# Большевистский цирк. Мейерхольд ставит Островского. Театр на Штреземаннштрассе

Франц Сервес

Мнемозина: Документы и факты из истории отечественного театра XX века / Вып. 4. М.: Индрик, 2009.


## Франц Сервес. Большевистский цирк. Мейерхольд ставит Островского. Театр на Штреземаннштрассе


Berliner Lokal-Anzeiger, 10. April 1930


<...> Попав под шестеренки Мейерхольда, пьеса Островского рассыпалась на куски. Мало того, что она вместо пяти актов разделена на восемнадцать эпизодов {К. Л. Рудницкий указывал на то, что сначала в мейерхольдовском "Лесе" насчитывалось 33 эпизода, потом их число сократилось до 26, затем -- до 16. Для гастролей в Германии Мейерхольд остановился на 18.}, она еще лишилась и души, будучи совершенно деформированной большевистски-пропагандистскими принципами. То, что делает этот дьявол Мейер {Игра слов: Meyer-Unhold (Мейер-дьявол).} с классикой, граничит с осквернением литературы. Ни один немецкий режиссер, многие из которых позволяют себе быть достаточно непочтительными, до сих пор не отважился так бесцеремонно, так самовольно и кощунственно обойтись с известным и высоко ценимым произведением. Это, в конце концов, дело русских. Но перед лицом немецкой публики, отпущенной на волю со всем ее цинизмом, мы должны дать ему наш личный отпор.

Русским большевикам, быть может, и приятно, когда с ухмылкой нападают на старый "царский режим", поносят его крайне недостойным образом. Но в Берлине много русских, строгих в вопросах религии -- их например, оскорбляет, когда бьют поклоны и крестятся при отсутствии иконы. Если во время комически обрисованной свадьбы творится сплошной ужас, один за другим летят в воздух стулья, кого-то рвет на сцене, а карикатурно одетый священник бросается в пьяный пляс перед партером, тогда мы спрашиваем себя, должны ли мы позволять подобные вещи иностранным гастролерам. С грубостями тенденциозного толка соседствуют и формалистические преувеличения и карикатуры, восхваляемые как "новые пути в искусстве", но чаще всего являющиеся глухой провинцией. Грубым клоунским штучкам и циркачеству на качелях отдается предпочтение как возбуждающе-увеселительным приемам. Ясно и человечно обрисованные персонажи драматурга "стилизованы" под карикатурных марионеток, лишенных какого бы то ни было естественного чувства. Маленьким лучом света оказался любовный дуэт одаренной Зинаиды Райх и хорошо сложенного Боголюбова.

Русская музыка тоже стала предметом насмешки, как и все другое, что раньше было достойно уважения.

Итак, "Лес".

Вместо пяти актов бедного старого Островского -- 18 картин, представленных Мейерхольдом в духе клоунады и большевистски заостренно. В целом фантастический кавардак, перемежаемый цирковыми и сентиментальными номерами. В финале вульгарное и животное вызвало бурные аплодисменты у публики известного рода.