизмом, "духом гражданства, чувством собственного достоинства" американцев (В школе // Полн. собр. соч.-- Спб., 1911.-- Т. 1.-- С. 125). Показательно, что одно из первых произведений М. ("Путевые картинки. Германия") появилось в крупнейшем демократическом журнале -- "Отечественных записках" (1875)--и обратило на начинающего автора внимание Некрасова; свое знакомство с "великим поэтом, разбудившим наши сердца и затеплившим в них святые искры любви и веры" (Избранное.-- М., 1958.-- С. 515), М. описал позднее в рассказе "Первый гонорар" (1890).

Годы ссылки дали М. богатый материал для следующей группы его произведений -- сибирских рассказов (1880--1885), напечатанных в газете "Неделя", в журналах "Наблюдатель", "Отечественные записки" и представляющих собой,, по общему мнению критиков и литературоведов, лучшее, что создал писатель. Посвященные жизни ссыльных ("Хроника одного дня в местах не столь отдаленных"), крестьянству и чиновничеству ("Мирское дело", "Мы победили", "Сон одного заседателя" и др.), стилистически разноплановые -- одни тяготеют к бытовому очерку, другие к гротесковой сказке -- эти произведения объединены, однако, сквозным мотивом: крестьянский "мир", община, живущая по справедливым патриархальным законам, противопоставлена "цивилизации", чиновникам-обывателям, несущим гибель "мирской правде". Это противостояние даже при самых лучших намерениях обеих сторон чревато, в глазах автора, трагическими столкновениями (рассказ "Вторая правда", 1883). Хотя М. несколько идеализировал общину, он не закрывал глаза на мрачные стороны крестьянской жизни, однако -- вполне в духе народнической мысли -- оправдывал их "вековечной обидой", десятилетиями бесправия и забитости (эта мысль получила развитие и в позднем рассказе М. "Новый доктор", 1900). Поэтизация нравственных норм патриархального мира ощутима также в повести "И один в поле воин (Роман честного человека)", начатой еще в ссылке и появившейся в "Северном вестнике" в 1886 г. (No 4--5; первоначальное название "Из невозвратного прошлого"). Остросюжетный рассказ о предреформенной жизни украинского села ведется от лица крестьянина, превратившегося в панского холуя и истово ненавидящего простой люд; явное несовпадение авторской позиции и точки зрения повествователя создает эффект полной объективности М. в оценке крестьянской жизни: даже откровенный недоброжелатель не может затушевать ее светлых сторон.

Произведения 80 гг. принесли М. успех и помогли ему по возвращении из Сибири (1885) утвердиться как профессиональному литератору. О нем начали много писать, причем сильные стороны его дарования критика усматривала в умении "проникать в душу простого человека", в "искренности настроения", в защите высоких общественных идеалов (Н-ъ. Библиографические заметки // Русские ведомости.-- 1891.-- No 104.-- 16 апр.). М. стал постоянным сотрудником ведущих либеральных изданий -- "Русской мысли" и "Русских ведомостей", сблизился с крупнейшими писателями демократической ориентации (Г. И. Успенским, Н. К. Михайловским, Н. Н. Златовратским, П. В. Засодимским, А. И. Эртелем, В. Г. Короленко); благодаря романтической приподнятости стиля М. его нередко воспринимали как "спутника" Короленко.

Отдельную страницу творческой биографии М. составляют его поэтические опыты, к которым он относился чрезвычайно придирчиво, почти не выступая с ними в печати (лишь в 1890 г. в "Газете Гатцука" он поместил стихотворения "Пловец", "Там и здесь" -- No 1, 3; 12 и 28 янв.). Однако одному из его произведений суждена была долгая жизнь. В 1876 г. после похорон революционера-народника П. Ф. Чернышова он написал стихотворение "Последнее прости" ("Замучен тяжелой неволей..."), получившее вскоре широкую известность. Анонимно опубликованное тогда же за границей, в журнале "Вперед", оно долгое время приписывалось П. Л. Лаврову, и лишь относительно недавно было доказано авторство М. (см. примечания В. Г. Титовой к этому стихотворению // Избранное.-- М., 1958.-- С. 589--594).

"Заряд революционной энергии", устремленность "вперед, в будущее, которое представлялось автору прекрасным" (Бессонов Б. Л. Повесть в переходной ситуации 1880-х годов.// Русская повесть XIX века. История и проблематика жанра.-- Л., 1973.-- С. 488), определяли общую тональность всего творчества М. И все же писатель заметно эволюционировал. В конце 80 гг. он пережил глубокий духовный кризис, связанный с событиями личного плана (смерть жены, 1886) и с жизнью русской интеллигенции тех лет. (Сравнительно с 70 гг. изменились и взгляды народников, и общественный климат в целом: "Вечно бегущие волны жизни "унесли старые культы и смыли с знамен их выцветшие уже, полинявшие надписи: "идеал", "прогресс", "человечество" и т. д." (Человек с планом. Повесть // МачтетГ. А. Силуэты.-- М., 1888, [т. 1].-- С. 223). Стремлением противодействовать апатии и скептицизму объясняется отчасти патетическое звучание и воинственная публицистичность позднего творчества М., вызывавшего резкие упреки за "крайности розового оптимизма" (Северный вестник.-- 1888.-- No 4.-- II пагинация.-- С. 112), за нервный тон, преувеличения. Произведения М. конца 80--90 гг. действительно страдали известной прямолинейностью и мелодраматизмом, однако и в этот период у него бывали художественные удачи, прежде всего -- в области сатиры. В 1896 г. появился памфлет М. "Иван (Опыт краткой монографии)", где нарисован портрет русского простолюдина, "добродушного", "верного", храброго, но "голодного" и "босого", "существа неприхотливого и некультурного" (Почин. Сб. Общества любителей российской словесности на 1896 год.-- М., 1896.-- С. 543), а по контрасту с ним -- образ дворянина, редко способного помочь мужику. Раскрывая этот социальный антагонизм, М. вводил в свою "монографию" известных литературных героев -- Онегина, Печорина, Чичикова, Рахметова, символизирующих разные стадии развития русского общества. Масштабный охват социальных и культурных процессов, едкая ирония автора свидетельствуют об ориентации на Салтыкова-Щедрина, которого, по словам сына М., писатель ставил "на одно из первых мест среди своих духовных учителей" (М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников.-- М., 1975.-- Т. I. С. 113). В том же стиле выдержаны и фельетоны М., печатавшиеся в конце 90 гг. в житомирской газете "Волынь". Рисуя быт и нравы условного города Чин-чи-на-по-чи-та-й, М. высмеивал "горячий патриотический стиль" реакционеров, агрессивность обывателя, рассуждающих о "цивилизующем значении кафе-шантана" (Последние рассказы и письма из Гонолулу.-- Житомир, 1902.-- С. 12, 25).

В зрелые годы М., лишенный права жить в Петербурге, скитался по разным городам (Тверь, Одесса, Киев, Москва, Зарайск, Житомир). Обремененный семьей (во втором браке у него было двое детей), М. постоянно нуждался; ему приходилось служить и лишь свободное время посвящать литературным занятиям. Он часто переутомлялся и, как признавался, покидая Житомир, где в течение нескольких лет (с 1896 по 1900 г.) занимал должность акцизного чиновника, служба требовала от него "громадного нервного напряжениях (Новости дня.-- 1900.-- No 6295.-- 28 нояб.). В 1900 г. М. удалось перебраться в Петербург, где он надеялся осуществить накопившиеся творческие замыслы, но силы его были подорваны и, находясь в Ялте на отдыхе, он внезапно скончался. Размышляя о судьбе М., Н. К. Михайловский писал в некрологической заметке: "...его жизнь с гимназической скамьи и почти до самого последнего времени была целым рядом приключений", но "никакие невзгоды не отлучили" М. "от идеалов молодости" (Михайловский Н. К. Последние сочинения.-- Спб., 1905.-- Т. II.-- С. 55).

Соч.: Полн. собр. соч.: В 12 т.-- Киев, 1902; Полн. собр. соч.: В 10 т./ Под ред. и с критико-биограф. очерком Д. П. Сильчевского.-- Спб., 1911--1913; Мы победили.-- В тундре и в тайге. // Русские повести XIX века 70--90-х годов / Примеч. и биограф, справка А. И. Батюто.-- М., 1957.-- Т. I; Избранное / Вступ. ст. Т. Г. Мачтет-Юркевич; Примеч. В. Г. Титовой.-- М., 1958.

Лит.: Надсон С. Я. Роман г. Мачтета "Из невозвратного прошлого" // Надсон С. Я. Литературные очерки (1883--1886).-- Спб., 1887; Арсеньев К. К. Современные русские беллетристы (Г. А. Мачтет, М. Н. Альбов, А. П. Чехов) // Вестник Европы.-- 1888.-- No 7; Физиков В. М. Г. А. Мачтет в сибирской ссылке // Уч. зап. Омского ГПИ.-- Омск. 1968.-- Вып. 36; Меламед Е. На острове Гонолулу... и Волынской губернии // Альманах библиофила.-- М., 1980 -- Вып. IX.


О. Е. Майорова


Источник: "Русские писатели". Биобиблиографический словарь.

Том 1. А--Л. Под редакцией П. А. Николаева.

М., "Просвещение", 1990