# Мейерхольд на Штреземаннштрассе. "Великодушный рогоносец"

Герберт Йеринг

Мнемозина: Документы и факты из истории отечественного театра XX века / Вып. 4. М.: Индрик, 2009.


## Герберт Йеринг. Мейерхольд на Штреземаннштрассе. "Великодушный рогоносец"


Berliner Börsen Courier, 14. April 1930


"Рогоносец" Кроммелинка ставился в Берлине в 1922 году в антрепризе Майнхарда и Бернауэра {Актер и режиссер Карл Майнхард и актер Рудольф Бернауэр (1880 -- 1953) создали свою первую антрепризу в 1907 г., в 1911 -- 1924 гг. возглавляли "Театер ам Кёниггретцерштрассе".} и в том же году был поставлен в Москве Мейерхольдом. Но плохая берлинская постановка невероятно неестественной пьесы никогда не была определяющей для немецкого театра. Спектакль же Мейерхольда и сегодня все еще характерен для русского театра.

Путь известен. Трагикомедию Кроммелинка в том виде, как она была написана, нельзя больше ни играть, ни видеть, ни слышать. Для Мейерхольда она не более чем повод для наивной, по-мальчишески задорной игры. И вот что удивительно: юношеская нерастраченность этого поставленного восемь лет назад спектакля свежее и аккуратнее, чем берлинский два месяца спустя после премьеры. Конструкция, ее детали, вращающиеся колеса и круги, механика -- сегодня все это уже преодолено. Мы знаем имена подражателей, которые отбили у нас охоту к этому. Мы знаем исчезновение стилей, причиной которого это было. Но игра осталась неприкосновенной. И на менее приспособленной площадке можно играть так же живо и изменчиво.

Как тактично, как просто, как по-детски воздействует теперь заигранная пьеса Кроммелинка! Здесь, в начале русского театра, все еще не деформировано. Непосредственность на теоретической основе. Продуманно и в то же время элементарно. Направлено против Таирова: без искусственных украшений и пестрых красочных чудес. Против Грановского: без эклектичных преувеличений и выворачиваний наизнанку. Синие блузы, труженики, которые играют. Молодые, оптимистически настроенные люди, которым это доставляет огромное удовольствие.

Это захватывающе. Спектакль, пускай он и неполитичен, заражен оптимизмом младой эпохи. В более поздних постановках Мейерхольда есть предмет спора. Во-первых, с русской изолированностью: не хватает взаимодействия, стиль становится жестче, теория застывает; во-вторых, с лозунгом Луначарского "Назад к Островскому". Луначарский, стремившийся к ренессансу классики, хотел вернуться к старому репертуару. Итак, Мейерхольд формально должен был эстетически оставаться в рамках деструктивного искусства. Мейерхольд поставил "Лес" чарующе, занимательно, но он остался в рамках стиля, который вряд ли был проникнут новым содержанием. Русское кино стало более радикальным, более современным, чем русский театр.

Но шутки "Рогоносца" впечатляют еще и сегодня. Впечатляет простота Зинаиды Райх. Впечатляет актер Игорь Ильинский, который на этот раз дает захватывающий синтез наивности и иронии, который всегда остается стильным и самые мучительные вспышки воспринимает еще легче, еще более пародийно. Но это не пародия, идущая бок о бок с ролью, а пародия, которая становится наивной составной частью игры.

Очаровательный актер Зайчиков. Он играет роль без слов, роль писца рогоносца. Он всегда рядом с ним, всегда сопровождает, сопровождает каждое движение. Только табуретка, только мальчик для битья, только слуга -- непостижимая грация тяжело семенящего, с подгибающимися коленями. Он всегда идет следом и падает, пытается встать и встает и протягивает руку. Как прелестна, как разностороння эта пантомима!

Итак, последний спектакль Мейерхольда в антрепризе Барновского. Мы не увидели чего-то нового, чего-то, что произвело бы переворот, но мы увидели нечто характерное для одной из сфер русского театра. Лишь теперь по-настоящему знаем движение европейского театра последнего десятилетия во всей его полноте.