# Кардинал де Рец

Андре Моруа

## Андре Моруа. Кардинал де Рец


Жан-Франсуа-Поль де Гонди, в будущем кардинал де Рец, родился в сентябре 1613 года в великолепном замке Монмирайя в Шампани; украшенные газонами террасы замка выделяются над равниной, образованной в двадцати лье от Парижа рекой Пти-Морен, в которой в день рождения Жана-Франсуа выловили осетра, и это казалось своеобразным предзнаменованием. Гонди по происхождению были флорентийцами, обосновавшимися в Лионе и призванными Екатериной Медичи [1] к исполнению самых высоких миссий королевства. "Род знаменитый во Франции, -- говорил кардинал, -- и древний в Италии". Мнение его не совпадает с мнением королевских ученых, занимающихся генеалогией. Но даже если дворянство это не считалось древним, оно было довольно знатным, ибо для семейства Гонди учреждается герцогство Рец (или Рэс) в устье Луары. В роду Гонди два архиепископа Парижа. "Архиепископство принадлежало нашему дому", -- пишет автор "Мемуаров", и, поскольку в семье он младший, согласно традиции и по настоянию отца, ему предстоит выбрать духовное звание, даже если у него нет к этому призвания.

Воспитывался Жан-Франсуа в Монмирайе, затем в Париже. Его наставнику, Венсан де Полю [2], не удалось сделать из него святого. Молодой Гонди восхищался Цезарем, с восемнадцати лет он начал писать, подражая итальянцам, "Заговор графа Фиеско" [3], в котором уже ощущается его особый небрежно-выразительный стиль; он стремился оттянуть принятие сана, нарочно компрометируя себя ухаживаниями и дуэлями. Но "уйти от судьбы" ему не удалось. Вынужденный служить церкви, он решил блистать и на этом поприще: получил первое место, сдавая экзамен на лиценциата в Сорбонне, стал уважаемым проповедником, обратил в свою веру гугенота и был назначен Анной Австрийской [4] в 1643 году на должность коадьютора парижского архиепископа, получив звание архиепископа коринфского in partibus [Здесь означает почетное звание без исполнения соответствующих функций (лат.). -- Прим. перев.]. Ему в это время двадцать девять лет. Так заканчивается первая часть "Мемуаров", от которой до нас дошли лишь фрагменты.

Вторая часть -- это история Фронды. Она сохранилась полностью. Гонди, коадьютор, затем архиепископ Парижа, благодаря своим щедротам и красноречию и благодаря связям с городскими властями, с шефами отрядов городской охраны, становится влиятельным церковным деятелем. Он вступает в борьбу, сначала тайную, а позднее открытую, с Мазарини [5], организует бунт, направленный против министров, в парижском парламенте и на улицах города. После возвращения двора [6] он получает кардинальский сан и добивается отставки Мазарини. Но это опасная победа. В стране, где правит женщина, и отнюдь еще не старая, политическая победа не значит ничего без ее высочайшей милости. И Мазарини, побежденный и изгнанный, остается более могущественным, чем Гонди, победитель властвующий. В 1652 году кардинал де Рец арестован и заключен в Венсеннский замок, так что парижане не успевают его защитить, затем переправлен в Нантскую крепость. Оттуда ему удается бежать, но он падает с лошади, получает вывих плеча и в конце концов, после удивительных приключений, попадает в Италию.

Третья часть "Мемуаров" не завершена. Она повествует о прибытии кардинала в Италию и рисует великолепную картину конклава.

В 1661 году, после смерти Мазарини, кардинал де Рец отказывается от архиепископства Парижа -- отставка, которой тщетно добивался от него министр при своей жизни. Примирившись таким образом с королем, он удалился в свои владения Коммерси в Лотарингии, поразив Францию благоразумием, так же как долгое время поражал ее своими безумствами. "Если он провел свою молодость, как Катилина, -- писал Вольтер, -- старость свою он провел, как Аттик [7]".

Он часто посещал Париж, где у него оставались верные друзья. Г-жа де Севинье [8] старалась развлечь его: "Мы пытаемся развеселить нашего доброго кардинала. Корнель читал ему пьесу, напоминающую его прежние пьесы, которая скоро будет поставлена на сцене. Мольер познакомит его со своим "Триссотеном" [9], вещью очень занимательной. Депрео [10] подарит "Налой" и "Поэтическое искусство". Вот все, что мы можем для него сделать".

Множество раз кардинал приезжал в Рим, в 1667 году для участия в конклаве, где избирался папа Климент IX, и часто с дипломатической миссией, успешно отстаивая интересы Франции. В 1675 году он решил сложить с себя кардинальский сан и испросил благословения папы, но тот отказал. В этом же году он рассчитался с кредиторами, предоставив в их распоряжение все свои доходы. Умер кардинал де Рец в 1678 году в парижском особняке своих племянников Ледигьеров, оставив, по словам Сент-Бёва, "воспоминание о себе, как о человеке очень любезном, удивительно приятном в общении, как об истинном и великолепном друге..."

История жизни этого человека поражает своей необычностью, не менее удивительна и история его книги. "Мемуары" появились в 1717 году. Тотчас же некие критики поставили под сомнение их подлинность: "Кто нам докажет, что они не подделка". Было похоже на правду, что Рец никогда не писал мемуаров. Его самые близкие друзья, казалось, ничего не подозревали. Г-жа де Севинье в 1675 году впервые затронула эту тему: "Настоятельно посоветуйте кардиналу чем-нибудь заняться, попробовать написать историю своей жизни. Мы все просим его незамедлительно взяться за перо..." Следовательно, он не писал о себе, а если писал, она была не в курсе этого.

В "Истории Лотарингии" мэтра Кальме [11], ученого бенедиктинца, мы читаем: "Находясь в Коммерси, он создал свои "Мемуары", которые были опубликованы тремя томами в Нанси в 1717 году. Оригинал этих "Мемуаров", написанный рукой кардинала, хранится в аббатстве Муаенмутье". После первой публикации вторая жена принца Орлеанского, принцесса Палатинская, писала из Германии: "Монахи монастыря Сен-Михель владеют подлинником "Мемуаров" кардинала де Реца. Они отпечатали их и продают в Нанси, но в этом оригинале многое отсутствует. В Париже у г-жи де Комартен есть полный экземпляр рукописи, где не утрачено ни одного слова. Однако она упорно отказывается предоставить его, чтобы дополнить недостающее в других экземплярах".

И мэтр Кальме и принцесса Палатинская оказались правы. Рукопись "Мемуаров" обнаружили во время Революции в монастыре Муаенмутье и передали в Министерство внутренних дел; после довольно длительной одиссеи она нашла пристанище в Национальной библиотеке. Г-жа де Комартен -- хотя очень долго считали, что именно ей адресованы "Мемуары", -- владела лишь их копией, переписанной набело, которую в свою очередь предоставила для переписывания. Только благодаря ей произведение попало к издателям и было напечатано.

Вполне естественно, что возникало немало загадок вокруг каждого варианта "Мемуаров", которые не могли публиковаться при жизни Людовика XIV. Почитание короны в его правление достигло такой степени, что это вызывало удивление у старых парижан, свидетелей Фронды, и, конечно же, воспоминания о временах, когда король и его мать были вынуждены бежать из Парижа как побежденные, считались бы преступными. К тому же кардинал, решивший провести остаток своих дней в благочестии и набожности, которую одни полагали лицемерной, другие, более сведущие, -- искренней, похоже, усердно старался скрыть повествование о безумствах своей молодости.

Было ли это повествование написано в период окончательной отставки? Более правдоподобным кажется допущение, что по меньшей мере его наброски были сделаны значительно раньше.

Страсти в них еще очень горячи. Умиротворение, наступающее в старости, отнюдь не отвечает их стилю. События, разговоры, встречи переданы с такой точностью, которая нелегко достигается даже спустя лишь несколько дней или несколько месяцев после событий и уж совершенно исключена по прошествии 25--30 лет. Но можно предположить, что, опираясь на дневниковые записи, прежние заметки, официальные протоколы заседаний парламента, кардинал, живя уединенно в Коммерси, вернулся к старой рукописи, чтобы придать ей более совершенную форму.

Сам ли он опустил из-за осторожности фрагменты, которых недостает в книге, либо сделать это его заставили набожные советники, окружавшие кардинала в последние минуты жизни, а может быть, именно они и сделали купюры уже после смерти Реца? Нам ничего не известно, но мы смутно чувствуем, что кончина этого необыкновенного и обаятельного старца связана с какой-то тайной, а возможно, и с борьбой. Случается, что друзья великого человека прикрываются его величием для удовлетворения собственных страстей. Возможно, одни из бывших участников Фронды надеялись посмертной публикацией "Мемуаров" де Реца оправдать и его и свои деяния молодости; другие, возможно, наоборот, хотели заставить смириться перед богом эту непокорную душу.

Жан Шлюмберже [12] написал великолепный роман "Состарившийся лев", в котором рассказывается о смерти кардинала де Реца. В нем, пользуясь вымыслом, автор позволяет себе гипотезы, которые на основании известных документов не могут рассматриваться как исторические факты, но, тем не менее, выглядят правдоподобно и интересно. Существует великолепный подробный разбор рукописей "Мемуаров". Он принадлежит г-ну Альфонсу Фейе и предваряет их издание в серии "Великие писатели".

Для исследователей духовного мира человека фигура кардинала де Реца представляет значительный интерес. Никто из представителей его поколения не был более сильным историком, никто не сумел так, как он, постичь разлаженность королевской машины в период несовершеннолетия Людовика XIV, никто лучше его не смог понять и изобразить характер не только основных участников Фронды, но и политических деятелей других эпох.

В "Мемуарах" мы находим огромное количество максим, которые сегодня звучат так же современно, как и в 1640 году. Эти максимы по глубине и смелости мысли можно сравнить с афоризмами Макиавелли [13], но они более выразительны, потому что более конкретны. Они встречаются почти на каждой странице: "Главный секрет тех, кто вступает в новую роль, это умение повлиять на воображение людей действием, которое волею обстоятельств кажется им необычным"; "Я понял во время этой встречи, что опуститься до людей низкого звания -- самое верное средство достичь величия"; "Важнее всего сохранить репутацию в собственной среде, тогда никакие силы в мире не смогут ее поколебать" (среда -- здесь, естественно, употребляется в собирательном значении: репутация члена парламента -- в парламенте, репутация врача -- среди медиков); "Народ начал действовать. Он сорвал покров, извечно прикрывающий то, что является правом народа и правом королей, которые лучше всего согласуются в молчании"; "Люди этого типа ничего не делают, именно поэтому они дают любые советы".

Никогда еще ум, более проницательный, не рассуждал о политике, не строил интриги. Стоит перечитать его великолепное описание Франции времен Мазарини. Невозможно более точно передать, каким был во Франции переход от анархии, аристократической и одновременно буржуазной, к главенствующей и абсолютной монархии. Как объяснить, что столь блистательный ум ни к чему его не привел, а жизнь великого политика закончилась политическим провалом? Ведь Рец ничего не создал и даже ничего не разрушил. Он стремился к славе, а достиг ее только после смерти, иным путем. Велики были его притязания, светские и духовные, но он не стал ни великим министром, ни великим пастырем. Почему?

Интересно наблюдение: трое самых блестящих теоретиков честолюбия, быть может, самых активных -- Рец, Макиавелли, Стендаль -- потерпели крах в своей мирской жизни. Из этого, вероятно, следует сделать вывод, что слишком живой ум не является удачным оружием в борьбе. Люди подобного темперамента выводят из наблюдений за фактами общие истины и руководствуются блестящими формулами в выборе норм поведения. Но самый блестящий ум может ошибаться и самые сильные максимы могут привести к заблуждению того, кто считает их абсолютными. Разум рождает общие идеи, деятельность состоит из особых случаев.

(Стоит ли приводить пример таких опасных максим? "Великие имена всегда служат великими доводами для маленьких гениев". Фраза эта принадлежит Рецу. Она восхитительна, но ее идея не верна. Если бы имена Ришелье [14] и Мазарини стали для Реца великими доводами, он повел бы себя иначе. Это доказывает, что блестящая формула не всегда формула истинная.)

Рец много читал Плутарха, он читал о заговоре графа Фиеско.

Он восхищался великими людьми прошлого и хотел бы им подражать. Метод подражания иногда оправдывает себя у тех, кто обладает гением терпения и реальности, но он опасен для тех, кто черпает примеры в литературе. Будучи совсем молодым, Рец, тративший очень много денег, так отвечает на упреки старого друга: "Я подсчитал: Цезарь в моем возрасте был должен в шесть раз больше, чем я". Паскаль однажды заметил, что мы пытаемся подражать великим людям чаще в их слабостях, чем в достоинствах. Невежа иногда имеет то преимущество перед культурным человеком, что он не живет идеями умерших.

Рец, Макиавелли, Стендаль -- все трое циники. Направление ума, более опасное, но и более приятное, чем лицемерие. Циник говорит то, о чем другие думают. Это не преступление, это ошибка. С одной стороны, он дает повод для нападения лицемеру, который под прикрытием своих добродетельных фраз, защищенный, побивает незащищенного противника. С другой, -- и это более опасно -- он не позволяет себе настоящей добродетели, он ограничивается половинчатой добродетелью, то есть искренностью пренебрегаемой. Поэтому-то он редко одерживает победу, и это справедливо.

Подлинный честолюбец не может участвовать в жизненном спектакле с таким же равнодушием, как какой-нибудь Стендаль или Гонди. Для них жизнь -- театр. Они не в состоянии отделаться от этой метафоры. Рец, описывая конклав, говорит: "Все актеры играли отлично; театр был всегда полон, сцены не слишком отличались одна от другой, но спектакль был прекрасным, тем более что в нем все было ясно..." Сравните это отношение с отношением человека, который на этом самом конклаве был избран папой, с отношением кардинала Киджи [15], "постоянного затворника своей кельи, где его никто не посещал". Истина в том, что следует выбирать между радостью жизни и стремлением преуспевать. Рец в своей старости только прилежно писал, но не наслаждался жизнью. Именно поэтому мы все еще восхищаемся им.

В расцвете сил он избрал авантюру. Сент-Бёв характеризует его как великого авантюриста, которого увлекало действие само по себе, а не его результат. Подобный темперамент создает не тип Мазарини, а тип человека, быть может, более приятного. "Он внушал к себе любовь, потому что сам умел любить". Фраза эта упоминается в надгробной речи, посвященной памяти кардинала де Реца. Печаль его друзей подтверждает ее справедливость. Подобные смутьяны часто привлекательны, потому что в них нет "зависти и скупости", а люди симпатизируют тем, кто вносит в жалкое течение их дней волнение и величие.

Можно с натяжкой считать Реца политическим деятелем. В противоположность ему, Мазарини был воплощением порядка и необходимого для королевства покоя. Но нельзя не признать, что Рец был одним из выдающихся французских писателей. И пусть его литературная слава не сравнима со славой Сен-Симона -- хотя некоторые полагают иначе -- он владеет тем же сочным стилем, стилем, характерным для людей, немало повидавших и, следовательно, могущих немало рассказать. Более близкий, чем Сен-Симон, к XVI веку, он заимствует у Монтеня вольность и богатство языка, многообразие образов. Примеры можно найти на каждой странице: "Я усугубил свою вину дарами, часто тайными, отчего молва о них становилась иногда слишком явной". Как и Сен-Симон, он обрушивает свой неистовый гнев против тех, кого не любит: "Г-н де Бофор вбил себе в голову, что должен командовать, будучи на это еще менее способен, чем его лакей". "Г-н епископ де Бове, идиот в большей степени, чем все идиоты вместе взятые, изображал первого министра". И о Мазарини: "Его видели на ступеньках трона, откуда жестокий и коварный Ришелье скорее сокрушал смертных, нежели управлял ими; это был преемник, кроткий и мягкий, который ничего не желал и приходил в отчаяние оттого только, что сан кардинала не позволял ему унижаться перед всеми, как того бы хотелось, и ездил в карете только с двумя лакеями на запятках".

Восхитительны выразительность и точность его лаконичных фраз, сравнимых разве с Тацитом: "Г-н кардинал де Ришелье любил насмешку, но не терпел ее по отношению к себе". "При Карле IX и Генрихе III настолько опасались волнений, что любое неповиновение принимали за бунт". "Все спокойно, и завтра повесят кого захотят".

Ему, как и Сен-Симону, свойственно качество, которое долгое время делало французский язык столь же прекрасным, как и латынь. Это своеобразное затемнение фразы, однако совершенно "внятное". Оно вызвано необычайной насыщенностью фразы и отказом от повтора слов, без которых читатель с живым умом может легко ее понять. Позднее, начиная с XVII века, никто уже не осмелится заставлять читателя подразумевать слово, которому соответствует местоимение. Но Рец продолжает писать: "Вас не удивит то, что всех других (подразумевается -- удивило), г-на де Бофора посадили в тюрьму при дворе, где из них (подразумевается -- из тюрем) выпустили всех узников".

Пруст отметил в своих "Подражаниях" и "Смесях" очарование некоторых стихов Расина, которое объясняется именно тем, что в них сознательно нарушены привычные синтаксические связи. Самые прекрасные из них потому и являются таковыми, что пленяют непринужденной смелостью языка.

У Реца много подобных находок. Воспитанный на Таците, где-то на полпути между Монтенем и Сен-Симоном, этот кардинал-рыцарь остается великим мастером французской прозы.


## Комментарии


Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де Рец (правильнее -- де Рэ, 1613--1679) известен как активный деятель Фронды -- антиабсолютистского движения 1640-х годов, где во временном союзе против королевской власти оказались горожане и часть высшей аристократии. Его литературное наследие включает историческое сочинение "Заговор графа Фиеско" (1631) и интересные "Мемуары" (1671--1675, опубл. 1717), которые являются ценным историческим источником и одним из ярких образцов французской мемуаристики XVII века.

Статья опубликована в книге А. Моруа "От Лабрюйера до Пруста" (1964).

1 Екатерина Медичи (1519--1589) -- королева Франции (жена Генриха II) из флорентийского рода Медичи.

2 Венсан де Поль (1576--1660) -- религиозный деятель, канонизирован католической церковью.

3 История неудачного заговора, организованного в Генуе в 1541--1547 гг. графом Фиеско, до Реца излагалась несколькими историками (в частности, итальянцем Агостино Маскарди в 1629 г.). В свою очередь книга Реца послужила источником для драмы Ф. Шиллера "Заговор Фиеско в Генуе" (1783).

4 Анна Австрийская (1601--1666) -- королева Франции (жена Людовика XIII), в 1643--1661 гг. регентша при малолетнем Людовике XIV.

5 Мазарини Джулио (1602--1661) -- кардинал (итальянец по происхождению), первый министр в годы регентства Анны Австрийской, один из главных противников Фронды; в 1652--1653 гг. был вынужден жить в изгнании.

6 Королевский двор, бежавший из охваченного волнениями Парижа 5 января 1649 г., вернулся в столицу лишь 21 октября 1652 г.

7 Имена Каталины и Аттика упомянуты рядом в связи с тем, что оба эти человека сыграли большую роль в жизни Цицерона. Луций Сергий Катилина (108--62 до н. э.), руководитель заговора против Римской республики, разоблаченный Цицероном, описан историками как человек буйный и развратный; близкий друг Цицерона Тит Помпоний Аттик (109--32 до н. э.), приверженец эпикурейской философии, напротив, вел скромную жизнь в деревне, вдали от политических смут.

8 Севинье Мари, маркиза де (1626--1696) -- писательница, известна своей обширной перепиской.

9 Имеется в виду комедия Мольера "Ученые женщины" (1672), названная по имени одного из ее персонажей -- Триссотена.

10 Депрео -- Никола Буало-Депрео (1636--1711), поэт и теоретик классицизма; среди его произведений -- ироикомическая поэма "Налой" (1672-- 1674) и дидактическая "Поэтическое искусство" (1674).

11 Речь идет о книге "Церковная и гражданская история Лотарингии" (1728) историка и теолога, бенедиктинского монаха Огюстена Кальме (1672--1757).

12 Шлюмберже Жан (1877--1968) -- писатель, принадлежал к группе "Нувель ревю франсез"; роман "Состарившийся лев" написан в 1924 г.

13 Макиавелли Никколо (1469--1527) -- итальянский писатель и политический мыслитель.

14 Ришелье Арман Жан дю Плесси, герцог де (1585--1642) -- кардинал, первый министр в правление Людовика XIII.

15 Киджи Фабио (1599--1667) -- с 1655 г. папа римский под именем Александра VII.


-------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Моруа А. От Монтеня до Арагона. Сборник. Пер. с фр / [Вступ. ст. Ф. Наркирьера; Коммент. С. Зенкина. -- Москва: Радуга, 1983. -- 677 с.; портр.; 21 см.