Мельгунов Григорий Валерианович
Поход Петра Великого в Персию

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ПОХОД ПЕТРА ВЕЛИКОГО В ПЕРСИЮ

I.

   Если великий Преобразователь прорубал нам окно в Европу, то, надобно сказать, он же первый прорубал нам окно и в Азию, или, как иногда выражаются, "отворил нам в Азию ворота". Этим выражением удачно характеризуется все деятельность Петра в предприятиях его на Востоке. Действительно, Петр Великий был первый государь который открыл нам настоящие пути в Азию и вместе с тем указал на то важное значение какое имеет Восток для нашего отечества. В этом отношении, заслуга оказанная великим государем пред Россией должна быть оценена по тем тяжелым и неутомимым трудам которые предприняты были им для ознакомления нашего с Азией. На Восток государь смотрел как на страны которые во многих отношениях могли обогатить наше отечество. Посредством ближайших сношений с азиятскими странами Россия становилась необходимою и для Европы, как в политическом, так и торговом отношениях. Само географическое положение поставило Россию в такие пределы при которых она, находясь между Европой и Азией, должна приходить в близкое столкновение с Западом и Востоком и влиять на ход событий в обеих частях света. Планы Петра Великого касательно Востока простирались на разные азиатские страны с которыми он желал войти в близкое знакомство, и дела Китая, Индии, Хивы, Персии занимали Петра всю его жизнь. Можно сказать даже что он скончался занятый мыслию о восточных делах. Персидский поход был последним великим деянием государя, и есть повод думать что поход этот был и одною из причин преждевременной его кончины. Уже опасно больной, Петр, узнав о прибытии армянских депутатов, немедленно потребовал их к себе, провел с ними (10-го ноября 1724) несколько часов в разговорах, и отправляя их обратно дал им в тот же день, за собственноручным подписом, следующий указ генерал-майору Кропотову: "Понеже народ Армянский нас просил дабы мы оный в протекцию свою приняли и в наших новополученных персидских провинциях для поселения удобные места отвести повелели; того ради чрез сие повелеваем тебе что когда из того Армянского народа какие в крепость Св. Креста прибудут, то немедленно отведи им при оной крепости, по рекам Сулаку, Аграхани и Тереку, где они пожелают, удобные, потребные и довольные места, где бы они поселиться могли, и в прочем учини им всякое вспоможение, и содержать тебе оных в крепком охранении, и поступать с ними таким порядком дабы отнюдь от них никаких жалоб произойти не могло, понеже мы оный Армянский народ в особливую нашу императорскую милость и протекцию приняли" 1. Армян, а с ними и других кавказских христиан, Петр, как известно, имел в виду переселять во вновь приобретенные персидские провинции, в Гилян, Мазандеран, Баку, Дербент и другие тамошние местности, чтобы с переселением их в Персию усилить там христианство и по мере возможности вытеснять мусульманство.
   Еслибы суждено было прочиться жизни Петра Великого то, без сомнения, участь многих азиатских стран была бы ныне совершено иною. К сожалению, Петру не привелось окончить задуманных им и начатых предприятий, и много что получило при нем начало и развитие, по смерти его осталось неоконченным и в исполнение не приводилось.
   Дабы вернее оценить труды какие понесены были великим государем в предприятиях его касающихся Востока, мы должны обратить прежде всего внимание на те понятия какие имели мы об Азии во время Петра, и на те препятствия с которыми приходилось бороться при желании войти тогда в какие-либо сношения с Востоком. Во время Петра, Азия была для нас страною почти совсем неизвестною. Русские путешественники бывшие например в Китае, в Индии и даже в Персии, и знакомые сколько-нибудь с тамошними странами, встречались редко; если же такие и встречались, то это были люди большею частию не грамотные, простого звания или из купцов. О том что они видели, слышали или испытали, они часто и сами не могли отдать себе правильного отчета, а тем более не могли передать виденного. Путешествуя по Востоку более с целью коммерческою и занятые преимущественно своими торговыми интересами, люди эти большею частию и не заботились узнавать о том что выходило из круга их деятельности.
   При таком недостатке средств необходимых для ознакомления с Востоком, Петру Великому оставалось довольствоваться теми лишь сведениями какие мог приобрести он от некоторых редких путешественников бывших в Азии и затем действовать более по личным соображениям. Каким образом приобретал Петр сведения о Востоке, это показывают нам история, и мы знаем что государь не оставлял ни одного случая где мог узнать что-либо о странах и жителях ему неизвестных. Он с замечательным вниманием выслушивал все что передавали ему о Востоке русские купцы или туземцы, и относился равно как к лицу высшего звания, так и к простому прикащику, крестьянину и т. п. Так во время пребывания в Дербенте, государь с особенным любопытством расспрашивал бывших там Персиян, Грузин, Армян и Индийцев обо всем что касалось их состояния и торговли производимой ими как в этой так и в других странах. В разговорах своих с людьми от которых мог узнать что-либо новое Петр входил обыкновенно в мельчайшие подробности обо всем что касалось предмета его занимавши и, замечательно, раз слышанное государь не забывал во всю жизнь. Усвоив себе понятие о предмете, Петр прилагал его, в свое время, к делу, и при этом любил во все входить сам чтобы лично во всем убедиться.
   Насколько успел Петр Великий усвоить себе сведения о Востоке и как обширны были его познания в этом отношении, мы видим из многочисленных его указов, распоряжений письменных и словесных, из разговоров с теми лицами с кем государь встречался, и наконец из самых его действий.
   Разбирая материалы в которых находим мы сведения знакомящие нас с предприятиями Петра на Востоке, не можем не удивляться тем светлым и отчетливым представлениям какие государь имел о каждом предмете обращавшем на себя внимание, и той глубокой проницательности какою обладал он, часто безошибочно предвидя по настоящему действию результат его в будущем.
   Не менее удивления возбуждает подвижность ума великого государя. Весьма часто случалось что в то самое время когда внимание его казалось сосредоточенным на деле важном и сложном, требующем больших соображений, он вдруг обращался к решению дела самого обыкновенного, незначительного и притом не имеющего никакого отношения к предмету которым был он сериозно занят. Вот что, например, пишет государь в Сенат в то самое время когда, собираясь в поход в Персию, он садился в Астрахани в бот чтоб отправиться в море вместе с флотом и занят был, повидимому, многочисленными распоряжениями по поездке: "Господа Сенат! ведомо нам учинилось что с фабрик учеников и работников отдают их помещикам по последнему указу о беглых; но понеже интересенты фабрик объявляют что затем в фабриках их чинится остановка, того для, по получении сего, объявите указ" и т. д.
   В другом указе государь пишет: "Бывший офицер Языков который был в розыску и явно наказан яко вор, а слышал что его из воинской колегии или определили или хотят определить к делу, чего вам на крепко смотреть надлежит, чтоб того не чинили, понеже паки честь изгадят и ворам потачку сделают" 2. От того же 18-го июля, кроме означенных двух указов, мы имеем еще семь, и все о разных предметах 3.
   С другой стороны, он находил в себе способность среди самого шумного веселья мгновенно возвратиться к сериозному делу и сделать важные распоряжения. По возвращении из Персидского похода, после приезда в Петербург персидского посла для заключения трактата, Петр устроил, между прочим, знаменитый маскарад с 58 нумерами или кадрилями. Маскарад этот продолжался семь дней, от 30-го августа (1723) до 6-го сентября. Распоряжениями по устройству и приготовлениям к веселым праздникам занимался сам государь. В такое время, казалось бы, трудно было найти время для занятий сериозными делами. Но Петр, среди увеселений, как видно, занят был постоянно мыслию о происшествиях в Персии и отдавал немедленно все нужные приказания. Так в сенатских архивных бумагах мы находим например следующую записку, помеченную 29-м августа 4, т. е. накануне открытия маскарадных празднеств: "Его Императорское Величество изволили будучи в Коллегии Иностранных Дел написать собственноручно следующее: Совет надобно учинить о персидском вспоможении:
   1. сколькими людьми;
   2. чем их содержат;
   3. из положенного ль числа или свыше; и ежели из положенного числа не будет умаления в войсках когда другая война будет, чего со стороны турецкой весьма чаять.
   Видя, во время поездок по России, неисправное повсюду состояние дорог и те неудобства какие представляет для сообщений река Днепр, государь, на другой день по открытии маскарада, написал в той же коллегии собственноручно следующие пункты, от 1-го сентября 5:
   "Надобно ведение о следующем: 1) чтоб все реки в Днепр текущие осмотреть и меру снять каковы (они) живут в великую, среднюю и ординарную воду, дабы на судах (по оным) мосты приготовить. 2) Дорогу сухопутную как возможно (сделать) близь Днепра, несмотря на широту рек. 3) Место ниже порогов есть ли удобное для строения крепости в своем рубеже? Ширину Днепра ниже порогов где же и удобнее мост сделать".
   Того же числа сделан самим государем чертеж устью Днепра и лимана в который он впадает, с означением двух мест к построению крепостей.
   Во время маскарадных веселий получено было известие от генерала Матушкина о взятии в Персии города Баку. Государь был так доволен этим известием что при своем нетерпении и не желая останавливать маскарадных празднеств, приказал 5-го сентября всем участвовавшим в маскараде собраться на Троицкой пристани, и в Троицком соборе все слушали благодарственное за успехи русского войска молебствие. Маскарадное платье прикрыто было при этом епанчами и плащами.
   Указы и распоряжения Петра вообще замечательны ясностию, точностию и простотою изложения, в особенности же всегда верным до подробностей понятием о деле которое он предписывает к исполнению. Обратим, например, внимание на следующий собственноручный приказ Петра, данный в Астрахани (5-го июля 1722 года) генерал -- майору Кропотову, о том как сохранять войску здоровье в Персии (и Гиляне):
   "Указ как высшим, так и низшим воинским и прочить служителям, чего надлежит остерегаться в сих жарких краях. О ядении рыб чинить по прежнему указу. Ныне же как здесь, так и куды идем, надлежит иметь еще большее остерегание от фруктов, ради их множества, также от соленого, не токмо от рыбы, но и от мяса (кроме ветчины, которую употреблять только для навару, а так не есть), чего ради, мяса с собою отнюдь более как на полторы или две недели не брать, понеже когда виден на землю и будем иметь марш землею в самые жары и в таком жарком климате где запрещается весьма есть все соленое, понеже и от жару довольно будет жажды, кольми же паче от соленого.
   Фрукты лучше вовсе не есть, но понеже того учинить трудно, того ради, хотя и есть, но мало, а особливо остерегаться от дынь, слив, шелковицы и винограду, от которых тотчас может припасть кровавый понос и прочие смертные болезни.
   Маркетенгерам запрещается, под наказанием вечною галерною работой, продавать рыбу и соленое мясо, когда выдем с моря на землю. Тако же смотреть дабы никто не ходил и не сидел без шляп, где нет кровли, от 9 часа по утру до 5 часов пополудни; такожь чтобы не спали в день не под кровлею, не спали же и на самой земле, но подстилали бы траву, или камыш, или иное что сыщется, толстотою не тонее пяти дюймов (а что толще, то лучше).
   В питье воды иметь надзиранье дабы не гораздо много пить, не в самую полную сыть, а наипаче в марше; все сие чинить офицерам самим (дая образ солдатам) и солдат держать в сем правиле, и кто сие преступит, тот лишен будет своего чина, или и вяще наказан будет, яко преступник указа".
   Прибавим что Петр говорит здесь о северной Персии, в которой он не был и о которой знал больше по рассказам. Кто знаком с климатическими условиями прикаспийских провинции, тот вполне согласится что мудрые советы даваемые здесь Петром Великим могут служить каждому путешественнику по северной Персии, и ныне и в будущем, верным руководством для сохранения здоровья.
   Известию что сам Петр Великий, на пути к Дербенту, по причине жаркой погоды, приказал обрезать себе волоса и сделать из них парик. Днем он носил большую шляпу, а по вечерам, которые были довольно холодны, надевал сделанный из волос его парик, который носил для этого постоянно с собою в кармане. Этот самый парик надет на голову восковой его статуи находящейся в кунсткамере при Академии Наук.

II.

   Главное намерение Петра заключалось в том чтобы войти в ближайшие сношения с дальним Востоком, с Китаем, Индией, Бухарой, Персией и другими азиатскими странами, в которых он желал открыть своим подданным новые отрасли промышленности.
   Проникнуть в Среднюю Азию и Индию можно было тремя путями: 1) с севера чрез Сибирь; 2) по Каспийскому морю с восточного берега, и 3) по Каспийскому же морю через Персию. Петр Великий имел о всех этих путях хорошие сведения и испробовал их все; но, к сожалению, неудачный выбор лиц которым государь поручал исполнение столь важных предприятий и доверчивость Петра к таким Азиятцам как князь Бекович, Тевкилев, Зимбулатов и др., а равно и недостаточное знакомство наше с Востоком, были причиною что первые попытки Петра Великого не имели благоприятного исхода. Экспедиция Бухгольца к Яркянь-Дарье для приобретения там песочного золота была неудачна, и Калмыки заставили Бухгольца возвратиться по Иртышу назад. Посольство в 1720 году Измайлова в Пекин к богдыхану не привело также к желаемой цели по незнанию нами ни Китайской страны, ни тамошних обычаев. Для предприятия относительно Индии выбор Петра Великого пал на князя Бековича Черкасского, мусульманина по происхождению. Ему вверена была экспедиция снаряженная в Хиву и Бухару. Известно что главною целию Петра было установить водяное сообщение с Индией посредством реки Аму-Дарьи, и вопрос о том впадала ли эта река в прежнее время в Каспийское море и возможно ли направить Аму-Дарью в прежнее ее русло занимал государя всю его жизнь. Он постояно и с особенным интересом расспрашивал об Аму-Дарье тех путешественников которые имели об этой реке какие-либо сведения, и нам известны расспросы какие делал он по этому предмету разговаривая например с Персиянином князем Самоновым, Туркменцем Хаджи Нефесом, с Индийцем Амбураном и др. По тем сведениям какие имел Петр об Аму-Дарье он видел возможным направить реку эту по старому ее руслу в Каспийское море и открыть по ней сообщение до Индии. Еще в 1691 году, бывший в Москве хивинский посланец советовал завладеть местностями по Аму-Дарье; несколько других посольств из Хивы, после того приезжавших в Россию с предложениями о принятии Хивы в подданство России, еще более утвердили в Петре желание войти с Хивою в ближайшие сношения. Изъявлениям подданства Хивинцев государь мало верил, но он во всяком случае надеялся склонить их на свою сторону, если не силою, то интересами торговли. В 1714 году был еще посол от хана Хивинского, и переговоры с ним дали повод к отправлению в Хиву экспедиции под начальством Бековича. В указе данном по этому случаю Сенату, от 29-го мая 1714 года, значилось: "Послать в Хиву с поздравлением на ханство (хана Ширгази), а оттоль ехать в Бухары к хану, сыскав какое дело торговое, а дело настоящее -- проведать про город Иркеть, сколько далек оный от Каспийского моря и нет ли каких рек оттоль, или хотя не от самого того места, однакожь по близости, в Каспийское море". Отправляя Черкасского, государь дал ему собственноручную инструкцию в которой подробно излагалось как должен он был постулат для исполнения возложенного на него поручения. Следуя этой инструкции из 13 пунктов, Черкасский должен был ехать в Хиву по руслу бывшей Аму-Дарьи, "осмотреть прилежно течение оной реки и исследовать возможно ли течение это направить по прежнему в старый ток", и запереть прочие устья реки идущие в Аральское море. На бывшем устье Аму-Дарьи (у Каспийского моря) и близь плотины (Карагач) запиравшей течение Аму построить крепости или городки. Хивинского хана просить о посадке своих людей, вместе с двумя нашими, водою верх по реке Сыр-Дарье до города Иркети "для осмотрена золота", и затем просить у него судов чтоб отправить на них по Аму-Дарье в Индию "купчину" который должен был следовать по Аму до места куда суда могут идти, оттуда ехать в Индию, примечая реки и озера и описывая водяной и сухой пути. "Ежели же услышит в Индии еще лучший путь к Каспийскому морю, то им возвратиться, и описать". В то же время Петр Великий приказал Черкасскому отправить от себя "надежного и знающего персидский язык человека в Индию", через Персию, и поручить ему "прилежно наведаться обо всех обстоятельствах тех стран через которые он поедет, в особенности же о песочном золоте, и возвратиться через Бухарию". Вместе с Бековичем посланы были поручик Кожин и стольник князь Заманов. Поручик Кожин должен был ехать в Индию под образом "купчины" и разведать там о пряных зельях и о других товарах, и "как для сего дела, так и для отпуска товаров придать ему, Кожину, двух человек добрых людей из купечества и чтоб оные были не стары".
   В экспедицию назначено было 6.100 солдат.
   Из инструкции видно как обширны были намерения Петра. Но к сожалению, предначертаниям государя не суждено было исполниться и вопрос об Индии не только не приведен был в его время к окончанию, но напротив настолько усложнился что во все последующее время и даже до ныне Индия сделалась страною более недоступною для нашей торговли чем то было во время Петра. Уже по самому началу экспедиции можно было сомневаться в благоприятном ее исходе. Достаточно указать на донесение в котором Бекович пишет "что поручик Кожин взбесился не яко человек, но яко бестие и скрылся в Астрахани или вне Астрахани, не вем" и т. д. Кожин же с своей стороны говорил в Сенате (в 1717 году) "что он, Кожин, с ним, Черкасским, плутать и воровать не хочет, для того если де царское величество придерется к Черкасскому, то де придерется и к нему, Кожину" и т. д. Такая ссора главных исполнителей воли государя, в самом начале, не обещала ничего хорошего в будущем. Вместо Кожина, отправлен был Бековичем в Индию мурза Тевкелев; этот мурза вскоре попал в плен в Астрабаде, и затем вместо Индии должен был уже ехать в Астрахань. Экспедиция Бековича, как известно, имела печальный конец и стоила России больших потерь как деньгами, так и людьми. Все 6.000 солдат и сами распорядители погибли в Хиве, в Россию возвратились в последствии лишь несколько человек, от которых мы и имеем те сведения какие переданы ими при допросах в Сенате о следовании экспедиции в Хиву и ее погибели.
   Мы не берем на себя судить здесь о действиях и распоряжениях какие деланы были Бековичем со вверенною ему экспедицией. Показания снятые с лиц допрошенных в Сенате не говорят в пользу Боковина, и открывая нам его корыстолюбие в утайке подарков на 70.000, которые он и Заманов "своровав, хотели украсть у царского величества или у него, хана (Хивинского)", приводят вас также к сомнению и о том погиб ли еще сам Черкасский, так как по тем же показаниям "на той виселице за городом на которой повешены были головы Заманова и Економова, головы его, Черкасского, не повешено" 6.
   Хотя экспедиция Бековича привела к несчастному результату, но эта неудача не остановила Петра. Он обратился к третьему пути которым мог дойти до Индии, -- через Персию. Северные персидские провинции, лежащие по Каспийскому морю, уже издавна обращали на себя внимание государя по богатой производительности природы какою отличаются провинции Гилянская, Мазандаранская и Астрабадская. Приобретение этих провинций, обогащая Россию, дало бы ей в то же время возможность и открыть пути в Индию и войти в ближайшие сношения со всею остальною Персией.
   Но здесь предприятие представлялось более сложным; ближайший путь в Персию вел чрез Каспийское море, море же это мало доступно для безопасного плавания и мало было известно. Как неверны были сведения об этом море, можно видеть из того что Англичанин Дженкинсов, плававший по Каспийскому морю в 1558 году в Бухару и после того еще раз в Персию, считал длину его по направлению от востока к западу (в 200 миль), а ширину от севера к югу (во 150 м.). Хотя Олеарий и доказал в последствии противное этому, но верных сведений ни он, ни последующие путешественники о Каспийском море дать не могли.
   Петр Великий верно понимал и ценил великое значение какое имеет для России Каспийское море и в торговом, и в политическом отношении. Как известно, Петр хотел, соединив Каспийское море с Балтийским, в Каспийское море направить всю индо-европейскую торговлю и на нем сосредоточить коммерческие действия всего Востока.
   По приказанию Петра Великого, исследованием Каспийского моря в разное время занимались: князь Бекович, поручики Кожин и Травин, капитан-лейтенант фон-Верден и лейтенант Соймонов. По представленным ими картам, заключавшим отдельно северо-восточный и юго-западный берег, Петр составил одну общую карту, которую и послал в 1721 году в Парижскую Академию Наук. Только с появлением этой карты сделалось известным более верное положение и вид всего Каспийского моря и его прибрежий.
   На эти-то прибрежья Каспия, обладающие роскошною производительностию природы, государь и обратил все свое внимание. Он останавливался прежде всего на производстве шелка в Гилянской провинции. Торговля шелком с давних пор привлекала в главный город этой провинции, Решт, большие караваны из Турции, Персии, Бухары и из самой Индии; Решт был главным центром где сходились европейские и азиятские купцы и отсюда уже шелк развозился до гаваней Средиземного моря и Персидского залива. Торговлею занимались преимущественно Армяне, вывозившие шелк в Европу.
   Петр Великий, желая направить весь гилянский шелк в Россию, еще в 1711 году заключил с Армянами акавшими в Джульфе и Астрахани договор по коему они должны были вывозить весь персидский шелк в Россию, а не в Турцию или Голландию 7. На это согласился и шах Персидский приказав продавать шелк только Армянам. Для безопасного провоза в Россию шелка Армянам даваем был в Астрахани и в Тарку русский конвой, чего прежде не делалось ни для кого из иностранцев. Но несмотря на договор и разные гарантии, Армяне условий не исполнила и продолжали вывозить шелк минуя Россию.
   О гилянском шелке Петр собирал самые точные сведения, желая знать и количество шелка какое доставляет эта провинция, и ценность его, вес и т. п. Персидский шелк Петр думал поставлять Англичанам и Французам, и в 1724 году намеревался заключить с ними по этому предмету договор. Петр желал довести производство шелка и в наших пределах, к северу от Дербента, до такого же состояния как и в Гиляне. Так, в 1718 году, Петр дал жалованную грамоту Армянину Сафару Васильеву для выделки шелку-сырцу на Тереке и на отвод ему в тамошних казацких городках удобных мест к сеянию сарачинского пшена и хлопчатой бумаги. Разговаривая с Индийцем Амбураним о гилянском шелке и шелке выделываемом нашими казаками, Петр, удивляясь лености Терских казаков "что к такому легкому промыслу склонности к умножению не имеют", между прочим сказал: "со временем, и Терские места могут быть не хуже Гиляна" 8.
   Кроме шелка, внимание и заботы Петра были обращены на производство винограда и выделку вин. Осматривая в Дербенте загородные фруктовые сады, Петр нашел там виноград и сожалел при том что жители не умеют выделывать хорошего вина. Для этого Петр, по возвращении в Астрахань, выслал в Дербент астраханских венгерских мастеров, и в то же время выписал из Венгрии майора Туркула, который и привел выделку в Дербенте красного и белого вина в хорошее состояние 9.
   Венгерские мастера находила впрочем что из дербентского винограда нельзя выделать такого вина как настоящее венгерское, потому что около Дербента земля селитряная и виноград бывает несколько солоноват. Петр с особенным удовольствием занимался всеми усовершенствованиями какие можно было сделать для винограда. Так, по прибытии в Астрахань, он тотчас же отправился осматривать виноградники, особенно те где были насажены, при его участии, виноградные лозы выписанные из Венгрии и с Рейна; сам работал в саду, и в своем присутствии заставлял делать машины для поливки садов. Как велики были заботы государя о разведении и улучшении винограда видно из того что губернатору Волынскому дан был по сему предмету особый указ, заключавшийся в четырнадцати пунктах, "о заведении при Астрахани виноградных садов и разных заводов, и о том чтобы мастерам в деле виноградных вин дана была полная свобода" 10.
   В Дербенте, Петр желал усовершенствовать также производство в тамошних садах шафрана; обращики этого шафрана посылались ему в последствии и в Петербург в жестяных ящиках.
   Выделывавшуюся на дербентских фабриках овечью шерсть Петр хотел употреблять на русские суконные и шерстяные мануфактуры. Заботясь о том чтобы суконные и шерстяные материи выделывались в самой России, государь постоянно собирал разные сведения о том в какой из стран находится шерсть лучшего достоинства. Так, в 1717 году, Петр посылал особого курьера к Волынскому в Персию с обращиками шерсти, и в то же время требовал в России доставления ему сведений о работах вызванных в Россию иностранных суконных мастеров и овчаров. В 1720 году, указом от 20-го февраля, Петр предписывал учредить собрание купеческих людей торгующих пенькою, для совещания о мерах к улучшению разведения пеньки в государстве. Приготовляясь к походу в Персию, государь в апреле 1722 года писал об определении условий с гетманом о размножении в Малороссии овец и о составлении особого по этому предмету положения. Об овцеводстве на Украйне мы имеем собственноручный пункт государя от 22-го января 1723 года, в котором говорится о вымене овец на быков и о посылке за границу для из учения порядка содержания баранов, овец, их стрижки и приготовления шерсти 11.
   В Гиляне и Ширване Петр хотел развести испанский табак и для этого выписал из Испании тамошние семена.
   Замечательно что для торговли с Персией Петр учредил торговую компанию на акциях; каждая акция стоила 150 руб., всех акций было 4.000. Город Астрахань употребил на эту компанию 50.000 руб.
   Для способствования меновой торговле, указом 1724 года дозволено было вывозить из России в Персию на продажу сибирское железо.
   Дабы дать правильное направление торговым действиям на Кавказе и в Персии, Петр пред принял основать у одного из устьев реки Куры большой город, имея в виду сделать его главным складочным местом для всего западного прибрежья Каспия. Сюда должны были сходиться купцы армянские, грузинские, купцы Ширвана, Персии и Индии с их товарами и отсюда направляться по Каспийскому морю в Астрахань. Местность для будущего города Петр Великий хотел сам выбрать. Намерение государя, говорят, было идти из Дербента в Баку и затем пройти по Куре до Тифлиса и оттуда проехать в Тарки чтобы лично осмотреть все местности какие встречаются на пути; но непредвиденные обстоятельства заставили императора, как скажем далее, возвратиться из Дербента в Астрахань. Здесь он немедленно приказал Соймонову идти по Куре, описать и вымерить все протоки этой реки для того чтобы начать там построение города.
   Для склада товаров привозимых в Гилянскую провинцию из Персии и русских товаров отправляемых в Персию, Петр хотел устроить пристань в Энзелийском заливе, откуда персидские товары должны были отправляться в Россию. Другая пристань или гавань предполагалась в Астрабадском заливе для торговли с восточными странами: Хорасаном, Бухарой, Самаркандом, Бальхом и Индией через город Астрабад.
   О дороге из Астрабада в Бухару Петр, как видно, имел хорошие сведения: так, когда Соймонов выразил государю что кратчайший и удобнейший путь в Индию лежит чрез Сибирь и Японию, то Петр отвечал на это: "не ныне, да и далеко, а способнее того от Астрабада до Бухарского города Бальха на верблюдах, не больше двенадцати дней ходу". Третья гавань предполагалась в Дербентее. Чертеж этой гавани, подписанный Петром Великим в 1722 году, передан был в последствии генералу Матюшкину.
   У Четырех Бугров государь хотел построить морскую пристань, и об этом дан был в 1722 году в октябре месяце указ астраханскому губернатору Волынскому.
   Все названные гавани Петр, по завоевании Гиляна, приказал строить чтобы воспользоваться плодами своих побед в Персии.
   В то же время, желая скорее узнать о расположении к торговым сношениям индийского Могола и о том какие товары нужны для Индии, Петр, пользуясь временем пока персидские дела позволят установить свободный путь в Индию, отправил туда в конце 1723 года из Петербурга вице-адмирала Вильстера, на трех фрегатах с несколькими офицерами. Петр дал им изустно подробное наставление обо всем как должны были они поступать и письменную инструкцию о том каким путем следовать в Индию и какой торговый договор заключить с Моголом.

III.

   При Петре Великом, главным торговым местом где сходились купцы на Каспийском море была так называемая "Низовая пристань" (Низабатский берег) к югу от Дербента. Берег этот считался лучшим по всему западному прибрежью как по своему плодородию, так и по местоположению. Здесь была постоянная ярмарка между купцами русскими и туземными. Русские суда шедшие из Астрахани приставали к самому берегу, где садились на мель: мягкий грунт берега не причинял им никакого вреда. Купцы жили на берегу в дурных шалашах; домов у них не было. Главный предмет торговли был шелк сырец; этот шелк Персияне и Армяне привозили преимущественно из Шемахи на лошаках и верблюдах. Из товаров русских продавались здесь: сукна, полотна, юфть, и разные мелочи: зеркала, иглы, наперстки. Торговля в Низабате была не так обширна как в прежние времена, когда привозили туда товары Грузины и Мингрельцы, не решавшиеся ездить в Низабат во время Петра за грабежами от горских племен, особенно от Лезгин.
   В 1712 году произошел бунт Лезгин и других горских народов; во время бунта, город Шемаха был ими разграблен и при этом несколько русских купцов лишились своих товаров и капиталов, а некоторые были и убиты. Обстоятельство это дало Петру повод требовать у персидского правительства удовлетворения за ограбление русских купцов, а вместе с тем и удобный случай заключить с Персией обязательства в обеспечение торговли, и дать русским купцам в Персии права какими вообще пользуются торговые люди во всех европейских государствах.
   С таким поручением послан был в 1715 году к шаху Гуссейну Артемий Волынский, с грамотою от государя. Грамота эта, заключавшая в себе сущность всех сложившихся обстоятельств которые дали повод к походу в Персию, подписана Петром Великим 30-го мая. Петр писал к шаху: "содержать посланника при дворе своем в приличном его званию достоинстве и верить всему предлагаемому им именем его величества". Волынский должен был требовать у шаха наказания Лезгин, препятствовавших свободной торговле, и удовлетворения за убиение в Шемахе Русских и за грабеж их имущества; если же шах выразит невозможность исполнить самому это требование, то предложить ему помощь России.
   Волынскому приказано было вместе с тем разузнать подробно о бунте Лезгин, о состоянии персидского войска, о городах, крепостях и границах Персии, и о тех пут