# Происшествие в "Звезде"

Антон Семёнович Макаренко

Макаренко А. С. Педагогические сочинения: В 8-ми т. Т. 7

М., "Педагогика", 1986.


## Происшествие в "Звезде"


Известно, что критики нередко грешат невоздержанностью в похвалах: едва допишет писатель первую свою вещь, вокруг нее уже клубятся туманные облака критического ладана. Только через год обнаруживается истина: вещь чрезвычайно слабая! Книга стоит на полках всеми своими переизданиями.

Нечто подобное происходит с романом Ф. Олесова "Возвращение", напечатанным в журнале, "Звезда" в невиданном еще парадном антураже. Роман появился в сопровождении двух статей его "покровителей" -- Б. Лавренева и А. Амстердама -- случай, заслуживающий особого внимания.

Из статей А. Амстердама и Б. Лавренева видно, о чем мечтали критики, что хотели они найти в романе: правдивость, типический образ человека, отражение силы советского строя. Видно, куда критики ехали. А теперь посмотрим, куда приехали.

И с автором романа и с его редакторами-покровителями, к сожалению, произошло то же, что произошло с беспризорником Валеткой из романа "Возвращение".

Валетка выезжает из Ленинграда севастопольским поездом, забравшись "в ящик под вагоном прямого сообщения". Однако читатель скоро начинает недоумевать: в каком же направлении поехал Валетка?

"За Ростовом-на-Дону, в канавах... переливалась вода". Ясно, Валетка едет на Кавказ. Поезд едет дальше.

"...Суровая русская речь смешалась с гортанными выкриками грузин; здесь можно было услышать напевные голоса казачек и однотонную песню армянина".

И вдруг...

"На утро четвертого дня Валетка приехал к веселому морю, в теплый солнечный Севастополь".

Ехали на Кавказ, а приехали в Крым. Может быть, Крым и не хуже Кавказа, но все же приключение это -- необычное.

А при дальнейшем чтении обнаруживается, что вообще вся "поездка" задумана не туда, куда хотелось бы отправиться редакторам романа. Читатели жаждут "возвращения", но и на него в романе нет надежды. А. Амстердам в своей хвалебной статье заверяет, что роман "отражает силу советского строя". Это прекрасная цель путешествия, но в романе, в сущности, нет советского строя. Если говорить обыкновенной прозой, то необходимо признать "Возвращение" вещью совершенно аполитичной. Приключения Балетки проходят в стороне от советской действительности. Валетка живет в блатном мире, решительно обособленном от советского строя. Представители последнего, если верить Олесову, встречают Валетку довольно бестактно. На просьбу Валетки сделать из него моряка ему отвечают:

"Мы тебя заставим пока картошку на кухне чистить..."

Как раз эта угроза и побуждает Валетку отказаться от помощи!

Среди немногих советских людей, выведенных в романе, есть некий корабельный доктор. Автор рассказывает, будто бы этот добрый доктор ни с того ни с сего, решительно без всякой цели пригласил двенадцатилетнего Валетку к себе в каюту и оказал ему такую "помощь":

"-- Вот тебе сигара! Гаванна. В Алжире покупал...

Валетка сел в кресло и закурил.

Доктор угостил его каким-то необыкновенным заграничным вином..."

И все. Больше доктор в романе не встречается. Не правда ли, странный советский доктор?

Мальчика встречают и другие "советские люди":

"Валетка протянул руку.

Вахтенный прижег ему ладонь папиросой..."

"Они долго издевались над Валеткой. Они посылали его на берег в ларек. Они просили его купить полбутылки гальюна, да покрепче, и килограмм свежего камбуза. Они задавали ему всякие каверзные вопросы, а Валетка стоял перед ними серьезный, бледный и смотрел им в глаза доверчиво и печально".

Неужели это советская картина? Советские люди издеваются над голодным мальчиком, а голодный мальчик смотрит им в глаза доверчиво и печально?

Нет, с "советским строем" в романе неблагополучно. Эта цель "путешествия" явно не достигнута. Мы приехали вместе с Валеткой не в наш Севастополь, а в Севастополь времен Александра III.

Но, может быть, правильны другие наблюдения редакторов? Может быть, в романе действительно показаны "человек и его судьба"?

Пожалуй, в советской литературе нет другой вещи с таким сильным привкусом блатной экзотики. На нескольких страницах описывается встреча Валетки с "теткой Музой". Муза, оказавшаяся садисткой, заинтересовалась одиннадцатилетним мужчиной и привела его к себе в комнату. Автор со вкусом приготовляет читателя к исключительным событиям и задергивает занавес только после таких слов:

"Женщина с какой-то особой медлительностью подошла к зеркалу и начала раздеваться".

Центральный эпизод романа -- воровская "хаза" Арефия и Калистры -- изображен в исключительно экзотических красках. Это целая организация, обладающая традициями, прекрасным оборудованием, военной муштровкой и дисциплиной, даже своей философией. От этой "хазы" несет пинкертоновщиной и беспросветной выдумкой.

Характеров в романе нет. Сам Валетка представляет собой набор трудно объяснимых противоречий. Даже возраст Балетки уловить невозможно. Судя по развитию событий, в конце романа ему не должно быть больше двенадцати лет. Но на 120-й странице Валетку любит женщина, у которой он проводит пять суток. Автор вдобавок сообщает, что Валетка, возвращаясь домой, "шагал спокойно, ощущая в себе незнакомую раньше силу". А в финале Валетка поступает как ребенок: идет наниматься штурманом на пароход, хотя не имеет никакого понятия о том, что такое штурман. В этой детской неопытности и заключаются все мотивы "возвращения".

Литературная слабость и недоработанность романа бросаются в глаза. Роман переполнен немотивированными положениями. Почти на каждой странице у читателя возникают вопросы: почему для Балетки слово "мама" непривычно? Для чего изображается костер на улице? Почему на трех страницах подробно описан пьяный грузчик? Зачем вспоминается Христос, ходящий по водам? Откуда у Балетки кулацкие мечты о прелестях деревенской жизни, если он никогда не был в деревне?

Автор "Возвращения" Ф. Олесов -- начинающий писатель, сам когда-то бывший беспризорный. Он заслуживает помощи и внимания; он несомненно литературно способный человек. Но в редакции "Звезды" не сумели помочь начинающему писателю.

Критические статьи Б. Лавренева и А. Амстердама показывают, что над романом слишком много "поработали". Б. Лавренев рассказывает о своем разговоре с автором, когда тот принес ему рукопись:

"Два года тому назад, когда Олесов впервые принес мне рукопись своего романа, это был пухлый том, в котором наряду с хорошими кусками была масса воды, ненужных повторений, растянутости, зоологического натурализма в изображении "ужасов" беспризорничества и прочих дефектов, свойственных неопытной писательской руке.

Получив крепкий ледяной душ, Олесов не растерялся, не обиделся"...

Хорошо, что Олесов не растерялся, но... он, несомненно, простудился от "ледяного душа": в романе на каждом шагу слышен нехороший литературный кашель. Редакционные доктора выпустили на сцену простуженного, хрипящего, кашляющего автора и радуются на весь мир:

-- Смотрите, какой у него замечательный голос!


## Комментарии


ЦГАЛИ СССР, ф. 332, оп. 4, ед. хр. 113, фотокопия статьи в "Правде", 1937, 1 июля. Это рецензия на роман Ф. Олесова "Возвращение", напечатанный в журнале "Звезда", 1937, No 2. А. С. Макаренко подходил к воспитанию беспризорных детей с позиции "нормального детства". Это одна из главных особенностей его педагогического творчества (см. т. 2 настоящего издания, с. 37--38, 40--44 и др.).