# Буржуазная демократия и пролетариат во Франции

Юлий Осипович Мартов

## Буржуазная демократія и пролетаріатъ во Франціи.


I.


Политическій сезонъ открылся во Франціи тремя конгрессами: Марсельскимъ -- генеральной конфедераціи труда, Дижонскимъ -- партіи радикаловъ и радикалъ-соціалистовъ и Тулузскимъ -- объединенной соціалистической партіи.

Радикальная партія играетъ роль правящей партіи въ теченіе уже десятка лѣтъ. Съ самаго своего возникновенія въ 70-хъ гг. она была той партіей, которая опирается на демократическую мелкую буржуазію городовъ и деревень. Смыслъ ея существованія заключался въ борьбѣ противъ политическаго и экономическаго всемогущества крупной буржуазіи -- преимущественно финансовой олигархіи,-- противъ ея стремленій подчинить всю государственную политику своимъ классовымъ интересамъ. По мѣрѣ того, какъ республиканская форма правленія укрѣплялась и "опасность справа" переставала грозить господствующей буржуазіи, послѣдняя все менѣе чувствовала потребность опираться на сочувствіе широкихъ народныхъ массъ, рвала съ національными революціонными традиціями и откровенно группировалась вокругъ знамени соціальнаго консерватизма. Какъ это часто бываетъ въ исторіи, именно такая политика буржуазіи содѣйствовала уничтоженію тѣхъ самыхъ условій, которыя вызвали ее къ жизни. Беззастѣнчивое и циничное хозяйничанье плутократіи породило кризисъ Панамы, раздражившій обобранныя народныя массы и толкнувшій ихъ частью въ объятія анархизма, честью подъ соціалистическое знамя, частью, наконецъ, въ лицѣ ихъ наиболѣе темныхъ слоевъ, къ націоналистско-клерикальной демагогіи Дрюмоновъ и Дерулэдовъ. Если уже ростъ соціализма и анархистскія покушенія вызывали среди имущихъ классовъ соціальную реакцію, то успѣхи клерикальной и антисемитической демагогіи въ народѣ и арміи породили надежды монархической партіи на овладѣніе государственной властью, на устраненіе самой республиканской формы. Разразилась знаменитая Дрейфусіада.

Но господствующій классъ Франціи -- крупная буржуазія -- не имѣлъ никакого интереса въ томъ, чтобы повторить экспериментъ 1857 года и отказаться отъ своего прямого политическаго господства въ формѣ республики. Возрожденіе острой опасности справа толкнуло буржуазныя массы влѣво къ "защитѣ республики" и борьбѣ съ клерикализмомъ. Поскольку со времени Гамбетты во Франціи успѣлъ уже подвинуться впередъ процессъ политическаго отдѣленія пролетаріата отъ буржуазной демократіи, постольку это движеніе буржуазіи влѣво означало не только союзъ крупной буржуазіи съ мелкой, но и союзъ ея съ пролетаріатомъ. Типичный идеологъ крупной буржуазіи -- Вальдекъ-Руссо и ея военный герой -- Галлифэ протянули руки Миллерану и Жоресу.

Незрѣлость политическаго сознанія французскаго пролетаріата позволила продлить этотъ экспериментъ сотрудничества классовъ на нѣсколько лѣтъ. Эти нѣсколько лѣтъ составили эпоху новаго политическаго и идейнаго расцвѣта французскаго радикализма. Мелкая буржуазія, въ которой объективно притупляются противорѣчія капитала и труда, политически возрождается всякій разъ, когда въ классовой борьбѣ буржуазіи и пролетаріата происходитъ заминка. Къ сожалѣнію, такая заминка не можетъ быть долговременной, какъ бы ни старались о томъ политическіе дѣятели, воображающіе, что они въ своихъ парламентахъ, конгрессахъ и газетахъ творить исторію. Экономическое развитіе вновь обнажаетъ на время притупившіяся противорѣчія и разстраиваетъ утопическія комбинаціи политическихъ стратеговъ. "Соціальная республика" Вальдека-Руссо очень скоро обнаружило умѣнье разстрѣливать рабочихъ и хоронить подъ сукномъ проэкты соціальныхъ реформъ -- ничуть не хуже панамистской республики Рувье и Дюпюи. Внѣшняя политика радикальныхъ министерствъ оставалась также попрежнему подчиненной хищническимъ интересамъ финансовой плутократіи. Разочарованный пролетаріатъ повернулся спиной къ парламенту, Жоресъ былъ вынужденъ порвать "лѣвый блокъ".

Когда, наконецъ, наиболѣе энергичный радикальный кабинетъ (Комба) палъ, можно было думать, что циклъ завершенъ и все возвращается къ исходному пункту: что вновь наступаетъ полоса безмятежной игры въ парламентскія бирюльки, характерная для Франціи 80-хъ и 90 гг. На дѣлѣ получилось другое.

Страна -- въ лицѣ мелкобуржуазныхъ массъ города и деревни -- находилась подъ сильнымъ впечатлѣніемъ того политическаго броженія, которое сопровождало собой годы Дрейфусіады и "лѣваго блока". Мелкобуржуазныя массы увѣровали въ то, что пришелъ день проведенія парламентскимъ путемъ такъ давно обѣщанныхъ республикой демократическихъ реформъ. Въ то время, какъ для крупной буржуазіи, вмѣстѣ съ устраненіемъ цезаристской и клерикальной опасности, вновь наступала эпоха спокойнаго потребленія прибавочной стоимости, мелкая буржуазія ожидала налоговой реформы, пенсій для тружениковъ, демократизаціи управленія. Парламентскіе выборы 1906 года дали громадное большинство радикальной партіи, и ея крайній лѣвый представитель, почти -- революціонеръ, кокетничавшій съ анархизмомъ, Жоржъ Клемансо, сталъ у власти, призвавъ въ свой кабинетъ цѣлыхъ двухъ членовъ соціалистической партіи.

Старая парламентская французская пословица говоритъ, что радикалъ, сдѣлавшійся министромъ, не становится радикальнымъ министромъ. Пословица эта имѣетъ глубокій смыслъ. Политика буржуазнаго радикализма, политика, вдохновляемая классовыми интересами мелкой буржуазіи и направляемая ея демократическими идеалами, не можетъ надолго господствовать надъ политической жизнью общества, въ которомъ сама мелкая буржуазія является осужденной на гибель исторической категоріей. Парламентскія комбинаціи или перипетіи революціонной борьбы могутъ поставить мелкую буржуазію у власти, но въ этомъ случаѣ она -- рѣчь идетъ, конечно, о современныхъ капиталистическихъ государствахъ -- фатально должна стать орудіемъ классовой борьбы въ рукахъ либо пролетаріата, либо крупной буржуазіи. Но французскій пролетаріатъ нашихъ дней не представляетъ собою организованной и сознательной силы, способной толкать буржуазную демократію; а перипетіи Дрейфусіады и Мильеранизма еще болѣе его ослабили, внеся въ его ряды дезорганизацію и демократизацію. При такихъ условіяхъ, государственная власть, номинально оказавшаяся въ рукахъ крайняго лѣваго крыла буржуазной демократіи, должна была, въ концѣ концовъ, оказаться фактически въ цѣпкихъ лапахъ крупнаго капитала. Онъ и наложилъ на нее лапу уже во время выборовъ 1906 года: крупная буржуазія и ея политическіе дѣльцы просто покидали прежнія знамена и присоединялись къ радикальной партіи, отдѣляясь отъ націоналистовъ и "прогрессистовъ". Всѣ благомыслящіе люди оказывались болѣе или менѣе радикалами или даже радикалами-соціалистами. Во многихъ мѣстахъ радикалы проходили въ парламентъ безъ всякой конкурренціи справа. Съ вступленіемъ во власть кабинета Клемансо этотъ процессъ приспособленія радикализма къ нуждамъ крупной буржуазіи сталъ протекать чрезвычайно быстро. Капиталъ словно поставилъ себѣ цѣлью задушить буржуазный радикализмъ въ своихъ жирныхъ объятіяхъ.

Умѣренная пресса, вчера еще признававшая радикаловъ если не врагами общества, то, по меньшей мѣрѣ, пособниками его враговъ соціалистовъ, теперь съ каждымъ днемъ оказываетъ господствующей партіи все большее довѣріе, снисходя къ ея радикальной этикеткѣ ради того факта, что она призвана народной волей представлять интересы буржуазнаго общества въ цѣломъ.

Открытый защитникъ русской революціи, Клемансо, ставъ министромъ-прегидентомъ, продолжаетъ во внѣшней политикѣ традиціи Делькассе. Противникъ колоніальныхъ завоеваній, онъ запутывается въ мароккской авантюрѣ. Обличитель гоненій на печатное слово, онъ возбуждаетъ все новые процессы противъ революціонныхъ органовъ. Противникъ милитаризма, развѣнчивавшій его вмѣстѣ съ Зола, онъ отчаянно борется съ свободными идеями въ арміи. Человѣкъ, клеймившій примѣненіе вооруженной силы въ конфликтахъ труда съ капиталомъ, все чаще и беззастѣнчивѣе прибѣгаетъ къ помощи штыковъ противъ волненій пролетаріата.

Такое направленіе правительственной политики само является факторомъ усиленія реакціонныхъ настроеній въ обществѣ. Во имя охраны порядка и борьбы съ революціей, вокругъ кабинета сплачиваются консервативныя политическія группы, вчера еще боровшіяся съ радикалами и неперестававшія отвергать ихъ программу реформъ. Руководство шаткимъ "общественнымъ мнѣніемъ" переходитъ постепенно къ этимъ группамъ, и въ короткое время исчезаютъ послѣдніе слѣды того освѣженія духовной атмосферы, которое было достигнуто въ періодъ дѣла Дрейфуса. Яркимъ свидѣтельствомъ этого служатъ успѣшная агитація противъ формальной отмѣны смертной казни, фактъ опразданія парижскими присяжными монархиста Грегори, стрѣлявшаго въ Дрейфуса, равно какъ позорное равно, душіе интеллигенціи къ безпримѣрному изгнанію Эрве изъ адвокатскаго сословія за его революціонную пропаганду.

Въ этой атмосферѣ, встрѣчая въ каждомъ шагѣ впередъ глухое противодѣйствіе капитала и убивая своей политикой всякій энтузіазмъ въ массахъ мелкой буржуазіи, радикалькое министерство тщетно добивается проведенія въ парламентѣ давно обѣщанныхъ реформъ (прогрессивноподоходнаго налога и пенсій для рабочихъ). Съ безпокойствомъ и тревогой смотритъ Клемансо на паденіе популярности своей партіи и ростъ общественнаго равнодушія къ реформамъ и путается въ объясненіяхъ этого явленія. Въ прошломъ году, во время движенія южныхъ винодѣловъ, онъ кричалъ о проискахъ монархической и клерикальной реакціи и не на шутку считалъ себя спасителемъ отечества, которому, якобы, угрожалъ государственный переворотъ. Черезъ годъ, въ недавно произнесенной рѣчи въ городкѣ Бандоль, онъ говоритъ: "Нельзя серьезно говорить въ этой странѣ о шансахъ какого нибудь претендента на престолъ", реакціонная опасность "разсѣялась, исчезла". Опасность грозитъ республикѣ только слѣва и объ этой опасности Клемансо говоритъ такимъ языкомъ: "Этимъ зачинщикамъ гражданской войны, этимъ проповѣдникамъ отцеубійства... этимъ худшимъ врагамъ человѣчества... мы можемъ отвѣтить только предоставивъ самой странѣ, черезъ посредство суда присяжныхъ, защищаться противъ нихъ.... найдутся жалкіе (tristes) риторы, которые будутъ насъ упрекать въ томъ, что мы покушаемся на свободу мнѣній. Но развѣ подстрекательство къ худшему изъ преступленій {Рѣчь идетъ объ эрвистской пропагандѣ антипатріотизма.}, можетъ, съ общественной точки зрѣнія, быть приравнено къ философскому изложенію какой либо идеи? Развѣ, подготовляя убійство въ массахъ, человѣкъ перестаетъ быть достойнымъ имени убійцы?"

Говоря о "риторахъ", Клемансо имѣлъ въ виду оппозицію въ рядахъ своей собственной партіи. Руководимая Комбомъ и Нелльтаномъ, она уже на прошлогоднемъ конгрессѣ партіи въ Нанси выражала пожеланія, чтобы кабинетъ рѣшительнѣе боролся за реформы и провелъ рѣзкую пограничную черту между собой и умѣренными партіями. Резолюціи конгресса были проникнуты "лѣвымъ" настроеніемъ, что не помѣшало кабинету сворачивать все болѣе вправо, а партіи -- неуклоно поддерживать его. Происшедшіе въ началѣ года муниципальные выборы, происходившіе при крайнемъ обостреніи отношеній между радикалами и соціалистами, во многихъ мѣстахъ привели къ усиленію явныхъ реакціонеровъ. Послѣ кровавыхъ столкновеній въ Дравейль и Вилльневѣ, попытки всеобщей, забастовки ареста вождей Конфедераціи Труда, атмосфера еще болѣе сгустилась.

Между тѣмъ, приближается время новыхъ выборовъ въ палату (начало 1910 года). Все яснѣе становится для радикаловъ, что они могутъ остаться правящей партіей, лишь опираясь на поддержку либо болѣе правыхъ, либо болѣе лѣвыхъ группъ -- либо буржуазіи, либо пролетаріата. Клемансо и его штабъ болѣе или менѣе сознательно передвигаются вправо: уже трудно различить въ палатѣ, гдѣ кончается радикальная партія и гдѣ начинается откровенно-консервативная "Alliance démocratique".

Въ то же время начинаютъ замѣчаться признаки колебаній въ пролетаріатѣ. Въ рабочихъ и соціалистическихъ кругахъ замѣчается пресыщеніе той гегемоніей, которую пріобрѣли въ пролетарскомъ движеніи эрвеисты и анархисты. Подымаетъ голову реформистскій оппортюнизмъ.

На радикальномъ конгрессѣ въ Днжонѣ лѣвые радикалы провели всѣ свои резолюціи. Единогласно вотирована резолюція, гласящая, что партія "должна отказывать въ поддержкѣ на выборахъ всѣмъ кандидатамъ, которые будутъ пропагандировать дезорганизацію арміи путемъ-ли дезертирства въ мирное время, или путемъ возстанія -- въ военное". Такъ какъ дальше резолюція рекомендуетъ идейную борьбу съ пропагандистами всеобщей стачки и возстанія, то, какъ и поняла вся пресса, отказъ отъ поддержки на выборахъ не распространяется на тѣхъ, кто стоятъ за всеобщую забастовку и возстаніе внѣ войны. Это довольно сильное ограниченіе той непримиримой борьбы съ революціей, которую пропагандируетъ Клемансо, было еще усилено комментаріями одного изъ авторовъ резолюціи, Дюмона.

Защищая сближеніе съ соціалистами, Пелльтанъ говорилъ: "въ моментъ, когда соціалисты собираются въ Тулузѣ сдѣлать усиліе, чтобы свергнуть съ себя иго тѣхъ, кто хотѣлъ-бы завести ихъ слишкомъ далеко, вы не захотите парализовать усилія людей, стремящихся возстановить союзъ всѣхъ республиканцевъ!"

Въ принятой въ концѣ конгресса деклараціи, составленной Пелльтаномъ, говорится, что партія "не хочетъ знать ни враговъ слѣва, ни друзей справа... Пока партія наша останется достойной своего имени, она будетъ съ массами, обдѣленными судьбой, противъ злоупотребленій и привилегій... Было бы самой низменной классовой политикой, еслибы наша партія послѣдовала печальному примѣру, неоднократно дававшемуся умѣренными, начиная съ либеральной буржуазіи 1830 года: еслибы она послѣ побѣды обернулась противъ своихъ товарищей по войнѣ и замкнулась въ узко-олигархическихъ интересахъ".

Въ томъ же духѣ говорили Пелльтанъ и другіе лидеры на прощальномъ банкетѣ, организованномъ по закрытіи конгресса. Воодушевленные делегаты кричали: "да здравствуетъ демократическая и соціальная республика": Органъ лѣвыхъ радикаловъ "Rappel" въ редакціонной статьѣ отъ 13 октября, комментируя конгрессъ, заявляетъ: "въ дѣйствительности, во Франціи имѣются лишь двѣ большія партіи: партія реформъ и партія консерваторовъ" и, включая въ первую соціалистовъ, предлагаетъ правымъ радикаламъ выбирать между той и другой. Впечатлѣніе отъ этихъ рѣчей и статей таково, какъ будто радикализмъ переживаетъ новую весну своей жизни.

Но если вы спросите, въ какихъ же политическихъ дѣйствіяхъ радикальная партія выразила свой поворотъ налѣво, то вамъ придется испытать большое разочарованіе. Партія парламентскаго большинства должна, казалось бы, прежде занять ясную позицію къ наличному правительству. То, что говорилось на конгрессѣ и встрѣчалось апплодисментами, шло рѣшительно въ разрѣзъ съ политикой Клемансо. Между тѣмъ, никакой резолюціи, хотя бы слабо выражающей неодобреніе дѣйствіямъ министерства въ сферѣ внутренней или внѣшней политики, принято не было. Лишь на банкетѣ Пелльтанъ заявилъ прямо: "Политика правительства не такова, чтобы одерживать республиканскія побѣды". Эти слова были сказаны Пелльтаномъ въ поясненіе выраженной имъ мысли о томъ, что Исполнительный комитетъ партіи долженъ въ предстоящую сессію сыграть болѣе активную и направляющую роль по отношенію къ парламентской фракціи и кабинету. "Онъ долженъ сыграть политическую роль, долженъ выступать самымъ энергичнымъ образомъ". По -- увы! именно при выборахъ этого самаго комитета разыгралось обычное у радикаловъ qui pro quo: кандидатурѣ Пелльтана въ президенты комитета была противопоставлена кандидатура клемансиста Лафферра и "друзья убѣдили Пелльтана", какъ выражаются газеты, снять кандидатуру, чтобы не вносить разъединенія. Лафферръ былъ избранъ и правленіе партіи осталось въ рукахъ правой, казалось бы, побѣжденной на конгрессѣ, фракція радикаловъ. Болѣе того: вопреки ожиданіямъ многихъ, конгрессъ не объявилъ несовмѣстимымъ съ принадлежностью къ радикальной партіи пребываніе въ рядахъ того самаго "демократическаго союза", который является главнымъ борцомъ противъ всякой политики уступокъ пролетаріату.

Радикальная интеллигенція и мелкая буржуазія, недовольныя реакціонной политикой нынѣшняго кабинета, сознаютъ, что въ данный моментъ его паденіе означало бы новый поворотъ правительственной политики не влѣво а вправо. Правое крыло радикаловъ и "демократическій союзъ"" при поддержкѣ всѣхъ группъ центра и правой, образовали бы антисоціалистическое консервативное большинство. Это сознаніе не можетъ не умѣрять идеалистическаго пыла лѣвыхъ радикаловъ, не можетъ не удерживать ихъ отъ слѣдованія до конца за тѣми вождями, которые, наскучивъ сидѣть не у дѣлъ, готовы, пожалуй, и на азартную игру, лишь бы свалить нынѣшнее министерство. Поэтому, "великая" радикальная партія вынуждена обрекать себя на роль какого то "законосовѣщательнаго" учрежденія при правительствѣ, состоящемъ изъ ея членовъ, но стремящемся къ полной свободѣ отъ ея контроля. Ей, партіи, принадлежитъ "мнѣніе", кабинету -- "власть", и кабинетъ умѣетъ примѣнять эту власть, не считаясь съ мнѣніемъ своей партіи. Немедленно по окончаніи радикальнаго конгресса появился декретъ министра общественныхъ работъ Вивіани, устанавливающій право Парижскаго муниципальнаго совѣта точно опредѣлять назначеніе тѣхъ суммъ, которыя онъ отпускаетъ ежегодно въ видѣ субсидіи Биржѣ Труда. Этотъ декретъ идетъ на встрѣчу жалобамъ буржуазіи на то, что государство и общественныя учрежденія снабжаютъ синдикалистовъ деньгами, которыя тратятся на революціонныя цѣли. Продолжая борьбу съ революціонерами этими средствами мелочнаго полицейско-канцелярскаго шипанированія, кабинетъ демонстрируетъ самое суверенное презрѣніе къ благимъ пожеланіямъ конгресса о "сердечномъ попеченія" по отношенію къ заблуждающемуся пролетаріату. Мудрено-ли, что серьезные люди такъ характеризуютъ положеніе: "всякій знаетъ, что конгрессы служатъ лишь мѣстомъ для истока личнаго неудовольствія и для генеральнаго парада принциповъ. Выставляютъ на показъ нѣсколькихъ старыхъ борцовъ, развертываютъ запыленныя знамена, а затѣмъ, вернувшись въ Парижъ, сдаютъ въ кладовую и знамена, и ветерановъ и, сложивъ губы сердечкомъ, въ промежутокъ между двумя ходатайствами о табачной лавочкѣ, энергичнымъ голосованіемъ укрѣпляютъ положеніе того министерства, которое наканунѣ клеймили передъ публикой". Это говоритъ не какой нибудь соціалистъ; этотъ итогъ конгрессу подводитъ лучшій органъ крупной буржуазіи -- Le Temps.

Безсиліе радикальной партіи есть простое выраженіе безсилія мелкой буржуазіи въ капиталистическомъ обществѣ. Изолированная отъ крупной буржуазіи и отъ пролетаріата, она политически безплодна, какъ библейская смоковница.

Значитъ ли это, что судьба радикальной партіи во Франціи за послѣдніе годы даетъ поводъ говорить объ "окончательномъ банкротствѣ буржуазной демократіи", какъ это констатируютъ обычно? И правильно ли будетъ, какъ это опять таки постоянно дѣлаютъ, объяснять это "окончательное банкротство" обостреніемъ классовыхъ противорѣчій, приведшимъ къ крушенію межеумочный мелко-буржуазный радикализмъ?

Принципіальное банкротство буржуазнаго радикализма во всемъ мірѣ давно совершившійся фактъ. Но еще недавно пережитые дни дѣла Дрейфуса показали, что произнесенный исторіей надъ отжившей идеологіей приговоръ приводится лишь постольку въ исполненіе жизнью, поскольку само соціальное развитіе уготовило ей могилу. Только дѣйствительное глубокое развитіе соціальныхъ противорѣчій выбьетъ окончательно почву изъ подъ ногъ межеумочныхъ партій.

Синдикалистскій и соціалистическій конгрессы должны были показать намъ, въ какой мѣрѣ подвинулось впередъ развитіе соціальныхъ противорѣчій въ современной Франціи.


II.


Годы хозяйничанья радикальной партіи были въ то же время годами развитія анархо-синдикализма во французскомъ рабочемъ движеніи. "Конфедерація Труда" не только объединила наиболѣе активные элементы пролетаріата, не только оттѣснила отъ вліянія на него соціалистическую партію, но и въ значительной степени подчинила послѣднюю своему собственному идейному вліянію. Многимъ, какъ въ буржуазномъ, такъ и въ соціалистическомъ лагеряхъ, казалось, что эта эволюція знаменуетъ собою наступленіе высшей стадіи обостренной классовой борьбы; что революціонный синдикализмъ представляетъ собою идеологическую форму, соотвѣтствующую періоду послѣдней борьбы между трудомъ и капиталомъ.

Я не буду касаться здѣсь извѣстной читателямъ исторіи синдикальнаго движенія послѣднихъ лѣтъ. Отмѣчу лишь, что успѣхи революціоннаго синдикализма достигли апогея осенью прошлаго года въ эпоху конгрессовъ въ Нанси и Штутгартѣ, когда большинство французской соціалистической партіи, смиренно провозгласило Конфедерацію единственной признанной представительницей пролетаріата, а группа родственныхъ анархо-синдикализму, "эрвеистовъ" стала въ этой партіи вліятельнымъ факторомъ. Съ тѣхъ поръ дѣло пошло хуже. Въ области специфической анархо-синдикалистской политики съ ея боевымъ "антипатріотизмомъ" мы видѣли полное фіаско попытокъ вызвать хоть какой-нибудь серьезный протестъ противъ авантюристскаго похода на Марокко. Послѣ постояннаго "утиранія носа" умѣреннымъ нѣмцамъ, не желающимъ обязаться, отвѣтить революціей на всякое объявленіе войны, Эрве пришлось скромно признать, что французскій народъ еще "не готовъ", къ "вооруженному возстанію". Эрвеисты нашли утѣшеніе въ томъ, что, не имѣя возможности изливать свою революціонную энергію во внѣ, направили ее во внутрь соціалистической партіи и занялись необузданной травлей, "парламентскаго соціализма" -- преимущественно марксистскаго,-- который де питаетъ "иллюзіи", тѣмъ задерживаетъ наступленіе революціи, на этомъ поприщѣ они до такой степени уподобились классическимъ анархистамъ, что вскорѣ замѣтили, что "революціонныхъ соціалистовъ" и анархистовъ раздѣляютъ сущіе пустяки, и стали пропагандировать объединеніе этихъ двухъ сектъ.

Въ сферѣ синдикальнаго движенія было немногимъ лучше. Специфическіе методы борьбы -- саботажъ и "революціонная стачка", т. е. стачка-импровизація, потерявъ прелесть новизны, стали выходить изъ употребленія, а въ суровой прозѣ повседневной экономической борьбы все яснѣе становилась невозможность замѣнить сильную организацію и богатую кассу однимъ энтузіазмомъ пролетарскихъ верховъ. Въ результатѣ стачечное движеніе стадо ослабѣвать, а въ синдикатахъ все чаще заговаривали о повышеніи членскихъ взносовъ, о болѣе усиленной организаціонной работѣ и -- о, ужасъ!, объ использованіи легальныхъ возможностей для цѣлей организаціи. Чистые анархисты и эрвеисты стали съ подозрѣніемъ взирать на оффиціальныхъ лидеровъ синдикализма. Сначала Гриффюэль, а потомъ Пуже подверглись обвиненію въ томъ, что, подобно "парламентскимъ соціалистамъ", они оторвались отъ массы и угнетаютъ ея революціонный духъ.

А, между тѣмъ, буржуазія не дремала. Ей непосредственно угрожали финансовыя и соціальныя реформы, обсуждавшіяся въ парламентѣ, а въ повседневной борьбѣ изъ за условій труда -- общественное мнѣніе, въ общемъ, стояло на сторонѣ рабочихъ, Шумиха анархо-синдикалистскихъ и патріотическихъ фразъ давала легкую возможность вытащить на сцену призракъ близкой соціальной катастрофы, поднять шумъ о крушеніи національнаго производства и разложеніи военныхъ силъ страны -- словомъ нагнать, панику, отвлечь вниманіе отъ вопроса о реформахъ и, создавъ благопріятную обстановку, мобилизовать всю государственную машину противъ пролетаріата. Синдикалистскіе вожди послѣдняго, запутавшись въ своей quasi-революціонной тактикѣ, попадали изъ одной ловушки въ другую. Успѣхъ затянувшейся, вслѣдствіе упорства предпринимателей, забастовки на земляныхъ работахъ въ Дравейлѣ они, связанные своими предыдущими фанфаронадами, вынуждены были сдѣлать вопросомъ своей чести. Такъ какъ стачка начинала уже клониться къ упадку, они прибѣгли къ ея искусственному подогрѣванію путемъ уличной демонстраціи, которую должны были организовать парижскіе рабочіе. Эрвеисты, анархисты и другіе герои революціонной фразы прокричали, что эта демонстрація будетъ "вооруженной". Въ демонстраціи участвовало всего нѣсколько тысячъ рабочихъ и, при благосклонномъ содѣйствіи властей, она привела къ ряду уличныхъ схватокъ, стоившихъ рабочимъ нѣсколькихъ убитыхъ и раненыхъ. Среди демонстрантовъ были вооруженные револьверами и, разумѣется, буржуазія подняла вопль о попыткѣ возстанія. Сдѣлавъ одну нелѣпость, синдикалисты должны были пойти дальше: на бойню въ Вилльневѣ и на арестъ вождей Конфедераціи они отвѣчали прокламированіемъ всеобщей забастовки, которая, въ общемъ, потерпѣла жалкое фіаско, показавъ воочію, что громадныя массы пролетаріата съ полнымъ равнодушіемъ смотрятъ на форсирующую общественное развитіе борьбу "иниціативнаго меньшинства", воспѣваемаго Сорелями, Лягарделлями и Эрве.

Фіаско движенія и репрессій, за нимъ послѣдовавшія, въ двойномъ размѣрѣ вызвали реакцію въ рядахъ синдикатовъ, какъ и среди соціалистовъ. Къ критикѣ марксистовъ, никогда не перестававшихъ указывать на безуміе и опасность анархистской практики, присоединились теперь синдикалистскіе и соціалистическіе реформисты. Жоресъ со свойственными ему расплывчатостью и политиканствомъ сталъ пропагандировать укрѣпленіе профессіональной организаціи и усвоеніе болѣе осторожной боевой тактики. Ниже мы увидимъ, въ какихъ политическихъ цѣляхъ парламентскій реформизмъ началъ отмежевываться отъ синдикализма, объ руку съ которымъ онъ шелъ во Франціи до послѣдняго времени. Съ своей стороны, реформистски настроенные крупные синдикаты (желѣзнодорожники, печатники) на своихъ корпоративныхъ конгрессахъ и отъ имени центральныхъ своихъ учрежденій высказываются противъ вспышкопускательства, противъ крикливаго "антипатріотизма", подъ флагомъ котораго а-политическіе анархосиндикалисты вносятъ въ профессіональное движеніе политическія разногласія, затрудняющія развитіе организаціи.

Оффиціальные вожди Конфедераціи въ это время сидѣли въ тюрьмѣ. Ихъ сторонники приложили всѣ усилія, чтобы на предстоявшемъ конгрессѣ въ Марсели волна неудовольствія не затопила ихъ утлой ладьи. Правительство и радикальная партія всячески помогали имъ въ этомъ: невѣроятно-грубое нарушеніе элементарныхъ основъ правосудія по отношенію къ Гриффюэлю, Пуже; Буске и другимъ дѣятелямъ Конфедераціи, угрозы распущенія этой послѣдней, наконецъ, открыто выражаемыя радикальной прессой надежды на то, что марксисты и реформисты вернутъ синдикальное движеніе на путь легальности и умѣренности,-- все это всего менѣе способствовало тому, чтобы на конгрессѣ вопросъ о дальнѣйшей синдикальной тактикѣ обсуждался безпристрастно и хладнокровно. Въ критическіе моменты анархисты такъ и ставили вопросъ: измѣнить курсъ прежней политики -- значитъ, дѣйствовать по указкѣ Клемансо!

Въ результатѣ, Марсельскій конгрессъ во всѣхъ боевыхъ вопросахъ сохранилъ большинство за анархо-синдикалистами. Но это -- Пиррова побѣда. Не потому лишь, что за побѣжденнымъ на конгрессѣ меньшинствомъ стоитъ фактически большинство организованныхъ рабочихъ. Какъ извѣстно, своеобразность положенія во Франціи заключается въ томъ, что каждый синдикатъ, независимо отъ числа членовъ, имѣетъ на конгрессѣ одинаковый голосъ. Между тѣмъ, союзы реформистскіе и соціалистическіе (желѣзнодорожники, горнорабочіе, печатники, механики, прикащики, текстильщики) хорошо организованы и обнимаютъ въ нѣсколько разъ большее количество платящихъ членовъ, чѣмъ сотня другая охватывающихъ "иниціативное меньшинство" анархо-синдикалистскихъ союзовъ {Одинъ примѣръ: 60.000 организованныхъ горнорабочихъ имѣли въ Марсели 35 мандатовъ; 40.000 строительн. рабочихъ -- 211!}. Однако, не въ этомъ дѣло, ибо уже на предыдущемъ конгрессѣ (въ Амьенѣ въ 1906 г.) анархо-синдикалисты имѣли лишь фиктивное большинство. Моральное пораженіе революціоннаго синдикализма въ Марсели сказалось въ дебатахъ по всѣмъ главнымъ вопросамъ порядка дня. При обсужденіи отчета конфедеральнаго комитета ткачъ Ренантъ (гедистъ,) безпощадно критиковавшій тактику вспышкопускателей, еще временами поднималъ бурю негодованія, заглушавшую его рѣчь; но затѣмъ ту же критику анархо-синдикалистамъ пришлось выслушать отъ своихъ же -- отъ металлургиста Лятапи и секретаря биржи труда въ Монцелье Ниля. Оба до сихъ поръ шли вмѣстѣ съ Гриффюэлемъ и Ко и ихъ протесты противъ бунтарской тактики означаютъ, принимая во вниманіе видное ихъ положеніе въ рабочемъ движеніи, начало разложенія французскаго революціоннаго синдикализма.

Революціонный синдикализмъ еще разъ побѣдилъ, но побѣдилъ, какъ опредѣленное политическое направленіе, въ этомъ заключается свидѣтельство его банкротства. Сгруппировавъ подъ своимъ знаменемъ рабочихъ во имя отдѣленія ихъ отъ всѣхъ политическихъ партій -- въ томъ числѣ и соціалистической,-- онъ фатально превращается въ революціонную секту со своей собственной программой, и именно потому отъ него отдѣляются чистые синдикалисты, искренніе нейтралисты вродѣ Ниля и Лятапи. При этомъ нельзя сомнѣваться, что наслѣдникомъ угасающаго анархо-синдикализма на ближайшее время явится не маркистскій соціализмъ, а чистый реформизмъ.


III.


Если нужны были доказательства того, что процессъ классоваго самоопредѣленія французскаго пролетаріата далеко еще не завершился и что французское рабочее движеніе весьма отстало въ этомъ отношеніи отъ другихъ странъ, на которыя его идеологи смотрятъ съ снисходительнымъ сожалѣніемъ, то эти доказательства представилъ конгрессъ объединенной соціалистической партіи въ Тулузѣ.

По мѣрѣ того, какъ въ стачечномъ движеніи терпѣли моральное фіаско анархисты и синдикалисты, въ партіи происходилъ полный разбродъ. Въ угоду синдикалистамъ, она санкціонировала совершенно ненормальныя отношенія, установившіяся между конфедераціей и ею, и оффиціально низвела себя до роли какой-то "сочувствующей" рабочему классу и за это получающей отъ его истиннаго представителя -- синдикализма -- вдвое болѣе пинковъ, чѣмъ сколько удѣляется партіямъ буржуазнымъ, несочувствующимъ. Открывъ свои ряды анархистамъ и эрвеистамъ, партія очень скоро оказалась совершенно изолированной въ парламентѣ и въ странѣ и, въ награду за это, должна была констатировать, какъ это сдѣлалъ Э. Вальянъ послѣ муниципальныхъ выборовъ, что не только многіе рабочіе, но и многіе члены партіи, отравленные анти-парламентской пропагандой, принципіально бойкотируютъ выборы, не давая своихъ голосовъ оффиціальнымъ партійнымъ кандидатамъ. Когда разразились стачечныя событія въ Дравейль, партія смиренно стушевалась передъ конфедеральнымъ комитетомъ, отказалась даже отъ созыва своихъ митинговъ протеста противъ дѣйствій правительства и была награждена тѣмъ, что на митингахъ, на которые партія созывала слушателей, анархистскіе лидеры конфедераціи настраивали рабочихъ противъ соціализма, что не помѣшало партіи на своихъ бокахъ испытать всѣ послѣдствія реакціи, вызванной въ массахъ крушеніемъ попытокъ всеобщей забастовки и "вооруженнаго возстанія". Въ результатѣ отчетъ правленія къ тулузскому конгрессу констатируетъ, что изъ 67 департаментскихъ федерацій 38 въ теченіе года уменьшились въ числѣ членовъ. Въ этихъ 38 федераціяхъ число членовъ упало съ 19.434 до 14.113, то есть на 27%. Въ остальныхъ 29 федераціяхъ число членовъ увеличилось съ 28.803 до 35.235, т. е. за 22%, при, чемъ около половины прироста (2.932) приходится на двѣ главныя федераціи: Сены и Сѣверную. Въ общемъ, число членовъ партіи за годъ увеличилось съ 48.237 до 49.348, т. е. на 1.111 или всего на 2%, причемъ приростъ указанныхъ двухъ федерацій съ избыткомъ поглощаетъ это увеличеніе. Прибавимъ къ этому, что сенская федерація росла въ значительной мѣрѣ потому, что въ нее усиленно записывались анархо-синдикалисты, достигшіе въ ней такого вліянія, что на недавно бывшемъ областномъ конгрессѣ около 1/3 голосовъ могла собрать резолюція, отвергающая- парламентскую дѣятельность.

Эти итоги годичной дѣятельности должны были вызвать реакцію въ соціалистической партіи. Правящее въ ней большинство состояло изъ разношерстныхъ элементовъ, спаянныхъ однимъ общимъ антагонизмомъ къ марксизму и его носителямъ во Франціи -- гедистамъ. Теперь это большинство затрещало. Подняли голову крайніе реформисты. Поднявъ возстаніе противъ засѣвшихъ въ партіи анархистовъ, они подъ шумокъ заговорили о необходимости возстановленія "лѣваго блока", а пока, такъ сказать, въ счетъ будущаго, одинъ изъ нихъ, депутатъ Бретонъ, счелъ нужнымъ, вопреки рѣшенію фракціи, проголосовать бюджетъ, а другой, депутатъ Бруссъ, отказался подписаться подъ протестомъ Фрайціи противъ путешествія Фальера въ Ревель. Послѣ бойни въ Вильневѣ и неудачи всеобщей забастовки, заговорилъ самъ лидеръ большинства Жоресъ, но заговорилъ не объ опасности разъѣдающаго партію анархо-синдикализма, а о необходимости пересмотрѣть вопросъ о значеніи реформъ для пролетаріата. Жало его критики было цѣликомъ направлено противъ марксизма, который онъ, казалось, дѣлалъ отвѣтственнымъ за всѣ грѣхи революціонеровъ фразы. Въ завязавшейся полемикѣ Жоресъ занялъ такую позицію: марксистская соціалдемократія признаетъ относительное значеніе частичнымъ реформъ въ современномъ обществѣ, но поддерживаетъ ихъ недостаточность такимъ образомъ, что отбиваетъ у массы* всякую охоту бороться за нихъ. Въ двусмысленномъ отношеніи къ реформамъ -- причина слабости партіи. Только беззавѣтно отдавшись борьбѣ за реформы, она соберетъ вокругъ себя массы, а, собравъ ихъ, она сможетъ при нуждѣ примѣнять и революціонныя дѣйствія, какъ всеобщую забастовку и возстаніе. Напрасно гедисты указывали, что именно они постоянно подчеркиваютъ возможность проведенія реформъ въ современномъ государствѣ и за это именно провозглашены "парламентаристами". Не отрицая факта, Жоресъ утверждалъ, что марксизмъ впадаетъ въ противорѣчіе съ самимъ собою, когда, призывая бороться за реформы, тутъ же дискредитируетъ ихъ значеніе, подвергая безжалостной критикѣ тѣ полууступки, которыя выбрасываетъ пролетаріату парламентъ. Въ этомъ довольно таки комическомъ спорѣ, который занялъ и тулузскій конгрессъ, было ясно лишь одно: не становясь цѣликомъ на почву ревизіонизма и не утверждая, будто борьба за реформы исчерпываетъ собой задачу соціализма, Жоресъ и его сторонники стремились къ заполненію пропасти между соціалистической партіей и буржуазной демократіей.

Послѣ трехдневныхъ дебатовъ конгрессъ принялъ единогласно (при одномъ воздержаніи) декларацію, которая должна была удовлетворить всѣ разношерстные элементы партіи путемъ механическаго соединенія положеній, составляющихъ въ отдѣльности собственность марксистовъ и реформистовъ, политиковъ и синдикалистовъ. Разумѣется, такое механическое соединеніе возможно лишь путемъ притупленія смысла взаимно противорѣчащихъ положеній, путемъ отказа отъ анализа и точнаго опредѣленія именно тѣхъ лозунговъ, о значеніи которыхъ спорили въ партіи. Напримѣръ: борьба за реформы не исключается, а подразумѣвается борьбой за конечную цѣль. Въ этомъ всѣ были согласны. Спорили о взаимоотношеніи той и другой борьбы. Декларація повторяетъ, что конечная цѣль не исключаетъ реформъ и глухо прибавляетъ, что этимъ реформамъ "сама капиталистическая среда ставитъ границы". А споръ-то былъ именно о характерѣ этихъ границъ! Но еще болѣе глубокое разногласіе царитъ въ партіи относительно метода борьбы за реформы, и по этому пункту въ резолюціи мы не найдемъ ничего опредѣленнаго. Должна-ли партія, въ борьбѣ за реформы, сохранять политическую самостоятельность или можетъ растворяться въ "лѣвомъ блокѣ"? На этотъ щекотливый вопросъ нѣтъ отвѣта -- и вотъ почему искренніе реформисты могли подписаться подъ этой резолюціей.

Можетъ-ли партія вотировать бюджетъ въ парламентѣ? И объ этомъ въ резолюціи ничего не сказано въ то время, когда депутаты партіи уже вотируютъ бюджетъ даже такого министерства, какъ нынѣшнее.

Партія, говорится въ резолюціи, должна участвовать въ избирательной кампаніи. Но должна-ли она опять-таки выступать на выборахъ самостоятельно или въ коалиціи съ буржуазнымъ радикализмомъ -- не сказано, и сторонники такой коалиціи могли вотировать за резолюцію.

Въ партіи ведется нескончаемый споръ объ "action directe" и "всеобщей забастовкѣ". Спорятъ не о томъ, что въ классовой борьбѣ примѣняются эти методы борьбы: этого факта не могъ бы отрицать и самый завзятый парламентаристъ. Спорятъ о значеніи этихъ средствъ борьбы, объ ихъ взаимоотношеніи съ другими методами, о возможности ихъ противопоставленія "мирнымъ" и "парламентскимъ" средствамъ. Резолюція заявляетъ: "пролетаріатъ развивается и освобождается помощью своихъ непосредственныхъ усилій, своего непосредственнаго коллективнаго и организованнаго воздѣйствія на патронатъ и государственную власть, и это непосредственное воздѣйствіе идетъ вплоть до всеобщей забастовки въ защиту угрожаемыхъ рабочихъ вольностей, крупныхъ пролетарскихъ требованій, вплоть до усилія всего организованнаго пролетаріата въ цѣляхъ экспропріаціи капиталистовъ". Всеобщая стачка, экспропріирующая капиталъ, эта любимая идея анархо-синдикалистовъ, признана здѣсь рядомъ съ прямо противоположной по смыслу политической забастовкой соціалдемократовъ. "Action directe" упомянута, но ограничена ничего не говорящими эпитетами "организованная и коллективная". Синдикалисты голосовали за декларацію, что производитъ довольно комическое впечатлѣніе. Эрвеисты тоже голосовали за нее, хотя она, подтверждая "право пролетаріата на возстаніе", опредѣленно высказывается противъ возстаній иниціативнаго меньшинства, противъ бунтарскаго авантюризма. За то теперь Лягарделль объясняетъ, что доволенъ конгрессомъ лишь постольку, поскольку онъ подвинулъ впередъ внутреннее разложеніе партіи. Напротивъ Эрве кричитъ о томъ, что реформизмъ одержалъ рѣшительную побѣду. Съ этимъ согласны и реформисты: и Вареннъ, и Бретонъ видятъ въ принятіи конгрессомъ резолюціи лишь первый шагъ, за которымъ послѣдуютъ другіе -- вплоть до вхожденія партіи въ "великую республиканскую семью". Цѣлый рядъ радикаловъ, опрошенныхъ газетой "Matin", комментируютъ результаты конгресса въ томъ же смыслѣ.

Декларація, несомнѣнно, точно отражаетъ положеніе дѣлъ внутри партіи и дѣлаетъ шагъ назадъ отъ позиціи, закрѣпленной въ извѣстномъ "договорѣ объединенія", съ котораго въ 1905 г. началось существованіе объединенной "партіи. Борьба классовъ, какъ основа дѣятельности партіи, полная политическая самостоятельность въ парламентѣ, отказъ отъ вотированія бюджета и участія въ правительствѣ, и супрематія интернаціональныхъ конгрессовъ были краеугольными камнями этого договора, который, въ силу временныхъ благопріятныхъ условій, навязалъ ортодоксальное credo партіи, въ большинствѣ состоявшей изъ не-марксистскихъ элементовъ. Жоресъ имѣетъ всѣ основанія торжествовать по поводу совершеннаго въ Тулузѣ освобожденія своего изъ плѣна "марксистской догмы", въ тенетахъ которой жоресизмъ бился три года. Его временные союзники -- анархо-синдикалисты и эрвеистыоказали жоресизму требовавшуюся отъ нихъ услугу: вскрыли противоположность между "конституціей" партіи и "реальнымъ соотношеніемъ силъ". Теперь "негръ сдѣлалъ свое дѣло, негръ можетъ удалиться": медоточивая тулузская резолюція уже дала одинъ пинокъ эрвенстамъ, осудивъ бунтарскій авантюризмъ; завтра придетъ очередь синдикалистовъ. Пока что, какъ уже отмѣтилъ "Le Temps", побѣду въ партіи одержала та смѣсь, которая въ Италіи нѣсколько лѣтъ назадъ была окрещена "интегрализмомъ" и которая въ тулузской резолюціи, по справедливому замѣчанію той же злобной буржуазной газеты, расцвѣчена "всѣми оттѣнками окраски хамелеона". И, какъ опять указываетъ "Le Temps", "интегрализмъ" въ итальянской партіи былъ лишь чистилищемъ, черезъ которое партія къ моменту недавняго флорентійскаго конгресса пришла въ рай реформизма. Аналогію можно провести и дальше, указавъ, что въ Италіи интегрализмъ потерпѣлъ банкротство потому, что не могъ учесть въ свою пользу неизбѣжнаго банкротства революціоннаго синдикализма въ профессіональномъ движеніи: побѣдивъ въ Конфедераціи Труда, реформизмъ подчинилъ себѣ и партію. Тоже предстоитъ французской партіи: когда въ Конфедераціи Труда анархо-синдикализмъ уступить мѣсто нейтралистскому реформизму, пробьетъ часъ межеумочнаго эклектизма, формулированнаго въ тулузской резолюціи.

Пресса толкуетъ Тулузскій конгрессъ, какъ несомнѣнный, хотя и робкій поворотъ соціалистическаго пролетаріата въ сторону радикаловъ. Дижонскій конгрессъ, въ свою очередь, означалъ такой же робкій поворотъ радикаловъ къ пролетаріату. До новыхъ общихъ выборовъ обѣ партіи будутъ имѣть еще по конгрессу, на которыхъ -- если ситуація не измѣнится очень рѣзко -- будутъ сдѣланы дальнѣйшіе шаги въ томъ же направленіи. Мало вѣроятно, чтобы сотрудничество пролетаріата и мелкой буржуазіи вновь повторилось въ классической формѣ мильеранизма или хотя бы только "комбизма". Но если оно осуществится снова въ болѣе смягченной формѣ; оно не менѣе ярко вскроетъ тщету упованій тѣхъ соціалистовъ, которые воображали, что черезъ реальный процессъ соціальнаго развитія можно перескочить помощью искусственнаго вздуванія политическихъ антагонизмовъ. Послѣднее, окончательное обособленіе французскаго пролетаріата въ цѣломъ отъ демократіи все еще не происходитъ. Для такого обособленія почва еще не созрѣла въ странѣ, въ которой экономическое развитіе подвигается крайне медленно, благодаря тому, что національная прибавочная стоимость въ значительной степени не обращается на расширеніе національнаго производства, а вывозится, въ видѣ капитала; заграницу, "оплодотворяя" промышленность, а еще болѣе казначейства другихъ государствъ. Слабость экономической (профессіональной и кооперативной) и политической организаціи пролетаріата, отсутствіе мощныхъ союзовъ предпринимателей и сравнительная элементарность самихъ непосредственныхъ столкновеній труда съ капиталомъ во Франціи {Въ дѣлѣ организаціи локаутовъ французскіе буржуа стоятъ позади не только германскихъ, но, пожалуй, и русскихъ и польскихъ.} -- все это свидѣтельствуетъ о томъ, какъ много еще во Франціи простора для игры мелкобуржуазнаго радикализма и соціалъ-реформизма.

Разумѣется, просторъ этотъ не безпредѣленъ. Хотя и медленно, соціальное развитіе совершается. Процессъ ближайшимъ образомъ скажется уже въ томъ, что при новомъ подъемѣ реформизма послѣднему не удастся пріобрѣсти того размаха, какой онъ имѣлъ 10 лѣтъ назадъ. И реакція противъ него въ рабочемъ классѣ будетъ съ самаго начала сильнѣе и сознательнѣе. То же и съ мелкобуржуазнымъ радикализмомъ. До высотъ "паѳоса" тѣхъ дней, когда "дрейфусаръ" Клемансо братался съ анархистами, онъ уже не поднимется. Санхо-Пансы à la Можанъ {Товарищъ мин. вн. дѣлъ, считающійся вдохновителемъ праваго крыла радикаловъ.} все болѣе будутъ брать верхъ надъ Донъ-Кихотами à la Пелльтанъ.


Л. Мартовъ.


"Современный Міръ", No 11, 1908