# "Русский Гейне"

Дмитрий Дмитриевич Минаев

Дмитрий Дмитриевич Минаев


"Русский Гейне"


Русские писатели о переводе: XVIII-XX вв. Под ред. Ю. Д. Левина и А. Ф. Федорова.

Л., "Советский писатель", 1960.


Журнальные статьи:


Дневник Темного человека.-- "Русское слово", 1863, No 11--12.


Кажется, уже более пятнадцати лет русские поэты стали знакомить нашу публику с песнями, а между тем по милости этих же самых русских поэтов публика мало знакома с поэтическою личностью немецкого юмориста. Автор "Германии" с его убийственным юмором, от которого мороз продирает по коже и в то же самое время вырывается неудержимый хохот, по милости наших переводчиков выходит чем-то вроде Ф. Берга, воспевающего зайчиков и цветочки. Ту сторону огромного таланта Гейне, где только выражается один его каприз, минутная лирическая шалость, наши переводчики возвели в общий тип поэзии Гейне и начали взапуски переводить его песенки вроде следующей:


Превратились, дитя, мои слезы

Для тебя в полевые цветы,

То не вздохи мои раздаются:

Соловья там заслушалась ты.

Полюби меня только,-- цветами

Я б усыпал малютки постель,

И всю ночь тебя стала б баюкать

Соловьиная нежная трель.1


Подобного рода песни не только переводить, но и самому писать нетрудно, пользуясь приемом Гейне. Это ведь не то что перевести его зимнюю сказку "Германию", для чего нужно и переводчику иметь известную силу. С "Германией" так и случилось. Г-н Водовозов ее не переводил, а точно перетаскивал на русский язык и сделал из Гейне какого-то немецкого Розенгейма. Г-н Всеволод же Костомаров переделал "Германию" по своему масштабу (масштаб же г. Вс. Костомарова известен) и исправлял Гейне...2

Итак переводчики наши, считая Гейне поэтом вроде Фета и Тютчева, стали вперегонку переводить из него песни, им доступные. Да зато кто же и не переводил Гейне! Все переводили.


Если кто среди нас переводит стихи,--

То всю жизнь переводит из Гейне.


Я сам начал себя помнить с тех пор, как стал переводить из Гейне, и был еще в курточке, как изводил немецкого поэта и писал:


Высоко над землей

В небе звезды стоят,

С неземною тоской

Друг на друга глядят,

Что-то всё меж собой

Без конца говорят... и т. д.


Каждый из наших стихотворцев влезал в гейневскую перчатку и кричал оттуда, что он его переводчик. Множество его песен выдержали несколько переводов, и все дело заключалось в том, что один переведет, например:


Привяжи, душа-рыбачка,

Ты у берега челнок!..

Подойди, рука с рукою,

Сядем рядом на песок.

<М. Л. Михайлов>

Стихотворение переведено и, кажется, делу конец. Нет, не тут-то было: является новый переводчик, который, обидевшись за первого, пишет:


Красавица-рыбачка,

Причаль свою ладью,

Приди и выдь на берег,

Дай ручку мне свою.

<А. А. Фет>3

Но мы и двумя переводами не отделываемся и получаем третий:


Причаль, рыбачка, поскорей,

Я к берегу зову,

Из лодки выдь, мне руку дай --

И сядем на траву.


Вот как забавляются русские поэты!.

Забавляются русские поэты над Гейне и другим манером. Так, г. Н. Берг переводит, напр., песню Гейне (и притом не раз один уже переведенную другими), придумывает ей особое игривое название и выдает ее не за перевод, а за собственное сочинение. Сам, говорит, сочинил.4

Всякий раз, как я вспомню о русском поэте, а всякий русский поэт -- непременно переводчик Гейне, он мне иначе не представляется, как в следующей московской обстановке. Все истинные поэты -- необходимо живут в Москве; если случайно и заводятся они в Петербурге -- то ненадолго: не сегодня, так завтра в белокаменную удерут.

Итак, сидит поэт в Москве в жаркий летний день у раскрытого окна. Грудь нараспашку, без сюртука и галстуха. Зной так и валит в комнату. Пот градом катится с поэта, и он прохлаждается домашним квасом, которого выпивает несколько графинов...

Поэт сидит, пьет квас и курит в черешневом чубуке жуков табак. Курит, потеет и пьет...

-- Что я теперь стану делать? -- думает поэт, допивая последний стакан квасу. Вдруг лицо его светлеет: он нашел себе занятие.

-- Дай, говорит, я стану переводить Гейне! Именно Гейне переводить буду...

Затем он, действительно, садится переводить Гейне, т. е. не то что в самом деле Гейне... позвольте, тут есть маленький секрет, который я теперь открою.

Поэт идет к шкапу и вынимает из него стихотворения Гейне в переводе М. Михайлова. Вот по этой-то книжке он и будет переводить немецкого поэта. Вы, я вижу, меня не совсем понимаете? Я сейчас объясню все дело. Переводить Гейне -- из самого Гейне -- дело не всегда легкое, притом же этот немецкий язык... бррр!!. сами вы знаете, какой это язык: сосисками от него пахнет. Поэтому-то не лучше ли переводить Гейне по русскому переводу. Этот способ -- презанимательный. Раскройте наудачу, например, книжку переводов М. Михайлова и читайте песню:


Когда гляжу тебе в глаза,

Стихает на сердце гроза,

Когда в уста тебя целую,

Душою верю в жизнь иную.

Когда склонюсь на грудь твою,

Не на земле я, а в раю...

Скажи "люблю" -- и, сам не знаю,

О чем я горько зарыдаю.


А вот другой перевод той же песни:


Когда в глаза тебе гляжу,

Грозы в душе не нахожу.

Когда я уст твоих коснусь --

Я богу верю и молюсь.

Когда склонюсь к тебе на грудь,

Мне, точно, рай -- земной мой путь,

Шепнешь "люблю",-- не знаю сам,

Зачем я волю дам слезам.


Которая песня лучше? Но тут дело не в том, которая из них лучше, а в том, что первая песня -- из Гейне, а вторая из Михайлова, т. е. перевод с перевода, а таких переводов в русской литературе немало.

1863. Дневник Темного человека.-- "Русское слово", No 11--12, Совр. обозр., стр. 94--98.


ПРИМЕЧАНИЯ


1 По-видимому, этот перевод стихотворения Гейне ("Лирическое интермеццо", 2) принадлежит самому Минаеву: похожее стихотворение было им опубликовано в журнале "Ласточка" (1859, No 8).

2 В. И. Водовозову принадлежал первый русский перевод "Германии", опубликованный в 1861 г. ("Отеч. зап.", No 11--12). Второй перевод -- В. Д. Костомарова -- был опубликован в 1863 г.

3 Упрек Минаева был неосновательным: цитируемый перевод Фета (Гейне, "Опять на родине", 8) впервые был опубликован в 1846 г.; впоследствии он был включен во II том "Стихотворений А. А. Фета" (М., 1863), что Минаев, очевидно, принял за первую публикацию. Перевод же Михайлова был впервые напечатан в 1856 г.

4 Имеется в виду перевод Н. В. Берга (Гейне, "Лирическое интермеццо", 8), опубликованный без ссылки на Гейне под заглавием "Особая грамматика" в "Современнике" (1863, No 7).