# Маршак

Соломон Михайлович Михоэлс

Михоэлс: Статьи, беседы, речи. Статьи и воспоминания о Михоэлсе

М.: "Искусство", 1981.


## Маршак


Текст юбилейной речи 14 ноября 1947 г. Публикуется впервые по стенограмме ЩГАЛИ, ф. 2693.


Я хочу сказать Самуилу Яковлевичу от моего имени и от имени моего товарища В. Л. Зускина, который пришел в качестве делегата, но передоверил мне слово и во всем со мной заранее согласен, от имени театра нашего и от многих зрителей наших, которые пока еще пьесы Маршака в нашем театре не успели посмотреть просто потому, что Самуил Яковлевич еще этой пьесы не написал, но обещал написать, -- хочу сказать, почему мы так заинтересованы в таком драматурге.

Самуила Яковлевича называли здесь детским писателем, поэтом, драматургом, переводчиком. Я думаю, у него есть еще более общее качество и более высокое. О царе Соломоне (да простит мне Самуил Яковлевич это сравнение), которого, однако, называли мудрецом, несмотря на то, что он был царем, говорят, он был знатоком семидесяти языков. Он знал все языки мира. Кроме того, он знал язык птиц, язык зверей, язык животных. Нет, Маршак не переводчик, -- Маршак знаток языков. Мало того, что он знает свой русский язык, знает английский язык, французский язык, блестяще владеет ими, -- он еще знает язык детей, знает язык советских детей и умеет разговаривать с врагами нашей Родины, умеет остро оттачивать слово, как стрелу. Именно таким воином, бойцом в слове, в искусстве он оказался во время войны. Он не переводчик. Он владеет всей гармонией человеческого языка. Вот почему он не просто переводит Шекспира. Так переводить сонеты Шекспира рад был бы М. М. Морозов. Для этого недостаточно просто уметь находить необходимый синоним, эквивалентное слово, эквивалентный ритм. Нет, этого мало. Нужно проникнуть, быть как бы сотворцом, ощутить всю атмосферу, и мне кажется, как будто Шекспир нашептывает ему на ухо слова своего произведения, и он его очень теплое дыхание умеет трепетно передавать в своих строчках. И мы заново ощущаем язык Шекспира в этих переводах, в этих блестящих произведениях Маршака.

И когда он разговаривает с ребенком, когда он пишет свои стихи для детей, мы чувствуем, что он не приспосабливается к ним, похлопывая их сверху по плечику, не сюсюкает что-то, чтобы это им было понятно. Мне вспоминается, еще очень давно, когда не было нашей детской литературы, еще до революции говорили: нет ничего проще, чем писать детские стихи, -- например, достаточно прибегнуть к уменьшительным сравнениям; возьмите просто выражение "по улице идет трамвай" и скажите: "по улочке идет трамвайчик" -- уже сказка. У Маршака, конечно, совершенно другие произведения. Это разговор на языке маленьких людей, которые раскрывают глаза на мир и жадно его познают в каждом слове, в каждом повороте, в каждом сопоставлении, в каждом абзаце, в каждом образе. Это -- знание языка, языка растущего человека, непрерывно растущего, движущегося, идущего вперед вместе с нашей замечательной страной, вместе с советскими людьми. Он знает высший человеческий язык, язык советского человека, современный боевой язык, радостный язык, язык, зовущий вперед, к счастью!

Поздравляю! (Аплодисменты)

В. Л. Зускин со мной согласен. (Аплодисменты)


1947 г.