# Д. Н. Мамин-Сибиряк. Рассказы и сказки для детей

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк

Д. Н. Маминъ-Сибирякъ. Разсказы и сказки для дѣтей. Изд. Д. И. Тихомирова. М., 1895 г. Ц. 60 к. Постойко. Деревенская собаченка, Постойко, попавшая на живодерню и пробывшая тамъ нѣсколько дней въ ожиданіи казни, выкупается ея старымъ знакомымъ, мальчикомъ Борей. Изображеніе заключенныхъ собакъ очень рельефно и можетъ вызвать въ дѣтяхъ сочувствіе къ ихъ печальной судьбѣ,-- хотя разсказъ этотъ можетъ быть и произведетъ иногда тяжелое впечатлѣніе на нервныхъ дѣтей.

Медвѣдка. Разсказъ по премуществу описательный, онъ состоитъ изъ описанія цѣлаго ряда проказъ маленькаго медвѣженка. Описанія очень живы и реальны, читаются съ интересомъ.

Упрямый козелъ. Сказка эта -- картина изъ жизни веселаго столяра. Его полное довольство отравляется внезапно смертью жены. Столяръ бросаетъ пѣсни, запускаетъ свое хозяйство, готовъ продать даже домъ, чему случайно мѣшаетъ только козелъ, котораго столяръ и продаетъ. Но козелъ не желаетъ разстаться съ своимъ домомъ. Эта привязанность козла къ дому отрезвляетъ столяра. Онъ снова принимается за работу и скоро поправляетъ свое разстроенное хозяйство. Можно замѣтить, что исправленіе столяра подъ вліяніемъ упрямства козла не совсѣмъ естественно, но отъ сказки нельзя и требовать болѣе психологической мотивировки. Несмотря на это, она читается очень живо. Главный интересъ ея -- это живые разговоры животныхъ. Козелъ, пѣтухъ, собака Шарикъ, котъ Васька,-- каждый изъ нихъ выступаетъ замѣчательно ярко съ индивидуальными чертами своей физіономіи.

Эти три разсказа могутъ быть съ интересомъ прочтены дѣтьми младшаго и средняго возраста.

На пути. Разсказъ состоитъ изъ обмѣна впечатлѣній между заночевавшимъ на горномъ перевалѣ охотникомъ и его проводникомъ. Разговоры какъ этихъ собесѣдниковъ, такъ и самихъ растеній касаются земной поверхности, образованія рѣкъ, озеръ, передвиженія растеній и вліянія почвы на ихъ породу.

Елка. Вокругъ потухающей елки заканчивается празднество. Всѣ довольны, исключая хозяина, маленькаго гимназистика, Черкеса по прозванью. Его омрачаетъ мысль о скоромъ окончаніи праздниковъ и началѣ классныхъ занятій. Онъ ложится спать, отъ души завидуя елкамъ, у которыхъ вѣчный праздникъ. Во снѣ елка разсказываетъ Черкесу, что онъ напрасно позавидовалъ имъ; у нихъ не меньше работы, чѣмъ у людей.

Разсказъ елки -- живая, реальная картина изъ жизни растеній.

Зеленая война. Оригинальная черта этого разсказа -- живая бесѣда между растеніями: репейникомъ, крапивой и др. Эта бесѣда заключаетъ въ себѣ вмѣстѣ съ тѣмъ художестванныя описанія свойствъ олицетворяемыхъ растеній. Трудность этой темы побѣждается умѣньемъ автора, не прибѣгая ни къ какимъ тенденціямъ или аллегоріямъ, пользоваться уподобленіями изъ человѣческой жизни для болѣе яркой характеристики каждаго растенія.

Лѣсная сказка. Разсказъ открывается картиной порубки лѣса. Бѣлка со старой елью а рѣчкой Безымянной обмѣниваются грустными впечатлѣніями при видѣ этой печальной картины. Бесѣды между представителями животнаго и растительнаго царства проникнуты въ этомъ разсказѣ еще болѣе глубокими аналогіями съ человѣческой жизнью, къ сожалѣнію. Война между растеніями изъ-за пространства и свѣта, изображенная въ этомъ разсказѣ, можетъ дать дѣтямъ не совсѣмъ правильное понятіе о жизни растеній.

Разсказы: На пути, Елка, Зеленая война, Лѣсная сказка,-- не утомляя вниманія дѣтей, а увлекая ихъ воображеніе, сообщаютъ географическія и ботаническія свѣдѣнія въ художественной формѣ.

Но въ Лѣсной сказкѣ есть еща другая черта, отличающая ее отъ другихъ подобныхъ разсказовъ Мамина: если разсказы На пути, Елка, Зеленая война дѣйствуютъ на умъ и воображеніе,-- Лѣсная сказка дѣйствуетъ, кромѣ того, и на чувство. Мало спокойно наблюдать, изучать природу,-- надо ее полюбить.

Всѣ эти разсказы, написанныя прекраснымъ, образнымъ языкомъ, могутъ быть съ большою пользой прочтены дѣтьми средняго возраста.

Пріемышъ. Въ разсказѣ трогательна привязанность старика Тараса къ его пріемышу-лебедю и его глубокая печаль послѣ его отлета. Сравнительно съ другими, въ этомъ разскаѣ встрѣчается болѣе описательнаго элемента. Несмотря на то, что элементы движенія болѣе доступны пониманію дѣтей, чѣмъ элементы описанія, тѣмъ не менѣе автору удается немногими словами дать яркое описаніе живой, реальной дѣствительности. Любовь къ природѣ и міру животныхъ придаетъ симпатичный колоритъ этому разсказу.

Старый воробей. Съ наступленіемъ весны хозяиномъ одного домика строится скворешникъ, Всѣ обитатели двора знаютъ, что онъ предназначается для скворцовъ. Этому не желаетъ вѣрить только старый воробей, который безцеремонно и водворяется въ немъ съ своею воробьихой, откуда онъ выгоняется прилетѣвшими скворцами. Ему страшно стыдно, но онъ скоро вновь устраивается въ шляпѣ огороднаго чучела, пока вѣтромъ не сноситъ гнѣзда съ его птенцами. Воробей не выноситъ потери своей семьи и позднею осенью замерзаетъ.

Простому происшествію съ воробьемъ авторъ придалъ столько живыхъ красокъ, внесъ столько интересныхъ разговоровъ, выставилъ рядъ такихъ положеній, что невольно заставляетъ насъ забыть, что мы имѣемъ дѣло съ міромъ животныхъ. Передъ нами точно живыя лица.

Старый воробей -- это человѣческій характеръ, цѣльный типъ самоувѣреннаго, развязнаго самохвала. Кромѣ того, характеръ воробья восполненъ очень художественно. Рядомъ съ недостатками въ немъ есть и хорошія, привлекательныя черты.

Разсказъ чуждъ какой бы то ни было тенденціи. Онъ доставляетъ художественное наслажденіе правдою и жизненностью своего изображенія. Читатель живо прочувствуетъ сначала дерзость и безцеремонность воробья, затѣмъ переживетъ вмѣстѣ съ нимъ рядъ несчастій и постигшихъ его неудачъ и, наконецъ, послѣ его смерти, почувствуетъ вмѣстѣ съ пѣтухомъ сожалѣніе объ отсутствіи хотя подчасъ и надоѣдливаго, но въ сущности не злого существа.

Сѣрая шейка. Съ наступленіемъ осеннихъ холодовъ предстоящій отлетъ сильно безпокоитъ старую утку: прядется оставить на произволъ судьбы уточку сѣрушку. Съ отчаянія старая утка осыпаетъ упреками своего селезня-лѣнтяя, мало думающаго о своей семьѣ. Сѣрушка, оставшись одна въ первый разъ въ жизни, живо чувствуетъ горечь разлуки и одиночества. Съ наступленіемъ зимы ее съѣдаетъ лиса

Мотивъ разсказа также простъ, но сколько жизни сумѣлъ вложить въ него авторъ! Изъ-за утиныхъ физіономій на насъ положительно глядятъ человѣческія лица!

Старая утка -- это добрая, вѣчно любящая мать, этотъ равнодушный къ семьѣ, эгоистичный селезень, и бѣдная, обиженная судьбою Сѣрушка. Какою душевною теплотой объялъ авторъ отношенія старой утки къ своей Сѣрушкѣ, беззащитность и печальная судьба, которой вызываютъ искреннее чувство сожалѣнія. Драматическая форма изложенія этихъ разсказовъ -- ихъ крупное достоинство. Дѣйствіе развивается быстро, съ перваго момента разсказа. Изложеніе не затягивается излишними описательными подробностями. Нельзя не отмѣтить одной замѣчательной черты, свойственной таланту Мамина-Сибиряка,-- черты, особенно выдающейся въ послѣднихъ двухъ разсказахъ: это -- умѣнье автора, въ короткихъ, какъ бы невольно брошенныхъ, выраженіяхъ глубоко и ярко запечатлѣть въ умѣ типическія картины природы,-- чудное наступленіе весны въ старомъ воробьѣ, наступленіе зимы и постепенное замерзаніе рѣки въ Сѣрой шейкѣ.

По своему глубокому замыслу и по реальности изображенія Старый воробей и Сѣрая шейка доставляютъ истинное художественное наслажденіе дѣтямъ средняго и старшаго возраста.

По простотѣ и выразительности языка, по глубокимъ и мы^ъ характеристикамъ обнаруживающей иногда тонкій юморъ автора, написанные до сихъ поръ разсказы Мамина-Сибиряка могутъ быть причислены къ выдающимся произведеніямъ дѣтской литературы, воспитывающимъ художественное чувство и расширяющимъ умственный кругозоръ.

Искорки. Разсказъ изъ сборн. разск. и сказокъ для дѣтей Д. И. Машина-Сибиряка. Изд. Тихомирова. Фабула разсказа такова: въ Восточной Сибири старушка мать съ дочерью встрѣчаетъ Новый годъ. Все печально кругомъ ихъ,-- бѣдность, одиночество, переутомленіе. Мать торопится дошить ситцевое платье, чтобы надѣть на дѣвочку, глаза слипаются, ноги отекли. Она вспоминаетъ о сынѣ, который учится въ Петербургѣ, и еще грустнѣе становится у нея на душѣ, такъ какъ отъ него нѣтъ вѣстей. Вдругъ приходитъ телеграмма отъ сына съ извѣстіемъ, что онъ написалъ сочиненіе и шлетъ имъ деньги.

Затѣмъ передается разговоръ матери съ дочерью о пользѣ науки, о телеграфѣ -- синенькихъ искоркахъ, которыя разносятъ по землѣ радости и горе.

Этотъ разсказъ въ художественномъ отношеніи уступаетъ предыдущимъ. Несмотря на то, что краски сильно сгущены, или даже, можетъ быть, въ силу этого онъ не возбуждаетъ въ душѣ сочувствія, въ немъ нѣтъ жизненной правды. Съ телеграфомъ же онъ нисколько не знакомитъ.

Д. Н. Маминъ-Сибирякъ. Аленушкины сказки ("Дѣтское Чтеніе" за 1895 г. Кн. 3-я и 12-я). Сказочка про воронушку черную головушку и желтую птичку канарейку. Канарейка, получившая изнѣженное воспитаніе, вырывается изъ клѣтки на волю и, преслѣдуемая воробьями, попадаетъ подъ покровительство вороны, съ которой и поселяется въ одномъ гнѣздѣ. Прожорливая, грубая и хищная ворона противопоставлена здѣсь изнѣженной, чувствительной канарейкѣ.

Плохо живется канарейкѣ въ непривычной обстановкѣ. Ей не вѣрятъ, что она тоже птица, такъ велика сравнительно съ ними разница въ ея наружности, въ образѣ жизни, привычкахъ и наклонностяхъ. Она играетъ роль непонятаго существа, какъ бы лишней птицы среди окружающихъ ее пернатыхъ собратьевъ. Она переживаетъ рядъ ужасныхъ происшествій, характеризующихъ жестокую борьбу птицъ за свое существованіе. Гибель канарейки является естественнымъ слѣдствіемъ новыхъ для нея условій жизни, къ которымъ она не могла приспособиться. Она замерзаетъ отъ первыхъ холодовъ.

Сказка про Комара-Комаровича длинный носъ и про лохматаго Мишу -- короткій хвостъ. Страшный переполохъ надѣлалъ медвѣдь, забравшись въ комариное болото. Комары въ ужасѣ отъ передушенныхъ имъ жертвъ и рѣшаются выгнать его изъ своего болота. Они, съ свойственною имъ настойчивостью, добиваются своей цѣли. Сколько медвѣдь ни упорствовалъ, сколько ни злился, но долженъ былъ оставить чужое болото.

Разсказъ забавенъ. Неповоротливость медвѣдя и увертливость комаровъ выступаютъ очень живо. Добродушный самодуръ смѣшонъ тѣми наивными пріемами, которыми хочетъ поддержать свое униженное достоинство передъ ничтожными созданіями, отстаивавшими свое болото, благодаря коллективнымъ, дружнымъ усиліямъ. Разсказы эти названы сказками, но въ нихъ ничего нѣтъ фантастичнаго, присущаго сказкамъ. Медвѣдь, комары, ворона и канарейка обрисованы не только какъ животныя съ ихъ индивидуальными особенностями, но какъ типы человѣческихъ характеровъ, основныя черты которыхъ раскрываются изъ ряда пережитыхъ ими жизненныхъ положеній. Разговоры въ обоихъ разсказахъ дышатъ человѣческою психологіей и переданы въ живомъ, прекрасномъ языкѣ. Эти разсказы годятся и для самаго младшаго возраста.

Акъ-Базатъ. Д. Н. Мамина-Сибиряка. 1895 г. Ц. 30 к. Разсказъ Акъ-Базатъ прочтется съ истиннымъ интересомъ не только дѣтьми, но и взрослыми; онъ останавливаетъ на себѣ вниманіе художествэнною обработкой простого сюжета, заимствованнаго изъ киргизскаго быта, причемъ общечеловѣческія черты гармонично сливаются въ разсказѣ съ этнографическими особенностями, свойственными характеру обитателей киргизскихъ степей.

Симпатичные образы матери молодого, по собственной винѣ разорившагося Бухарбая, справедливаго, но милостиваго судьи -- бія, красавицы Мэчитъ, предпочитающей бѣдняка-пастуха своимъ другимъ женихамъ,-- производятъ благотворное впечатлѣніе на душу читателя, а описаніе скачки, устроенной для жениховъ, службы Бухарбая въ пастухахъ у богатаго Цыцгая -- попутно знакомятъ читателя съ нравами и обычаями киргизовъ.

Печальный конецъ разсказа можетъ произвести впечатлѣніе на нервнаго ребенка, но онъ является вполнѣ естественнымъ съ точки зрѣнія киргиза, для котораго хорошая лошадь имѣетъ огромное, исключительное значеніе.

Говоря о достоинствахъ разсказа, надо отмѣтить стройное развитіе сюжета, живой и выразительный слогъ, образный языкъ, задушевность тона и поэтическій колоритъ разсказа. Картинки художника являются прекраснымъ дополненіемъ текста.

Послѣдняя треба. Д. Н. Мамина-Сибиряка. Изд. Тихомирова. 1895 г. Ц. 10 к. Скромный сельскій священникъ бѣднаго прихода ѣдетъ въ мятель къ умирающей женщинѣ и на возвратномъ пути замерзаетъ, испытывая не чувство ужаса смерти, а радостное сознаніе исполненнаго добраго дѣда. Живо и тепло обрисована личность чистаго сердцемъ священника; симпатична также дѣвочка, оказывающая материнскія заботы новорожденному сиротѣ-ребенку. Весь разсказъ написанъ ярко, талантливо и прочтется съ большимъ интересомъ и удовольствіемъ дѣтьми старшаго возраста.


"Русская Мысль", кн.XI, 1896