# М. Моравская: биографическая справка

Мария Людвиговна Моравская

Моравская (во втором браке -- Коглан, Coughlan) Мария Манилина Франческа Людвиговна (31.12.1889, Варшава -- 26.6.1947, Майами, США), поэтесса, прозаик, критик. Из польской католич. семьи, в два года потеряла мать, в детстве жила в бедности; "отец переменил в своей жизни много профессий ... и всегда стремился к ... путешествиям и изобретениям. Для дальних странствий него не хватало средств, а для изобретательской деятельности -- образования" (автобиогр., 1915 -- ИРЛИ, ф. 377, No 2458, 2 собр., No 581). Спустя несколько лет отец женился на сестре матери М. и семья переехала в Одессу. В 15 лет М. ушла из дому, не поладив с мачехой, и потеряла связи с семьей. Переехала в Петербург, зарабатывала на жизнь уроками, перепиской, поступила на Высшие жен. (Бестужев.) курсы (не закончила). Участвовала в полит, кружках и была польской патриоткой, потом социалисткой. "В 905... со мной происходили разные трагич. события, о к-рых теперь нельзя говорить в печати. Потом я два раза сидела в пересыльной тюрьме, в 906 и 907 гг." (там же). Свой недолгий брак считала "неприметной случайностью", "замужней фамилии" не признавала.

Впервые опубл. стихотворение в ученич. ж. "Свободная школа" в 16-летнем возрасте, печатала стихи под псевдонимами в одес. газетах. В 1910 познакомилась с М. А. Волошиным, к-рого высоко ценила и к-рый оказывал ей житейскую помощь (Волошин М., Из лит. наследия, СПб., 1991, с. 210). Вскоре вошла в круг авторов ж. "Аполлон" (см. ее рецензии -- 1911, Nо 9).

В нач. 1911 начала появляться "на понедельниках" Вяч. И. Иванова, выступала в Об-ве ревнителей худож. слова. Осенью 1911 стала участницей "Цеха поэтов", где объявлен к печати ее сб. "Голубые лютики" (издание не состоялось), ее стихи вошли в "цеховую" подборку ("Нов. жизнь", 1912, Nо 1). В это же время ей как "чрезвычайно талантливой особе" покровительствует З. Н. Гиппиус (письмо Гиппиус к К. И. Чуковскому от 14 сент. 1911 -- РНБ, ф. 620). С 1912 часто печаталась в петерб. ж. "Вест. Европы", "Ежемес. журнал", "Наша заря", "Нар. мысль", "Свежие силы", "Журнал журналов" и др. В 1913 ее стихами увлекся Иванов-Разумник, читал их А. Белому и В. Я. Брюсову, к-рые отозвались положительно, знакомил с ними А. А. Блока (по-видимому, по их поводу он вспоминал о непростительном изобилии "вовсе" и "совсем" в стихах у женщин в своем письме к А. А. Ахматовой от 14 марта 1916 -- Блок, VIII, 459). Иванов-Разумник поместил в ж. "Заветы" (1913, No 6, 10) две подборки стихов М. и написал о ней вдохновенную статью (1913, Nо 10), построенную на тезисе о соответствии формы" стихов М. ее "переживаниям": дольниковые формы адекватно выражают психол. паузы. "Капризно-сентиментальные" (Мiгsку D. S.. Uncollected writings on Russian literature, Berkeley, 1989, p. 61) стихи M. строились на контрасте петерб. мутной обыденности и порывов к юж. экзотике, отсюда и загл. сб-ка -- "На пристани" (СПб., 1914) . В стихах разрабатывается прием инфантильной интонации и, по-видимому, эта нота привлекла внимание И. Г. Эренбурга, посвятившего М. стих, в своем сб. "Стихи о канунах" (1916). Сама М. в полушутливом стих. "Поэтессы" утверждала: "Ведь женщина-стихотворица // Не может жить без ломанья: // Это ее призванье, // Она за это борется" (ЖЖ, 1915, No 11). Сб-к посв, очень близкому другу -- Францу Эртнеру, к-рый, по словам М., "удерживал ее от преждевременных незрелых выступлений в печати, помог преодолеть символизм и выявить свою поэтич. личность" (ИРЛИ, ф. 377).

Видимо, об этом сб-ке (в рукописи) написала отзыв А- А. Кублицкая-Пиоттук: "По-моему, это не поэзия... Может быть, Брюсов и Андрей Белый думают, что стремление на юг. в к-ром состоит почти все содержание. -- это тоска трех сестер и вообще по Земле Обетованной. -- Они ошибаются. Это просто желание поехать в теплые страны, в Крым, на солнышко". Блок сделал приписку: "Очень, очень верно" (Бекетова М. А.. А. Блок и его мать. Восп. и заметки, Л.--М.. 1925. с. 171). М. свидетельствовала, что "тоска по дальним странам" передалась ей по наследству от отца: "она составляет почти все содержание моей первой книжки" (ИРЛИ. ф. 377), стих. "Пленник" в этой книге -- об отце.

К сб-ку предполагалось предисловие Брюсова, но от предложенного им текста М. отказалась: "Ваше мнение, что я -- поэт узколичный, с моей точки зрения -- обвинительный приговор для книжки" (Брюсов (2). с. 698]. По выходе книги Брюсов повторил утверждение, что М. "поэт резко-субъективный", но признавал в стихах "поэзию подлинную" (РМ. 1914. Nо 7. с. 19). В. А. Пяст одобрил "неподдельность" авт. эмоций. Но осудил "реалистич. эгоцентризм, разрешающийся в неживотворное настроение скуки и томления" ("Отклики", прил. к газ. "День", 1914. 8 мая; др. рец. Мак (Р. Ивисе) -- "Златоцвет", 1914. Nо 10: Д. Выгодский -- "Гомельская мысль". 1914. 12 июня).

Последующие сб-ки М. вызывали меньший интерес и сочувствие. На "Стихи о войне" (СПб., 1914) откликнулись отрицат. рец.: А. И. Тиняков ("День", 1915, 5 февр.) и Г. В. Иванов ("Аполлон", 1915. No 1,3). Сб. "Прекрасная Польша" (П.. 1915) , посв. А. Мицкевичу, --дань любви, привитой с детства бабушкиными пересказами польск. легенд и событий из эпохи последнего восстания. В автобиографии М. писала, что влияние на ее творчество оказали "польские классики, потом символисты" (ИРЛИ, ф. 377). Редактировала сб. "Мы помним Польшу" (П., 1915), а также фин. сб-к, переводила фин. поэтов. Сб. "Золушка думает" (П., 1915) с посв, "памяти Елены Гуро", влияние к-рой на поэзию М. было значительным (издеват. рец.: А. Ожигов (Н. П. Ашешов) -- ЖЖ. 1915, No 24; др. рец.: Лундберг Е., О поэтич. нищете и нищей поэзии. -- "Голос", 1915, Nо 32; Д. Тальников (Д. Л. Шпитальников) -- СМ, 1916. No 1; А. И. Журин -- "Свободный журн.", 1915, No 9--10). Затем последовали попытки поэм -- "Девушка с фонариком" ("Рус. зал.", 1915, No 10) -- о билетерше кинотеатра, "Соколов и Даниленок" (РМ, 1915, No9) -- из жизни рабочих.

М. активно работала в лит-ре для детей; печаталась в ж. "Тропинка", "Галчонок", выпустила сб. рассказов "Цветы в подвале" (СПб., 1914). О сб. "Апельсинные корки" (СПб., 1914) писала Тинякову: "это мои любимые стихи" (РНБ, ф. 774, No 30). Книга посв, "родным по отцу", "братьям и сестренкам", к-рых М. "не видела много лет" (ИРЛИ, ф. 377). Рецензенты хвалили М. за поэтич. талант, естественность, понимание детской души.

"Никаких нравоучений, никакого заискивания -- только чувство, только образы, только шутки. юмор!" (Б. М. Эйхенбаум -- РМ, 1914, Nо 2. с. 60). "Автор ... подходит к детям без обычных ужимок ... не боясь прозаизмов и будничных тем" (А. В-ский -- "Совр.". 1914. алр.. кн. 8. с. 117), "это действительно детские стихи, без серьезничанья, но и без надоедливого сюсюканья... поэтесса овладела языком и темами* (Г. В. Иванов -- "Апаллон". 1915. Nо 3. с. 53).

Можно утверждать, что лит. судьба М. сложилась не очень счастливо. В лит. процессе она держалась особняком. Установка на тематич. открытия (поэзия телеграфа, авиации, кинематографа) не была оценена, находки в области разг. интонации поблекли на фоне развивающегося творчества сверстников.

Критика нс могла не отметить "несомненное влияние" Ахматовой ("тот же неровный прерывистый ритм, тот же намеренно простой, рассчитанно интимный язык. Только... часто заметны белые нитки" -- С. Кречетов. УР. 1914. 26 алр.: впоследствии именем М. открывал список "ахматовской школы" М. Кузмин -- "Жизнь иск-ва". 1918, 18 нояб.).

Иванов-Разумник именно в противовес Ахматовой решил выдвинуть поэзию М., рекомендовав Брюсову рукопись будущего сб. "На пристани" с оговоркой: "Есть зависимость (от Блока, Кузмина, -- но не от Анны Ахматовой, к-рая менее "я"; менее талантлива)" ("Cahiers du monde russe et sovietique", 1974, v. 15, No I--2, p. 186). M. поддержала в печати книгу Ахматовой "Четки" за "простоту", хотя и упрекнула ее за "эстетские слова" (ЕЖЛ, 1914, No4, с. 157). В позднейших же ахматовских мемуарных заметках и устных высказываниях никаких оценок "товарища по цеху" (как названа М. в авт. инскрипте на "Вечере" Ахматовой 10 марта 1912 -- Лесман, с. 32) не появлялось. Можно предположить какой-то конфликт М. с участниками "Цеха" -- имя ее в списке членов (Архив М. Л. Лозинского) позднее вычеркнуто, хотя она присутствовала на заседании еще 10 янв. 1914 (см. письмо Эйхенбаума к Л. Я. Гуревич -- РГАЛИ, ф. 131, оп. 1, No 201, л. 86; М. названа здесь "очень искренним человеком"). Показательно неупоминание М. в критич. выступлениях Н. С. Гумилёва. С. М. Городецкий достаточно резко оценил "На пристани" за "неврастению", разъедающую форму стихов и не дающую им "развиться как организмам" ("Речь", 1914, 14 апр.), и впоследствии пенял М. на небрежность формы, недостатки стиха, выдаваемые за "музыку" и vers libre ("Речь", 1914. 8 дек.; "Кавк. слово", Тифлис, 1917, 8 сент.; там же, 1918, 16 февр.).

Расхождение М. с акмеистами отчасти объясняется ее резко критич. отношением к ж. "Аполлон" ["Все красиво, стильно, звучно, ну и скучно, скучно, скучно!" -- из стих. "Аполлон" (ЖЖ, 1915, No11), к-рое, по свидетельству современника, было отрывком из большой сатирич. поэмы М., ходившей по рукам, -- Кузьмин Н. <В.>, Давно и недавно, М., 1982, с. 245] как к органу "великосветских снобов" (ст. "Знатная иностранка. О рус. поэзии" -- ЖЖ, 1915, No 12). При этом противопоставленная "эстетству" и "лиловым туманам" символизма "душевная конкретность" новой поэзии (ст. "Волнующая поэзия" -- НЖдВ, 1915, No 8) была, несомненно, открытием акмеистов, и М. неизбежно являлась их невольной соратницей, когда писала: "А символизму надо дать по шапке. Красота обыденности идет ему на смену" (письмо Е. Янтареву от 1 июля 1915 -- РГАЛИ, ф. 1714, оп. 2, No 3) или "Такого рода демонически-эротич. символизм мы уже переросли" (о романе С. Пшибышевского "Дети горя" в пер. В. Ф. Ходасевича -- РМ, 1916, No 3, с. 5).

Тенденции "поэзии последнего призыва", где будничные образы являются выразителями душевного волнения, пропагандировалось М. со ссылкой на поэтику частушки -- в докладе в Об-вс поэтов 3 дек. 1913 и в докладе "Поэзия миллионов людей" 1 окт. 1915 в Лиге равноправия женщин (опубл.: РМ, 1915, No 11; отклик П. Г. Богатырёва -- РФВ, 1916, No 4), вызвавшем протест Б. А. Садовского против "проповеди одичания" (ст. "Вредное чириканье" -- БВед. 1915, 3 окт.) и раздражение Г. Иванова на "безвкусную и неумную дамскую болтовню" ("Аполлон", 1916, No 1. с. 61). Полемич. пафос "освобождения" -- стилевого (от описательности), ритмического (от "тесных рамок ямбов и хореев" -- в пользу "тактов" и "пауз" -- предтечей этого стихосложения М. объявила тютчевское стих. "Последняя любовь" -- "О, как на склоне наших дней"), социального (см. ее ст. "Плебейское искусство. Об Игоре Северянине" -- ЖЖ, 1917, No 10) -- привел ее к феминистич. лит. критике -- докладу "Женщины о себе", читавшемуся в Петербурге и провинции (саркастич. резюме Садовского "Золушка совсем не думает" -- ЖЖ. '1915, No34), в к-ром разбиралось творчество А. Мар, В. И. Рудич, Е. А. Нагродской и др" восторженно говорилось о М. И. Цветаевой и ставился вопрос о праве критиков обсуждать автобиографичность жен. творчества (см. отчет В. Стечкина о лекции -- "Саратов, вест.", 1915. 18 дек.).

В годы войны М. часто выступала с очерками и рассказами из совр. жизни ("У лазаретных коек" -- СевЗ, 1915, No 4; "Душа минувшего сезона" -- "Отечество", 1915, No 5/6; "Ситцевый бал" -- СМ, 1915, No 6; "Хрустальная туфелька" -- РМ, 1915. No 8; "Хочу" -- РМ, 1916, No 8, и др.). В 1917 совершила путешествие в Японию (см. цикл из пяти стихов -- "Летопись", 1917, No 9--12) и в том же году переехала в США, откуда отправилась в долгую поездку по Лат. Америке, читала в Чили лекции на исп. языке ("Нов. рус. книга", Б" 1922, No 9, с. 37), опубл. очерк о восприятии кино в Юж. Америке ("Чего хочет публика ниже экватора"; "What the public wants below the equator" -- "The Outlook", 1922, 27 Sept.). Сотрудничала в десятках амер. ж-лов.

Нск-рыс ее сочинения критик Э. Дж О'Брайен относил к лучшим амер. коротким рассказам. Осн. тема очерков М. -- Америка глазами новичка. бывшей американофилки, мечтавшей "перемешать типичного русского и типичного американца в колдовском котле, чтобы создать новое, нежное. благоразумное, гармонии, существо" ("Ваши газеты и наши": "Your newspapers and ours" -- "Bookman". 1919. Jan., p. 589), неск. разочарованной положением внебрачных детей, женщин, чернокожих н евреев в США, менее независимым духом прессы, чем в царской России, меньшей моральной свободой ("Мое частное мнение о вас"; "Му private opinion of you" -- "Independent". 1919, 19 Apr.), лит-рой "со счастливым концом" ("Беллетристика, вводящая в заблуждение"; "Misleading fiction". -- ibidem. 1918. 9 Nov.), оптимизмом P. Эмерсона, не оставляющим места для жалости ("Идол компенсации"; "The Idol of compensation" -- "The Nation". 1919. 28 June), бесслезностью и без гневностью амер. идеала ("Не улыбаться!": "Stop smiling!" -- ibidem. 1920. 15 May; "Неврастения. вскормленная улыбкой"; "Neurasthenia-breeding smile" -- "The Outlook", 1922, 25 Okt.). неинтеллигентностью городской массы, потребляющей готовые мнения ("Опасности грамотности"; "The perils of literacy" -- "The American Review", 1928, No 26). безответственностью рекламы ("Вы тоже..."; "You too-." -- "The Outlook", 1923, 7 Febr.). равнодушием демократии к судьбе гения ("Страна, которая не заботится о судьбе гения, нс может быть названа великой". -- "Книги и те, кто их делает"; "Books and those who make them" -- "Atlantic Montly", 1919. May). Но при этом критика Америки. по словам М.. у нее -- "от любящего сердца", от желания "видеть ее совершенной" ("Новичок в Америке"; -The Greenhorn in America" -- "Atlantic Montly", 1918, Nov., p. 667).

Сквозной мотив очерков M. нач. 1920-х гг. -- ее будущее возвращение в Россию. В письме в Петроград она жаловалась: "Живешь, как мертвая, мертвая для поэзии, потому что тут ведь стихов писать не стоит" ("Лит. записки"" 1922, No2, с. 19). Тем не менее, М. писала большую поэму по-английски "Черепичная тропка", разводила попугаев, по поводу чего изв. амер. прозаик П. Колум написал очерк "Поэт и ее птицы" (см. письмо М. к М. Троммер от 16 июня 1937 -- Б-ка Конгресса, Вашингтон). Роман "Жар-птица", рассказывающий о петерб. жизни 1910-х гг., опубл. на англ. яз. в 1927 в Нью-Йорке и в 1928 в Лондоне.

Издания: [Стихи]. -- В кн.: Петербург в рус. поэзии. Л.. 1988; Рус. поэзия детям; Рус. поэзия серебряного века. 1890--1917. Антология, М.. 1993; Сто поэтесс серебряного века. СПб., 1996 (в обеих кн. очерки О. Б. Кушлиной).

Литература: Ашукин Н.. О волнующей поэзии. (Ответ на ст. М.). -- НЖлВ. 1915, No 9; Гизетти А., Три души. (Стих. Н. Львовой. А. Ахматовой. М. Моравской). -- "Ежемес. журнал", 1915. No 12; Гусман; Зал. ГБЛ. в. 33. М.. 1972, с. 274; Чукоккала. Рукоп. алъм. К. Чуковского, М.. 1979. с. 84--86; Алигер М.. Встречи и разлуки. М.. 1989; Памятники культуры. 1983, Л.. 1985. с. 250; Биск А.. Поэтессы серебряного века. -- "Нов. рус. слово". Н.-Й., 1961, 28 мая; Шустов А.. Почти забытое имя. -- "Нева". 1986, No 8; ЛН. т. 92. кн. 2. с. 391--92; Пяст, 1997; Teytelboim V., Hombre у hombre. Santiago de Chile. 1969. p. 353; Zdziejow antipolskich obsesji w literaturec rosyjskki. Warsz., 1992. s. 202, 204; Who's Who in Polish America, 3d cd.. N.-Y.. 1943. p. 306; Wallace W. S" Dictionary of North American Authors. Deceased before 1950. Toronto. 1951. p. 99; Dictionary of Russian women writers. + Владиславлев; Альм. и сб-ки (2. ух.); Тарасенков (ошибочно приписана кн. "Мои стихи". Реветь, 1916); Лесман; Масанов.

Архивы; PH Б. ф. 124, No 2892 (письмо Е- А. Озеровой). Nо 2891 (письмо М. А. Кузмину. 1910); ИРЛИ. ф. 377 (справка О. Б. Кушлиной); РГАЛИ. ф. 1068, оп. 1. Nо 102 (анкета 1915 г.).


Р. Д. Тименчик.


Источник текста: Русские писатели. 1800-1917. Т. 4. М-П. -- 1999. С. 124--126.