# Осетинские этюды. Всеволода Миллера. Ч. III. Москва, 1887 г

Всеволод Федорович Миллер

Осетинскіе этюды. Всеволода Миллера. Ч. III. Москва, 1887 г. Работы проф. Всев. Миллера по осетинскому языку уже оцѣнены въ западной литературѣ, гдѣ существуетъ даже переработка сообщеннаго пр. Миллеромъ матеріала (Hübschmann Etymologie und Lautlehre der Ossetischen Sprache). Настоящій, послѣдній томъ его сочиненія, кромѣ грамматическихъ экскурсовъ" и образцовъ языка, заключаетъ еще очень интересное историко-этнографическое изслѣдованіе объ осетинахъ, составляющее вмѣстѣ съ экскурсами "о болгарахъ и аланахъ" и "о скиѳахъ" больше половины книги. Въ первой главѣ этого изслѣдованія проф. Миллеръ съ помощью топографической номенклатуры устанавливаетъ фактъ, что осетины въ древности распространялись гораздо далѣе на сѣверо-западъ, чѣмъ теперь (до верховьевъ Кубани). Путемъ разбора культурныхъ словъ авторъ приходитъ затѣмъ къ заключенію, что осетины должны были придти на сѣверный склонъ Кавказа съ сѣвера, мимо Урала и Каспійскаго моря, изъ сосѣдства съ урало-алтайскими народностями, и что во время этого передвиженія они были несомнѣннно кочевымъ народомъ. Остальная часть первой главы заключаетъ разборъ извѣстій грузинской хроники объ осетинахъ. Все, что сообщается этою хроникой до времени Р.Х., врядъ ли имѣетъ какую-нибудь историческую цѣнность и врядъ ли можно дѣлать изъ этихъ древнѣйшихъ извѣстій какіе-либо выводы, хотя бы даже и такіе скромные, какіе дѣлаетъ проф. Миллеръ на стр. 23 и 25.

Во главѣ II, послѣ убѣдительнаго доказательства того, что осетины если не тождественны, то, по крайней мѣрѣ, входятъ въ составъ этнографической группы, означавшейся въ средніе вѣка именемъ аланъ, проф. Миллеръ переходитъ бъ разбору извѣстія средневѣковыхъ писателей объ аланахъ. Эти извѣстія представляютъ автору случай ближе опредѣлить время появленія тюркскихъ племенъ, гунновъ, потокъ болгаръ на сѣверо-западѣ осетинской территоріи. Слѣдъ болгарскихъ поселеній авторъ склоненъ видѣть въ балкаръ (названіе одного общества горныхъ татаръ). Въ экскурсѣ первомъ авторъ комментируетъ важное мѣсто для исторіи болгарскихъ поселеній на сѣверномъ Кавказѣ изъ вновь открытаго списка армянской географіи VII в.

Въ концѣ главы проф. Миллеръ разбираетъ извѣстія русскихъ лѣтописей объ осетинахъ (ясахъ). Выводъ, который дѣлаетъ изъ этого разбора авторъ, кажется намъ слишкомъ смѣлымъ: по его мнѣнію, на Дону еще въ XI и даже XII в. было ясское населеніе, "какъ послѣдній остатокъ ясскаго элемента, сидѣвшаго здѣсь еще по времена процвѣтанія греческой колоніи Танаиды". Въ извѣстіяхъ, о которыхъ идетъ рѣчь, ясы частью присутствуютъ на Дону въ качествѣ союзниковъ, частью русскіе князья встрѣчаютъ ихъ за Дономъ. Не можемъ также согласиться съ авторомъ относительно опредѣленія мѣстоположенія лѣтописнаго Тетякова. Проф. Миллеръ ищетъ его "приблизительно тамъ, гдѣ былъ основанъ Владикавказъ", но лѣтопись опредѣленно говоритъ: "за рѣкою Теркомъ, на рѣцѣ Севенѣ, близъ воротъ желѣзныхъ". Подъ Севенцемъ, какъ разъясняетъ авторъ, слѣдуетъ разумѣть рѣку Сунджу. Замѣтимъ, что упомянутый синеокъ армянской географіи VII в., кромѣ аланскихъ воротъ (Дарьяльскихъ), упоминаетъ другія ворота -- Кцкенъ (вор. Деканъ); не можетъ ли быть опредѣлено ихъ положеніе поселеніемъ Заканъ-юртовскимъ на Сунджѣ, около котораго близко подходитъ къ берегу гора Магаматъ-Кхи? Въ такомъ случаѣ, къ этимъ "воротамъ" могли бы относиться "желѣзныя ворота" лѣтописи.

Въ третьей главѣ проф. Миллеръ обсуждаетъ вопросъ о времени поселенія осетинъ на сѣверномъ Кавказѣ. На основаніи положенія, что періодъ единства иранской группы индоевропейской семья языковъ восходитъ во времени не позже тысячи лѣтъ до P. X., авторъ заключаетъ, что выдѣленіе языка и, слѣдовательно, переселеніе на сѣверный Кавказъ произошло во времена доисторическія. Во всякомъ случаѣ, осетины являются уже тамъ, когда мы получаемъ возможность слѣдить за ними. Древнѣйшія свидѣтельства о нихъ -- свидѣтельства языка: проф. Миллеръ объясняетъ рядъ именъ сѣв.-вост. берега Понта (классической эпохи) изъ иранскихъ языковъ и преимущественно изъ осетинскаго. Посвященная этому объясненію часть третьей главы представляетъ сокращеніе очень поучительнаго изслѣдованія автора объ "эпиграфическихъ слѣдахъ иранства на югѣ Россіи", съ содержаніемъ котораго мы уже познакомили читателей Русской Мысли въ одномъ изъ обзоровъ Журнала Министерства Народнаго Просвѣщенія.

Въ первомъ изъ приложенныхъ въ изслѣдованію экскурсовъ "о болгарахъ и аланахъ въ новомъ спискѣ географіи, приписываемой Моисею Хоренскому", авторъ путемъ интерпретаціи этого источника хочетъ доказать древнѣйшее пребываніе алановъ на верхней Кубани (на мѣстѣ теперешнихъ карачаевцевъ); это почти несомнѣнно изъ другихъ доказательствъ проф. Миллера, но интерпретація источника кажется намъ нѣсколько насильственною: даже если будемъ читать аланъ, вм. агванъ, и примемъ, что р. Драконъ соотвѣтствуетъ Кодору, все-таки, не попадемъ на сѣверный склонъ Кавказа и на верховья Кубани; точно также и положеніе "Аланетіи" въ грузинской географіи царевича Вахушты прямо указываетъ мѣсто ея на южномъ склонѣ и скорѣе можетъ быть отнесено къ Цебельдѣ, чѣмъ къ поселеніямъ карачаевцевъ. Въ экскурсѣ "о скиѳахъ" отмѣтимъ остроумное объясненіе геродотовской легенды о происхожденіи скиѳовъ изъ иранскаго источника и любопытныя толкованія скиѳскихъ собственныхъ именъ изъ иракскаго. Однако, вопросъ о народности скиѳовъ авторъ отказывается рѣшить, въ виду несомнѣнной разноплеменности населенія, объединяемаго именемъ скиѳовъ.


"Русская Мысль", кн.XII, 1887